Собирая чары. Книга 2. Враги спокойствия

Пролог

Жил да был простой парень Дрон, как он сам себя любил величать. Погода стояла прекрасная, жаль, поздний вечер. Ну как вечер, если верить мобильному и часам у кассирши, а так – ночь, хоть глаз выколи. Дрон выходил из аптеки на улицу, где отстоял длинную очередь из бабушек, сумев остаться в рассудке при натянутых, как струны гитары, нервами. Из-за ожидания в очереди, парень боялся за назначенную им же встречу. Наверное, единственной его хорошей чертой была пунктуальность, и ее абсолютное достижение. В этом плане он старался изо всех сил. По крайней мере другие хорошие черты замечены не были. Фонарь светил ярко, освещая всю округу, именно около него была забита стрелка. Столб был местной достопримечательностью нашего района. Многие здесь забивали свою стрелу. По планам градостроительства на следующие полгода улицу должны освятить не меньше чем три сотни фонарей. Но пока он один оставшийся выживший – наш последний герой. Дрон очень спешил. Перебегая дорогу по переходу, впереди сбоку, на проезжей части замаячил, или правильней сказать замироточил, кусок асфальта, следом проявился круг с картинкой. В единый миг он раздвоился, переместившись на переход, все бы ничего, однако обойти стороной не вышло. Увеличившись в диаметре до трехметрового круга с картинкой многогранника и рунными надписями, наподобие тех же кельтов. Одной секунды хватило, чтоб он того не желая оказался в круге. Ему почудилось будто на один краткий миг он увидел себя. Мелькнула мысль. Он умер и дух покинул тело. К сожалению, не только он увидел те свечения, и не только он тогда спешил. В один момент угасла лампа фонаря, мобильный парня, картинка на асфальте и фары автомобиля. На том месте случилась авария! Машина с визгом тормозов и немалым ходом влетела в парня, за компанию угробив столб. Тот самый единственный рабочий фонарь на всю округу.

Очнулся парень, уже лежа на каменном полу, что довольно сильно холодил тело. Он понимал, что буквально, только что, попал в аварию, но он недоумевал отчего ничего не болит и что за странный потолок он сейчас наблюдает. Рай? Ну нет, ему обычно описывали немного иначе, облачка там всякие, в основном беленькие, небо голубенькое, ворота красивые, по обыкновению золотые, кованные, около них дедуган с книжкой наперевес. Если не изменяет память какой-то апостол. Ну ладно дедок на него сейчас смотрел, спору нет. Хотя парень ожидал увидеть старца в тоге и с бородой, а не пердуна в странном костюме и окровавленным ножом. Еще в комнате, был отменно красивый потолок, спору нет – готы в этот раз расстарались и превзошли все ожидания. Буквально все украшено в стиле жертвоприношений. Алтаря лишь не хватало. Хотя он мог быть сзади, туда-то он еще не смотрел? Сложив к двум два, вместо встать, парень положил обратно голову на пол, ожидая неминуемого исхода. Бороться с судьбой – это не для него. По жизни заботили лишь три вещи, развлечения, внешний вид и плыть по течению. Ему не хватало точки в его рассказе. С издевкой выпалил свои сакраментальные фразы, более подходящие в сложившейся обстановке…

Глава 1. Книга склероза

"Ночь, улица, фонарь, аптека." "Настал вконец трындец!"

Отчего-то захотелось начать мой дневник с любимых фразочек моего (не)друга. Тем более с них же начались очередные катавасии и проблемы. Именно эти слова засели у меня глубоко в печенке, ибо я их слышу если не каждую луну, то через одну уж точно. Всего несколько восходов лун, и словечки стали перенимать супротив своей воли все, кому не лень. По правде говоря, моя персона не стала исключением. Противно оттого, что события развернулись совсем иным местом, как только были произнесены именно эти…

Не сказать, что дни и ночи шли до этих фраз просто прекрасно, но сравнивая – целых три декады до них были сущим блаженством.

По это новшество, взял на почин новую чистенькую тетрадочку. С легкой руки обозвал сей будущий трактат – книгой склероза. Рас уж мне выдалась спокойная минутка, можно заполнить дневник событиями именно этих трех с лишним десятков лун. Был бы несказанно рад внести сюда и другие, более ранние события, но увы – склероз дело очень тонкое. Посему запишу что помню. И так…

Лазарет. Мягкая белая койка. И тут просыпаюсь я. Голова раскалывается, даже звон слышится. Хотя нет, тут голова не причем, это был колокол. Звон идет из окна. В комнате светло, небесное светило высоко в небе, слышно, как за окном весело поют птички. В противоположной стороне здания, кто-то открывал окно – стекло отразило луч света прямо мне в лицо. Голову пронзила боль. Дотронувшись до головы нащупал на ней бинты. Такие же бинты, только запачканные в нечто красного цвета, лежали на прикроватной тумбочке. Куда интересно я попал? Ой, а собственно, кто есть "я"? Ну по крайней мере это первые два вопроса, посетившие мою ПУСТУЮ, на тот момент, головушку. Потом были и другие, но они уже стали второстепенными и менее значимыми. Не знаю, сколько времени провел сиднем на кровати, ажно дождался нового звона колокола.

– Какие ленивые пошли ученики, ничего не хотят учить – донеслось с другой стороны двери. – Кстати, Данела, как там наш извечный бинтоголовый пациент?

– Простите господин Крус, я сейчас же проверю. – ответил ему женский голос.

Дверь немножко приоткрылась, оттуда показалась голова молодой женщины. Она четко посмотрела на меня, и чему-то удивилась. Затем распахнула двери пошире и разозлилась.

– Не мог что-ли голос подать, что проснулся? – я так понимаю она обратилась ко мне, а потом выгнулась и крикнула в коридор – Он очнулся.

В комнату вальяжно и не спеша зашел мужчина, подошел ко мне, и зачем-то заглянул в каждый глаз.

– Как самочувствие?

– Голова изредка гудит. А вы простите, кто?

– Ты шутишь? – серьезно посмотрел на меня мужик в белой хламиде. Постоял и горестно вздохнул – Кажись, не шутишь! – сам ответил на свой вопрос и взялся обеими руками за голову. – Опять, двадцать пять. За что это все мне? Данела напомни, это какой раз по счету?

– Эм, раз… – стала вспоминать случаи, загибая пальцы – два, три, точно, этот будет на деле четвертым.

– Данела, душечка сделай доброе дело – объясни этому пустоголовому что да как, я больше не перенесу эту муку. Ну а я… пойдука в очередной раз "обрадую" ректора.

Мужчина ушел. А женщина тем временем уже вопрошала сил и помощи у… потолка?

С горем пополам, я уяснил, несколько истин: я – Лем, она – медсестра, мужчина – преподаватель целительной магии и главный лекарь академии по совместительству. Дальше пошло сложнее. Мы находимся в королевской академии магии. Я считаюсь студентом третьего курса обучения. Правильней сказать считался. В связи с очередной потерей памяти, могут вернуть на второй, и обучаться там по новой, теория теорией, а практика стерлась. С прошлым склерозом мне посоветовали завести журнал воспоминаний, и записывать туда все что вспомню. Но когда ее мне показала медсестра, там было лишь две записи: "деревня Тильда" и "дед Протап (наставник)". Не густо… Дала совет почаще записывать туда что-нибудь, и желательно более развернуто. Дальше рассказывать ей явно было не с руки, оттого посоветовала остальное узнать у однокурсников, а она сейчас занята, и вообще бла-бла-бла. Осмотрела рану, сменила повязку, сказала, что все отлично, и разрешила пойти к себе. Потом сказала что-то о том, будто она дура, и из окна стала показывать где и что находится, а главное где располагались общежития. Расписала листок, сказала с этим направлением идти куда подальше. Последние пару слов шепотом конечно, но я их запросто расслышал. Затем поправила и громко добавила "к коменданту общежития".

Комендант(ша) прочла записку, с явным "Шо, опять?!", но провела до моей комнаты, даже ключ лежащий у меня в кармане подошел. Комната выглядела так, словно в ней проводили обыск, по крайней мере в том закутке, который женщина определила, как мой. Также пояснила что остальные подселенцы сейчас находятся в отъездах, на каникулах. На вопрос почему я остался тут, ответа не дала, и на этом с ней распрощались.

Не помню своих на то побуждений, но я прибрался. Заодно среди всего творящегося тут хаоса обнаружил скрытый логический порядок. Так, например, валялись несколько раскрытых тетрадей и книг, на всем из этого лежали носки, тряпочки, перья, будто линейкой подчеркивали слова и предложения. А вот линейки как раз и нет в наличии. После всей уборки стало ясно, почему было именно так, все до единой тетради исписаны, что-то еще записывать было некуда, и единственной пустой была та самая книга воспоминаний.

Среди хлама обнаружился устав академии. Раз уж я здесь учусь, нужно их знать. Строчку за строчкой я не то что читал, я их вспоминал по новой. Начиная абзац, я уже дословно знал, чем он кончался. Так и пролистал книгу до конца. Интересно, если я также помню все книги что прочел, может удастся остаться на третьем курсе.

Пока создавал уют, выяснил еще одну немаловажную вещь. Кроме трех десятков тетрадей, у меня ничего своего нет. Те же книги, сплошь и рядом библиотечные, формуляры везде были одинаковыми. Осмотрев обе кровати, что стояли в других частях комнаты, там все обстояло кардинально иначе. Статуэточки, шкатулочки, куча писчих принадлежностей, у каждого от силы четыре тетради. О шкафах я совсем не могу промолчать. Свою тумбочку со стандартными наборами одежды для учебы и физкультуры, я и рядом не ставил с набитыми всяческим шматьем шифоньерами. Кстати, от их шкафов был толк, каждый наделен высоким зеркалом в полный рост.

Тогда я впервые себя увидел. Н-да, не ахти. Студентов, прогуливающихся по двору я видел, так что я представлял собой очень жалкое зрелище. Парень одиннадцати циклов, вытянутое лицо, горбинка на носу, ниспадающие до плеч светлые волосы, обширные темные круги под глазами. Под одеждой, выделенной мне в лазарете, стояло тело с отлично выраженным скелетом. Своей естественностью, заменяющей тремпель. Лицу в этом плане повезло чуток больше – скулы и впалость щек едва ли были заметны. Сколько на себя не смотри, в голову лезет оценка возраста не старше одиннадцатого вплоть до десятого цикла. Сразу вспомнились строки устава, где поступающими не могут стать дети, не достигшие одиннадцатого цикла. Наперерез всплыли слова медсестры, мол я ученик третьего курса обучения, значит – верить глазам нельзя, ибо мне должно быть уже минимум циклов тринадцать.

Я прибрался, и делать мне теперь абсолютно нечего. В желудке зародилось желание перекусить. По статуту, на территории академии была столовая, вот ее-то я как раз и пошел разыскивать. Спрашивая очевидное, многие считали меня не в себе, другие же меня явно узнавали, и без лишних вопросов говорили, как туда пройти. Когда зашел в саму столовую, от меня однозначно чего-то ожидали. Как Вы понимаете, этого я не сделал. Ко мне направилась делегация парней постарше. И начали требовать с меня что-то непонятное. Одеколон или духи одного из них, моему носу не понравились. Как результат – я чихнул, и людей как ветром сдуло. А собственно почему как? Именно ветром их снесло куда подальше, как и половину столов и стульев. Вопросов ко мне уже не было, точнее люди были не в том состоянии чтоб их задавать. Раз никто не мешает, подойду на раздачу.

– Привет Лемчик. Зачем учудил? Ты ведь знаешь – они отомстят. И про выговор от ректора нельзя забывать. – спросила дородная Повариха с раздачи, заодно протягивая тарелку с едой.

– Эм, здравствуйте. Мы видимо с Вами знакомы?

– Шо, неужто снова? Поэтому тебя не видела несколько лун. Дитятко, как же тебе сочувствую… а ректор в курсе? – спрашивала она, докладывая в тарелку лишних пару ложек картофеля и дополнительную котлету. – Бери вкусненького побольше, тебе понадобится.

Разговор не развили, мне было не до ведения бесед. Просто тихо сел за одну из целых столешниц и принялся есть. Как повариха и ожидала, появился ректор. Как на причину сотворенного, все указывали на меня. Что приятно – мне позволили доесть до конца.

– С твоего появления на пороге моей академии ты принес столько проблем и нервотрепки. Просто на голову не налазит. – жаловался ректор, выходя из здания столовой. – На одно лишь лечение уходит прорва сил. С другой стороны, твои наработки для укрепления наших военных сил, были очень кстати. Но опять же – ты потерял память, что приводит нас к самому началу. Кстати порадуйся, что среди пострадавших в столовой никого из знати не было.

– Простите, только это случайно случилось, у парня одеколон резкий, нос и засвербел. А магия, она как-то сама.

– Да знаю, что у тебя магия "САМА" по себе. Можешь даже не напоминать каждый раз. Но если все остальные переболели этим и забыли, как страшный сон. У тебя же, подобное, приходит всякий раз с потерей памяти. Сейчас пострадала столовая, до этого пара стеллажей в библиотеке, пруд в парке, и дознаватель упоминал о взрыве в доме стражи. Ты катастрофа!

– Извините, а что с прудом случилось? Часть сказанного мне понятна, а вот пруд…? – вклинился в его нравоучения.

– Что, спрашиваешь… – начинал злиться ректор – До твоего появления, его и близко не существовало. А вместо парка была тренировочная площадка. С твоей легкой руки, пришлось переделывать – по нарастающей злился, но резко перешел к – Спокойствие, только спокойствие, вдох, выдох. Послушай, пока постарайся вспомнить что-то из прошлого. Перед началом семестра будем решать, что с тобой делать и куда тебя определить. – после чего отправил меня от греха подальше обратно в сторону общежития.

"Вот ты где! Я тебя обыскался. Ты что в комнате устроил? Мы столько готовились… Э, ну хватит вертеться." – прозвучал голос у меня в голове, а я не мог понять откуда идет голос.

Всплыло воспоминание, словно рисунком куска страницы книги. Запись гласила… Шизофрения – болезнь, расстройство головного мозга, обычно возникающее при нервном потрясении, или черепно-мозговой травме, характеризующая собой видимые или слышимые образы без явных или реальных оснований.

"Я не понял, ты меня разыгрываешь?" – опять донеслось невесть откуда. –"Так знай – совсем не смешно, ни капельки."

Страница перелестнулась, явив другую надпись. Там шли общие сведения и описания: о короле, которого свели с ума, бредовые слухи, разные мифы, дома скорби – ну а образ болезни приписывают насылающей их белке.

"Обидел, ну вот честно, как есть обидел! Скажи, а вызубрить, также дословно дифирамбы, нам белкам, получится?" – снова прозвучало в глубинах сознания. – "Перестань крутиться, наблюдать противно."

Не на долго голос прекратил вещать.

"Нет, ну нет, скажи, что прикалываешься, шутишь… только не снова, я не переживу снова этих мучений!"

Вот так и произошла моя встреча с серой белкой по имени Фыш. По его словам, а это именно мальчик, он был моим дико домашним зверьком. Цикла два с половиной назад я его спас от смерти, в каких-то дебрях. С тех пор мы неразлучны. Занимаемся на двоих магией, он может видеть потоки магии, а я их создаю, или воссоздаю, таким образом отовсюду понемногу совмещаем и пробуем создать нечто новое. Зачем? Ни он, ни я прежний, ответа не знали, предполагали – чтоб не скучно было. Как выяснилось, на это дело, уходила почти вся небольшая стипендия: тетради, ручки, чернила. Остальное шло на ягодки – красные кварды, оказалось я их очень любил, сейчас их у меня нет, проверить не получится. Между делом сообщил, мол все что случается со мной или заслужил, или выпросил. Некоторые тонкости разъяснял более развернуто. Например, мои склерозы – пока еще шли в академию поступать, я якобы желал изучить заклинание удаления воспоминаний. Что именно я хотел забыть он не знает, зато каждый раз сильно ударяясь головой – происходит сплошное стирание, а не конкретных воспоминаний, как я того хотел. Соотношения количества моих желаний "забыть", с числом потерей памяти он не знает. Лишь на его памяти три, но при нашей встрече, такие мысли уже роились у меня в черепушке. Поведал редкую информацию, что знал о наставнике, с моих слов и со слов, подслушанных от его правнука – Карсэля, что учится здесь же. О деревне Тильде бельчонок ничего не знал, якобы я там успел побывать до нашей с ним встречи и никогда громко об этом не думал.

Полученную информацию записал в сильно сжатой форме в дневник воспоминаний, умолчав о самом Фыше. Он сказал так надо. Домашних питомцев в академии не жалуют, узнают – придется распрощаться, это даже в уставе чернилами по белому пергаменту пропечатано.

Кроме прочего, рассказал в общих чертах о событиях, что я сам ему рассказывал, или чему сам был свидетелем. Но все это поставил под гриф "СЕКРЕТНО", ибо именно за них спрашивал некий лысый дедуган, именуемый как господин дознаватель. Когда мне поведали что оно такое, и с чем его едят, укорил белку что вообще рассказал нечто подобное. Стало совершенно ясно, лучше и не заикаться.

На это ушло все оставшееся время. Со следующей луны стали наверстывать забытое. Начнем с основного, я так и не выяснил точную луну своего рождения. Белка слышал от меня упоминания о предпоследней декаде перед Праздником Величия Огня, но ничего конкретного. Не только Фыш, но и остальные приехавшие из моей деревни этого не знают, точнее плевать они на него хотели, как и в целом на меня. Мой возраст насчитывал уже четырнадцатый Великий цикл, а не тринадцать как я полагал. На этом личное закончилось, занялись общественным.

Все ранее прочитанное давалось легко. С практикой помогал Фыш, показывая, рассказывая, и без конца поправляя. Мне оставалось лишь повторять и следовать указаниям. Как ни странно, тело само помнило движения, переплетения и жесты, голова глубоко внутри помнила слова, написанные в учебнике, нужно лишь связать между собой названия, действия и результат в единые заклинания. Первая новая декада прошла весело и беззаботно.

Между учебой вник в разношерстные трения отношений. Одним словом – одиночка. Вначале первого курса, хоть и с опозданием, но меня приняли, ибо на момент затмения я был уже на территории академии, ну почти, в больничной палате. Меня тогда перед самими воротами карета сбила. Именно, и такое было, и оно же стало причиной моей первой амнезией. Дружеские отношения с окружающими я строил, по крайней мере старался. К превеликому сожалению, тот самый Карсэль, был из одной деревни со мной, некий Черныш тоже, тем паче второй состоял на должности прихвостня у первого. Они забили головы парням, а Брета, что также из нашей деревушки, задурила девчонкам. Еще была Вирина, там совсем сложно. С одной стороны, я ей помог, ибо некий Ищущий Итон, он же, теперь являющийся одним из преподавателей, по-крупному облажался и попросил меня исправить ситуацию и ЕГО ошибку. Я ее отыскал, сказал, что она такая же избранная, и помог вовремя доехать и вообще добраться (там какая-то темная история с бандитами) до академии. Но к моему несчастью они тесно подружились с той самой Бретой, и пошло-поехало по наклонной. Кстати забыл упомянуть – резкие духи принадлежали Чернышу.

С другой стороны, повариха – единственная кроме того недопреподавателя Итона, у кого со мной нормальные отношения. И то лишь оттого что она меня жалеет, и что немаловажно – отдаленно смахиваю на ее сына, пока тот был совсем маленький. Итон же радуется каждый раз, когда я болею очередным склерозом. И также благодаря Фышу – я его обламываю. Таким нехитрым образом у нас с ним – подобие нейтралитета со знаком плюс в мою сторону.

Последним о ком поведал мне пушистый зверь, стал Стиа – книжный червь, подобный мне, с одним минусом он уже на шестом курсе. Пересекаясь в библиотеке изредка болтаем, в основном по существу и по делу. На вопрос почему изредка, Фыш отвечал, что-то о строгости Вильмы – дама конечно рада двум частым ее гостям, но правила есть правила, для нее библиотека приравнена к прибежищу тишины. Я сначала не понял отчего зверек не причислил ее в один ряд к поварихе – но призрака сложно обозвать живой.

Слово за словом, я заполнил пяток страниц в журнале воспоминаний. Но все они были лишь уже прожитыми. Покамест я продолжал жить прошлым. Из новых событий только выписка покалеченных мной из лазарета и данное мне обещание отомстить. Да еще одно – за них сказали отдельные, огромные "спасибо", Данела и господин Крус.

Вторую декаду мы занимались в двух направлениях, нагнать изученное, и изучение собственных знаний и наработок. Входящее во вторую половину, включало наши старые задумки и идеи, плюс то что мог разглядеть Фыш своим "магическим зрением", как я его называю.

Одним из таковых было восстановление целостности костей. Эти заклинания зверек увидел, когда после встречи с каретой, впервые латали лично меня. После этого он обучил меня, чем вылечил лапы ему, с тех пор прошло два цикла. И да, по его же словам, после того, я ломался не один раз! Так он и рассмотрел хорошенько как чинят кости, ребра в том числе. С погоста, на территории академии, я выкопал парочку костей, для тренировок. И не считайте меня плохим. Все честь по чести – кладбище служит рабочим материалом у магов земли для факультатива некромантии. Вот так я и тренировался…

К середине декады, получив небольшую базу жестов, и слов силы. В одной из заученных схем сделал специально подмену, чем рассердил Фыша. Но результат превзошел ожидания – кость вместо сращивания в одном месте, начала наоборот трескаться и ломаться. Над костью сидели всю луну вплоть до появления солнца, то ломая, то скрепляя.

С появлением лучей солнца, я понял, что силы меня покидают, я заснул. Приснилась лужайка посреди леса, рядом клетки, накрытые покрывалом, они пусты, мимо ходят стражники. Посреди сидят люди, разодетые в бандитов, один из них лежал у меня под пятой, плевался и скалил зубы, предвещая на мою шею самых разных кар, заодно божественных. Кажется, я у него пытался вызнать заказчика бедлама, но безрезультатно. Мне было мало, нужны сведения любой ценой, и я применил на его ноге это самое заклинание разрушения кости. Бандит сквозь крики навзрыд стал рассказывать все как на духу. Меж тем дошло до повествования о его первом злодействе. Заклятие на одной кости сильно отличалось, от того пока она было в ноге. Жутковато. Тот "Я" все слышал и понимал, и кажется меня это несказанно радовало. Ммм, с чего бы такое? Но к сожалению, у нормального я, вдруг заложило уши, вплоть до момента как воссоздал ему ногу, как она и была. Действенно, однако… тот я, применил магию, и без проблем получил что хотел. Магия – это не только возможности, но и результат.

Как не кстати меня разбудили сильным хлопком двери.

– О, да ты прибрался?! Случайно головой не стукнулся. – оценил изменения в комнате парень. Ключ у него был, значит это один из двух подселенных.

– Случайно… стукнулся! – серьезно подтвердил я сказанное им в насмешку.

– Тогда все ясно! Значит ты снова не помнишь, что ты мой слуга, потому и живешь со мной в одной комнате, а здесь остался, так как провинился предо мной?

– Чего еще придумаешь? В сказки я не верю, да и рассказали мне что да как.

– Кто мог тебе рассказать, с тобой же никто не общается. – недоверчиво декламировал он свою точку зрения.

– "Никто" – сболтнул на его лад – Понятие растяжимое…

Сожитель, скинул вещи на кровать и отправился восвояси. Оставив меня одного, ни Фыша, ни костей на полу не было.

"И так каждый раз… По первой Карсэль хотел подмять, во второй раз почти сработало. Но это пока я не объявился. Надоели. Мне дифирамбов, как тебе, не нужно. Простого "спасибо" хватит. Ты с ними раньше не общался, сейчас толку будет ровно столько же. Сильно не заморачивайся."

Пересказал ему сон. Общая идея ему понравилась, одно только "но":

"Жаль по уставу академии, подобное строжайше запрещено." – напомнил мне зверек прописные истины.

– Что да, то да. А, то есть пара-тройка мишеней. – ехидная улыбочка проскользнула на моем лице.

Тут же вспомнил свой чих, подумал, что его можно подвести под статью, но припомнил главное условие "целенаправленное нанесение повреждений", у меня тогда случился непроизвольный выброс сил. Сейчас я контролирую силу и подобного уже не случится. Вспоминая недавнее, белка поздравил что на сей раз меня не наказали, как с прудом. В общем жаль, а то бы с удовольствием повторил заклятие, раз так пять, а лучше все десять.

Записать успех было некуда. Все профильные тетради забиты по самое не могу. Как сказал Фыш, стипендию дадут лишь на следующей декаде. Тетрадей пока взять негде. А значит уповаем на нашу с ним память.

Мы продолжили мое восполнение пробелов. Ночью от обильного чтения глаза так слипались, что уснул как был – полусидя. Идея обойти условие, забилась в мысли и нечаянно перешла в сон. А просыпался весь разбитый, морально. Сон измучил.

Я король, веду тотальное сражение с непонятным врагом, взираю на поле битвы с высокой скалы. Быстрая победа не удалась, битва затягивалась. Словно на заднем плане, где-то далеко, кто-то комментировал происходящее. Весь текст отдавал знакомыми нотками, не знал лишь откуда. Голос слышался скомкано, будто его читали второпях. Зазвучала красивейшая музыка, поле боя исчезло, вместо края скалы широкое поле. Далеко вдали появилась любимая, того я, который король. Из-за войны он не видел ее уже долгое время, он желал подойти, обнять. Происходящее затмило разум, он побежал ей на встречу. Иллюзия пропала, прикоснувшись к основанию отвесной скалы. Король погиб – фигура падает с расчерченной доски. Война проиграна. Голос читает последнюю строку: "Слабая иллюзия одного – способна побеждать бесчисленные армии и несломимый дух сильнейших воинов".