Жить примером

1

И всё-таки меня схватили. Но сейчас лучше – в тюрьму, чем в подвалы Замка Верховного Правителя.

Как любого старика-бродягу, меня приговорили без суда и следствия к каторжным работам. Я хорошо знал, что это за работы, ведь в своё время сам писал все законы, все программы… Это было частью моего прошлого, и вот сейчас я сам попался в свой капкан – капкан «избавления от бедности и старости».

Меня определили в бригаду, которая была направлена разгребать остатки ушедшей цивилизации. Мы с утра до ночи таскали, складывали, сжигали, плавили и снова таскали. Попадались и огромные статуи бывших вождей, великих и выдающихся личностей, на чём держалась прошлая цивилизация (вся её история с почитанием и чествованием героев) теперь должна стать опорой нового мира – каркасом для новых зданий.

Надзиратели обращались с нами, как с мусором. Мы и были мусором. Политическим отбросом прошлого. Надзиратели били стариков дубинами, кричали, оскорбляли. И все мои «сокамерники» смиренно принимали такое положение вещей – они и сами считали себя мусором.

Уже месяц я жил на этой свалке. Отчаянием наполнялось моё сердце: сбежать не представлялось никакой возможности. Днём нас охраняли, а ночью… в ужин каторжникам подливали снотворное, сопротивляться которому после тяжелого трудового дня просто не было сил. О том, что на ночь нас усыпляют, пожалуй, знал только я. И надзиратели.

Но судьба, в которую я никогда не верил, всё же преподнесла мне подарок. Однажды я оступился и упал. Подбежал охранник, бил меня палкой, крича что-то о моей бездарности и тупости. А я радовался: среди хлама рос кедр. Когда охраннику надоело измываться надо мною, я, собрав все силы, с предельной осторожностью, чтоб никто не видел, вырвал росток и спрятал под рубашку.

Теперь надо действовать. И быстро, пока из хвоинок не вышел весь сок – это было единственное средство, ослабляющее действие снотворного. Сегодня. Именно сегодня ночью. Но, если я убегу один, возникнут подозрения, меня могут вычислить. Дозы хватит на десятерых… но кто из верных граждан нового мира решится на побег? Выбрать было нелегко. Жизненная сила, а главное, желание жить оставило здесь всех. Я дал заваренную в кипятке хвою девятерым. Но и из них уйти согласилось со мною лишь двое – и мы ушли в ночь. Один решил отправиться в глубь континента, попытать счастья в отшельничестве в лесах. Второй, Ги, пошёл со мною.

Я должен был вернуться домой. За 8 лет странствий я понял, что натворил. И был обязан исправить. Ги счел необходимым помочь мне.

С Ги мы сдружились, если так можно назвать редкие, опасливо брошенные слова каторжников друг другу, с первого дня на свалке. Ги тогда нашел бронзовый бюст и крикнул мне: «Помоги–ка! Слишком большой ай–да сукин сын». Я настороженно взглянул на него. Мы оба осознали, что поняли друг друга. У Ги была абсолютно седая борода, длинные седые волосы, пышные седые брови. Но лицо – светлое и почти без морщин, а глаза сияли яркими огоньками жизни.

2

Рано утром мы были уже в городе, пробираясь закоулками, задворками добрались до моего дома.

Ги присвистнул:

– Ого!.. Да, ты, пожалуй, был действительно важной шишкой. Такая вилла. Это точно твой дом? Ты не спятил?

Я улыбнулся, похлопал друга по спине:

– Идём! Скоро станет совсем светло.

В доме, конечно, все спали. Сейчас здесь жила только моя дочь. Её сын давно уехал, а мужа достойной даме было иметь не положено. Только любовника и максимум на 2 месяца.

Все и началось тогда… 8 лет назад, когда моя дочь полюбила. Эту дикость – любовь – наше общество давно уже пережило. Когда я был еще простым профессором биохимии, были описаны процессы в организме, вызывающие привязанность. Сначала мы лечили людей от этого недуга, мешающего нормально функционировать Новому гражданину. А вскоре достигли возможности на генетическом уровне искоренить эту проблему.

8 лет назад я был Первым советником Великого Правителя. И моя дочь влюбилась. Дикость. Анахронизм. Нелепость. Бесстыдство.

Мы жили в одном доме, но я не замечал её недуг. У Миланы уже был взрослый сын, который учился в Университете. А она привела в дом бродягу, всё ещё юного, но отказавшегося от приёма пилюль от дряхления. Таких было немного – глупо отказываться от вечной жизни. Мы их считали сумасшедшими. Они называли себя «натуралами».

Три месяца бродяга жил в нашем доме, и в высоких кругах стали поговаривать о недостойном поведении дочери достойного человека. Как-то вечером я вернулся домой к ужину, что бывало крайне редко в те времена. Милана и юноша сидели за столом, тихо журчала их беседа, она ласково и нежно смотрела на своего избранника. После ужина я пригласил мальчишку к себе в кабинет и велел уехать. Из моего дома. Из жизни моей дочери. Он пытался что-то сказать, но я не счёл нужным слушать его. Он хотел проститься с Миланой. Я запретил. И он ушёл.

– А где же… – она растерянно опустилась в кресло в гостиной перед вечерним чаем.

– Он ушёл, – резко ответил я.

– Куда?

– Это его дело. Меня не интересует.

Она пристально посмотрела на меня:

– Что же ты наделал, отец? Ты выгнал его?

– Да. Он загостился непристойно долго.

– Он был не просто гостем.

– И в этом тоже причина его ухода. Ему пора.

– Кто так решил?

– Так решил я. Тебе этого мало?

– Отнюдь… Слишком много.

– Оставь. Ты сама всё прекрасно понимаешь. Твои проекты стоят на месте. Тебе стало всё безразлично. Это болезнь, Милана. И лучший способ выздороветь – избавиться от источника. Через пару дней ты будешь благодарить меня. Я уверен.

А через неделю она слегла. По-настоящему. Так не болел уже давно никто. Тройка лучших докторов не знала, что делать.

В нашем доме почти тридцать лет работала Тилла, стареющая дама, ещё из тех людей, над рождением которых не работали генетики, а пилюли, хоть и продлили ей жизнь до 253 лет, но не спасли от мелких морщин и седеющих волос. На третий день болезни дочери Тилла сказала мне:

– Я знаю, милорд, что за хворь у вашей дочери.

– Говори, – кивнул я.

– Это тоска.

– Тоска? – переспросил я. – Что это?

– Она печалится в разлуке с любимым.

В ту ночь я долго не мог уснуть. Пытался что-то писать, работать, но в мыслях пульсировали три слова: тоска, печаль, любимый. Эти слова заразили меня. И утром я сказал дочь, что найду юношу, и мы вернёмся. Лишь через год скитаний я понял, что те три слова не заразили мой разум, а пробудили мою душу.

3

В доме все спали. Мы с Ги вошли и тихо пробрались на второй этаж. Я спрятал Ги в кабинете – за долгие годы моего отсутствия здесь скопилось очень много пыли, но это была единственная комната в доме, куда, без моего ведома, не мог войти никто – а сам отправился в спальню Миланы.

– Тихо, дочь, не бойся, – прошептал я, присаживаясь к ней на кровать и поглаживая её по голове.

Милана села, потянулась, потёрла глаза, взяла мою руку, погладила.

– Ты вернулся. Как же долго тебя не было…

– Долго… Прости, мне нечем тебя порадовать. Я не привёл Лео. Но я знаю, где он. И он ждёт тебя.

– Это… хорошая новость. Но ты… что же ты натворил?

– Об этом потом. Нас двое, со мною мой друг, Ги. Мы будем в кабинете. Утром встанешь… К тебе всё также по утрам приходит одна Тилла?

– Да.

– Только ей, слышишь, только ей скажешь, что я вернулся. И так, чтоб никто не заметил придёте к нам.

– Хорошо.

– Будь аккуратнее, Лана. Это всё очень серьёзно. И… опасно.

– Я поняла.

Поцеловав дочь в темечко с запутанными и теплыми волосами, я вернулся в кабинет. Ги уже спал на диване, я устроился в кресле и тоже задремал.

Проснулся я от того, что Ги тряс меня за плечо.

– Что случилось? – спросил я.

– У двери кто-то стоит. Пару раз тихо стучали. Ты не слышал?

– Нет, – я потянулся. Как же хорошо я уснул.

Я встал и открыл дверь. Там, в тишине коридора, стояли Тилла и Лана. Войдя в кабинет, Лана обняла меня и долго не отпускала.

– А я уж начала думать, что девочке всё приснилось, – улыбнулась Тилла.

Я познакомил Ги с Ланой и Тиллой и предложил сесть.

– Слушайте. Скоро нас начнут икать. Скорее всего догадаются, что это именно я совершил побег с каторги. Будем надеяться, что им и в голову не придёт, что я мог вот так просто заявиться в свой собственный дом… Это и хорошо. Тилла, скажи, что ждёшь к обеду родственников: брата и сестру.

– И сестру? – переспросила Тилла.

– Да. Ги никто не узнает, а вот меня, сами понимаете. Тилла, принеси, пожалуйста, мне свою одежду: платье, платок – всё, что сочтёшь нужным для маскировки. И желательно прямо сейчас, – я посмотрел на часы. – Ведь всё по–прежнему? Общий завтрак слуг с 10 до 11 после завтрака господ?

– Да, всё по–прежнему.

– Тогда поторопись, пожалуйста, – и Тилла выскользнула за дверь.

– Что ты натворил, отец? И что ты задумал? Мне страшно за тебя.

– Не бойся. Ничего я не натворил… Нет, натворил, но очень давно – лет 200 назад. Теперь исправляю. Пытаюсь.

Я зашел в свою гардеробную, нашёл простую, немного старую, но вполне приличную одежду – в ней я любил повозиться в своей розовой оранжерее. Возвращаясь в кабинет, у лестницы я встретил Тиллу, вопросительно посмотрел на её пустые руки.

– Простите, милорд, но мне пришлось надеть одежду, предназначенную Вам, иначе меня увидели бы с ней.

– Ты молодец, Тилла. А теперь, дамы ступайте. Вы и так опаздываете к завтраку.

4

Через час мы брели по саду в дальнюю калитку, чтоб выбраться на площадь, побродить часа два и вернуться в дом как родственники Тиллы.

Всё сложилось благополучно, и за обедом мой «брат» Ги уже рассказывал домочадцам нашу историю. Мне пришлось стать немой сестрой – мой баритон никак не хотел походить на женский голос. Добрая хозяйка Милана позволила нам остаться в доме помогать по хозяйству. И мне было поручено ухаживать за розами.

– Как хорошо, – говорила она, по–моему, слишком возбуждённо, – что вы приехали, и что Вы умеете ухаживать за розами. Мой отец, да будет он славен на века, никого не подпускал к ним. Но его давно нет, а мы никак не могли подыскать подходящего специалиста.

Весь оставшийся день я приводил в порядок розарий – он был действительно в запустении. Многие сорта погибли, лишь куст шиповника разросся, цвёл, пьяня невероятным ароматом. Шиповник, дикая роза, не подвергавшаяся генетическим модификациям. Лишь он цвёл.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.