Тайна Шигирских болот

– Спасибо за комплимент, но оранжерея у нас в отдельной комнате, – слабо улыбнулась женщина. – Это всё Машенька вырастила. Она очень любит растения.

– Да, я читал полицейский отчёт, – отметил Кристи.

Брат и мне устроил настоящий ликбез перед тем, как привести сюда. Биография пропавшей девушки оказалась вполне предсказуема: частный детский сад, домашнее обучение, диплом филолога, хобби вместо работы – та самая личная оранжерея. Маша была, что называется, домашней – почти не покидала коттеджного посёлка, большую часть времени проводила в теплицах, собственноручно ухаживая за растениями. Выходила, разве что, на концерты любимых звёзд или занятия йогой. Певцы, танцоры и мастера просветляться в шавасане становились её настоящими кумирами: она хранила их автографы, записывала понравившиеся фразы, выкладывала в соцсети совместные селфи и рекламировала. Последней фотографией, появившейся за несколько дней до пропажи, был портрет Маши и солидного бородача в косоворотке. Единственное, что отличало это фото от прочих – на нём не был отмечен аккаунт мужчины. По какой причине Маша не дала на него ссылку, неизвестно, ровно как и то, кем он, собственно, являлся. Даже поиск похожих изображений в интернете ничего не дал – никаких подобных фотографий или статей. Очень странно для знаменитости.

Впрочем, после встречи с ним Маша вернулась домой и приступила к прежним делам, как ни в чём не бывало, а пропала только спустя двое суток – ушла из дома и до сих пор не вернулась. Все её вещи, документы и даже телефон с банковской картой остались в комнате, как если бы она решила выйти на пять минут. Естественно, полиция проверила звонки, галерею, переписки. И не нашла в них ничего, что могло бы стать зацепкой: девушка смотрела сериалы, перечитывала «Повесть временных лет», ставила лайки на свежие мемы и слушала песни Натальи О’Шей. Друзья у неё были только по переписке – такова нелёгкая доля (или желанный жребий, для кого как) современного интроверта.

В делах отца ни сама Маша, ни её мать совершенно не разбирались. Но жена губернатора утверждала, что открытых врагов у её мужа не было: до денег он был жаден, но не слишком, в споры предпочитал не вступать и вообще, в отличие от глав столичных городов, должность у него не особенно завидная. Поверить в это было сложно, но возможно: жители Екатеринбурга, как ни странно, властью были довольны, с благодарностью говорили о расширении дорог, бесплатных обедах для всех школьников, возросших зарплатах учителей и врачей и прочих удивительных вещах. Собственно, даже сейчас отец находился на своём посту, участвуя в поисках дочери материально: дал жене достаточную сумму, на которую она наняла частных детективов и оказала всяческую помощь полиции. Последняя новый BMW начальника так и не отработала, а сыщики-одиночки приносили только фотографии похожих на Машу девушек. Надежды родителей таяли с каждым днём.

Рассмотрев в деталях комнату, Кристи двинулся в оранжерею. Придирчиво пройдя мимо ароматных лимонов, раскинувших свои щупальца алоэ и розовых кустов, он остановился у деревца оливы. Судя по толстому серому стволу и расползающимся корням, оно было посажено уже давно.

– С этого дерева и начался сад моей доченьки, – ностальгически проговорила хозяйка дома, – Мы съездили на каникулах в Грецию. И там Маша увидела плантацию масличных деревьев, на которых рос её любимый ингредиент для фриттаты. Знаете, она всегда его у нас с отцом выковыривала из тарелок, когда была маленькой… Так аккуратненько, пальчиком: тык, тык… Маша захотела, чтобы у нас дома обязательно росло что-то подобное, и мы купили пару саженцев. Этот прижился и стал её излюбленным местом для чтения. Потом мы купили авокадо и манго, а лимончики нам подарил один знакомый бизнесмен из Индии…

Пока несчастная предавалась воспоминаниям, Кристи присел на корточки и ворошил руками землю у корней. Выглядело это так, словно он пытается выкорчевать оливу, и я всерьёз испугалась, что нас с ним выгонят взашей из этого дома, и мне больше не удастся посидеть на императорских стульях. Но хозяйка не обращала внимания на такое бестактное поведение – похоже, Кристи и правда оставался её последней надеждой.

– Вы знаете, что это? – он отряхнул землю с небольшого желтоватого кулона на тонкой цепочке.

– Первый раз вижу, – женщина вгляделась в украшение, – Милая подвесочка. Наверное, Машина. Она часто заказывает себе что-нибудь в ювелирном.

– В каком-то определённом магазине?

– Мы обычно покупаем украшения в «Сорни-Най». Он находится на улице Вайнера, очень рекомендую. Но насчёт этой подвески – не знаю точно, откуда Маша её взяла.

– Понятно. Добавлю её в свой инвентарь как улику.

На этом моменте я так закатила глаза, что, казалось, они сделали полный оборот. Мне стыдно за геймерские выражения Кристи и в обычных разговорах, но сейчас, когда мы вели беседу с несчастной матерью, было неловко вдвойне. Неужели он не мог хотя бы в этом исключительном случае подумать над формулировками чуть тщательнее?..

– Думаете, это поможет? – не выдержала женщина. – Есть у моей Машеньки хоть шанс? Сколько можно кормить нас обещаниями?

– Хотите получить ответ на свой вопрос? Тогда сыграем в «Правду или действие».

– Что? – не поняла хозяйка.

– Антон Максимович хотел сказать, что вам нужно выбрать, ответит ли он на вопрос честно или выполнит любое действие, которое вы назовёте. А потом наоборот: выбирать будет он, – объяснила я, исполняя то, зачем Кристи меня сюда и взял. – У брата такой… креативный подход.

Мама пропавшей вздохнула, покачивая крупными золотыми серьгами.

– Ладно. Просить вас найти мою доченьку бессмысленно, поэтому хотя бы ответьте честно: она жива?

– Думаю, да. Будь она мертва, её бы уже нашли. Трупы обычно не убегают, так что охранять их нет смысла.

Женщина отвернулась, прижав руку к ставшей мокрой щеке. Кристальная честность Кристи прозвучала чересчур грубо.

– Теперь моя очередь, – продолжил брат, – Просить вас сказать правду бессмысленно, поэтому просто покажите ваше самое свежее совместное фото с дочерью.

– Что? Зачем оно вам?

– Только не пытайтесь читерить! – возмутился Кристи.

– Пожалуйста, не нарушайте договорённостей, – перевела я, хотя чувствовала себя явно не в своей тарелке. – Таковы правила игры.

Аккуратные русые брови взлетели вверх, выражая недоумение. Но женщина всё-таки подчинилась, достала телефон и принялась листать галерею. Отматывать пришлось довольно долго. Кристи даже смотрел на часы, имитируя позу тренера по спринтерскому бегу. Большой палец на правой руке губернаторской жены оказался практически безнадёжным: никак не мог преодолеть отмеренное ему расстояние.

– Самое свеженькое, получается, вот, – спустя несколько минут объявила женщина и повернула к нам экран.

С фотографии улыбалась она сама, правда, с короткими волосами под каре, и маленькая девочка лет двенадцати. С тех пор прошло уже не меньше десятка лет, если прикинуть.

– Я так и думал, – заключил Кристи. – Спасибо за беседу, нам пора.

– Возьмите хотя бы денежек, – предложила мама пропавшей девушки, провожая нас к выходу. – Может быть, они пригодятся в расследовании!

– Я официальный помощник полиции, получаю зарплату от… – начал было Кристи, но, увидев отчаянное лицо хозяйки дома, всё же сжалился. – Ладно, будем считать это наградой за первый квест.

Мой воображаемый блокнот пополнился новыми чистыми страницами, когда я представила его, собираясь поговорить с Кристи. Написать репортаж с открытия музейной выставки не удалось – может, хотя бы наберу материала на подобие журналистского расследования. Всё, что я мысленно запишу в свой блокнот, ни за что не забудется – проверенный способ. Думаю, у всех журналистов есть такая неосязаемая книжка.

Несмотря на то, что беседа получилась даже более скомканной, чем вещи в шкафу у Кристи, у меня уже возникла к нему пара вопросов. И первый был посвящён оливковому дереву.

– Почему ты вообще решил его отдельно осмотреть? – спросила я у брата, – Почему не лимон? Не алоэ? Не цветы, в конце концов?

– Мать пропавшей ведь сказала, что оно появилось в саду первым и имело для её дочери особое значение.

– Неправда! – возмутилась я, – Когда она это говорила, ты уже шарил руками по корням. Значит, приметил его раньше. Почему?

– Отличный бросок на проверку внимания! Ты небезнадёжна! – Радостно заявил Кристи. – Есть смысл тебя прокачать… Смотри. Как ты помнишь, пропавшая девушка – филолог и интроверт. Значит, у неё должны были быть излюбленные локации для чтения. Письменный стол стоит далеко от окна, и её спина наверняка загораживала бы свет, при котором удобно читать книгу. Кровать слишком мягкая – в ней можно занять удобную позу разве что для быстрой промотки времени. А вот дерево в комфортном и любимом месте подходит для уединения с книгой идеально.

– Быстрая промотка времени? Это вообще-то сном называется. У нормальных людей.

– Вот поэтому ты и мой переводчик!

Последних пару фраз я в своём воображении вычеркнула. Пусть уж Кристи выглядит не совсем сумасшедшим, а то читатели слишком его полюбят, и тогда всё – придётся уйти из журналистики и писать детективы.

– Допустим, – продолжила я, – А зачем тебе было нужно совместное фото матери с дочкой?

– Она как-то подозрительно мало рассказывала о жизни пропавшей в последнее время. Только о детстве. Это могло произойти по двум причинам: либо она замешана в исчезновении Марии и намеренно недоговаривала, либо она просто не могла наладить с ней контакт. Оказалось, второе.

– Да… – поняла я, – И мужчину с последнего фото она не знала, и то, откуда взялась подвеска. Похоже, они почти не общались. Может, девушка вообще ушла из дома сама? Не хотела дальше жить с матерью, а телефон оставила, чтобы не отследили по геолокации.

– Звучит разумно, если не учитывать того факта, что другие вещи тоже на месте. Даже нижнее бельё.

– Ты что, копался в её бюстгальтерах?

– Это моя работа, сестрёнка. Должны же у детектива быть привилегии?

– Ой, даже знать об этом ничего не хочу. Поехали лучше в ювелирный. Как его там?..

И мы направились в «Сорни-Най». Магазин, названный в честь золотого артефакта, полностью оправдывал своё название. Блестящие массивные колонны украшали вход с отполированной до зеркального блеска табличкой. Внутри сиял холодный, многократно отражённый зеркалами свет, претендующий на сияние утренней зари. Чёткая геометрия витрин складывалась чуть ли не в лабиринт, в котором легко было потеряться, рассматривая искусные изделия из платины, золота и серебра. Но за кассой заметно вытягивалась стройная фигура продавщицы в пиджаке цвета «тиффани» – на это яркое пятно и нужно было идти, если хотел спастись от головокружения, вызванного невообразимой красотой украшений – или, как в нашем случае, их ценниками.

Мы прошлись вдоль подсвеченных витрин в надежде увидеть что-то похожее на найденную подвеску, но тщетно: всё, что демонстрировалось покупателям, имело явную претензию на современный стиль, а кулон выглядел как что-то из области этно. Мы с братом переглянулись и пошли к кассе.

– Добрый день, Оксана, – прочитал по бейджу Кристи. – Покажите свои товары.

Опять он начал разговор так, словно перед ним не живой человек, а «непись», торговец из видеоигры. Естественно, продавщица пришла в замешательство.

– Все товары представлены на витрине… – растерянно улыбнулась она.

– Да, но это не совсем то, что мне нужно. Там у вас обычные украшения, а меня интересуют редкие или эпические. А лучше – легендарные!

Я поняла, что пора брать ситуацию в свои руки. У меня хотя бы окружающие предметы не подсвечиваются синим и фиолетовым.

– Мой брат хочет спросить, можно ли у вас заказать эксклюзивные изделия? Помимо тех, что лежат на витрине?

– Да, есть такая возможность, – улыбнулась продавщица, – У нас работает ювелир, который занимается частными заказами. Он здесь не каждый день, но сегодня вам повезло. Пойдёмте, я вас провожу.

За сияющим кристальным фасадом «Сорни-Най» скрывался обычный серый бетон, перхоть штукатурки и рассохшиеся дубовые двери. Это было странно, учитывая, что такой дорогой водят богатых клиентов. Конечно, мы с Кристи на них были мало похожи, но я всё же решила попробовать притвориться успешной бизнес-леди. В конце концов, кто знает, почему мы в растянутых футболках: потому что не можем купить новые или просто в состоянии себе позволить выглядеть так, как хочется?..

– Кажется, в главном зале у вас более современный интерьер, – пролепетала я, сморщив нос для убедительности.

– Всё дело в требованиях мастера Сварожича: он не любит пластик, отделку и современные материалы. Человек искусства! Наш ювелир лучший в своём деле, поэтому магазину пришлось пойти на уступки. Уверяю вас, результат точно оправдает перенесённые неудобства.

– Сварожича? Это псевдоним?

– Не знаю, может, и имя. Он представился так, а мы не смеем спорить… Вот, почти пришли.

Массивная дубовая дверь издалека заявляла о том, что за ней сидит именно ювелир. Её ручки было страшно касаться – она походила на застывший в металле язык пламени, такой реалистичный, что, казалось, раскалённый. Он словно сиял оранжевым изнутри, и это была не краска: некоторые металлы способны приобретать фантастической яркости оттенки при воздействии определённых температур. Я взглянула на Кристи: он тоже не решался взяться за такую ручку. Пока мы топтались в нерешительности, дверь для нас распахнула Оксана – и она же деликатно закрыла её за нами, удалившись.

Мы оказались в помещении, напоминающем музейный склад: кипы бумаг на столах, на полу и друг на друге, ветхие страницы в рамках на стенах, коллекция начищенных топоров с искусной резьбой. В центре этого древнего бардака сидел маленький, но крепкий мужичок с бородой и в футболке такой старой и застиранной, что уже нельзя было угадать, какой цвет она имела изначально. На глазу у мастера виднелась лупа, органично вписывающаяся в поток тёмно-каштановых кудрей, свисающих на лоб. Он нас не замечал – внимательно рассматривал какой-то камень, аккуратно держа его пинцетом. «Славный, славный, – шёпотом бубнил он, – первосортная зелёная медь! Габитус призматический, стеклянный блеск! Долго же ты водой умывался, долго ветер челом встречал…». Если бы мы с Кристи стояли неподвижно до конца рабочего дня, ювелир так и прошёл бы мимо, приняв нас за каких-нибудь идолов из его хаотично разбросанной коллекции.

Попутно озираясь в поисках деталей пропавшей статуи (чем чёрт не шутит!) я решила нарушить молчание, становящееся уже неловким и неприличным.

– Здравствуйте!..

– Здравы буде! – Он поднял голову, но камня не положил. – А вы кто такие? Зачем пожаловали?

– Вас порекомендовала одна наша подруга, – сказал Кристи, доставая из кармана кулон. – Кажется, вы крафтили для неё вот такую прекрасную подвеску. Может, сохранилось это в вашей памяти?

Ювелир ухмыльнулся.

– Чудной у тебя язык, парень. Покажи-ка поближе… Да, моих рук дело. Добрая лунница, удачу да женское счастье приносящая. Только вот… откуда она у вас?

– Взяла поносить, – вставила я.

Хитро прищуренный глаз уставился на меня сквозь мощную лупу. Казалось, этот прибор просвечивает насквозь, как рентген. Полумедицинское, получувственное исследование показало, что плотную и ровную структуру моей фразы нарушает сомнительное уплотнение в виде вранья.

– Обычно с такими вещами добровольно не расстаются. Оберег, как-никак.

– Оберег? От чего?

– От нечистой силы, ясно же!

– И от какой? – Кристи поднял бровь. – Орки? Драконы? Скелеты-лучники?

– Дать хоть бы от мавок да полуденниц! Лето сейчас, шибко их развелось…

И ювелир, и Кристи замолчали. Первый, казалось, осуждал про себя наше невежество, а второй вспоминал, в какой игре собеседник мог бить такую нетипичную нечисть. Из тех, где действие происходит на территории России, на ум приходил только «Сталкер» – только вот выжили ли мавки с полуденницами в постапокалипсисе?

Пока брат размышлял над философскими темами, я продолжила расспросы.

– А вы помните девушку, которой продали эту… как вы сказали… лунницу?

– Да. То есть, нет. То есть я помню, что продал её, только совершенно точно не девице.

– А кому?

– Скажем так… постоянному покупателю.

– Как его зовут? И где можно его найти?

– Этого я сказать не могу. Я ведь что-то сродни лекарю – негоже чужие тайны выдавать.

Кристи вздохнул и достал из кармана удостоверение.

– Я помощник полиции. Если не расскажете всё, что знаете, это будет препятствованием следствию.

– Не гневайся, парень, – тут же смягчился ювелир. – Я человек простой, работаю честно, сам видишь. А покупатель – что покупатель? Я о нём и не знаю почти ничего. Ни имени, ни адреса. А то, что с бородой – так полгорода ведь с бородой ходит.

– Этот? – я протянула ему смартфон с открытым фото Марии и неизвестного мужчины.

Глаза ювелира чуть округлились – всего на секунду. Но, сдаётся мне после стольких расследований с Кристи, у людей не бывает просто так подобной реакции на незнакомцев. Только вот размер глаз к делу не приложишь.

– Какой богатырь! – попытался оправдать удивление ювелир. – Но нет, совсем не похож. Больше ничем не могу помочь.

– Тогда, может быть, не откажетесь от партии в «Мельницу»? – предложил Кристи. – Камней, как я вижу, у вас достаточно, а доску нарисуем.

– Думаешь одолеть меня, детективчик? – на удивление азартно проговорил ювелир, – Я ведь почитай уже лет двадцать в неё играю.

– Возможность сыграть с мастером – уже маленькая победа. Отдам вам лунницу, если вы окажетесь искуснее. Если наоборот – с вас тот кусочек малахита, что вы рассматривали в лупу.

– А у тебя губа не дура! – задумался ювелир, и гномья жадность отразилась у него на лице, – Идёт!

Кристи уселся поудобнее напротив соперника и нашёл в бардаке слегка помятый листок и изгрызанный то ли мышами (неудивительно, в таких-то условиях), то ли самим хозяином карандаш. На бумаге он начертил пару вписанных друг в друга квадратов, разбил их на части ещё несколькими линиями и отобрал из каменной кучки восемнадцать примерно одинаковых по размеру экземпляров – девять светлых и столько же тёмных. Судя по всему, на этом нехитрая подготовка к партии закончилась. Ювелир предоставил Кристи право играть первым и уступил светлые камешки.

Примечания