- -
- 100%
- +
* * *
«Так, сейчас соберусь с мыслями…»
. . .
«Что здесь происходит? Где я?»
«И почему вокруг столько травы?..»
Он очнулся посреди поля. Кругом стояла кромешная тьма. На ощупь вокруг была только высокая сухая трава, и больше ничего…
Он поднял голову. Небо было абсолютно тёмным – ни облаков, ни звёзд… Только луна. Бледно-жёлтый диск светил ярко, почти как солнце, но в то же время он понимал, что не видит ничего. Не видит травы, которая его окружает, не видит землю под ногами, не видит даже собственные руки…
Его охватило смятение. Что происходит? Почему я ничего не помню? Как я здесь оказался?!.
. . .
И он сделал первое, что пришло на его смятённый ум: побежал. Он начал бежать, пытаясь понять, где он находится: посреди поля? У просеки? У какой-нибудь лесополосы? Надеялся выбежать к дороге, или какому-нибудь зданию… Но тщетно. Сколько бы он ни бежал – кругом была лишь высокая трава, постоянно хлеставшая его по щекам. Он конечно мог бы попытаться определить по её шелесту, свежая ли она, или наоборот, высохшая и ожидающая жатвы – быть может, удалось бы понять, заброшенное ли поле, или кем-то обрабатываемое…
Но не этим. Не этим сейчас был занят его мозг.
Он был обуян страхом. Первобытным ужасом. Он не понимал, как он здесь оказался, почему вокруг так тихо, и так темно, хотя луна в небе такая яркая…
. . .
Но постепенно паника отступила. Он не знал, сколько метров – десятков? Сотен? Может, километров? – пробежал, но в какой-то момент он просто остановился и сел, благо земля под ногами, сухая и едва тёплая, была всё ещё тверда. Хоть на что-то в этом странном месте можно ориентироваться, подумал он с мимолётной усмешкой…
Ощупав землю вокруг себя, он нерешительно, но всё же лёг, и снова посмотрел на небо. Оно было абсолютно пустым: обычно в такую погоду видно хотя бы границы облаков, если не видно звёзд… но нет. Гнетущая, всепоглощающая чернота, как будто все звёзды разом погасли. На небе была только луна – да и та, казалось, потеряла свой прежний облик. Если раньше на ней можно было разглядеть какие-то неровные серые пятна, – кажется, люди называют их «лунными морями» – то сейчас это был просто жёлтый диск, напоминающий скорее потухшее солнце, уменьшившееся в размерах, нежели луну.
«А может, это и правда солнце?» – подумал он, – «Погасло, и хоть теперь и светит, но на Земле не видно совершенно ничего… Может, так и есть. Может, я вообще последний человек, оставшийся в этом жутком тёмном мире…» – думал он, поднимаясь и снова оглядываясь по сторонам. Но нет – вокруг стояла всё та же непроглядная темень, в которой слабый лунный (а может, и солнечный) свет буквально увязал, тонул, не в силах осветить хоть что-то.
. . .
Он встал и медленно побрёл, не зная куда. Шёл он долго – час, а может быть и два, пока снова не захотелось отдохнуть. Он снова сел, снова начал ощупывать траву вокруг себя, как вдруг…
«Бамс!» – его рука нащупала что-то металлическое.
«Ч-что это?!»
Он быстро пополз в том направлении, и судорожно ощупал то, что попалось ему под руку. Массивное круглое основание, такой же круглый верх, тонкие металлические обручи и… стекло?
«Погоди-ка… Это же лампа! Керосиновая лампа! Ч-что она делает посреди поля?..»
Осторожно, всё ещё не веря в своё счастье, он поднял верхушку лампы и нащупал рычаг механизма, снимающего стекло. Скрипнув о металл, стекло всё же снялось; под пальцы лёг сначала закопчённый металл, а затем что-то мягкое. Фитиль…
«Так, там, кажется, горелка… Но для того, чтобы её зажечь, нужны спички или зажигалка», – спохватившись, он ощупал карманы, после чего горестно вздохнул. – «Кажется, ничего. Хотя стоп, погодите, что там во внутреннем кармане?.. Ах, слава тебе Господи!»
Это был спичечный коробок. На звук он был почти пустым – там осталось всего несколько спичек. На ощупь он вытащил одну из них и поднёс к боку коробка. Чирк раз, другой, третий… Есть! Спичка с треском вспыхнула, осветив неярким пламенем его руки и предмет, действительно оказавшийся керосиновой лампой советского производства. Дрожащими от волнения пальцами он поднёс спичку к фитилю, после чего… всё же выронил её. Спичка тут же потухла, но горелка в то же мгновение зажглась, извергая неровные, чадящие языки пламени. Спохватившись, он крутанул рукоятку механизма, регулирующего подачу фитиля, и накрыл горелку стеклом. Пламя убавилось и перестало чадить, превратившись в маленький прямоугольный огонёк, казалось, застывший во времени.
Взяв лампу за ручку, он встал и поднял её на уровень груди, пытаясь осветить пространство вокруг себя… но он ничего не увидел. По-прежнему глухая тьма со всех сторон…
«Чёрт возьми, вот же трава! Вот она, на ощупь! Я же чувствую её!»
Сгребя в левую руку пучок травы, он поднёс к ней лампу, которую держал в правой… Его рука была пуста. Кулак, которым он прямо сейчас сжимал траву, теперь сжимал пустоту.
«Но… но как это понимать?!»
Он разжал руку. На ощупь – в пальцах ещё оставались сухие травинки… Но пламя лампы освещало совершенно пустую ладонь.
«Но как это возможно? К-как?! Я не понимаю…» – он опустился на колени, поставив фонарь на землю. Тот выхватил из темноты короткие стебли – уже жёлтые, сухие, как будто траву в этом месте давно скосили. Но чем выше он поднимал лампу, тем хуже становилось видно и землю, и траву – когда он поднимал пламя на уровень груди, земля под ногами, кажется, растворялась, будто свету не хватало сил к ней пробиться… А та высокая трава, которую он только что щупал руками, которая царапала его лицо при ходьбе, – её не было. Будто это были какие-то фантомные ощущения, или же трава была невидимой…
«Нет… В этом мире точно что-то не так со светом, или же с моим зрением. Я же чувствую эту траву! Почему лампа её не освещает? Почему луна её не освещает, в конце концов?!» – думал он в смятении, снова упав на колени.
В конце концов он всё-таки собрался с духом, взял лампу, поднялся и пошёл дальше, сам не зная куда. Всё же это было лучше, чем сидеть на месте и ждать, пока в лампе кончится горючее…
. . .
Он всё ещё шёл, уже не помня, сколько минут или часов. Лампа по-прежнему горела, освещая его руки, холщовые штаны и потрёпанную куртку, но не траву вокруг, которая всё ещё хлестала его по рукам, по лицу и казалось, по самой лампе. Вокруг по-прежнему ничего не было.
Внезапно он почувствовал, что начал мёрзнуть. Сначала кисти рук, затем уши, нос, а затем всё лицо и ступни ног – начали медленно замерзать.
«Что? Но ведь если… если поле покрыто сухой, местами скошенной травой – сейчас конец лета, максимум осень! П-почему так х-холодно?..» – подумал он, уже начиная трястись.
Он остановился, сел на корточки, поставил лампу перед собой, увеличил размер пламени в горелке и накрыл ладонями верх лампы, в котором были насверлены отверстия. В руки пахнуло горячим воздухом. Стало немного теплее.
– С-слава богу… – пробормотал он, прикладывая к ладоням замёрзшее лицо, – По крайней мере, от холода я не умру, ха-ха…
. . .
Внезапно что-то коснулось его слуха. Он встрепенулся и поднял голову: так и есть, откуда-то издали доносился шум. Гулкий и раскатистый, то удаляющийся, то приближающийся… Тем не менее, это был первый громкий звук, нарушавший мертвенную тишину, стоявшую в воздухе с самого момента его пробуждения здесь.
Несколько секунд потребовалось ему, чтобы вспомнить, что такой шум обычно слышно, когда стоишь невдалеке от шоссе, по которому с огромной скоростью проносятся автомобили.
«Шоссе! Значит, там есть люди! Может быть они и носятся там на диких скоростях, но если прийти туда, если подать сигнал, – они ведь увидят? Они же остановятся, они объяснят, что здесь происходит… верно?!»
Он схватил лампу, сориентировался, с какой стороны идёт шум, и что было сил побежал туда. Он бежал долго; лампа в его руке гремела и раскачивалась, по-прежнему освещая черноту, непроглядную черноту вокруг себя. Тем временем, с шумом происходила какая-то странность: он усиливался, медленно накатывался… но не приближался. Он будто растянулся в пространстве, шёл спереди, справа, слева, казалось, начинал звучать сзади…
Но не приближался.
. . .
Он не понимал, что происходит. Но он уже и не пытался осмыслить происходящее: он просто бежал и бежал, казалось, забыв обо всём на свете. Трава продолжала хлестать его по лицу, лампа – дребезжать и качаться в руке, рискуя потухнуть, а шум звучал уже со всех сторон сразу; как будто шоссе брало его в кольцо, сдавливая удавкой шею и буквально выжимая последние капли здравого рассудка…
В какой-то момент он споткнулся и упал, зарывшись лицом в сухую, колючую и вдобавок очень холодную траву. Лампа по инерции пролетела ещё метр и с грохотом приземлилась, откатываясь в сторону. Он поднял исцарапанное лицо ровно в тот момент, когда пламя в упавшей набок лампе потухло, мгновенно погребая её во тьме…
– Что?.. Нет! Где лампа? Где лампа?!
Он в ужасе вскочил и принялся обшаривать руками землю там, где, казалось, только что лежал потухший фонарь… Но всё было тщетно. Лампы не было. Пламя погасло без следа.
Вспомнив про коробок спичек, он вытащил его, судорожно чиркнул спичкой и принялся водить ей туда-сюда, казалось, совершенно не боясь поджечь траву. Спичка вскоре догорела почти полностью, слабое пламя обожгло его пальцы… но он даже не вскрикнул, совсем не обратив на это внимания, зажигая уже следующую. Весь его ум был занят одной лишь мыслью: найти лампу. Найти лампу!
. . .
Казалось, он обшарил землю уже в паре десятков метров от себя, полностью израсходовав все спички… Но всё было тщетно – никаких следов лампы. Шум вокруг продолжал усиливаться, бил по ушам, будто шоссе было в паре метров от него, стоит только протянуть руку…
Но он уже забыл про этот шум. Забыл про шоссе, про кончившиеся спички, про костенеющие от холода руки и отнимающиеся ноги, про обожжённые спичками пальцы… Он больше ни на что не обращал внимания – даже на то, что травинки, недавно сухие и гибкие, начали оставлять на его ладонях царапины.
– Лампа… Моя… лампа… – раз за разом повторял он, ползя на четвереньках куда-то в чёрную тьму, уже не зная куда и не зная, зачем…
. . .
А лампа была здесь. Он прополз буквально в паре сантиметров от неё, когда вскочил и начал искать. Он так и не вернулся в то место, продолжая двигаться куда-то в пустоту, кажется, окончательно потеряв рассудок. Его глаза вскоре окончательно ослепли, перестав различать свет и тьму, ведь единственным ориентиром в этом странном мире была луна, на которую он больше так и не поднял взгляд…
А лампа?.. Лампа так и осталась лежать в поле. В ожидании ещё одного потерянного странника, который найдёт её, зажжёт и пойдёт с ней дальше.
Пойдёт с надеждой на то, что найдутся те, кто увидят свет, который он зажёг.
Свет последней надежды…
Пермский край, 14-15 августа 2022 г.