Узлы и волны

Глава 1

Мама вела четырёхместку. Этим было сказано много, потому как мы дважды почти въехали в ограждение, пять раз были обруганы другими участниками дорожного движения и бесчисленное множество раз подрезали всех подряд. Эта женщина ещё и подпевала переливам голоса из динамиков и заставляла меня завидовать едкой завистью. Мне бы такую непосредственность и голос. Моё же умение сипеть и не попадать в интонации выбивало из колеи всех, кто был вынужден оказаться в нескольких метрах от моего музицирования. Более того – даже папа признавал моё фиаско в этом деле, имея ввиду, что он нахваливал каждый мой шаг с рождения, иногда прерываясь на закатывание глаз.

– Ая, это он должен стесняться, а не ты, – продолжила болтовню мама, – естественно все вокруг в шоке от вас, как от пары. Твой выбор, он… интересный, – она хрюкнула, – это я к тому, что местные СМИ по какой-то причине обожают ретушировать фото. А Оз ещё и прячет кадры с собой, – кивок, – не мудрено, солнышко. Хотя своеобразность внешности чаще всего компенсируется харизмой, – она хихикнула и повернула вправо, – ну или ещё чем.

Я села удобнее и продолжила тянуть коктейль, всё пытаясь победить ускользающую чёткость мира вокруг. Ром был со мной не согласен и добавлял игривости моменту.

– Мам, ты знала, что у нас разные вкусы? – попытка остудить родительский пыл.

Но и тут было ограничение – промилле в её крови приплясывали чуть скромнее моих, пусть и допустимо для вождения.

– Эй, я не говорила, что твой парень не симпатичен с точки зрения полового влечения! Я сказала, что он страшненький.

Логично, что ещё скажешь.

– Давай я уточню сразу, – повела глазами я, – мам, а ты видела когда-нибудь красивых людей по твоему мнению?

Она задумалась.

– Да, в зеркале сегодня, – она важно покивала, – и сейчас справа сидит. Ну ладно, ещё у одного я из сенаторского пиджака сперла ключи от четырехместки, чтобы нам не пришлось ждать его по работе два часа.

Смешок от меня.

– Он ждал тебя утром не менее трёх, – парировала.

– Ты права – будь там ты, срок увеличился бы до пяти, – она резко затормозила перед воротами школы.

Я высунула руку, оголяя чип.

– Ты не права насчёт Оза, – вернула стекло на место я, – он… симпатичный.

Она едва дождалась полного открывания сперва стеклянных купольных ворот, а после и обычных решетчатых, прежде чем нажала кнопку газа и рванула вперед с громким «Вр-р-рум!», разгоняя озадаченных пешеходов и непривычных к такому вождению школьников на двухместках.

– А я понимаю почему ты отрицаешь, солнышко, – широко улыбнулась она, – и ты не представляешь как я рада, что ты справилась. Раньше звонила мне и папе каждые полдня, а сейчас ты на вопрос поездки на эти выходные домой задумалась, – она завернула на парковку и почти полностью повернула корпус в мою сторону, чтобы провести пальцами по моей щеке, – и хотя я грущу и очень по тебе скучаю, но я понимаю, что нужно проходить этот порог взросления вместе. Мы с папой… – она тяжело вздохнула и обратила, наконец, внимание на парковочное место, в которое метила, – мы с твоим папой никак не могли поверить, что тебе уже восемнадцать, – жалобный скрип о соседнюю четырехместку, – ой, ну ладно, – она всё же остановилась, – я веду к тому, что хоть тебе и помог с сепарацией от нас твой парень, однако напоминаю, чем закончились отдаления от родителей для меня в твои годы.

Она ткнула пальцем в меня. Я пыталась повернуть голову к месту аварии, находящейся с моей стороны – мешал медицинский воротник на шее, в который меня упаковали по приезду в больницу часа четыре назад. Папа был настроен отрицательно к таким вещам, как хождение по прохладным болотам чужих стран, а в особенности к ночлегу там, поэтому меня проверили по всем параметрам простуженности, нашли лёгкое воспаление тканей в области шеи и решили активно лечить уколами, остро пахнущими мазями и этим самым воротником, который головой поворачивать не давал вообще. С мамой всё было проще – она вылечила меня походом к косметологу в компании алкогольных коктейлей и исполнения пары давних капризов. М-да, язык любви у родителей был полярный, как и интересы.

– Пара царапин, – перехватила стаканчик другой рукой при выходе я, – тебе повезло, что цвет такой же, как у папиной, – уже привычно доставая из бардачка все нужные приспособления для реанимирования способов маминого вождения, – две минуты, и никто ничего не заметит. Только постой на страже.

Она деловито выпрыгнула с водительского места, проплыла до меня, уже усевшейся на корточки перед чужой четырехместкой с чёрным гель-лаком и лампой-фонариком, оценила масштабы и хмыкнула:

– Схожу пока соберу твои вещи в комнату, – она открыла пассажирскую дверь, рванув той по все той же соседней многострадальной четырехместке, забрала свою сумочку и добавила, – тут тоже замажь.

Я цокнула.

– Твою… мам, кто из нас ещё пьяный? – закатила глаза.

– Ты, – она хихикнула, – ты же со своей родной и любимой мамулей разговариваешь ругательствами, – снова смешок, – к слову, я отметила насколько часто ты начала это делать.

Это всё Оз! Я просто повторяю.

– О, я хотя бы делаю это на костнийском, – хмыкнула я, – не делая вид, что никто в семье не понимает заковыристых фраз соседней страны. Причём, кстати, намного более ругательных, чем использую я.

Забавное отличие – соголдский мат имел более околопостельный контекст, основываясь на конкретных словах, в то время как Костна ограничивала брань до обыденных слов, попросту скомпонованных в определенной последовательности. «Твою маму», например. И ни одного слова про гениталии и способы их применения.

– А ещё мы с папой не просто так хмуримся, когда ты подпеваешь своим песням, – напомнила ей, – они у тебя все про «любовь».

Она цокнула и убежала в сторону входа в общежитие, успев заставить засмотреться ею пару среднестатистических костнийских школьников. Так всегда было, когда она надевала что-то молодёжное – к ней как-то подходили клеиться парни лет двадцати, распознав в ней свою одногодку.

Передо мной же исчезала пара царапин, которых нужно было просушить ещё пару секунд и… готово! Теперь ещё след от двери, и я свободна.

– Долго вы так сидите? – заставил меня вздрогнуть прислонившийся к четырехместке в метре от меня папа.

Я почти выронила стаканчик с коктейлем, не заметив его приход.

– Мама ушла… – начала было я.

– Не более двух минут, – голос Оза из открытого окна побитой мамой четырехместки.

Задрать голову у меня не получилось из-за воротника – пришлось вставать и извинительно улыбаться для него в том положении. Как я его не заметила, прости система? Пить, вероятно, нужно меньше.

– Я и не подозревал, что у тебя есть настолько интересный талант, – улыбнулся папа, – мне довелось увидеть сам процесс парковки.

Он указал на заднее крыло, теперь идеальное, как и до стыковки.

– Из-за того, что бортовой компьютер моей двухместки стоит отдельно от основной части, – вернулась к маскировке я, – в гараже стало мало место, чтобы я смогла вписаться туда без последствий. Так что… левый бок я перекрашивала трижды, – пожала плечами, – а маме просто нравится наш уличный фонарь. Тянет он её… как магнитом.

Мой хихик заставил Оза покачать головой, а папу идти разглядывать предполагаемое место аварии.

– Где твой телефон? – спросил Оз-зи, стоило папе отдалиться от нас.

Злился. Причём достаточно сильно.

– Забыла в комнате, – призналась я, – в любом случае я была с родителями.

Он скрипнул зубами.

– Прости за… – я постучала ногтем по его дверце, – если хочешь, то я попрошу папу возместить.

Парень закатил глаза.

– Я злюсь не из-за этого пустяка, а того, что ты не сказала мне куда ты направляешься, – отчеканил он.

– Ты узнал это от меня, – помог мне подняться с корточек папа, – Оз, ей следовало быть в больнице раньше.

Крокодил сузил глаза, вышел из четырехместки и поравнялся лицом к лицу с папой.

– Именно для этого я и прибыл сюда четыре часа назад, – ледяным тоном.

Я прямо воочию заметила летящие между ними искорки.

– Адам, золотой, а ты уже здесь? – вынесла мой рюкзак из дверей мама, – пешочком добежал? Подождал бы нас, мы же не долго. Да и вообще… ты обещал нам минимум час работы взамен нашему перекусу.

Он перевел на неё уже совсем другой взгляд – снисходительный.

– Кими, вы выехали с парковки сената полтора часа назад, хотя должны были оставаться в местной столовой, – вполне доброжелательное, пока мама семенила до заднего сидения и скидывала ношу туда.

– У нас коктейли закончились, – созналась я.

Папа покачал головой и открыл было рот.

– Твой ждет тебя в подстаканнике, – опередила его мама, – мы про тебя не забыли, дорогой. Не ругайся.

Меня погладили по голове со всей отцовской добротой и любовью.

– Спешу огорчить тебя, Ая, однако ты остаёшься в школе на эти выходные, – заставил папу замереть Оз-зи, – нам назначили психологический тренинг, – он взглянул на часы, – на который мы опоздали на все пятнадцать минут. Мероприятие обязательного характера.

Он взял меня за руку, только сейчас обратив внимание на внешний вид. И я не про воротник.

– И как бы прискорбно мне не было, но нам нужно поторопиться, потому переодевать твой непристойный вид мы не будем, – он взял меня за руку.

– Сколько будет длиться тренинг? – нахмурился папа.

Он вообще на Оза теперь смотрел как-то агрессивно. Говорил тем более.

– Я могу отвезти Аямако к вам, – дернул щекой Оз, – если это потребуется.

Папины глаза сверкнули!

– Адам, – остудил его голос мамы, – не надо. Мы с тобой обсуждали это. Поэтому выключай ревность, садись и поехали домой.

Папа возмутился:

– Он уже сказал «к вам»! Кими, это нечестно.

– Я не перехожу границы, которые вы выстроили, – смотрел в упор на моего отца Оз-зи, – ни её, ни ваши.

Папа решил уныло сбежать подальше. То бишь к водительскому месту.

– Да иди ты со своими границами, – уже более расслабленно и весело буркнул папа, – меня бесят не твои действия, а ты сам, – смешок, – ты крадешь у меня дочь, бессовестный.

Я расплылась в улыбке.

– Пап, я тебя люблю, – помахала ему пальцами, – если хочешь, то я приеду на электричке.

– Я не отпущу тебя в общественный транспорт, – сразу активировался крокодил.

Подарила улыбку и ему, а то чего он так на папину лояльность реагирует строго.

– Вторая бессовестная, – успел занять место папа, – «если хочешь». Что вы за фразы такие двоякие выбираете? Как же мало я радовался тому, что раньше её было невозможно вытянуть из дома!

Мама хихикнула.

– Рюкзак, солнышко, – напомнила мне, но забрал его Оз, – и я завтра испеку тебе блинчики. Хм… вернее, вам двоим, – пошло заманивание и от неё.

– Семейный ужин, – заставил Оза напрячься папа, – никаких отговорок. Нам нужно вводить нового члена семьи в общее времяпрепровождение.

Капитан серел лицом на протяжении пары секунд, пока не спросил:

– К какому времени?

Родители переглянулись.

– Ая? – папа.

Я пожала плечами.

– Если учесть, что он меня разбудит часов в восемь, а отбиваться я планирую до десяти, то примерно к двум-трем будем, – была счастлива я, – помогу с приготовлением и соберу ещё некоторые вещи из летних.

Мама и в самом деле рассортировала их максимально топорно: облегающие и короткие мне, потому что они ей больше нравятся, более спокойные – дома.

– Пойдёт? – поглядел на Оза папа, – но если прибудете позже, то никто не станет тебя судить, Озерфир.

– Я учту, – кивнул парень, – мы опаздываем, – он забросил мои вещи себе в машину прямо через открытое окно и повел меня в сторону нужного корпуса.

Я же снова помахала родителям и довольно зашагала следом, допивая свой напиток.

– Почему сегодня четырехместка? – выбросила в урну пустой стаканчик.

– Слова Самерфил про твою одежду на этот сезон меня насторожили, – сурово глядел вперед крокодил, – и не зря. Напомнить тебе стандартную длину шорт для приличного общества?

Мне почему-то стало радостно:

– Ты хотел поехать со мной в магазин? – поменяла опору в виде его руки на локоть я, – ну и эти чуть покороче обычных. Попы в них не видно.

Он фыркнул.

– Зато видно кое что другое, – завернул на другую тропинку, – что это за дрянь, Ая?

Переводные татуировки. Всего-то. А место такое, потому что на одной модели увидела на задней стороне бедра. Красиво же! Вот и он заметил, но сопротивляется.

– Через полгода сотрутся, – утешила его, а после злющего взгляда на себе явно нетрезво рассудила, – если перестанешь ворчать и злиться, то отправлю тебе их фотографии в более полном виде.

Он сбился с шага. Я была довольна целых два поворота, в течении которых он молчал. Но стоило ему открыть главную дверь на входе в корпус, как то, что он обдумывал, вскрылось:

– В чём именно нужно сниматься – закажу с доставкой вечером, – без тени стеснения глядя на меня.

Я от такого успела закусить губу и уткнуться взглядом в пол. Вот от него никогда ничего подобного не ожидаешь, и он удивляет всё сильнее.

– Уверен, что хватит времени до вечера, чтобы выбрать… образ? – плелась за ним по лестнице.

Оз-зи расплылся в ухмылке.

– У меня всё заранее подготовлено, Ая, – открыл передо мной дверь кабинета психолога, – и ждёт своего часа.

Шла мимо него я розовая. Причём с ног до головы. Причём под прицелом сразу двадцати присутствующих – обе команды, психолог и Ильяс ждали очевидно только нас.

– А вот и опоздашки, – почему-то нервничала психолог, – Мако, Оз. Как же я рада видеть вас в новом статусе! Как успехи адаптации вашей пары?

– Замечательно, – сел на диван и ухмыльнулся Оз-зи, – прошу прощения за ожидание. Непредвиденные обстоятельства.

Присутствующие в этот момент разглядывали моё поспешное семенение в сторону соголдской стороны и Фреи во главе.

– Здесь свободное место, Ая, – дёрнул меня за край шорт капитан.

Да ещё так открыто, что я почувствовала, осознала и признала насколько они у меня были короткие. Особенно впечатляло то, как за спиной так и осталась его рука, едва заметно донимая кончик моих волос в косичке, однако дисгармонируя с обыкновенно отстранённым общим обликом парня.

– Первый раз за всё время, когда я пожалел о своём статусе главы студенческой организации, – прочистил горло Ильяс.

Я мило помахала ему рукой. Он дёрнул щекой.

– Мы обсуждали ваше положение с педсоветом, – тоже улавливала волны тревожности психолог, – и решили, что дружеские отношения скорее уменьшат напряжение во время беседы.

Я оглядела присутствующих и отметила: мы сидели ровно напротив смотрящих исключительно на нас психолога и Иля, в то время как остальные выглядели скорее присутствующими, чем такими же участниками. Это крокодил такое место выбрал?

– Не трясись Макака, нас тоже успели пальцем по носу потыкать, – Фрея решила доказать это тычком для Тинго, – так что наслаждайся, ты оценишь.

– Не забывайся, Самерфил, – вторил поведению Оз-зи Иль, – ты обязана присутствовать на собраниях каждую неделю. В этот раз это приказ школьной администрации.

Оз усмехнулся и откинулся на спинку нашего дивана. Ясно кто был инициатором проблем подруги.

– Начнём беседу, – собралась с силами психолог, – на повестке дня у нас крайне деликатная тема, которая ни в коем случае не несёт в себе учебный характер, однако обязательна для прослушивания.

– Вы умело отдаляете от себя озвучивание темы, – забросил ногу на ногу Оз, – у меня есть догадка, однако я не понимаю по какой причине главными претендентами для просвещения выбраны именно мы с Аей, а не провинившиеся Тедда с невестой.

– Мы только час назад вышли с профилактики, – выдохнул с тяжестью Кернилс, – которую, если я правильно понял, организовал именно ты, Оз.

– Безалаберного тебя я бы тоже исключил из команды, – сверкнул на парня глазами капитан, – соцпедагог прямо говорила всем ещё при утверждении первоначального списка участников Фратрии – мы лицо страны. А ты открыто показываешь Соголдской стороне, что наши школьницы не способны закончить обучение без каких-либо недоразумений.

Своё слово вставил Иль:

– Они уже сделали, Оз. Наша задача – предотвратить повторения с вами.

Я подавилась коктейлем.

– С чего вы решили, что именно мы нуждаемся в разговорах о контрацепции и школьной беременности? – злился капитан, – в особенности твоё согласие с происходящим раздражает, Иль.

Ильяс отвернулся к окну.

– Я осознаю, что именно творится сейчас у тебя в голове, – только и пробурчал он, – и не только с гормональной стороны, но и с фактической, которая не может пойти против правил рода.

Озерфир сузил глаза.

– Два месяца традиции потерпят, – почти рычал он.

– Мы ни в коем случае не запрещаем вам строить отношения и дальше, – оправдывалась психолог, – выглядело бы странно, направь я вас двоих сперва навстречу друг другу, а после пытаясь настроить на отдаление.

Фрея хихикнула. Иль зло её оглядел. Она показала ему нецензурный жест.

– Причина, – дёрнул щекой Оз, – почему мы, а не любой из них.

Психолог сглотнула.

– Потому что при первом взаимодействии вас в команде составлялся… как и каждый год, – она вздохнула, – список предполагаемых социальных взаимодействий. Система следила за вами с первых дней утверждения в команду. Ты, Оз, как и Аямако, были объединены в зону риска беременности ещё в первый месяц Фратрии. По этой причине мы не обращали внимания на пару Кернилса и Пич. Мы их попросту игнорировали, сосредоточившись на вас.

Мои глаза стали круглыми.

– То есть вы знали, что мы будем вместе ещё в первый наш приход сюда? – пробормотала я.

Оз хмыкнул.

– Не я, а система, Аямако, – улыбнулась мне психолог, – я подтвердила это сразу же после вашего посещения, надеясь, что вы будете приходить беседовать со мной почаще, – она смутилась, – поэтому я была удивлена тому, что вы справились сами, пусть и сделав это в разы медленнее, чем происходило бы с моей поддержкой.

Я нахмурилась. Оз поставил локоть на подлокотник дивана и закатил глаза.

– Вы признаёте свой провал, поэтому пытаетесь сейчас как можно поспешнее предотвратить последствия и со второй официальной парой, – был насмешлив крокодил, – однако, я на вашем месте был более предусмотрителен, потому как логичнее было бы отметить тех, кто формальный и публичный статус как раз-таки не признаёт, – его взгляд впился в Фрею с Тинго, – но нет – вам удобнее ловить девиации среди тех, кто из своего поведения их исключает.

Каким же сейчас ядовитым он был!

– С их поведением борешься как раз ты сам, – усмехнулся Иль, – а вот с тобой так не прокатит – тебе нужно административное предупреждение, чтобы ты понял, что твои… деяния будут неправильными.

Оз цокнул.

– Не неси… чушь, – зыркнул на друга капитан, – следить за поведением их я не был обязан, – на Кернилса с унылой Пич, – за собой и моей девушкой я делаю это всегда, без исключений.

Иль был не согласен:

– Кроме её внешнего вида, – с намёком на всё те же шорты.

Забавно, что на меня саму он при этом вообще не смотрел.

– Сегодня выходной, – оторвалась от коктейля я.

– В уставе школы нет прописанных мерок относительно одежды, – резко нахохлился крокодил, пускай ещё минуту назад сам ворчал на меня за это, – как и запретов на ношение чего-либо, кроме школьной формы. Только ваша организация топит за дресс-код.

Иль, как и я, негодовал:

– Вашу организацию? – повторил он, – и ты сам ненавидишь подобное проявление хм… «открытости».

Я же смотрела на Оз-зи с восхищением.

– Это не означает то, что ты можешь говорить в присутствии кого-либо о ней, – расширились крылья носа у моего парня, – потому как это только моё дело и мои решения, но никак не касающиеся тебя, либо школьной общественности, – смешок, – к тому же ты исключил меня из палаты «Отца».

Ильяс задумчиво хмурился.

– Мы сделали это единогласно, – поправил друга Иль, – и я бы совершил это ещё раз сейчас, слыша то, как ты снова идешь против всех со своими представлениями, – он оглядел меня, – хотя я и удивлен тому, что она молчит, пока за вас отвечаешь ты.

Я пожала плечами и продолжила разглядывать свежий педикюр на большом пальце, кокетливо выглядывающем яркой сочной синевой из-под босоножки.

– Очередная ошибка, которую ты допустил в отношении нас, – преобразовался в довольного Оз.

Психолог покачала головой.

– Приступим к программе мероприятия, если позволите, – она провела пальцем по экрану своего планшета, – мню было подготовлено несколько обязательных вопросов личного характера, которые, по правде говоря, я обязана задать без присутствия кого-либо, кроме вашей пары, однако по приказу её величества это происходит в кругу участников Фратрии, которые обязаны принять факт того, как поступать не следует на примере исключённых участников и тех, кто ещё этого не совершил.

Оз сразу же скрестил руки на груди.

– Мне нужно ваше устное согласие, – ещё сильнее волновалась женщина.

– Да пожалуйста, – крокодил, пока я пожимала плечами.

Мне это нравилось явно меньше, чем ему.

– В таком случае я начну, – ее глаза нашли нужную строчку, – вы отчётливо признаёте себя парой?

Странный вопрос.

– Да, – отчеканил Оз.

Как я поняла, отвечать мне можно было только, если у нас мнения расходятся, так что кивнула и промолчала.

– Насколько продолжительное время вы находитесь в отношениях и планируете ли длительное взаимодействие? Точнее выражусь: вид ваших отношений, – психолог.

Тут я задумалась. А какие есть, прости система?

– Практически две недели, – улыбнулся Оз-зи, – максимально длительно в планах. Вид? На данные момент романтические.

Женщина что-то отмечала в своих электронных документах. И по внешнему виду готовилась к самому неприятному:

– Находитесь ли вы в сексуальных отношениях? – её взор прилип к сереющей мне.

– Нет, – усмехнулся Оз.

– Нет?! – с двух сторон завопили Грегори и Иль.

Оз-зи закатил глаза. Я мечтала провалиться с этого самого места в подвал.

– Я же говорила, что нет, а вы мне что-то доказываете, – фыркнула Фрея.

– То есть… – Онни, вытирая кончик носа, – я была права, Пич, – она попыталась шептать в тишине, – она будет тянуть и использовать его, а не…

– Хватит, – осадил её капитан, – не нужно распространять домыслы.

Девушка скисла.

– Отчёт системы говорит о том, что вы оба находились в отношениях, предшествующих этим, – старалась быть тактичнее психолог, – я… прошу прощения, но был ли у вас сексуальный контакт с прошлым партнером?

Я прикрыла рот рукой, начиная тяжело дышать.

– Да, – Оз.

Все ждали меня. А я думала уже тянуться к телефону, чтобы вызвать папу, как Оз-зи всё понял:

– Она не будет отвечать на этот вопрос, – строго, пусть и сжав мои пальцы в своих, – как и на другие. Отвечать по необходимости буду я.

Психолог порывисто кивнула и неожиданно пробормотала:

– Помимо всего мне доступен полугодовой отчет системы из прошлой твоей школы, Аямако, – она смутилась, – я перенесу отметку о девственности в свою таблицу ответов.

Лица присутствующих медленно вытягивались, пока я прятала лицо на плечо расплывшегося в удовольствии капитана. И чего он так скалится, если мы с папой просто проставляли такие галочки везде в больничных листах, чтобы не раздражало особо после всей этой истории с Реджи? Кто вообще после того интервью мог в это поверить?

Фреин хрюк был тому подтверждением, пусть никто на неё не обратил внимания.

– Планируете ли в сексуальный контакт в течении двух ближайших месяцев? – психолог.

Ну хоть что-то более адекватное и относящееся к Фратрии.

– Да, – ухмылка на лице крокодила.

– Нет, – выдавила я.

Смешки со всех сторон.

– К-хм… – переводила взгляд с меня на Оза женщина, – в таком случае я перейду к более непосредственным вопросам. Как вы относитесь к противозачаточным инъекциям?

– Резко отрицательно, – нахохлился Оз-зи, – и предупреждая ваши вопросы – отрицательно ко всему, что как-либо влияет на организм. Мне нет разницы на уровень влияния, важен сам факт.

Психолог пыталась найти на его лице причины такого решения. Парень же смотрел на неё прямо и безразлично.

– Относительно мужских и женских? – уточнила женщина.

Ей его ответ уже не нравился, особенно после того, как он кивнул.

– Её величество настаивала на вашем инъецировании сразу после этой беседы, – призналась психолог.

Оз рыкнул:

– Нет. Особенно в отношении Аи.

Мне было интересно почему.

– Я не против, – сообщила ему.

– Я против! – сузил на мне глаза крокодил, – ничего влияющего на твоё здоровье мы вводить не будем.