Космические близнецы, или Как изменить мир

Ожидание

Ещё накануне синоптики порадовали прогнозом, пообещав грозу, и Маша весь день подбегала к окну, надеясь увидеть тяжёлые серые тучи. Кто бы сказал ей ранее, что однажды она будет мечтать о грозе, с нетерпением ждать её и ликовать, услышав гром? Это было немыслимо: гроза пугала девочку с пелёнок.

Проходили часы, сменяли друг друга облака разных причудливых форм, но небо оставалось голубым и беззаботным.

Утром его расчертили длинные белые полосы нитевидных облаков и следы, оставленные самолётами. Возможно, пилоты намеревались сыграть с небом в гигантские крестики-нолики, но, передумав, бросили поле боя на милость ветра. И ветер вынес свой приговор: очистил небесный холст для других рисунков.

Самыми красивыми Маше показались «лебединые перья» – лёгкие, созданные из мелких кристалликов льда перистые облака. «Вот бы на них полетать, – подумала Маша, – посмотреть с высоты на город, на озеро в парке».

К полудню, когда ветер усилился, всё небо словно поросло белыми одуванчиками – высококучевыми облаками. Они стали для Маши обнадёживающим знаком: эти облака свидетельствуют о приближении грозы.

Последние минуты перед закатом девочка уже не отходила от окна. Переминаясь с ноги на ногу, она пристально смотрела на горизонт, вернее на ту часть неба, что нависала над крышами соседних домов.

«Ну и где гроза? Где хоть одна тучка?! Ждёшь тут, ждёшь, и всё без толку», – Маша надула губы, и из них вылетело недовольное коротенькое «пуф».

Меж тем пейзаж за окном начал меняться. Подуставшее за день солнце неумолимо клонило в сон, но, как настоящий художник, оно старалось успеть сделать ещё несколько важных мазков своей волшебной кистью.: белые облака покрылись ярким румянцем, крыши домов порыжели, а золочёные кресты и купола собора зарделись, заиграли, будто охваченные пламенем.

Окна, смотрящие во все глаза на запад, на алеющий закат, пока не торопились осветиться электрическими огнями, тогда как другие, щурясь в темноту наступающих сумерек, уже поспешили загореться люстрами, торшерами и настольными лампами.

Маша в душе была художником и любила рисовать, поэтому преображение вечереющего города не могло оставить её равнодушной. На несколько минут она даже забыла причину своего нетерпеливого ожидания и превратилась в неподвижную очарованную статую.

Внезапно небо заволокло серой мглой, и яркие краски потускнели.

Маша потянула за ручку, открыла створку окна и высунулась наружу: с севера на город неумолимо надвигались свинцово-фиолетовые тучи. Маша глубоко вдохнула посвежевший прохладный воздух и вновь застыла, но уже по другой причине: приближалась долгожданная гроза.

Ветерок, поначалу ласково обнимавший неторопливо бредущих с работы горожан, постепенно набирал силу и вскоре возомнил себя почти что ураганом. Он принялся сбивать прохожих с ног, кидать в глаза придорожную пыль, вырывать из рук зонтики и срывать кисти белоснежной черёмухи, разнося по округе её сладкий цветочный запах.

Под напором ветра створку Машиного окна рвануло, и она больно ударила девочку в плечо. Это вывело Машу из восторженного оцепенения, но закрывать окно она не торопилась. Даже когда ветер бросил ей в лицо первые капли дождя, она не двинулась с места. Ей хотелось кричать от радости, и она громко воскликнула: «Ура! Начинается! Люблю грозу в начале мая…»

Сверкнула молния, и небо ответило ей первым раскатом грома.

Ночные феи

– Гроза начинается. Хорошо, что Маша оставляет для нас приоткрытой форточку. В такую непогоду хочется посидеть в тепле и подсушить крылышки, – в небольшой комнате, где из мебели были только мольберт, пара табуреток, стол и высокий стеллаж, нежным колокольчиком прозвенел голосок: он принадлежал серебристой фее по имени Соня.

Среди ночных фей Соня считалась самой умной и рассудительной, хотя была младшей из сестёр. За это её все уважали и к её мнению прислушивались. Синеглазая, со стрекозиными крыльями, она была быстрой и проворной. С наступлением сумерек её худенькая фигурка в пышном шифоновом платье, словно лёгкий ветерок, проносилась над парком и направлялась в город, чтобы подарить детям волшебные сны.

Постоянной спутницей феи сна была фея дрёмы. Дрёмой её и звали. Она отличалась от сестры, как день от ночи: мягкая, пухленькая, с крупными веснушками и золотистыми глазами. Длинной рыжей косой и большими белоснежными крыльями она напоминала бабочку дремотку, как в народе называют златогузку. Работа Дрёмы была не менее важной, она помогала детям уснуть: гладила по головкам, убаюкивала и пела колыбельные песни.

В этот предвечерний час феи, решив переждать надвигающуюся грозу, спрятались на мансарде дома, где располагалась художественная мастерская Машиной бабушки.

С большим трудом включив настольную лампу, Соня прислонила к ней изящный серебристый зонтик и повернула к свету свои крылышки.

– Сестра, лети сюда греться! Ах, как хорошо! Как тепло!

– Спасибо, Сонечка, я не замёрзла. Посижу пока здесь, у окна, – глядя в темнеющее небо, таким же звонким голоском отозвалась Дрёма. – Как полагаешь, сестра, что сейчас делает Маша?

– Думаю, стоит у окна и ждёт. Сегодня Калиса непременно прилетит к ней. Они не виделись целую зиму, – Соня поёжилась, подумав о морозе. – Соскучились, наверное, друг по другу.

– Помнишь, Сонечка, как мы познакомились с Машей?! – хихикнула Дрёма. – Продрогшие от холода в тот осенний вечер мы впервые залетели в окно этой мастерской. Бабушка с Машей так увлечённо обсуждали иллюстрации к своей книге, что даже не заметили нашего присутствия. Как они испугались, когда ты уронила свой зонт! – заливалась колокольчиком Дрёма.

– Это ещё надо подумать, кто тогда испытал больший страх. Они только кричали, а мы бились о захлопнувшееся окно, как две глупые бабочки, попавшие в стеклянную банку. Тогда нам было не до смеха.

Согревшись, Соня, начала перелетать с места на место, совершая стремительные манёвры со стола на кресло, с кресла на полку стеллажа, затем приземлилась на мольберт и вскрикнула:

– Сестра, скорей сюда! Гляди, это же мы!

С листа на фей смотрели их нарисованные копии.

– Красавицы какие! Очень похожи, скажи, Сонечка?

– Да, Дрёма, просто вылитые мы. Может, книга уже закончена? Маша говорила, что со дня на день. Хорошо бы сегодня, в грозу, начать читать её детям.

– Согласна. Слышишь, как страшно завывает ветер, как стонут деревья? А молнии как будто хотят разорвать небо в клочья! – Дрёма вздрогнула от неожиданно сильного грохота за окном. – Гром, молнии! Дети под такой шум долго не смогут уснуть. Самое время для Машиной фантастической истории.

– Что ж, поторопимся к Маше. В любом случае в такой вечер мы должны рассказать детям что-то особенно интересное, а у нас уже вся фантазия иссякла. И сказки мы им давно все перечитали, и о себе всяких небылиц насочиняли. Ах, как бы кстати была сейчас её книга!

В этот раз Соня легко справилась с выключателем. Потушив свет и подхватив свой зонтик, она подлетела к сестре.

– Да, поторопимся! Мы теряем драгоценное время! – Дрёма с невероятной прытью вскочила на ноги, и огоньки в её глазах выражали полную решимость мчаться на грозу. – Главное беречь крылья! Им нельзя промокнуть!

Форточка сильно стучала под натиском ветра, и феи, с риском быть покалеченными, еле улучили момент, чтобы выбраться наружу.

Соня только раскрыла свой маленький зонтик, как ветер сорвал её с крыши и закружил над городом в вихре сорванных цветов черёмухи.

– Моторчик, сестра! – прозвенела ей вдогонку Дрёма и распахнула большой оранжевый зонт, запустив на его верхушке золотой пропеллер, сконструированный специально для полётов в ненастную погоду.

Книга

– Люблю грозу в начале мая, когда весенний первый гром, как бы резвяся и играя, грохочет в небе голубом… – стоя у открытого окна и глядя на жонглирующее молниями небо, Маша громко и с чувством декламировала стихотворение Ф. И. Тютчева.

– Ты даже гром заглушаешь, Маша! – около левого уха девочки неожиданно раздался весёлый голосок, переливающийся чистыми хрустальными нотками.

– И ветер! – вторил ему у правого уха другой голосок-колокольчик. – Какой же сильный ветер! Еле смогли до тебя добраться от мастерской твоей бабушки.

Маша покрутила головой вправо-влево и в полумраке разглядела силуэты двух знакомых ночных фей, зависших в воздухе.

– Соня! Дрёма! Вы вовремя! Я как раз думала о вас!

Маша не ждала фей в этот вечер, но была им искренне рада.

– О нас? Мы были уверены, что твои мысли сейчас занимала только Калиса, – продолжали смеяться миниатюрные гостьи.

– Я вижу, вы и без меня в хорошем настроении, – улыбнулась в ответ девочка. – А я-то надеялась порадовать вас своей новостью, – Маша устремилась вглубь комнаты и, включив настольную лампу, достала с книжной полки толстую пачку скреплённых между собой листов бумаги. – Летите сюда, что я вам покажу.

– Это книга?! Ура! – в один голос воскликнули феи и поспешили к девочке, стараясь обогнать одна другую.

– Да, это она. Мы, наконец, закончили. Теперь вы можете прочесть её детям, – Маша положила рукопись на стол и бережно разгладила замявшийся уголок титульного листа, на котором её рукой разноцветными фломастерами было выведено название «Космические близнецы, или Как изменить мир». – Здесь всё. Обо всех наших приключениях!

Театрально взмахнув руками, Маша отвесила поклон и плюхнулась в большое кожаное кресло на колёсиках. Кресло недовольно скрипнуло, но подчинившись желанию девочки, завертелось и откатилось в дальний угол комнаты. Маша успела сделать на нём несколько оборотов, как происходящее у стола заставило её остановиться и замереть с гримасой беззвучного смеха на лице.

Соня, подлетев раньше сестры, кружила над рукописью, решая, где лучше приземлиться. Каждый заход она сопровождала очередным вопросом, которым, казалось, не будет конца:

– И о страшных ящерах написали? И о роботах-модниках? И о русалках? И о лунной ссылке? И о…

Своими виражами она подняла такой сильный ветер, что заглавный лист, пару раз нервно подпрыгнув, перевернулся и обнажил следующую страницу.

Подоспевшая к этому времени Дрёма молча порхала выше курса сестры, но ровно над целью, то есть над книгой. Озорной огонёк в её глазах выдавал намерения Дрёмы, но Соня ничего не замечала.

Маша, наблюдая эту картину, не выдержала и рассмеялась:

– Обо всём написали! Читайте скорей!

– Я здесь! Я лечу!

Соня, наконец, пошла на снижение, но её опередила Дрёма. Чпок! С глухим шлепком она всем телом упала на разворот книги и, распластав крылья, закрыла ими весь текст.

– Чур, я первая!

Поднявшись на ноги, Дрёма бросила в сторону сестры шаловливый взгляд.

– Это не честно, – с несвойственной ей обидой ответила Соня и, «ругаясь» электрическим треском стрекозиных крыльев, опустилась на подлокотник Машиного кресла.

– Ты, Сонечка, меня тоже не ждала. Вжить, вжить! Куда мне угнаться за твоими скоростями?

– Согласна, сама виновата: долго думала, – буркнула Соня и резко застрекотала крыльями, словно угрожая продолжением борьбы, но так как она славилась умом и рассудительностью, то после пятисекундной паузы спокойно добавила: – Хорошо, я больше не обижаюсь на тебя, Дрёма. Читай. Но громко и с выражением.

Дрёма коротко звякнула хрустальным смешком и только собралась уверить сестру в своих непревзойдённых способностях чтеца, как над её головой раздался лязг несмазанного механизма, и кто-то хриплым голосом принялся кричать «ку-ку». Дрёма от неожиданности вспорхнула, оставив отвоёванную книгу, но сообразив, что это кукушка настенных часов сообщает время, быстро вернулась к своему трофею.

– Уже десять! – всполошилась Соня и в мгновение ока оказалась рядом с сестрой. – Я помогу тебе переворачивать страницы. Включай микрофон, Дрёма! Дети, должно быть, заждались. Это только Маше сейчас не до сна.

– Точно, – Маша, улыбнулась своим мыслям и, оттолкнувшись, подкатила кресло к окну. – Закрою-ка я его, а то так гремит. Вы здесь, а Калиса и сквозь стены пройдёт.

Справившись с порывом ветра и отчаянным сопротивлением створок, девочка обернулась к феям:

– Начинай, Дрёма, я тоже послушаю. Так и время до прилёта Калисы пройдёт быстрее.

По всему было видно, что Дрёма довольна победой: щёки её зарумянились, в глазах разгорелись жёлтые огоньки, крылья расправились, как паруса на яхте – не маленькая фея, а настоящая древнегреческая богиня Ника.

Достав из травяной сумочки миниатюрный микрофон в виде алмазной палочки со звёздочкой на конце, Дрёма дунула в него, проверив звук, и громко обратилась к детям:

– Раз. Раз, два, три. Ребята, меня хорошо слышно? Гроза не на шутку расшумелась сегодня. Надеюсь, вы её не боитесь? Если боитесь, обещаю, после книги, которую мы сегодня вам прочтём, гроза станет для вас музыкой, зовущей к фантастическим приключениям. Главная героиня книги, девочка по имени Маша, с некоторых пор каждую грозу встречает, как праздник. Почему? Вы это скоро узнаете. Но давайте обо всём по порядку.

Дрёма вспорхнула над первой страницей рукописи и приступила к чтению. Время от времени её голосок-колокольчик заглушали сильные раскаты грома. За окном бушевала весенняя гроза.

Небо обрушило на город такую массу воды, будто все облака планеты решили расплакаться именно здесь. Сначала зарыдали тучи, прилетевшие с далёкого Северного полюса. Вместе со слезами они бросили на землю россыпи ледяных горошин. Крыши и подоконники звенели под их ударами, словно целый отряд барабанщиков отбивал по ним весёлую дробь. Когда на смену северным тучам пришли южные, застучал, затопал, заплясал по улицам тёплый майский ливень. Он лил и лил, не переставая, и скоро уже целые реки бежали по городским артериям.

Дети поначалу вздрагивали от страшных звуков за окном, но голосок Дрёмы, льющийся из звёздочек на их подушках, сладко убаюкивал и переносил в фантастический мир, о котором она читала.

Райская школа

– Ура! Получилось! – воскликнул один из мальчиков.

Смеясь, он закружился и с лёгкостью взлетел вверх, под самый купол стеклянного потолка, держа над головой большой голубой цветок в жёлтую крапинку. Пространство вокруг него засияло радужным светом и рассыпалось цветными искорками.

– Аллилуйя! И у меня! Смотрите!

Сопровождаемый таким же салютом взмыл в воздух второй мальчик, с оранжевой хризантемой в руке.

– Я тоже сделала это! Аллилуйя!

Очертив в воздухе почётный круг, к ним присоединилась девочка с огромным розовым пионом.

Вскоре по всему художественному классу начали вспыхивать фейерверки мерцающих огоньков, и раздаваться ликующие возгласы детей. Один за другим, торопясь поделиться с друзьями своим созданными цветами, они устремлялись к высокому сферическому потолку, через который лился яркий белый свет.

Однако не всем удалось справиться с заданием: изобразить на бумаге самый красивый цветок и оживить его.

Сероглазая курносая девочка с завистью посматривала на счастливых друзей. Весь урок она тщетно пыталась взять с листа нарисованный ею пушистый одуванчик. Одуванчик получился, как настоящий, но никак не хотел материализовываться. Чем больше детей с криками победы взмывало в воздух, тем грустнее становилась эта девочка. Она старалась сдерживать слёзы, но те текли из её глаз в три ручья. Слёзы капали на лист и размывали рисунок, от этого девочка ещё сильнее расстроилась и, в конце концов, разозлилась:

– Противный! Чего ты весь расплылся в этой луже?!

Скомкав своё творение, она швырнула его на пол. Видимо, девочка вложила в это действие много обиды, так как смятый рисунок тут же вспыхнул красным пламенем и превратился в пепел.

Мария, а именно так звали эту девочку, осталась единственной из класса, кто продолжал сидеть за мольбертом, в то время как остальные радостно носились под куполом. Вместо радужного фейерверка вокруг неё сформировалось тёмное грозовое облачко из негативных эмоций. Время от времени в нём сверкали маленькие электрические молнии, и раздавался гром.

Дело в том, что в Раю, в небесном мире света и любви, невозможно скрыть своих мыслей и настроения. Если кто-то весел, пространство вокруг него начинает светиться и переливаться всеми цветами радуги, а если обижен и зол – сгущаются тучи.

Одноклассники давно могли заметить, что их подруга попала в беду, но они были слишком увлечены собой.

Лишь один мальчик пристально следил за Марией. С ней он был особенно дружен. В свободное от занятий время они вместе мечтали и строили планы, как будут жить на Земле, как много полезного и доброго сделают для людей и планеты. Мальчика все называли Феодор, и только Мария звала его кратким именем Федя, а он её – Маша.

Первой, кому Феодор хотел показать свою оживлённую розу, конечно, была она, но Мария в этот момент как раз испепеляла свой рисунок. «Сейчас не лучшее время. Как же ей помочь?» – ломал голову Феодор, когда в дверях появился учитель – высокий, красивый, с огромными белоснежными крыльями и лучистыми глазами – самый настоящий ангел.

– Как дела у моих художников?

Учитель оглядел класс и взмахом крыла призвал учеников спуститься.

Мария, услышав голос наставника, сконфузилась и попыталась унять разбушевавшуюся вокруг неё грозу, но ей это не удалось.: обида слишком глубоко проникла в её душу.

Учитель, увидев такую удручающую картину, направился к Марии. Всюду, где ступала его нога, прорастали белые розы, и скоро вся аудитория наполнилась их благоуханием.

– Учитель! Смотрите!

Дети наперегонки помчались к вошедшему, желая похвастаться своими успехами, но были им остановлены:

– Минуточку, ребята. Прежде мы должны помочь Марии. Разве мы можем быть счастливы, когда наш друг страдает?

Только сейчас дети обратили внимание на незадачливую подругу, однако подлететь к ней не решились: Марию все ещё окружало грозовое облачко.

– Не получилось? – ангел наклонился к Марии и участливо посмотрел в её мокрые от слёз глаза. – Так, одна ещё не скатилась. Прекрасно, – при этих словах он снял с ресниц девочки застывшую слезинку и бросил её в горстку пепла, оставшегося после сгоревшего рисунка. – Давай посмотрим, что там было.

Упав, слезинка повернула время вспять: вспыхнуло пламя, и на полу появился скомканный лист бумаги.

Дети всплеснули руками от удивления и подлетели ближе.

Учитель поднял рисунок, разгладил его и улыбнулся.

– Одуванчик? Необычный выбор. Я просил создать самый прекрасный цветок в мире, а ты изобразила простой одуванчик?

– Я люблю одуванчики, – всхлипнула Мария, и слёзы вновь заволокли её глаза.

– Я тоже! – поторопился исправить положение учитель. – Я тоже их очень люблю. Они и очаровательны, и полезны. Из цветков одуванчика готовят целебное варенье, а из молодых зелёных листьев насыщенный витаминами салат.

– Вот бы попробовать это варенье!

Заплаканное лицо девочки озарила мечтательная улыбка, и тучка вокруг неё стала светлеть.

– И я хочу варенье! – поддержал Феодор, обрадовавшись перемене Машиного настроения.

– И я!

– И я!.. – звучало отовсюду.

Дети, подмываемые любопытством и жаждой сладкого, окончательно развеселились, и от их суетливых полётов по классу разлетелись кисти и листы бумаги.

– И что за беспорядок вы тут устроили? Никакой самодисциплины, – покачал головой учитель. – Пока Мария будет оживлять одуванчик, верните всё на свои места!

Несмотря на строгость в голосе, учитель смотрел на детей с ласковой улыбкой, безуспешно пытаясь скрыть её под нахмуренными бровями. Выдержав небольшую паузу, он добавил:

– И всё же вы молодцы! Хорошо поработали. И за это… – ангел таинственно замолчал.

В ожидании его дальнейших слов дети застыли в воздухе в самых причудливых позах, боясь пошевелиться и спугнуть удачу. Что за поощрение придумал для них учитель? Наступила полная тишина, такая, что был бы слышен взмах крыльев бабочки, если бы она надумала посетить аудиторию, поэтому голос учителя показался детям раскатом грома среди ясного неба:

– После уроков за ваши старания будет вам варенье из одуванчиков!

– Ура! Аллилуйя! – радостным эхом пронеслось по классу, и ученики, выйдя из оцепенения, приступили к уборке.

Время от времени кто-то из них еще взлетал, не в силах себя контролировать, но большинство выражало свои эмоции только фонтанчиками радужного света.

В Раю детям редко предлагали что-то поесть, так как души в пище не нуждаются. Но в обучающих целях им давали узнать вкус чего-нибудь земного. Они уже попробовали кислую дольку лимона, соль и даже цветочный нектар, который пьют бабочки, но о сладости варенья только слышали.

– Из чего же мы будем его варить? Одуванчиков-то нет, – Мария с грустью посмотрела на свой рисунок.

Учитель, заметив, что облачко вокруг неё снова стало темнеть, спросил:

– Ты знаешь, Мария, что одуванчики имеют две жизни?

– Да, из ярко-жёлтых солнышек они превращаются в невесомые белые облачка, – с теплом в голосе подтвердила девочка.

– Вот оно, Мария! Сейчас ты испытываешь любовь, а не злость и обиду. С этим чувством и нужно творить чудеса. Запомни это и попробуй снова.

– Спасибо, учитель, я постараюсь. Можно мне забрать мой рисунок?

– С твоего позволения, Мария, я оставлю его себе. А ты начни заново. Я думаю, ты потерпела неудачу из-за того, что нарисовала одуванчик сразу пушистым, не дав ему прожить первую жизнь.

– Точно! Как я сама об этом не подумала?

Маша с увлечением склонилась над чистым листом бумаги и принялась выписывать мелкие лепесточки любимого цветка.

– Ну, ребята, – ангел обратился к классу, – теперь показывайте, что получилось у вас. Только не летите стремглав и не толкайте друг друга. Я сам ко всем подойду и никого не забуду. – Учитель внимательно изучал каждый протянутый ему цветок и не скупился на похвалы: – Да, вы настоящие таланты! Великолепно! Молодцы!

Переполненные счастьем дети совсем забыли об осторожности и чуть снова не перевернули всё вверх дном.

– Класс, тихо! Урок ещё не окончен! – ангел расправил свои большие белоснежные крылья и, охватив ими всех учеников, вернул их в центр. – Распределитесь по парам, пойдём сажать ваши цветы в школьном саду.

– Без одуванчика? А как же Маша? – встревожился Феодор.

Вспомнив о Марии и обещанном варенье, дети устремились к ней.

– Как ты?

– Получилось?

– Вокруг неё усиливается сияние! Можно даже не спрашивать, – успокоил всех Феодор, приземлившись возле подруги первым.

Когда Мария, счастливая, подняла с листа оживший солнечный цветок, в класс, размахивая над головой нотной тетрадью, ворвался мальчик в белом фраке.

– Я написал её, учитель, «Симфонию весенней грозы»!

Мальчик еле сдерживал свои эмоции. Он старался выглядеть спокойным и серьёзным, каким, по его мнению, должен быть великий композитор, но встретив всё понимающий взгляд наставника, закружился по классу. Конечно, его сопровождал шлейф из радужного света и мерцающих звёздочек – постоянных спутников любого творца.

Учитель не останавливал малыша. Он знал, что этот мальчик редко давал волю чувствам, всё копил в себе. Эта черта характера помогала маленькому композитору сочинять прекрасную музыку, в которую он вкладывал всю душу.

– Превосходно, Даниил! – воскликнул учитель, прочитав ноты. – На следующем уроке сыграем твою симфонию, а сейчас присоединяйся к классу, поможешь нам в саду.