Отель Гильберт. Книга третья. Аксиома

Они подошли к двери. Том достал ключ - Айзен дал ему дубликат много лет назад, когда Том ещё был студентом. «На случай, если меня не будет дома, - сказал он тогда. - Или если я буду мёртв». Том тогда рассмеялся, думая, что это шутка. Теперь он не был уверен.

- Подождите здесь, - сказал он Лэнгу. - Я поднимусь первым. Предупрежу его.

Он вошёл в дом и начал подниматься по лестнице. Третья ступенька скрипнула - она всегда скрипела, сколько Том себя помнил. Он подумал о том, сколько раз он поднимался по этой лестнице за последние десять лет. Сотни раз. Может быть, тысячи. И каждый раз этот скрип был как приветствие. Как напоминание: ты дома.

Он постучал в дверь квартиры. Айзен открыл почти сразу - как будто стоял за дверью и ждал. Он был в старом халате, с трубкой в руке, и его лицо было спокойным, как всегда. Но Том знал это спокойствие. Оно было обманчивым. Как поверхность озера, под которой скрываются сильные течения.

- У нас гость, - сказал Том. - Старый знакомый.

Айзен поднял бровь.

- Кто?

- Профессор Лэнг.

На мгновение в глазах Айзена мелькнуло что-то - удивление? тревога? - но он быстро справился с собой. Айзен всегда быстро справлялся с собой. Это было его даром. И его проклятием.

- Проводи его, - сказал он. - Я поставлю чайник.

Они сидели в гостиной. Айзен - в своём кресле у камина, старом, с протёртой обивкой, которое помнило ещё Элинор. Том - на диване, закинув ногу на ногу. Лэнг - на стуле у двери, как человек, который не уверен, имеет ли он право здесь находиться. Камин горел, и пламя отбрасывало на стены пляшущие тени. На столе, рядом с креслом Айзена, лежала раскрытая книга - «Моби Дик» Мелвилла, - и Том вспомнил, что учитель говорил об этой книге. «Это не роман. Это руководство по охоте на истину. Ахав гонится за китом, хотя знает, что не победит. Но он не может остановиться. Потому что остановиться - значит признать поражение».

Теперь, глядя на Лэнга, Том думал, что эта метафора подходит и к нему. Лэнг был Ахавом. Он гнался за истиной, которую, возможно, никогда не поймает. Но он не мог остановиться.

Айзен разлил чай - три чашки. Себе он тоже налил - впервые за долгое время. Это было знаком. Том заметил это и понял: разговор будет серьёзным.

- Рассказывайте, - сказал Айзен.

И Лэнг начал рассказывать.

Он говорил долго - гораздо дольше, чем Том ожидал. Он начал с самого начала: с Гёттингена, с первой встречи с Генри Уинтропом, с того, как они вместе учились, вместе мечтали, вместе строили планы. Он говорил о Генри с теплотой, но и с горечью - как говорят о человеке, которого любили и который предал.

- Генри был гением, - говорил Лэнг, глядя в огонь. - Настоящим гением. Он видел то, чего не видели другие. Он мог взглянуть на уравнение и сказать: «Вот здесь ошибка. Вот здесь истина». Мы все восхищались им. Мы все хотели быть похожими на него. Но он… он был холоден. Как лёд. Как уравнение, в котором нет места для чувств. Он использовал людей. Он использовал меня, Маркуса, Маргарет. Даже Элинор. Она была единственной, кого он любил по-настоящему, и даже её он использовал.

Он замолчал. Пламя в камине потрескивало. Часы на полке отсчитывали секунды. Тик-так. Тик-так. Мерный, бесконечный звук.

- Расскажите о записке, - сказал Айзен.

Аксиома. Ключ у архитектора. Найдите архитектора - найдёте истину».

«Поезд. Вагон 7. Полночь. Аксиома. Ключ у архитектора. Найдите архитектора - найдёте истину».

Почерк был каллиграфическим - с завитками, с ровным наклоном, с изящными хвостиками у букв. Тот самый почерк, который Том видел в дневнике Генри Уинтропа. Тот самый, которым были написаны все письма Общества.

- «Ключ у архитектора», - прочитал Айзен вслух. - Что это значит? Ключ от чего?

- Я не знаю, - ответил Лэнг. - Я думал об этом много лет. Архитектор - это, очевидно, тот, кто строит. Тот, кто создаёт структуру. Генри был архитектором - он проектировал здания. Но в этой записке «архитектор» написан с маленькой буквы. Как профессия, а не имя собственное.

- Значит, это не обязательно Генри, - сказал Том. - Это может быть любой архитектор.

- Да. - Лэнг кивнул. - Но какой архитектор? Где? И какой ключ он хранит?

В комнате стало тихо. Слышно было только, как потрескивают дрова в камине да как ветер завывает за окном. Айзен взял записку и поднёс её ближе к свету, изучая каждую букву, каждую завитушку. Том знал этот взгляд. Учитель искал то, чего не видели другие.

- Здесь есть ещё кое-что, - сказал он вдруг. - Посмотрите на обратную сторону.

Том и Лэнг подошли ближе. Айзен перевернул записку. На обратной стороне, в самом низу, была ещё одна строка - написанная тем же почерком, но более мелко, почти микроскопически:

«Там, где встречаются пути».

- «Там, где встречаются пути», - прочитал Том. - Что это может значить?

- Вокзал, - сказал Айзен. - Там, где встречаются пути, - это вокзал. Поезда прибывают и отправляются. Пути пересекаются. Это может быть любой вокзал - но скорее всего, Кингс-Кросс. Это ближайший к нам большой вокзал. И Генри Уинтроп работал над его проектом.

- Откуда вы знаете? - спросил Лэнг.

- Бейкер. - Айзен встал и подошёл к книжному шкафу. - Он нашёл в архивах документы. Уинтроп построил в Лондоне три здания. Одно - тот самый дом на Чаринг-Кросс, где мы нашли символ Общества. Второе - особняк в Кенсингтоне. Третье - крыло вокзала Кингс-Кросс.

Он достал с полки папку - ту самую, которую дал ему Бейкер, - и вынул из неё несколько листов. Это были копии архивных документов: планы зданий, письма, счета.

- Вот, - сказал он, кладя один из листов на стол. - Письмо Уинтропа строительной компании. Он пишет о «специальных требованиях» к конструкции вокзала. О «скрытых помещениях» и «дополнительных проходах». Читайте.

Лэнг взял письмо и начал читать. Его губы шевелились, глаза бегали по строчкам. Том видел, как меняется его лицо - от недоверия к удивлению, от удивления к пониманию.

- «Прошу предусмотреть скрытое помещение под платформой номер семь», - прочитал он вслух. - «А также дополнительный проход, соединяющий его с багажным отделением. Эти помещения не должны быть отражены в официальном плане здания. Оплата будет произведена отдельно». - Он поднял глаза. - Скрытое помещение под платформой. Как в колледже. Как в отеле.

- Да, - сказал Айзен. - Генри строил потайные комнаты везде, где работал. Это была его подпись. Его способ оставить след.

- Значит, ключ там? - спросил Том. - В этой комнате?

- Возможно. - Айзен затянулся трубкой. - Но мы не узнаем, пока не проверим.

Он встал и взял пальто.

- Вы сейчас? - удивился Лэнг. - Ночью?

- Ночью. - Айзен надел шляпу. - Вокзал открыт круглосуточно. Поезда ходят и ночью. Никто не обратит внимания на троих мужчин, которые спустились в служебные помещения.

- Это может быть опасно, - сказал Том. - Мы не знаем, что там.

- Знаю. - Айзен сунул револьвер в карман. - Поэтому мы идём втроём.

Вокзал Кингс-Кросс в ночной час был совсем не таким, как днём. Днём он гудел, как улей: поезда прибывали и отправлялись, носильщики катили тележки, пассажиры спешили к платформам, разносчики газет выкрикивали заголовки. Ночью он затихал. Поездов становилось меньше, пассажиры исчезали, и огромное здание из стекла и стали погружалось в полусон. Только редкие шаги одиноких путешественников нарушали тишину да где-то вдалеке гудел паровоз, ожидающий отправления.

Они прошли через главный зал - огромное пространство с высоким сводчатым потолком, под которым их шаги отдавались гулким эхом. Пахло углём, машинным маслом и чем-то ещё - может быть, временем. Том всегда чувствовал на вокзалах этот запах - запах расставаний и встреч, запах начал и концов.

Платформа номер семь была пуста. Следующий поезд ожидался только утром, и на скамейках не было ни души. Только старый носильщик дремал в углу, надвинув фуражку на глаза.

- Здесь, - сказал Айзен, останавливаясь у края платформы. - Где-то здесь должен быть вход в служебные помещения.

Они нашли лестницу - узкую, железную, ведущую вниз, - и спустились. Внизу было темно и пахло плесенью. Айзен зажёг фонарь и двинулся по коридору. Стены были сложены из старого кирпича, покрытого копотью и паутиной. Где-то капала вода - мерный, ритмичный звук, похожий на тиканье часов. Кап-кап-кап. Как будто само время сочилось сквозь камень.

- Где же комната? - прошептал Лэнг. - Здесь десятки коридоров. Мы можем искать всю ночь.

- Не нужно, - сказал Том. - Смотрите.

Он указал на стену. На кирпичах, едва заметный в свете фонаря, был нарисован символ - лента Мёбиуса, перекрученная трижды. Та самая, которую они видели в подвале на Чаринг-Кросс. Та самая, которую Маргарет чертила на доске.

- Это знак, - сказал Айзен. - Генри оставлял такие везде, где работал. Как подпись. Как указатель.

Он провёл рукой по стене, нащупывая что-то. Затем нажал - и часть стены отошла в сторону, открывая проход.

За проходом была комната. Маленькая, без окон, с низким потолком. В центре стоял стол, покрытый толстым слоем пыли. На столе - шахматная доска. Фигуры из чёрного и белого мрамора были расставлены в начальной позиции. Белые и чёрные. Ожидающие первого хода.

И рядом с доской лежал конверт. Плотный, кремовый, с сургучной печатью. На печати был изображён тот же символ - лента Мёбиуса.

Айзен взял конверт. Сломал печать. Достал лист бумаги.

«Вы нашли вторую подсказку. Поздравляю. Но главное впереди. Поезд отправится, когда вы будете готовы. Архитектор».

- Он знал, что мы придём, - сказал Том.

- Да. - Айзен затянулся трубкой. - Он всё знает. Он следит за нами. И он ждёт.

- Но кто он? - прошептал Лэнг.

Айзен посмотрел на шахматную доску. На белого короля, стоящего на e1. На чёрного ферзя, готового к атаке.

- Пока не знаю, - ответил он. - Но я узнаю. Даже если это будет последнее, что я сделаю.

Они вернулись в квартиру Айзена в третьем часу ночи. Город спал - даже вечно бодрствующий Лондон, даже его неутомимые кебы и ночные сторожа, даже голуби под сводами вокзала. Тишина была такой глубокой, что Том слышал, как снег падает на крыши - мягкий, почти неслышный звук, похожий на дыхание спящего ребёнка. Миссис Гримшоу, должно быть, уже спала - в вестибюле было темно, и только тусклая лампочка на лестнице освещала им путь. Они поднялись по ступеням, стараясь не шуметь - третья ступенька скрипнула, как всегда, но сегодня этот звук показался Тому особенно громким, как выстрел в тишине.

Айзен запер дверь на ключ - два оборота, как он делал всегда. Этот звук Том помнил с тех пор, как впервые пришёл сюда. Тогда он был семнадцатилетним мальчишкой, дрожащим от холода и надежды. Теперь ему было двадцать пять, и он всё ещё дрожал - но уже по другой причине.

В гостиной всё ещё горел камин. Угли мерцали алым, и комната была наполнена теплом и запахом вишнёвого табака, который, казалось, впитался в стены за многие годы. Айзен подбросил полено, и пламя вспыхнуло с новой силой, осветив лица собравшихся - усталые, но решительные.

Они сели. Айзен - в своё кресло у камина, старое, с протёртой обивкой на подлокотниках, то самое, в котором он сидел, когда читал «Божественную комедию» и когда получил телеграмму. Том - на диван, обитый тёмно-зелёным бархатом, который помнил ещё Элинор. Лэнг - на стул у двери, как человек, который всё ещё не уверен, имеет ли он право здесь находиться.

Айзен положил конверт на стол, рядом с первой запиской. Два листа бумаги. Один - найденный Лэнгом в книге Диккенса, потрёпанный, с загнутыми уголками, пахнущий старой бумагой и временем. Второй - найденный ими в тайной комнате под платформой, плотный, кремовый, с оборванной сургучной печатью. Один вёл к другому. И оба были написаны одним почерком - каллиграфическим, с завитками, с ровным наклоном. Почерком Генри Уинтропа.

- Итак, - сказал Айзен, закуривая трубку. Дым поднялся к потолку, закручиваясь в медленные спирали, которые таяли в полумраке. - Что мы имеем?

Том достал блокнот - старую привычку, которую он приобрёл ещё в колледже и от которой не мог отказаться, как Айзен не мог отказаться от трубки. Он начал записывать, проговаривая вслух:

- Первая записка: «Поезд. Вагон 7. Полночь. Аксиома. Ключ у архитектора. Найдите архитектора - найдёте истину. Там, где встречаются пути». Найдена в книге «Большие надежды» Диккенса, первое издание, 1861 год. Спрятана под обложкой. Лэнг искал её много лет.

- Вторая записка: «Вы нашли вторую подсказку. Поздравляю. Но главное впереди. Поезд отправится, когда вы будете готовы. Архитектор». Найдена в тайной комнате под платформой номер семь вокзала Кингс-Кросс. Комната построена Генри Уинтропом в 1908 году. Вход в неё обозначен символом Общества - лентой Мёбиуса, перекрученной трижды.

Он отложил ручку и посмотрел на написанное.

- Что общего? - спросил Айзен.

- Почерк. Обе записки написаны одним человеком. Предположительно - Генри Уинтропом.

- Верно. Что ещё?

- Поезд. Вагон 7. Полночь. Это повторяется в обеих записках. Как будто автор хочет, чтобы мы запомнили эти слова. Как будто это заклинание.

- Или приглашение, - добавил Лэнг. Его голос звучал глухо - он устал, и его глаза за золотыми очками были красными от недосыпа. - Или вызов. Генри любил игры. Он говорил, что жизнь - это шахматная партия, и каждый ход должен вести к следующему. Эти записки - его ходы. А мы должны ответить.

- Да. - Айзен затянулся трубкой. - Но приглашение куда? В первой записке сказано: «Там, где встречаются пути». Мы истолковали это как вокзал. Мы нашли комнату на вокзале. Но поезд, о котором говорится в записках, - это не обычный поезд. Обычные поезда ходят по расписанию. У них есть номера, маршруты, билеты. А этот поезд - он невидим. Его нет в расписании. Никто не знает, когда он отправится.

- Может быть, это специальный поезд? - предположил Том. - Частный? Как те, что заказывают для особых случаев?

- Может быть. - Айзен задумался. - Но я думаю, что «поезд» - это не только транспорт. Для Генри всё было символом. Отель «Гильберт» - реальное здание и метафора бесконечности. Колледж Бесконечности - реальное учебное заведение и метафора поиска истины. Поезд - это тоже и то, и другое. Реальный поезд, который куда-то идёт. И символ пути, который мы должны пройти.

- Пути куда? - спросил Лэнг.

- К Аксиоме. - Айзен взял первую записку и перечитал её. - «Аксиома» - это не просто слово. В математике аксиома - это утверждение, которое принимается без доказательств. То, на чём строится вся система. Генри искал аксиому реальности - единую формулу, из которой можно вывести всё остальное. Он верил, что нашёл её. Или был близок к этому. И он оставил путь к ней. Для тех, кто достоин.

- Для нас? - спросил Том.

- Для нас. - Айзен кивнул. - И для тех, кто придёт после.

В комнате стало тихо. Слышно было только, как потрескивают дрова в камине да как ветер завывает за окном. Том смотрел на две записки, лежащие на столе, и думал о том, как странно всё сложилось. Они начали с кражи книг в букинистической лавке - мелкого, почти незначительного дела. А теперь они ищут Архитектора, который построил тайные комнаты по всему Лондону и, возможно, знает истину, которую искал Генри Уинтроп. Истину, которая стоила жизни Элинор, декану, профессору Уинтерботтом. Истину, которая может стоить жизни им.

- Мы должны быть осторожны, - сказал он. - Если Архитектор - это тот, кто продолжает дело Генри, он опасен. Мы знаем, на что способны члены Общества.

- Знаем, - согласился Айзен. - Поэтому мы будем действовать вместе. Ты, я, Лэнг. И Маргарет. И Бейкер. Мы - команда.

- И что мы будем делать? - спросил Лэнг. - У нас есть две записки. Мы знаем, что есть ещё подсказки. Но мы не знаем, где их искать. Это как искать иголку в стоге сена.

- Не совсем. - Айзен покачал головой. - У нас есть кое-что ещё. Письмо Уинтропа, которое нашёл Бейкер. Там говорится о двенадцати зданиях. Двенадцати точках на карте. И поезде, который их соединяет. Мы должны найти эти здания.

- Но как? У нас нет их адресов.

- Будут. - Айзен встал и подошёл к телефону. - Завтра утром мы поедем в Скотленд-Ярд. Бейкер обещал проверить архивы. Возможно, он уже нашёл что-то.

Он снял трубку, но, взглянув на часы - было половина четвёртого утра, - передумал и положил её обратно.

- Завтра, - сказал он. - А сейчас - спать. Всем. Даже вам, Лэнг. Вы останетесь здесь. Диван в вашем распоряжении.

- Я не хочу стеснять…

- Вы не стесняете. - Айзен бросил ему подушку. - Спите. Завтра будет трудный день.

Утро началось с телефонного звонка. Том, который спал на диване в гостиной - Лэнг устроился в кабинете, на старой кушетке, - проснулся от резкого трезвона. Солнце уже встало, и его бледные лучи пробивались сквозь занавески, заливая комнату холодным ноябрьским светом. Айзен уже был на ногах - он стоял у аппарата, прижав трубку к уху, и его лицо было напряжённым.

- Да, - говорил он. - Да. Понимаю. Когда? Хорошо. Мы будем.

Он положил трубку и повернулся к Тому.

- Это был Бейкер. Он нашёл кое-что в архивах. То, что может нам помочь.

- Что именно?

- Список. - Айзен взял пальто. - Список всех зданий, которые построил Генри Уинтроп. Их не три. Их двенадцать. Ровно столько, сколько говорилось в письме.

Через час они уже были в Скотленд-Ярде. Здание встретило их обычной суетой - констебли в форме сновали по коридорам, детективы в штатском пили кофе и обсуждали дела, где-то хлопала дверь, где-то звонил телефон. Пахло карболкой, табаком и машинным маслом - запах, который Том помнил с детства, когда отец, доктор Грейвз, приводил его сюда для освидетельствования задержанных.

Кабинет Бейкера находился на втором этаже - небольшая комната с окном, выходящим на набережную. На столе, как всегда, царил организованный хаос: бумаги, папки, фотографии, чашка с остывшим кофе. Сам Бейкер сидел за столом и выглядел так, будто не спал всю ночь. Его глаза были красными, галстук съехал набок, но на лице было выражение удовлетворения - выражение человека, который нашёл то, что искал.

- Я проверил всё, - сказал он, когда они вошли. - Каждый документ. Каждый счёт. Каждое письмо. Генри Уинтроп был не просто архитектором. Он был одержим строительством. За десять лет - с 1900 по 1910 год - он построил или перестроил двенадцать зданий в Лондоне. Двенадцать! И в каждом из них были «специальные требования». Скрытые помещения. Дополнительные проходы. Комнаты, которых нет на плане.

Он открыл папку и начал выкладывать на стол документы. Том, Айзен и Лэнг склонились над ними. Это были чертежи - пожелтевшие от времени, с загнутыми уголками, некоторые порванные на сгибах. Письма строительным компаниям - написанные каллиграфическим почерком, который они уже научились узнавать. Счета за материалы - кирпич, цемент, стальные балки. И на каждом документе - подпись Генри Уинтропа, с завитками, с ровным наклоном, с изящными хвостиками у букв.

- Смотрите, - сказал Бейкер, указывая на один из чертежей. Это был пожелтевший лист ватмана, на котором тушью был нарисован план здания. - Это особняк в Кенсингтоне. Вот здесь, на втором этаже, - комната, которой нет в официальном плане. Она обозначена как «чулан», но её размеры - десять на десять футов. Это не чулан. Это полноценная комната. С окном. С камином. С потайной дверью, ведущей в библиотеку.

- Как в колледже, - сказал Том, проводя пальцем по линиям чертежа. - Как в отеле.

- Именно. - Бейкер перевернул страницу. - А вот это - план жилого дома в Блумсбери. Здесь, в подвале, - скрытый проход, ведущий в соседнее здание. Никто не знал о нём. Жильцы думали, что подвал заканчивается стеной. А на самом деле за стеной - коридор. И он ведёт в библиотеку Британского музея.

- В библиотеку? - Лэнг поднял брови. - Зачем?

- Не знаю. Но это не случайность. Уинтроп ничего не делал случайно.

Айзен взял один из чертежей и долго смотрел на него. Его лицо было бесстрастным, но Том видел, как напряглись желваки на скулах.

- Что ещё? - спросил он. - Вы сказали, что нашли что-то важное.

- Да. - Бейкер достал из папки пожелтевший лист бумаги. Это было письмо - написанное тем же каллиграфическим почерком, на плотной кремовой бумаге с водяными знаками. - Это письмо. Уинтроп пишет некоему мистеру Хоторну, своему помощнику. Он говорит о «последнем проекте». О «поезде, который будет ходить по кругу, соединяя все точки». Читайте.

Айзен взял письмо и начал читать вслух. Его голос звучал ровно, но каждое слово падало в тишину кабинета, как камень в воду:

«Дорогой Хоторн. Я завершил чертежи. Последний проект будет самым грандиозным. Поезд, который будет ходить по кругу, соединяя все двенадцать точек. В каждом здании - остановка. В каждой остановке - подсказка. Тот, кто пройдёт весь путь, найдёт Аксиому. Но только тот, кто достоин. Тот, кто умеет видеть. Тот, кто не боится идти до конца. Г.У.»

В комнате стало тихо. Слышно было только, как за окном гудит автомобиль да как часы на стене отсчитывают секунды.

- Поезд, который ходит по кругу, - прошептал Том. - Это не настоящий поезд. Это…

- Это маршрут, - закончил Айзен. - Путь, который соединяет все здания Уинтропа. Двенадцать зданий. Двенадцать остановок. И в каждой - подсказка, ведущая к следующей.

- Как в квесте, - сказал Лэнг, и его голос дрожал от волнения. - Как в средневековых легендах. Рыцари искали Святой Грааль, а мы ищем Аксиому.

- И конечная цель - истина, - добавил Айзен. - Та самая, которую искал Генри. Та самая, ради которой он жил и умер.

Том смотрел на карту Лондона, висевшую на стене кабинета Бейкера. Она была старой, потрёпанной, с выцветшими красками и пятнами от кофе. Но на ней были видны все улицы, все площади, все здания. И где-то там, среди этого лабиринта, были спрятаны двенадцать точек. Двенадцать остановок. Двенадцать подсказок.

- Мы должны пройти этот путь, - сказал он. - Найти все подсказки.

- Да. - Айзен кивнул. - Но это займёт время. У нас нет адресов всех двенадцати зданий. И мы не знаем, в каком порядке идти.

- У нас есть первое здание, - сказал Лэнг. - Дом на Чаринг-Кросс. Там мы нашли символ.

- И второе - вокзал Кингс-Кросс, - добавил Том. - Там мы нашли вторую записку.

- Значит, нужно искать третье. - Айзен взял список, который Бейкер положил на стол. - Бейкер, вы можете найти адреса остальных зданий?

- Постараюсь. Но это займёт несколько дней. Архивы неполные. Некоторые документы утеряны. Другие - засекречены.

- Засекречены? Почему?

- Не знаю. Но когда я попытался запросить планы некоторых зданий, мне отказали. Сказали, что это «государственная тайна».

Айзен и Том переглянулись. Государственная тайна. Это меняло дело. Если правительство скрывало что-то, связанное с Уинтропом, значит, это что-то было очень важным. Или очень опасным.

- Мы не можем ждать, - сказал Айзен. - Архитектор сказал: «Поезд отправится, когда вы будете готовы». Значит, он ждёт. Но он не будет ждать вечно. Мы должны действовать.

- Что вы предлагаете? - спросил Бейкер.

- Найти адреса. Все двенадцать. Любым способом. А потом - пройти этот путь. Шаг за шагом. От первой подсказки до последней. Пока не найдём Архитектора.

- И Аксиому, - добавил Лэнг.

- И Аксиому.

Вечером того же дня Том наконец вернулся домой. Он шёл по заснеженным улицам, и каждый шаг отдавался хрустом под ногами. В витринах магазинов уже зажглись рождественские огни - гирлянды из еловых веток, свечи, фигурки Санта-Клауса. До Рождества оставался месяц, но Лондон уже начинал готовиться к празднику. Том смотрел на эти огни и думал о том, что в детстве Рождество было для него самым счастливым временем. Тогда всё было просто. Тогда не было тайных обществ, загадочных Архитекторов и подсказок, спрятанных в книгах. Тогда были только подарки под ёлкой и запах хвои.

Он поднялся по лестнице, открыл дверь и вошёл в квартиру. В гостиной горел свет. Маргарет сидела в кресле у камина, закутавшись в плед, и читала при свете лампы. Увидев его, она отложила книгу - это был Честертон, «Человек, который был Четвергом», - и встала.