Антиматерия Земли. Путешествие в глубину веков

Предисловие

События, описанные в данной книге, происходят на нашей планете Земля как в наши дни, так и много веков назад. Книга написана в виде научно-фантастического романа, героями которого являются и наши современники, и люди из далёкого Прошлого. У главной героини, Веты Александровой, имеется задание от Меж-пространственного Центра Земли проникнуть вглубь земли и попытаться выяснить может ли её ядро влиять на события в нашей жизни.

А ядро залегает очень глубоко. Расстояние от поверхности Земли до его центра составляет шесть тысяч триста семьдесят один километр. Есть в этом ядре особенность: оно имеет внешнюю оболочку, которая предназначена охранять его внутреннее спокойствие. Температура внутри Земли тоже сильно впечатляющая: изменяется от одной тысячи шестисот градусов Цельсия в её верхней части до пяти тысяч градусов Цельсия во внутреннем ядре.

Внешней оболочкой самой Земли является так называемая земная кора. Земная кора не монолитна. Она разделена океанами на несколько материков, количество, размер и форма которых менялись несколько раз за всю историю её развития. Временами все материки сливались в один континент, потом расходились по тектоническим разломам, затем снова сливались и опять расходились. Последним монолитным континентом был континент Пангея, который в последствие снова начал распадаться по новым тектоническим разломам, а вновь образовывавшиеся континенты – раздвигаться, и двигались до тех пор, пока не сформировался тот облик Земли, который мы имеем в наши дни.

Формирование Земли, как планеты, насчитывает четыре с половиной миллиардов лет. За всё это время на её поверхности с периодичностью примерно двести пятьдесят миллионов лет происходили процессы тотального вымирания как животного, так и растительного мира. Последнее вымирание было около шестидесяти семи миллионов лет назад. Герои этой истории действовали в промежутке времени от наших дней до двухсот девяностого миллиона лет назад в такие периоды как Четвертичный, Меловой, Юрский, Триасовый и Пермский, пройдя и через разрушительные катаклизмы. Но, конечно, они не ползали внутри древних пород, а с помощью телепатии оказывались в различных мирах и действовали на поверхности земли.

Глава 1

1984 год. В небольшой аудитории геологического факультета Московского Государственного Университета за партами сидели тридцать студентов-выпускников в ожидании своего декана, который должен был войти с минуты на минуту со списками по распределению на места их будущей работы. Первыми в списках должны были быть фамилии наиболее успешных студентов, которые имели право выбора. В ожидании декана студенты перешёптывались друг с другом, пытаясь угадать кто же будет самым первым. Наконец, декан вошёл. Дождавшись, когда шёпот стих, он безо всякой преамбулы начал называть фамилии. Как и предполагалось большинством студентов, первой он назвал фамилию Веты Александровой, что означало, что она имела привилегию выбора: ехать ей по распределению на работу или оставаться для дальнейшего обучения в аспирантуре. Вета напряглась в ожидании вопроса. «Я останусь в аспирантуре» – повторяла она в уме снова и снова, как бы пытаясь убедить себя в чём-то, в чём не была уверена. – «Или поеду работать в ту ужасную производственную организацию,» – неожиданно промелькнуло в её голове, а потом и вовсе стало навязчиво крутиться в мыслях, отвлекая её внимание от того, что говорил декан. – «Что за идея?» – болезненно думала она. – «Откуда она появилась?»

Вообще-то Вета догадывалась откуда взялась эта странная идея. Несмотря на свой молодой возраст, она знала уже довольно много из своего прошлого. В семье существовала легенда, согласно которой Вета родилась в Америке в каком-то маленьком университетском городке на северном погружении Аппалачского Хребта, где её родители были в командировке в то время. Правда, тот мир был не тем, где она жила сейчас. По словам её родителей, это было другое временное пространство вокруг Земли. Родители говорили, что на тот момент были известны четыре альтернативные мира, или четыре временные пространства, между которыми осуществлялась телепатическая связь. Их собственный мир рассматривался как пространство номер один, наиболее сильно подверженное разрушительным воздействиям как изнутри, так и извне, из-за чего оно было наименее развитым в плане технологий, так как его людям было не до развития: они едва успевали восстанавливать свой мир между катастрофами, в том числе и телепатическую связь. Связь осуществлялась под руководством Меж-пространственного Научного Центра, который располагался на космической станции «Галактика» в пространстве номер четыре, рассматриваемом как наиболее передовое. С течением времени установленные контакты между их пространством и другими мирами начали разрушаться и однажды, не так давно, и вовсе обнулились. Никакие попытки дистанционно решить проблему к положительному результату не привели. Руководство Научного Меж-пространственного Центра Земли решило послать в их пространство двух учёных, россиянина и американца, вместе с их семьями, поместив их в две отдельные капсулы, в составе которых были их дети: шестимесячная Вета в русской семье и полуторагодовалый Ник в американской семье. Для подстраховки на случай катастрофы в мозг Веты был вставлен прибор, усиливавший её телепатические способности, а в сердце – навигатор для облегчения перемещения между пространствами. В момент появления в пространстве номер один катастрофа таки случилась: капсулы развалились и исчезли, а вся аппаратура вышла из строя. Связь, теперь уже на локальном уровне, снова прервалась. Отец Веты, Александр Александров, был руководителем одного из экипажей и вместе с семьёй возвращался в своё пространство. Семья его состояла из трёх человек, где кроме него самого и жены, была ещё дочь, Вета. Его корабль должен был приземлиться на его родине, на Российском побережье Японского моря, что и произошло. Однако, после приземления корабль как-то само-собой растворился в воздухе, а все приборы и коммуникационные устройства, которыми Александр был снабжён, так и не начали работать. Все, кроме навигатора и усилителя телепатии, что были установлены в теле его дочери, Веты. Но ей в то время было только шесть месяцев от роду и, естественно, её способностями Александр воспользоваться не мог. Поэтому семья вынуждена была прекратить всякие меж-пространственные не только перелёты, но и переговоры, и остаться там навсегда.

Когда Вета подросла и приблизилась к окончанию средней школы, отец посвятил её в секреты семейной миссии и предложил план по возвращению в покинутый мир, для чего ей предстояло окончить Московский Государственный Университет и уехать в Америку, чтобы отыскать членов второго экипажа, который должен был приземлиться там и о судьбе которого они также ничего не знали.

Вета окончила школу и собралась в путешествие. Но по пути из их небольшого посёлка, расположенного на берегу Японского моря, во Владивосток, откуда она должна была лететь в Москву, с грузовиком, в кабине которого ехала, случилось нечто непредвиденное. День и ночь по тайге грузовик спокойно ехал мимо берёз и кедров и вдруг почти в самом конце пути провалился в неведомо откуда взявшуюся глубокую пропасть. Вета выжила, но впала в кому. Находясь несколько недель в коматозном состоянии, она виртуально успела пройти через какую-то незнакомую ей жизнь и даже посетить их потерянный мир. Однако, после того как её сознание вернулось, все сказочные миры исчезли без следа и в памяти не осталось ничего. Лишь ощущения того, что она когда-то в прошлом жила в абсолютно другом мире, стали иногда посещать её, да некоторые яркие картины из какого-то сказочного мира периодически будоражить память. Сегодня в такой важный для неё день одна назойливая мысль начала беспокоить её с самого утра, как бы намекая, что она должна начать свою научную карьеру с того самого места где начинала её тогда, в те далёкие годы. Вета гнала прочь эту мысль, зная заранее, что останется в Университете и продолжит работу над своей кандидатской диссертацией, которую начала раньше, ещё будучи студенткой третьего курса, увлёкшись идеей использования космических снимков для поисков месторождений нефти и газа. Но эта мысль возвращалась снова и снова. «Если принять её,» – думала она, – «то придётся принять всё, что воскрешается в памяти, то есть согласиться с тем, что я уже один раз прожила какую-то жизнь в далёком прошлом, где происходили какие-то странные события, которые меня действительно пугают.» Особенно её пугало присутствие во всех картинах одного красивого мужчины, то молодого, то взрослого, но явно одного и того же. И было в нём что-то тревожное. Этот мужчина в её видениях иногда раздваивался, и его двойник всегда пытался убить её, как ей казалось, за её научные достижения. Эти раздвоения временами возбуждали в ней порывы такой дикой энергии, что, казалось, она была в состоянии перенестись в тот мир для проверки их правдоподобности. А с дугой стороны, некоторые картины из прошлого показывали, как много трудностей и несправедливых упрёков ей, ещё не имевшей учёной степени, пришлось перенести при выполнении невероятно сложных и утончённых научных исследований. «Лучше, наверное, остаться в Университете,» – подумала она. – «Я найду его в любом случае. Пусть немного попозже, но я найду его. С дипломом кандидата аэро-космо-геологических наук мне будет легче это сделать в нашем мире… Кажется его звали Ник.»

– Вета Александрова, – вдруг услышала она голос декана, – так каким же будет Ваше решение?

Вета слегка откинулась назад и оглянулась. Все студенты смотрели в её сторону. Они всегда смотрели на неё, не в силах оторваться от её ослепительно красивого лица и словно точёной фигуры, украшенной светлыми локонами, ниспадавшими на гордо распрямлённые плечи. Она магически притягивала их взоры и не оставляла другого выбора, кроме как любоваться ею, и в то же время отпугивала своей обособленностью и загадочным молчанием. Но Вета никогда не замечала этого, озабоченная своим сказочным прошлым и неопределённым будущим. Сейчас она впервые увидела их лица с устремлёнными на неё взглядами и даже немного смутилась, осознав, что чья-то судьба зависела от её решения. Но почему решение должно быть не в её пользу? Она была отличницей и должна была воспользоваться этим. Медленно поднявшись и глядя прямо в глаза декана, сказала своим уверенным голосом:

– Я продолжу своё образование здесь. – Хотя сама была полна противоречий.

Глава 2

Ник Эсперанто, итальянец по происхождению, жил в Америке, в городе Хьюстон штата Техас. Он заканчивал школу, которая там называлась High-school, и готовился поступать на факультет физики местного университета. Цифры, формулы и какие-то сложные геометрические фигуры роились в его голове с самого раннего детства и тянули, и влекли в дальние дали, никем не открытые и не изведанные. И всё бы было хорошо, если бы ни какая-то тайна, которая нависала над ним тёмным покрывалом и отгораживала от реального мира. Под этим покрывалом в его голове происходила ему совсем непонятная виртуальная жизнь. Между цифрами, формулами и геометрическими фигурами мелькали образы незнакомых людей, которые тихо произносили обрывки фраз, скорее всего отражавших следы разговоров между ними. Он понятия не имел откуда эти образы могли взяться, хоть и предполагал, что может быть они как-то отражали его прошлую жизнь в северной части страны в горной долине на северном погружении Аппалачского Хребта. Но на память не приходила ни одна реальная личность из того времени, поэтому в его представлении Хьюстон был тем местом, где он жил всегда, в доме-ранчо вдвоём со своим отцом, и всё, что помнилось, было связано с этой жизнью и закрыто навсегда от каких-либо дальнейших расследований. Сконфуженный, разочарованный и недоумевавший, он с этим рос и надеялся, что со временем всё разрешится само собой, а цифры и формулы затмят смутные образы и освободят его от навязчивых поисков истины в его неясном прошлом. И всё больше и больше углублялся в законы физики. Но это не помогало: формулы не приносили облегчения; образы не исчезали. А он взрослел. И когда достиг шестнадцатилетнего возраста и смог более философски взглянуть на свою жизнь, то снова погрузился в глубокое раздумье и, наконец, начал осознавать, что когда-то в прошлом уже мог прожить одну жизнь и возможно даже внеземную. Бежать от навязчивых образов больше не хотелось, появилось желание присмотреться к ним повнимательней. Среди всех других, лицо одной девушки с золотистыми локонами особенно привлекало его. Он даже начал тайно рисовать её портрет на страницах своего блокнота, пытаясь вызвать в своей памяти какие-то детали и установить время и место их возможной встречи в прошлом. Это настолько поглотило всё его существо, что юноша пропустил очень важный момент жизни, когда можно было установить хорошие дружеские отношения с девушками своего возраста в своём реальном мире. Красивый стройный молодой человек ростом сто восемьдесят пять сантиметров, умеренно спортивного телосложения, с густой шевелюрой дымчатого цвета волос, выразительными губами, готовыми к улыбке при встрече с любой девушкой, он никогда не подходил близко ни к одной из них. Его сердце было замкнуто на ней, его внеземной любви. С ребятами у него тоже не очень-то складывалось, хотя среди них он выделялся своей мудростью и способностью разрешать почти все проблемы. На вопрос: Откуда ты это знаешь, – обычно отвечал: – Понятия не имею, знаю и всё. И был искренен в этом, потому что действительно не мог постичь истину своего внутреннего мира. В спортивные игры тоже не играл, просто не любил, хотя с удовольствием смотрел их. То есть, механически проживая свою реальную жизнь, он втайне готовился к тому, что когда-нибудь разгадает природу голосов и плавающих в голове образов и может быть однажды где-то встретится с той девушкой.

#

Было лето 1979 года. Ник Эсперанто закончил школу, где отучился двенадцать лет, и собирался следующим утром идти в местный университет подавать документы для поступления на физический факультет. Вдохновлённый этой идеей, он лёг в постель пораньше, чтобы помечтать о том, что наступит время, когда окажется в одном ряду с кем-то большим, великим, с кем точно не знал, но определённо с кем-то очень знаменитым. Мысли будоражили его мозг полночи пока не запутали его вконец и не погрузили в сон. Утром ровно в тот момент, когда он переступил порог своего дома, держа в правой руке портфель с приготовленными документами, и прошёл метров сто к остановке автобуса, откуда ни возьмись перед ним выросла долговязая фигура какого-то чужака, который как бы по рассеянности наткнулся на него. От неожиданности Ник и сам затоптался на месте и остановился. Мужчина молча обогнул его, похлопал по правому плечу, и побежал дальше. Ник немного постоял и вдруг увидел небрежно скрученную газету, торчавшую из-под крышки портфеля, будто бы случайно зацепившуюся.

– Сэр! – крикнул он. – Вы потеряли газету.

– Не бери в голову, – не останавливаясь, крикнул в ответ незнакомец.

Ник выдернул газету и с раздражением встряхнул её. Она раскрылась и уставилась на него своей первой страницей. Всё ещё отсутствующим взглядом Ник взглянул на неё. Он мог бы снова скрутить её и выкинуть, если бы ни обилие крупных заголовков, разбросанных по всей странице и прямо кричавших о себе. Глаза автоматически заскользили по строчкам. «Вся нефтяная промышленность Соединённых Штатов вдруг рухнула. Арабское эмбарго 1973 года. Сегодняшняя Иранская революция. Поставки прекратились. Все нефтяные компании расследуются правительством. Народ негодует в очередях у заправок…» – гласили заголовки. Одним словом, пресса поливала всё и вся. Ник перестал читать, потерявшись в мыслях, выпрямился, оглянулся, вздохнул и снова вернулся к газете. В самом низу страницы выделялась яркая линия из мелких, но чётких чёрных букв, как бы говорившая ему: «Обрати внимание». Он уставился на жирную строчку и, наконец, прочитал её. «Приходи к нам вместо Университета. Госдепартамент». Это возмущало и злило. «Мало того, что нас лишили нефти, так я ещё должен идти куда-то». Раздражение нарастало. И вдруг загадочная строчка исчезла. Вся страница превратилась в белый лист с лёгким бежевым оттенком. Ник зажмурился, тряхнул головой и снова открыл глаза. На этот раз газета выглядела очень даже обычно, только заголовки всё ещё кричали о нефти. «Причём тут нефть»? Он не имел к ней никакого отношения и не собирался вчитываться в детали. Но жирная линия в основании страницы появилась вновь и закричала во всю мощь: «Приходи в Госдепартамент»! Что-то пошатнуло его решимость. Сомнение вкралось в душу. Кто-то определённо обращался к нему. Но кто? Кому он нужен? И зачем? Госдепартамент никогда не шутил. City Post тоже была серьёзной газетой и не приняла бы такое объявление от кого попало. Возможно это – реальность, закамуфлированная под чудо. Хотя зачем это? Если кто-то в Госдепартаменте хотел видеть его, то почему этот кто-то не написал ему письмо? Почему это сообщение поступило наиболее извращённым путем из всех какие только можно выдумать? Ответа не было. Ник взглянул на часы. Его ноги были прикованы к земле уже полчаса, а решения не было. «Рискнуть»? У него было ещё несколько дней для подачи документов в университет. «Может стоит вначале съездить в Вашингтон и узнать, что там происходит»? Он вздохнул и ведомый неведомой силой побрёл к дому. Наткнувшись на входную дверь, пнул её правой ногой и вошёл. Посреди комнаты стоял огромный толстый диван. Ник остановился. Что ему делать? Почему это случилось с ним? Ведь он не искал приключений, просто хотел стать физиком и может быть когда-нибудь разобраться в своём прошлом. Тело обмякло. Диван манил. Сил сопротивляться не было, и он погрузился в диванную мягкость. Потом позвал отца и пожаловался ему на всё, что с ним произошло в самом начале его пути к университету. Неизвестно по какой причине, только отец не стал задавать вопросов. Он просто снял трубку телефона и заказал Нику билет для вылета в Вашингтон следующим утром.

День кое-как прошёл. Ночью Ник долго не мог уснуть: какие-то странные картины проплывали перед его глазами и уводили в неведомые дали, неизвестные края, напрягая мозг. Только где-то около четырёх часов утра удалось ненадолго забыться. А через два часа зазвенел будильник. Ник с трудом поднялся и прошёл в туалетную комнату. Включил душ. Холодная вода обожгла тело. Он повернул ручку крана сильнее в сторону горячей воды. Но вода была холодная.

– Пап! – крикнул он, высунувшись из душевой. – Ты не знаешь почему у нас нет горячей воды?

– Они уже отключили газ, подогрева воды нет, – ответил отец.

Наскоро покончив с холодным душем, Ник одел чистую рубашку, светлые хлопчатобумажные брюки и повернул на включение ручку газа на плите. Газ не пошёл. Разочарованный, он откусил кусок холодной пиццы и пошёл в гараж за отцовской машиной, на которой собирался ехать в аэропорт. Воздух в гараже был прохладный. «Слава Богу, это ещё работает,» – с облегчением выдохнул он, – «Папино изобретение.» Когда в 1973 году после Арабского эмбарго на нефть случился кризис, отец установил на крыше гаража мощный кондиционер, работавший от солнечных батарей. С тех пор воздух в гараже всегда был в меру прохладный. «Надо бы на крыше дома установить солнечные батареи для нагрева воды», – мелькнула мысль. В глубине гаража поблёскивала белая Toyota Corolla. После того кризиса отец предусмотрительно заменил старый Ford на растущую в популярности более экономичную в плане расхода бензина японскую машину. Ник подошёл к машине и потрогал её капот, затем с нежностью провёл рукой по верхнему обрамлению передней двери, как бы продолжая любование, и только потом открыл её. Температура внутри тоже была терпимой. Двигатель легко поддался включению и мягко зажурчал. Указатель бензина показывал половину бака. «Двадцать семь миль до аэропорта. Должно хватить.» Сдав назад, он выехал из гаража, сделал к-разворот и начал свой путь к загадочной встрече. Сразу же за углом при повороте на более широкую улицу пришлось встраиваться в сплошной поток едва ползших машин. «Снова паника,» – отметил он. – «Они готовы стоять по два-три часа в очереди лишь бы добавить в бак пару галлонов с утра, потому что через несколько часов бензина в городе не будет вообще». Его компактная машина потихоньку продвигалась вперёд по вдруг сузившейся улице, пытаясь выбраться на следующий перекрёсток. У самого перекрёстка по правой стороне улицы оказалась ещё одна заправка. Машины здесь стояли прямо на тротуаре в ожидании своих хозяев, которые выстроились в очередь перед дверью автозаправочного офиса и что-то кричали, тряся какими-то бумажками. В соседней сбоку машине водитель пытался сдать назад и никак не мог найти проход. Ник воспользовался заминкой и спросил, что там происходило.

– Они додумались выдавать бензин только тем, кто живёт на этой стороне улицы, – пояснил водитель с укоризной в голосе.

– Полное безобразие, – согласился Ник и продвинулся слегка вперёд, раздвинув проход для соседней машины.

Наконец, он достиг окружной дороги и поехал к трассе, ведшей на север, к аэропорту. Даже на этой высокоскоростной трассе движение было замедленным. Мелкие машины и огромные грузовики стояли с пустыми баками у обочин, безнадёжно мигая сигнальными фарами. В итоге, вместо тридцати минут езды до аэропорта он потратил час, а потом ещё полчаса искал место для парковки в аэропорту. Кое-как припарковавшись, он бросился бежать на внутреннюю электричку, чтобы доехать до терминала. Но не тут-то было. Электрички замерли в недоумении. Ник бросился бежать обратно через парковку, лавируя между машинами. Выбежав, побежал через трассу прямо перед ползшими машинами, пробивая себе путь локтями между пешеходами. И, наконец, ворвался через вращающуюся дверь внутрь терминала. И прирос к полу: думал, что терминал был пустой, и он был последним из бежавших на посадку и может быть даже опоздал, но оказалось, что ворвался в зал, набитый народом. Постояв немного и слегка отдышавшись, стал продвигаться к доске расписаний. Большинство рейсов было отменено или отложено. Слава Богу, его рейс не был отменён, вылет просто задерживался на два часа. «Молодец отец, знал что покупать». Несколько месяцев назад компания Continental Airways открыла новую прямую линию на Вашингтон. Авиалиния была уникальная тем, что удерживала свою марку при любых обстоятельствах. «Два часа можно подождать, тем более что я опаздывал и уже осталось совсем не два часа, а гораздо меньше». А время встречи катастрофически приближалось, и это вызывало нервозность. Быстро пройдя регистрацию и таможенный досмотр, он помчался в зал ожидания в надежде найти там место присесть. Но не смог найти ни одного свободного стула. Сильно уставший от бессонной ночи, жары, голода и быстрого бега, он всё-таки искал где бы сесть. Наконец, небольшой кусок пространства замаячил впереди. Ник пробрался туда, опустился на пол между спящими людьми и прильнул спиной к мраморной колонне. До сих пор он никогда на летал из этого аэропорта, по крайней мере в последние шесть месяцев, прошедшие после его реставрации, хотя и много читал о нём. Но одно дело знать что-то из публикаций, и другое – пройти самому через это. Сегодняшнее путешествие превратилось для него в настоящее испытание. Он чувствовал страшную усталость. Его мысли разбегались в разные стороны, отказывались сосредотачиваться, никак не собирались в один узел. Мозг не хотел думать, а страх опоздать не давал уснуть и заставлял тупо смотреть на пёструю толпу, мельтешившую перед самыми глазами и закрывавшую хоть какой-нибудь маломальский обзор. И он смотрел в никуда пока не объявили посадку. А когда ступил в салон самолёта, упал в кресло и моментально провалился в глубокий сон.

Сквозь сон Ник почувствовал, что кто-то дотронулся до его плеча. Он открыл глаза. Стюардесса, склонившись над ним, что-то говорила. Через мгновение он окончательно проснулся и понял, что самолёт приземлился и надо выходить. Салон был уже пуст. Он молча поднялся и пошёл к выходу. Три часа сна взбодрили его. Бесчисленные эскалаторы и бегущие пешеходные дорожки привели его, наконец, к выходу на остановку автобусов и такси. Человек в чёрном подошёл к нему и спросил:

– Ты Ник Эсперанто?

– Да, – ответил Ник смущённо.

– Покажи своё водительское удостоверение.

– Но кто вы такой?

Мужчина достал из бокового кармана брюк небольшой кожаный кошелёк, похожий на футляр для очков, и показал ему удостоверение. «Госдепартамент, Боб,» – только и успел прочитать Ник, так как тот быстро всунул своё удостоверение снова в кошелёк, а кошелёк с той же скоростью спрятал в карман.

– У нас нет времени, – произнёс Боб и зашагал вдоль застеклённой стены терминала, в конце которой повернул за угол.

Ник едва успевал за ним. Боб остановился у какой-то, по-видимому, служебной машины, открыл дверцу и усадил Ника на заднее сиденье, затем сел за руль и рванул с места. Через полчаса он резко остановил машину и снова произнёс: