Колдовская пляска. О багровых кострах и шипастых королевах

© Диана Александровна Чайковская, 2021

ISBN 978-5-0055-0975-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Вступление

Я очень долго к этому шла – и вот наконец-то свершилось! В сборнике – моё всё. Читателя ждут стихотворные сказки, в том числе этнические. Что-то было сплетено случайно, а что-то продумывалось сутками.

В любом случае – б л а г о д а р ю. Каждого, кто прочтёт и оценит.

0

Кай клянётся корону веками хранить, в тонких рёбрах треща разгорается лёд.

«за тобой теперь Север, Её ученик, даже если Она обернулась углём».

1. Октябрь

соколиный клич, перезвон ключей, проскакал октябрь тысячу ночей, у колодца встал, соскочил с седла, распахнул свой плащ да вошёл в шалаш.

тысячу ночей ведьма не спала, тысячу ночей у котла ждала, где кипел глинтвейн, где горел Самайн, где родному – свет, а чужому – тьма.

сели у костра вместе колдовать, пусть шумят ветра, пусть хрустит листва и вплетаются в оберег слова.

2. Брат и сестра

прилетай на крыльях ветра к переплёту звёзд и рун, где развешивает ведьма обереги по двору, рыжий пёс пушистым вихрем с лаем носится у ног, а котёнок раздирает полный зелени венок.

вьются знаками дороги, у костра дымится чай.

прилети.

явись к порогу, убеги от чёрных чар, разлучающих до лета родных брата и сестру, пока кровь не заалела, не раздался рёбер хруст под молитвы тех, что прячут за распятием чертей.

прилетай скорей, иначе

будет не к кому лететь.

3. Тёмный амулет

в обережных нитях смеётся месть, на заре золой не струиться ей, не спасёт дрожащий в ладонях крест, если тем крестом обернулся змей. в изголовье вьётся его гнездо, обхватив шипением звон бусин.

слух ласкает нежное «дин-дин-дон», но открыть глаза не хватает сил.

4. Крик

жгущим рёбра небоцветом расцветала в нас любовь.

запах трав, костры и лето, у корзинки – зверобой, босиком по прелым листьям как по лезвию ножа, сердце строит в смехе пристань – жалко будет разрушать, только это не навечно, знают все больной итог.

я расправлю гордо плечи у разрушенных дорог и с метелицей завою, как не выла много лет.

не очаг, не пристань – воин и увядший небоцвет.

5. Ведьмино

1.

мне полыни шёпот дороже злата, а с лесным огнём не сравнить рубин, как кольцо из церкви – с касаньем Лады, даже если по сердцу будут бить перезвоном ранних колоколов, кружевным подолом чужих невест.

засмеюсь я подле семи котлов и развею по ветру пьяну песнь о кострах зелёных и полных зёрен, что врастают плотно в девичью кость, о плодах из рыхлого чернозёма, что свивает ночью немой погост.

2.

что ни люд – то каждый бежит крестясь, не из наших девка, мол, значит – бес, из соломы нити умеет прясть, под луной пускается в дикий бег.

я с сестрой-русалкой скачу по полю и вплетаю в волосы горечь трав.

хорошо же жить и дышать на воле, а не там, где чей-то прогнивший нрав, где свекровь орёт ну почти по-свински, муженёк на печке давно сидит.

я скорей взлечу Перуновой птицей, чем скажу кому-нибудь «господин».

6. Шитьё

вшила нитку лунного серебра в искажённый пламенем злым сосуд, чтоб не вытек пеплом хоть до утра да залился песней в сыром лесу посреди русалочьих жемчугов, обнимавших золото мёда трав: «говорилось – будет в любви легко, только не просохнуть потом от ран, только мне сплетать все узлы дорог, чтоб случайно к Бездне не привели – захохочет змием седой клубок и осядет звёздами у долин, где Лилит сливает огонь и кровь с золотою пряжей из Божьих рук, где шипит в шелках не один король в самом центре пьяных от солнца груд».

дрожь обнимет синюю чешую, забурлит зеркальная гладь в слезах: «дай иголку, милая, я дошью, растворит всё чёрное бирюза, что досталась нам от царя-отца, ибо горше песни лишь стон морской, хоть поётся с лёгкостью бубенца, рвёт кусками рёбра, звенит тоской».

растворится в зелени шёпот волн и заставит боль изнутри молчать, пусть сто раз над ней разнесётся вой, но не дрогнет вышитая печать, лесом льдов обняв чёрный лик огня, сделав жизнь мертвее всех звёзд и лун.

слишком поздно будет себя менять, если впустишь в сердце седую мглу.

7. Вой

ни огню, ни ветру, ни тонкой пряже не убрать из рёбер чужого зверя, что ни сон – то шёпот до боли вражий, что ни слово – шаг от своей же веры.

в новолунье снова плясать по иглам, сотрясать деревья глухою песней. разгорится пламенем волчье иго и взлетит, позволив к заре воскреснуть.

8. Samhain

Каиново племя на ладан дышит, клацает клыками: «огня, огня!», чтоб до чёрно-алого иней выжечь и погост змеиным кольцом обнять, только гонят прочь его шум да гомон, блики рун в сцеплениях рук людских, мол, катись отсюда голодным комом, по ветру развейся, со света сгинь.

пусть дымятся травы, пусть пляшут птицы, пусть Самайн растянется по земле, пусть позволит злобному раствориться и у шлейфа ведьминого истлеть.

9. Логово

1.

ведьмин дом в вороньем плаще клокочет, изумрудным огнивом вдаль глядит, на земле могильной рисует ночью, как во тьму взлетает багровый диск и выходят тени ему навстречу, из последней воли костьми гремя.

солнце льнёт к ним, что-то там страстно шепчет в жажде их, шипящих, в охапку смять.

2.

восстаёт в ладонях смех лошадиный, как четыре всадника скачут к Ней, чтобы напоила и приютила, в колыбель запрятала по весне.

ведьме вечно ткать, над костром носиться, потчевать гостей у своих ворот, следовать за Смертью в чужих глазницах, от неё же прятаться за пером, переплётом древним, расшитым болью и сестёр, и братьев, что сквозь века кормят рёбра гневом, тоской, любовью к росчеркам заклятий на языках.

10. Дорогому А.

боль его безмерна и глубока, растворяет шёпотом гиблых душ, за рукой истлевшей ещё рука вьётся в петли, жестом зовёт беду, чтоб давила комом, до пепла жгла – пусть хохочет, стонет и рвётся прочь.

боль его клыкастей и злей, чем мгла, век назад поверившая в добро.

11. Оборотень

по мотивам фильма «Ноябрь» (2017) | Лийна.

до чего же жжётся калинов сок, поутру стекая дорогой волчьей, будто бы не он изливался в сон да беду лихую во тьме пророчил, мол, осыпет ставни слепой тоской – и вспорхнёшь ты воющим зверем в воду, позабыв про клятвы, людской закон, как жила-дышала своей свободой.

…целы кости – в сердце вселился бес, плоть клыками режет, щекочет, давит, за рубцом – веселье и вновь рубец, только дом русалочий ад разбавит леденящей лёгкие тишиной, где ни света белого, ни поживы – лишь скелетом жмётся поближе дно,

как сама себе и наворожила.

12. Княжье

1.

на ладонях князя багряна пряжа, возле рёбер ворон сверкает яшмой, подойти бы близко, но скрутит стража и отправит в тёмную крыс уважить.

я плясала волком, глядела птицей и ткала с луной напролёт ночами, как шептали – помню – мои же спицы, мол, пойди склонись над кипящим чаном да пропой слова, что наружу рвутся:

«пусть клинки на солнце треща согнутся, враг отступит сам, словно заяц куцый, и победу нам принесёт на блюдце».

2.

приходил ко мне князь не раз, не сотни, не монетой – сердцем платил за службу, с каждым разом взгляд его был болотней, а в последний видел лишь пляску кружев.

через день нагрянуло в гости горе – покосила хворь сыновей и дочек, замахнулась с рыком да вмиг под корень обрубила род непроглядной ночью.

13. Медея

сколько б ни пела песен, а всё – одно: вьётся петлёй у горла украденное руно, руки сплетает и ворожбу творит,

чтобы Ясон-предатель трофеями был убит,

чтобы мне больше век не видать его,

пусть разразится воплем у стиксовых берегов.

пусть посмеётся Цербер в три головы:

как соскребала кожу под слёзы чужой вдовы!

сердце руками втаптывала в огонь

и разлетелась по ветру сотнею мотыльков.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.