Вспыхнувшая

В небольшом поселении в центральной части Евразии жила семья. Она была большая и дружная, но, как и все семьи, не живущие в городе, была небогатой – другие ценности царили в этой части мира. Семья смогла купить себе небольшой, скромный кораблик только благодаря обильному урожаю помидоров, особенно порадовавших их в том году. Деньги они откладывали на обучение детей в университете – это, пожалуй, единственное на что семье до катаклизма могли понадобиться деньги.

Все корабли стартовали с морей и океанов: водная прохлада должна была помочь кораблям. В курортных зонах скапливалось огромное количество людей, привилегированные взлетали со своих островов. А наша семья взлетала с побережья Белого моря – холодновато… Но не так дорого.

Люди собирались в спешке: катаклизм стал разрастаться быстрее, чем рассчитывали учёные. В начале все надеялись, что вообще ничего не случится, что природу удастся победить, и реальное положение дел умалчивалось. Учёные много спорили, много искали, много экспериментировали. Величайшие умы до самого последнего момента верили, что масштаб трагедии не столь велик и есть шанс уцелеть, не прибегая к крайним мерам.

Взлетали в космос давно. Летали даже на Луну и на Марс, пытаясь их колонизировать. Но, те кто жили в городах не видели прибыли за пределами Земли, у простых учёных не хватало финансирования чтоб просто исследовать новые планеты, а общинным поселенцам и так прекрасно жилось на Земле.

1

В тот день, когда всё началось, на берегу были миллионы людей.

Солнце было в зените. Равномерно и быстро небо стало заполняться серым дымом, запахло гарью, стало очень жарко. По всем каналам объявляли срочную готовность. Извержение всех вулканов по всей Земле началось, раньше, чем прогнозировали, быстрее, чем предполагали, сильнее, чем рассчитывали.

Толпа людей, стоявших на берегу, прощавшихся с друзьями, родными, улетавшими на других кораблях, прощавшихся с Землёю, ринулись по морю к кораблям. Идти было сложно, но люди торопились – корабли стояли там, где взрослому мужчине среднего роста было по грудь. В суматохе и толчее наша семья добралась до своего корабля.

Анжелика остановилась у входа, пропуская вперёд родных, оглянулась на берег, на деревья и скалы, пытаясь впитать в себя эти картины. Впереди было лишь ожидание и неизвестность, а берега были такими привычными и любимыми.

У берега, откуда основной поток суетящейся толпы уже отхлынул, она увидела свою бабушку, которая упала и не могла подняться. Все неслись к кораблям, не замечая ничего и никого вокруг. Крикнув своим в корабле, что она возвращается за бабушкой, Анжелика спрыгнула в воду и стала пробираться обратно к берегу сквозь безумные глаза, слёзы, стиснутые челюсти, нахмуренные брови, сквозь воспалённые неведеньем щёки, сквозь всхлипы и причитания. Она шла медолено, вглядываясь в эти лица, а они будто и не замечали её.

По радио объявили пятиминутную готовность к старту. Толпа торопилась, не понимая желания человека протиснуться в обратном направлении. Если бы у встречных было время подумать, они сочли бы Анжелику за сумасшедшую, бегущую назад к погибели, но, если бы у них было время, они бы оглянулись и увидели пожилую женщину, что останется на берегу до последнего, хоть и было велено стариков и детей разместить в кораблях первыми – их развозили на лодках. И если бы кому-то было бы дело сейчас до других, они скорее предположили, что сумасбродная – это та старушка, из-за которой молодая девушка рискует собою. Но все были заняты только спасением себя.

Ей вдруг почудилось, что окружают её не люди, а маски ужаса перед неизведанным. Хоть некоторые выражали абсолютное спокойствие, но глаза всё равно сверкали яростью непонимания. Она шла медленно, продираясь сквозь эту ярость, не пытаясь с нею бороться, просто обходила все преграды спокойно.

Добравшись до берега, Анжелика обернулась и увидела эту волну людей, она вглядывалась, и ей казалось, что серые волны холодного моря, серо-серебряные корабли и серые люди с серыми масками сливались в одно. Ей казалось, что море своим холодом обволакивает её.

Почти все уже были в кораблях. Из оцепенения созерцания Анжелику вывела бабушка, которая уже, наверное, давно держала её под руку и дёргала за локоть, торопя бежать вперёд.

Анжелика посмотрела на пустынный берег, на долину, такую же серую – на всём лежал пепел от предыдущих извержений. И на этом далёком сером горизонте не за что было зацепиться глазом. Ничего не было.

Она подхватила бабушку за талию и повела её к кораблю.

Десятисекундная готовность. Отсчёт начат.

Две женщины, внучка и бабушка, шли по пояс в воде, медленно, продираясь сквозь волны и тяжело дыша.

Девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре…

Земля тряслась под ногами. Семья с мольбою в глазах ждала родных, хоть и был дан приказ немедленно закрыть все входы в корабли и готовиться к старту вместе со всеми, чтобы единой колонной выстроиться на орбите.

Три, два, один, старт!

Тысячи кораблей взлетели, поток сильного ветра всколыхнул море, но две женщины уже добрались до корабля и за ними закрывали люк. Анжелика посмотрела на верх: блестящим серебром корабли стремглав поднимались над поверхностью.

Их кораблик накрыло волной, им пришлось ждать они ждали чтобы взлететь… Всего несколько секунд в которые Земля, будто, не желая отпускать людей, залпом тысячи вулканов взмыла за человечеством вверх. Ужасный взрыв, всё: и небо, и земля – залилось красно-чёрным всполохом.

Холодная волна спасла наш кораблик, и они стартовали, опоздав лишь на 57 секунды. Они опоздали, но стали единственными, кто долетел до орбиты.

Три час они пытались связаться хоть с кем-нибудь, но приборы молчали. Они перепроверяли частоты, волны. На орбите была тишина.

– Может, взрыв повредил их приборы, но они всё же на орбите? – спросил Степан.

– Оставим пока поиски. Мы все устали. Нужно отдохнуть, – вздохнул Драгомир.

2

Анжелика уже давно спала, ей снилась Земля, какую она помнила с детства. Река с блестящими от воды камнями, всегда величественная, широкая и каждый раз разная. Лес полный тайн и загадок. В детстве она любила рассказы о русалках и водяных, о леших и домовых, и верила, что где-то они всё же существуют. Подолгу сидела на камнях у реки, вглядываясь в гладь воды и ждала всплеска русалочьего хвоста. Она гуляла по лесу, общалась с деревьями, веря, что в каждом из них живёт нимфа. В родном тихом поселении её считали не вполне нормальной, хоть и очень любили. Когда Лика подросла, она сама стала сочинять сказки, перекладывая старые сюжеты на свой лад. Лика вместе со всей семьёй трудилась на полях, но каждую свободную минуту убегала в лес, слушала его песни, общалась с ним.

Когда объявили о надвигающейся катастрофе, Лика убежала к реке. Она спрашивала: почему? Но вода отвечала лишь тихими перекатами.

В природе всё гармонично, всё так, как и должно быть. Сжигая свою поверхность, Земля, как змея, обновит свою кожу. Душа леса, душа реки, душа птицы – всё это неотъемлемая часть души Земли, они никогда не погибнут, лишь вновь возродятся вместе со всею Планетой. Человек тоже раньше был частью души Земли, но, пожелав уйти от природы, уже слишком далеко ушли от неё. Анжелика, осознав это, больше не переживала ни за своих любимых сказочных персонажей, ни за зверей, птиц, насекомых.

Анжелика была младшей внучкой бабушки Нелли. Дед, муж бабушки Нелли, решил уйти из жизни ещё пять лет назад. Тогда Драгомир, как старший сын, возглавил род. Ещё у Нелли было два сына Степан и Леонид и младшая дочь Марьяна, мать Анжелики. И со всеми их семьями в маленьком корабле было 23 человека.

Глава рода – это была должность, решающего все вопросы, распределяющего все обязанности, к нему ходили за советом, с ним решали, можно ли жениться, отдавать замуж. Женщины, как правило, выходили из рода за мужем. Марьяна, младшая дочь Нелли, встретила на ежегодной ярмарке Александра, полного сироту (хоть в мире таких почти и не было). Родители Александра погибли, когда ему было 12 лет. Подростком он долго не мог оправиться от потери и ушёл из родного города. Долгие семь лет он искал своё место и нашел его рядом с восемнадцатилетней Марьяной. Она привела его в свой дом, и он стал частью их рода, сначала просто как работник, а через 3 года и как муж Марьяны.

***

Анжелика проснулась. Вокруг было необычно: слишком много сопящих во сне людей. Там, на Земле у Марьяны, Александра и Анжелики был свой большой дом с отдельными спальнями и любимой террасой. Куда же брести сейчас, ценившей одиночество, Анжелике? Она тихо поднялась и вышла из общей спальни, на цыпочках прокралась в большой зал, служивший и столовой, и кухней, и гостиной. На узком диване спал дядя Драгомир, дежуривший этой ночью и, вероятно, уставший от тягостного молчания радио. Чтоб не мешать и дяде, Анжелика зашла в аппаратную, третью, последнюю комнату их кораблика. Был ещё небольшой грузовой отсек, весь заваленный мешками с зерном и овощами, мешочками с семенами, кадками с растениями, вещами, конечно, был душ и уборная – маленькое жильё для большой семьи.

Анжелика уселась в кресло управления, на соседнем лежал её любимец – огромный белый пушистый кот, немного обескураженный таким путешествием.

– Ты чувствуешь боль Земли? – спросила она кота, нежно погладив его по голове. – Или боли всё же нет?

Вдруг в радио раздался мелодичный мужской голос, он что-то говорил на непонятном языке.

– Я слышу Вас, но не понимаю, – ответила Анжелика, нажав кнопку «ответ» на большой сенсорной панели.

– Здра-а-авству-у-уйте, – нараспев ответил голос.

– Здравствуйте! – полушепотом, но радостно ответила Анжелика.

– Мы ви-идим ва-а-аш ко-ора-абль.

– Кто Вы? Откуда стартовали?

– Мы-ы-ы… Ра-а-зве это сейчас ва-вжно?

– Наверное, нет, – с грустью согласилась Анжелика. – Подождите, я разбужу старшего.

– Хо-орошо. Торо-опиться нам те-еперь не-екуда.

Анжелика выбежала в гостиную. Спросонья Драгомир долго не мог понять, что хочет от него племянница, но, окончательно проснувшись минут через восемь, подскочил и велел разбудить братьев, а сам отправился в аппаратную. Анжелика выполнила его просьбу и заспанные дяди Степан, Леонид и отец Александр ушли к Драгомиру и закрыли дверь. Анжелика осталась ждать в гостиной, которая стала заполняться сонными родственниками. Старший сын Драгомира Кирилл попытался пройти в аппаратную, но там было и так тесно, и он с досадой уселся на диван. Приготовили чай и лёгкий завтрак. Все были взволнованы. И даже самые маленькие дети хлопали глазками, понимая, что проснулись все по очень важному поводу.

Прошло более получаса, когда четверо мужчин вышли ко всем, молча сели за стол, выпили по чашке чая.

– И что мы решим? – спросил Драгомир.

– А что можно ещё решить в сложившейся ситуации? Осталось, скорее всего, лишь два корабля: мы и они. У нас нет выбора. Надо сотрудничать, – сказал Леонид.

– В любом случае наш корабль останется нашим. Захотим – улетим, – высказался Александр.

– А ты что думаешь, Степан? – спросил Драгомир.

– У них условия явно лучше. Сколько времени нам так летать – не известно. Надо рискнуть.

– Лика, ты слышала его голос, каким он тебе показался? – спросил Александр.

– Странный акцент, но тембр очень мягкий. Я сразу подумала, что это, должно быть, добрый человек.

– Что ж. Мы присоединимся к ним, – подытожил Драгомир.

– Нужно рассказать, Драгомир, кто они.

– Да, пожалуй. Хоть я и сам толком не понял. Слушайте, родня. Эти люди… если можно их так назвать… хм… тоже жители нашей планеты. Но мы их никогда не видели. Как это – я не знаю. Кто они? Сказали, что немного другие. Мы должны быть к этому готовы. Они пригласили нас в свой корабль. Это даже не корабль, а огромная станция, огромный жилой комплекс, который они построили.

– Какие другие? – испуганно спросила Катя, пятилетняя внучка Драгомира.

– Не знаю, Катенька. Просто другие. Попросили быть готовыми.

– А вдруг они страшные? – не унималась Катя.