- -
- 100%
- +
Во время Войны и Революции я знал только два круга чтения: газеты и библейских пророков. И последние были современнее первых.
Газеты – это наркотик. Это питье разжигающее, но не утоляющее жажды.
Пророки – это тот ключ, про который сказано:
«Он лучше всех жар сердца утолит».
Только в Библии можно найти слова, равносильные пафосу, нами переживаемому.
Малое зерно, из которого проросла вся наша культура, – Иудея, кинутая между жерновами двух мировых царств – Египта и Ассирии, нашла те образы и те идеи, в которые укладываются мировые катастрофы всех стран, всех времен. Ничего равносильного этой политической поэзии в последующей истории создано не было. И в эпохи, подобные нами переживаемой, люди невольно возвращаются к первоисточникам.
* * *Как различны голоса Библии.
Исступленный Наум, дышащий пламенем и яростью…
Яркая и широкая историческая живопись Аввакума…
Политические памфлеты и вопли Иеремии, занимающего в Иерусалиме положение почти большевика, призывающего к союзу с Германией – Ассирией против старого культурного союзника – Египта, – создателя теории «Бичей Божьих»…
Необычайная мессианская гроза Второ-Исайи, райское видение будущего мира всего мира, раскрывающееся посреди мировых катастроф и бедствий; ликующая песня, прорвавшаяся из ада земных страданий…
Глубокая символика Апокалипсиса Эздры. Тонкая эмблематика Захарии…
И наконец Иезекииль, стоящий перед полем, усеянным мертвыми костями, на глазах у которого эти кости начинают оживать и обрастать плотью.
* * *Иезекииль, как и Моисей, – выносил Бога лицом к лицу и оставил нам описание своего видения, столь точное и детальное, какого мы не находим ни у одного из духовидцев древних и новых времен.
Его Господь разговаривает со своею избранной страной голосом и словами ревнивого мужа с неверной женой; с теми реалистическими деталями, которые смели только библейские пророки влагать в уста Божьи.
Не та же ли ревнивая любовь Господа проявляется и в судьбах России – поруганной, обиженной и кинутой на позор перед всеми народами?
Ее образ стоял предо мной, когда я писал «Видение Иезекииля», стараясь быть как можно более точным и близким к библейскому тексту, только одним расположением слов и модуляциями ритма стараясь довести силу выражения до последней ударности.
Бог наш есть огнь поядающий. ТвариЯвлен был свет на реке на Ховаре.В буре клубящейся двигался он –Облак, несомый верховными силами –Четверорукими, шестерокрылыми,С бычьими, птичьими и человечьими,Львиными ликами с разных сторон.Видом они точно угли горящие,Ноги прямые и медью блестящие,Лики, как свет раскаленных лампад,И вопиющие, и говорящие,И воззывающе к Господу: «Свят!Свят! Вседержитель!» А около разные,Цветом похожи на камень топаз,Вихри и диски, колеса алмазные,Дымные ободы, полные глаз.А над животными – легкими сводами –Крылья, простертые в высоту,Схожие шумом с гудящими водами,Переполняющими пустоту.Выше же вышних, над сводом всемирным,Тонким и синим повитым огнем,В радужной славе, на троне сапфирном,Огненный облик, гремящий, как гром.Был я покрыт налетевшей грозою,Бурею крыльев и вихрем колес.Ветр меня поднял с земли и вознес…Был ко мне голос:«Иди предо Мною –В землю Мою, возвестить ей позор!Перед лицом Моим – ветер пустыни,А по стопам Моим – язва и мор!Буду судиться с тобою Я ныне.Мать родила тебя ночью в полях,Пуп не обрезала и не омыла,И не осолила и не повила,Бросила дочь на попрание в прах…Я ж тебе молвил: живи во кровях!Выросла смуглой и стройной, как колос,Грудь поднялась, закурчавился волос,И округлился, как чаша, живот…Время любви твоей было… И вотВ полдень лежала ты в поле нагая,И проходил и увидел тебя Я,Край моих риз над тобою простер,Обнял, омыл твою кровь, и с тех порЯ сочетался с рабою Моею.Дал тебе плат, кисею на лицо,Перстни для рук, ожерелье на шею,На уши серьги, в ноздри кольцо,Пояс, запястья, венец драгоценныйИ покрывала из тканей сквозных…Стала краса твоя совершеннойВ великолепных уборах Моих.Хлебом пшеничным, елеем и медомЯ ль не вскормил тебя щедрой рукой?Дальним известна ты стала народамНеобычайною красотой.Но, упоенная славой и властью,Стала мечтать о красивых мужахИ распалялась нечистою страстьюК изображениям на стенах.Между соседей рождая усобья,Стала распутной – ловка и хитра,Ты сотворяла мужские подобья –Знаки из золота и серебра.Строила вышки, скликала прохожихИ блудодеяла с ними на ложах,На перекрестках путей и дорог,Ноги раскидывала перед ними,Каждый, придя, оголить тебя могИ насладиться сосцами твоими.Буду судиться с тобой до конца:Гнев изолью, истощу свою ярость,Семя сотру, прокляну твою старость,От Моего не укрыться лица!Всех созову, что блудили с тобою,Платье сорву и оставлю нагою,И обнажу перед всеми твой срам,Темя обрею; связавши ремнями,В руки любовников прежних предам,Пусть тебя бьют, побивают камнями,Хлещут бичами нечистую плоть,Станешь бесплодной и стоптанной нивой…Ибо любима любовью ревнивой –Так говорю тебе Я – твой Господь!»