Цифры вчерашнего дня

Настенные часы в кабинете Верховного комиссара ТГУ показывали полночь. Самое время для ответственного решения. За циррой – новейшим цифровым компьютером, сидел человек. Растрёпанные волосы и расстёгнутая на две пуговицы рубашка свидетельствовали о крайней степени его сосредоточенности. Верховный деликатно кашлянул, и человек, тут же подняв голову, закивал.

– Ещё минутку и всё будет готово! – быстрыми движениями пальцев он вводил с виртуальной клавиатуры какие-то символы. Наконец, посмотрев на Верховного, человек сказал:

– Я готов. Но хочу напомнить, что обратная операция невозможна. Восстановить числовой ряд после конвертации не получится ни у кого.

– Приступайте, – Верховный протянул человеку листок с записанными на нём цифрами. Их было так много, что потребовалось пять с половиной строчек, чтобы уместить всё.

Человек вводил данные в цирру и после того, как впечатал последнюю цифру, нажал на красную кнопку на экране с надписью: «Конвертация в одностороннем порядке». Цирра загудела, мигнув лампочками, и через несколько минут на мониторе показалась новая надпись: «Конвертация завершена успешно». Чуть ниже шёл длинный набор непонятных символов.

Человек выпрямился и, утерев со лба выступившие капельки пота, посмотрел на Верховного.

– Благодарю за службу, – сказал высокий темноволосый мужчина с яркими карими глазами. – Вы свободны.

Как только человек вышел из кабинета, Верховный подошёл к окну и, вглядываясь в темноту ночи, подумал о том, что только что собственноручно закрыл людям дорогу в собственное прошлое, оставив лишь небольшую лазейку. Но Верховный был уверен, что это к лучшему.

Глава 1

«Хочешь ли ты изменить прошлое? Возможно, иногда достаточно изменить настоящее, ведь уже завтра оно станет твоим прошлым?»

Настоящее, 2032 год

Поля сидела в любимом кресле и грустила. За стеной снова ссорились родители. Папа кричал – мама плакала. Бабушка, Настасья Павловна, сидела рядом с Полиной и задумчиво смотрела в окно. Руки её слегка подрагивали, а брови были напряжённо нахмурены. Она тоже переживала.Такие ссоры родителей теперь стали регулярными. Поводы были всё меньше и незначительнее, а ругань – всё громче и страшнее.

Полина знала, что причиной разлада в семье стала продажа бабушкиного дома. Жизнь в их современном мире сильно изменилась, став совсем не похожей на ту, которая была всего несколько лет назад. Неожиданно в повседневный быт миллионов человек вторглась глобальная цифровизация. Новые технологии управления миром требовали ресурсов и, предоставляя возможность жизни онлайн, взамен забирали земли. Теперь даже клочок земли в пару метров стоил бешеных денег. А уж бабушкин деревянный дом и пятнадцать прилегающих к нему соток могли сделать их миллионерами. Но нищета и бедность неожиданно накрыли дружную Полинину семью. Накрыли совершенно неожиданно.

А всё дело было в том, что в новом времени папа Полины, в прошлом профессиональный спортсмен, а ныне владелец небольшой спортивной секции по карате, остался не у дел. Обучение плавно и быстро перетекло в режим тренировок через монитор компьютера, а Юрий… таких тренировок не признавал. Зато родители юных спортсменов с радостью соглашались на такой формат обучения, ведь это очень экономило время, которого людям стало катастрофически не хватать.

Мама Поли имела профессию швеи, и её работа закончилась ещё быстрее. В один прекрасный день к ним на фабрику завезли маленькие компактные коробочки, и все сотрудники столпились возле посылки, с любопытством переглядываясь. Когда директор фабрики вынул из коробки непонятную штуковину, все так и ахнули. Предмет был похож на железного паука с шестью лапками. На конце каждой лапки было что-то вроде человеческих пальцев, выполненных из прочной стали. Директор объяснил, что закупил новейшее изобретение: робота-швею. Эти маленькие железные сооружения представляли собой гибрид швейной машинки и человека. Работали чётко, без устали и имели встроенный искусственный интеллект. Так закончилась работа Полининой мамы. И теперь она вынуждена была сидеть дома, изредка получая заказы на индивидуальный пошив. Но этих денег с трудом хватало на то, чтоб сводить концы с концами. Именно в тот момент они и продали бабушкин дом. Беда в том, что сделали они это за неделю до ДЦР.

ДЦР, или День Цифровой Революции, разом изменил весь мир. Учёные нашли возможность, оцифровать всё живое и неживое. Людей, животных, вещи. Теперь у всего был цифровой код – личный номер. Даже еду синтезировали через цирру, вводя комбинацию цифр. Например, любимый Полин чизбургер имел код 4321, а мамино лекарство от нервов – 3716. Стоило ввести код в цирру, и на специальном принтере тут же моделировалась нужная еда или вещь.

Классификация была достаточно простой: людские коды начинались с единицы, двойкам принадлежали объекты стратегического и политического значения, тройки отдали медикаментам, четвёрки – продуктам. С пятёрки и по девятку начинались коды животных, растений и других предметов и вещей. Всемирная цифровизация не только изменила жизнь каждого человека на планете, но и требовала ресурсов – энергии, электричества и мощностей. Ресурсы предоставляла земля. Именно она и стала главным дефицитом.

Люди переселялись в многоэтажки, вынужденно продавая свои загородные владения, отдавая земли властям и богачам мира. Теперь иметь свой небольшой загородный домик или участок считалось роскошью, доступной далеко не каждому. Можно было, конечно, не продавать собственность, но налог на землю был столь велик, что практически никто не мог его выплачивать. В моду вошли небоскрёбы, ведь именно в них можно было разместить большое количество людей, используя меньший кусок земли.

Теперь за участок бабушки родители Полины могли бы выручить огромные деньги, переехать в другую квартиру и перестать жить впроголодь. А самое главное, мама с папой перестали бы ругаться и стали, как раньше, спокойными и счастливыми.

Но сделанного не воротишь. И сделка по продаже состоялась. Деньги, полученные за дом, почти все были отданы в счёт накопившихся долгов, а того, что осталось, хватило лишь на новые джинсы для Полины и замену розеток в квартире.

– Не грусти, – бабушка ласково сжала руку внучки и посмотрела ей в глаза. – Всё обязательно наладится.

– Как наладится, ба! – всхлипнула Полина. – Ты же видишь, с каждым днём становится всё хуже.

Настасья Павловна покачала головой, услышав очередной всхлип за стеной.

– Если бы можно было вернуться назад и всё исправить! Уговорить родителей не продавать дом! – взволнованно сказала Полина и жалобно посмотрела на бабушку. А та будто размышляла о чём-то своем. Помолчав какое-то время, она серьёзно посмотрела на внучку:

– Может быть, так действительно лучше, – сказала Настасья Павловна, и Поля взглянула на бабушку с непониманием. А та, внимательно глядя на внучку, спросила: – Полина, ты никогда не задумывалась о том, почему в нашем мире нет больше фотографий?

– Почему нет? У меня их полная цирра! – ответила девочка.

– Живых фотографий. Настоящих, напечатанных на глянцевой или матовой бумаге, которые можно убрать в фотоальбом или повесить на стену, показывать гостям…

– Мне казалось, это устаревшая технология. Сейчас же всё в сети. И к тому же, это ведь запрещено законом!

– А ты не задумывалась, почему печать фотографий стала под запретом? Почему исчезли принтеры и другие устройства, с помощью которых можно проявить образы?

– В целях сбережения ресурсов? – повторила Поля текст социального плаката, которыми был увешан весь город.

– Дело не в сохранении ресурсов, внучка. Дело совсем в другом, – бабушка загадочно покачала головой и понизила голос, словно боясь, что её подслушают. – Дело в том, что цифры не только подчинили себе мир, они же научили людей проходить обратно в прошлое. Да-да, теперь появилась возможность вернутся на много лет назад! Сделать это можно с помощью фотографии. Не цифровой конечно, а самой обычной, проявленной, главное, чтобы сделана она была на пленочный фотоаппарат или на фотоаппарат с моментальной печатью снимков. Чтобы переместиться в прошлое при помощи фото, необходимо вычислить цифровой код момента фотографии,время и дату, когда она сделана и проявлена. И самое главное, знать цифровой код перемещения, без него путешествие не состоится.

Но, разумеется, обычным людям переходы в прошлое были закрыты. Такие перемещения были подвластны только избранным. И сама возможность таких переходов, как и цифровой код, открывающий двери в прошлое, были строго засекречены и охранялись, как самая настоящая военная тайна. Все фото после открытия возможности перемещений в прошлое у людей изъяли. Добровольно или принудительно. Для перестраховки, власти объявили запрет на печать любых фотографий. Нарушение каралось очень строго. Фотоаппараты с плёнкой и с моментальной печатью попали под строжайший запрет.

Безусловно, простым людям всё это объясняли критической ситуацией с ресурсами, уверяя, что полный запрет на печать существенно сэкономит зелёные насаждения планеты. Дети верили, а взрослые смирились с новой реальностью и приняли правила игры. Никто не хотел связываться с властями.

По домам ходили сотрудники Гвардейского управления – высшей власти страны, проводили обыски и забирали из старых фотоальбомов всё, что могли найти. К слову сказать, находили немногое. Молодое поколение хранило все фотографии в электронном виде. А цифровые снимки для перемещений были бесполезны.

– Но почему переместится в прошлое помогает именно живое, бумажное фото? – удивлённо спросила Полина. Она была ошеломлена словами бабушки.

– Возможно, тайны запечатления человека в момент фото сыграли свою роль, словно открыв невидимую дверь в прошлое, а возможно, это насмешка времени, которое в наш цифровой век, открывает возможность перемещаться только в фотографии, которые нужно проявить,– пожала плечами Настасья Павловна.

Полина задумалась. Действительно, у её семьи тоже изъяли все фото. Бабушкины фотоальбомы, дедовы конверты с негативами, сняли даже портрет молодой бабушки со стены. После рассказа Настасьи Павловны девочка и сама решила, что такое поведение властей выглядело странным. Хотя теперь, зная истинную причину, Поля поняла, к чему была такая строгость.

– То есть, если раздобыть фотографию… то можно вернутся в прошлое и уговорить родителей не продавать дом? – глаза девочки засияли.

– Можно. Но одной фотографии мало. Необходим моноблок.

– Моноблок? Что это?

– Небольшое устройство. С одной стороны в него помещается фотография, в которую необходимо попасть, с другой – электроды от моноблока подсоединяют к тому, кто хочет переместится. И таким образом система срабатывает, отправляя человека в его собственное прошлое.

– То есть попасть в чужое прошлое невозможно? – поинтересовалась Полина. Она пыталась уложить в голове новую информацию.

– Не знаю, – честно ответила бабушка. – Во всяком случае, мне об этом ничего не известно.

– Ба… – Полина вдруг вскинула на Настасью Павловну удивлённый взгляд. – А откуда тебе вообще всё это известно?

Бабушка помолчала, обдумывая ответ:

– Это очень долгая история, Полина, я обязательно расскажу тебе её, но чуть позже. Сейчас давай подумаем, сможем ли мы помочь твоим родителям.

Полина кивнула, задумавшись. Если всё, что говорит бабушка действительно так, то, кажется, есть шанс на спасение родителей! Дело в том, что при обыске гвардейцы действительно забрали у семьи Поли все фото, которые смогли найти. Почти все.

Но одно фото осталось. В тот день, когда родители поехали на дачу, чтобы показать её потенциальному покупателю, семилетняя Поля прихватила с собой старый «Полароид», который позже тоже изъяли гвардейцы, и сделала кадр. Родители стояли на крыльце дома, увитого диким виноградом и обсуждали варианты продажи. Именно в этот момент Поля их и запечатлела.

Это фото Поля оставила в домике бабушки. Спрятала его в тайное место на чердаке, вспомнив примету, что если что-то ценное оставить – обязательно вернёшься в это место. А Поля очень хотела вернуться. Осталось только как-то проникнуть в старый дом, который им больше не принадлежал. Если он ещё цел, то Поля достанет снимок и попробует вернуться в тот момент, когда дом ещё не был продан, и постарается убедить родителей повременить с продажей.

В этот момент на кухне послышался звон бьющейся посуды. Видимо, у мамы закончились аргументы. Поля вздохнула.

– Бабуль, у меня есть одно фото… – посмотрев на бабушку, начала Полина. – Я спрятала его у тебя, потому что… очень хотела вернуться. Теперь я знаю, как изменить всё это. И сделать нашу жизнь лучше, – она кивнула на стену, за которой ругались родители. – Осталось понять, как проникнуть в твой старый дом.

Бабушка, внимательно посмотрела на внучку.

– Вся в меня, – улыбнулась Настасья Павловна. – Ну что ж, видимо, это знак… Вот что я тебе скажу, девочка, – серьёзно ответила бабушка, когда Поля замолчала. – Я ведь тоже кое-что припрятала. Правда, не в самом доме, на участке, за колодцем. И наверное, действительно пора это достать.

– Что это? Тоже какая-то фотография? – удивлённо вскрикнула Поля.

– Лучше! – бабушка хитро подмигнула. – Целый фотоальбом!

– Вот это да! Бабушка, но как ты догадалась это сделать? Тогда же ещё путешествия в прошлое были не открыты?!

– Ты всё узнаешь, я давно хотела рассказать. Но сначала надо достать альбом и то твоё фото. Давай сделаем дело, которое задумали, а потом я открою тебе одну большую тайну, – хитро подмигнула Настасья Павловна. – Не так давно мне звонила моя старинная приятельница, всё просит тебя заехать в гости. Так случилось, что пять лет назад нас развела судьба. И с тех пор никак не выходит встретиться.

– Пять лет назад ты ушла с работы, – вспомнила Полина.

– Да, мы как раз работали с ней вместе, – подтвердила Настасья Павловна. – Мы созваниваемся с ней, правда, редко, но всё же. Самой мне… не стоит с ней встречаться. – Настасья Павловна замялась и, предвосхищая вопрос внучки, продолжила: – Пока не стоит. Но тебя она примет. И главное, – бабушка понизила голос до шёпота, – у неё должен быть моноблок. Ты сама ей всё расскажешь, когда приедешь. По телефону такие вещи лучше не обсуждать.

– Но как я проникну в твой старый дом?

Настасья Павловна задумалась, что-то прикидывая в уме. Наконец её лицо просветлело, и она даже щёлкнула пальцами, озарённая идеей:

– Доставка! Ты принесёшь владельцу дома пирожные! Под видом курьера. Внутрь мы добавим лёгкое снотворное, и у тебя будет минут тридцать на то, чтобы отыскать и фотографию, и фотоальбом. Я попрошу приятельницу узнать, кто проживает в этом доме, чтобы ты была готова. – Настасья Павловна помолчала, а потом добавила: – Я бы хотела пойти с тобой, но, боюсь, вдвоём мы вызовем подозрение.

– Ба, я справлюсь! – заверила Полина, чувствуя, как от восторга и скорого приключения замирает сердце.

Настасья Павловна улыбнулась:

– Зовут мою приятельницу Ратмира Петровна Осеева. Живёт недалеко от того места, где построен мой дом. Отправляйся к ней завтра же.

– А потом? Когда я заберу фотографию и альбом?

– Возвращайся домой. Очень важно принести фотоальбом мне, а после этого мы придумаем, что сказать твоим родителям в прошлом, куда ты отправишься.

– Может быть, в прошлое отправимся вместе? – Полина подумала, что уговорить родителей не продавать дом будет сложновато.

– К сожалению, это невозможно. Как я уже говорила, попасть в прошлое фотографии может только тот, кто на ней изображён, или тот, кто делал снимок.

Полина кивнула. Ничего, она справится! И, возможно, это подарит им всем новую жизнь! В этот вечер она пошла спать очень рано, с нетерпением ожидая окончания этого удивительного дня, который открыл ей тайну перемещений в прошлое. И только один вопрос мучил девочку: откуда её бабушка знает всё это? Уже погружаясь в сон, она решила завтра обязательно это узнать.

Утро началось прекрасно, несмотря на молчащих обиженных друг на друга родителей. Раньше Полина тяжело переживала их ссоры, стараясь побыстрее помирить маму и папу, но сегодня она почти не обратила на их обоюдную холодность. Ведь скоро всё изменится.

Всё так удачно складывалось. Бабушка поговорила с подругой, и та согласилась принять девочку. Родителям, увлечённым выяснением отношений, бабушка сказала, что отправит Полю за лекарствами к подруге в область. Мол, цифровые коды на таблетки да настойки есть только у её знакомой, делиться ими она ни в какую не хочет, а вот готовые препараты дать может. Родители, ничего не заподозрив, отпустили девочку на два дня с ночёвкой, так как дорога была неблизкой. Возможно, если бы они не были так увлечены собой в этот момент, им показалось бы странным, что Поля уезжает с полным рюкзаком вещей, которых явно много для двухдневной поездки.

* * *

Ратмира Петровна жила в крошечной однокомнатной квартирке на пятьдесят шестом этаже. В руках Полина держала купленные ещё вчера пирожные, в которые бабушка аккуратно шприцем ввела небольшую дозу снотворного. Только бы новый хозяин бабушкиного дома любил сладкое!

Зайдя в квартиру, Поля почувствовала запах. Пахло какими-то медикаментами. Непроизвольно поморщившись, она поздоровалась.

– Полина? Рада видеть тебя! Заходи! Как добралась?

– Здравствуйте, Ратмира Петровна! Спасибо, прекрасно, – вежливо ответила девочка, внимательно рассматривая женщину. На вид лет пятьдесят, моложе бабушки, поджарая, с худым, слегка усталым лицом и губами, тонкими, словно ниточка.

– Рассказывай, чего вы там с Настасьей удумали. По телефону она ничего объяснять мне не захотела.

Полина рассказала про отсутствие денег, и про ссоры родителей, и про их с бабушкой идею. Умолчала почему-то только о старом фотоальбоме, который был так дорог бабушке. Женщина пришла в восторг.

– А Настасья точно сказала, что забрать надо только фотографию? – с интересом глядя на Полину, уточнила она.

– Ну вообще-то… – Полина замялась, решаясь, и Ратмира Петровна ободряюще улыбнулась. – Ещё я должна забрать альбом с нашими семейными снимками…

Раздался звон разбитого стекла, и Поля вздрогнула. Оказалось, это Ратмира Петровна уронила чашку, в которую собиралась налить гостье чай.

– Альбом? Ты уверена? – не обращая внимания на осколки, воскликнула женщина. Руки у неё почему-то дрожали.

– Да, но почему вы так разволновались?

Ратмира Петровна уже взяла себя в руки, глубоко дыша.

– Я… – начала она. – Просто спрятать целый альбом в наше время… Немыслимо!

– Да, моя бабушка – та ещё авантюристка! – хихикнула Поля.

– Не то слово… – задумчиво протянула женщина, глядя куда-то вдаль, затем, словно очнувшись, спросила: – Так ты говоришь, надо узнать, кто живёт в старом доме Настасьи? – и, получив утвердительный кивок от Полины, женщина уселась за цирру.

– Так, это не то… это тоже… ага, вот! Нашла! Там живёт журналист старой закалки, – начала она, сверяясь с данными на мониторе. – И судя по всему, живёт один, так как ни жены, ни детей я тут не вижу, – она бегло читала данные в цирре, и Полина, не сдержав удивления, спросила:

– Вы так легко можете найти сведения о человеке?

– Если есть доступ к базам, то почему бы и нет? Не забивай свою голову, это просто связано с моей работой.

Полина внимательно смотрела на бабушкину подругу. Почему-то эта женщина казалась ей странноватой. Решив и впрямь не забивать себе голову, она обрадованно сказала:

– Значит, дом не снесли?

– Конечно, нет! Скорее всего, перестроили слегка, но не снесли, – покачала головой Ратмира Петровна.

– Подождите… Если его перестраивали, то могли сломать и чердак… А это значит… – поникла вдруг Поля.

– А это значит, что, пока не увидишь всё сама и не поищешь фотоальбом, нечего и расстраиваться! – перебила девочку бабушкина подруга. – Пойдём, я накормлю тебя ужином, а то время позднее.

За ужином Ратмира Петровна снова спросила про альбом:

– А где, говоришь, он закопан?

– Разве я говорила, что он закопан? – удивилась девочка, перестав есть и пристально взглянув на женщину.

Ратмира Петровна улыбнулась:

– Я просто предположила, ведь если хочешь что-то спрятать, то лучше это закопать поглубже, ведь так?

Она подмигнула Полине, давая понять, что вопрос исчерпан, и, встав из-за стола, стала собирать грязную посуду.

Полина лишь в недоумении пожала плечами, готовясь ко сну. Завтра будет ответственный день.

Утром следующего дня Поля стояла напротив огромного забора, за которым раньше был бабушкин дом, и держала в руках коробку с пирожными. Забор был такой высоты, что скрывал весь участок, и Поля всё ещё не могла разглядеть за ним бабушкиного дома.

– Кто? – раздалось в динамике домофона, когда девочка позвонила. Поля дёрнулась от неожиданности.

– Доставка для Якова Михайловича, – отрапортовала она бодро, чувствуя, как от волнения трясутся колени.

Домофон пискнул, открываясь, и девочка торопливо вошла внутрь участка. Цел! Цел был чердак, и дом почти не изменился. К нему просто пристроили ещё один – кирпичный. Большой и массивный. Но бабушкин уютный деревянный домик остался невредим. Поля готова была пуститься в пляс от радости. Она так близко к цели!

Высокий худой мужчина в полосатом халате и шлёпанцах на босу ногу показался на пороге дома.

– От кого доставка? – слегка прихрамывая, он спустился к Поле и протянул руки к коробке.

– От тайной поклонницы, – ляпнула Полина первое, что пришло на ум. Она протянула коробку и улыбнулась. – Просили, чтоб вы попробовали немедленно!

– Ох, ну это только Марго! Ах, выдумщица! – расплылся в улыбке мужчина. – Что ж, благодарю, как вовремя! А у меня, знаете ли, нога… разболелась, зараза! Сил нет! Вы уж сами ступайте к выходу, а я пойду! – мужчина повернулся в сторону дома и вдруг спохватился: – Я вам что-то должен?

– Всё оплачено, – заверила Полина, размышляя, как незаметно укрыться на участке.

– Чудненько, чудненько! Ещё раз спасибо! – и он, не глядя на Полину, поковылял внутрь дома.

Девочка, трясясь внутри от волнения, сделала вид, что направляется к выходу. Сама же юркнула за высокую ель, растущую возле забора. Выждав минут тридцать, чтобы снотворное точно подействовало, и уповая на то, что чудной дядька действительно сразу решил попробовать угощение, Поля осторожно направилась ко входу в старый бабушкин дом. Она заметила камеры, висящие на крыше в новой части здания, и старалась не попасть в их радиус обзора.

Дверь в старый деревянный дом была открыта. Девочка порадовалась рассеянности хозяина и юркнула внутрь. Тут всё было как в детстве. Солнце, проникая внутрь помещения через небольшое окошко, высвечивало полоски пыли. Запах старого дерева и смолы был таким же, как раньше, уютным и по-детски ярким. Поля, боясь дышать от страха, что её застукают, тихонько поднялась по лестнице. «Пятая и седьмая ступеньки скрипят», – вспомнила девочка, перешагивая их.

Дверь на чердак отворилась с протяжным скрипом. Сердце Полины ухнуло куда-то вниз – таким громким ей показался звук. Замерев на мгновение, она прислушалась. В доме было всё так же тихо. Понимая, что её могут застукать в любую минуту, девочка, аккуратно ступая, направилась к стене с небольшим окошком.

На чердаке было пусто. Ни вещей, ни присущих всем чердакам непонятных старинных штуковин. Только огромная серебряная паутина по углам. Поля аккуратно потянула деревяшку под окном, почти у пола, на себя. Та поддалась. В образовавшейся нише в целлофане лежала фотография. Та самая, которую маленькая Полина спрятала тут пять лет назад. Засунув снимок под кофту, Поля на цыпочках вышла из комнаты и спустилась по лестнице вниз. По её ощущениям, прошло не больше пятнадцати минут, а это значит, владелец дома ещё должен спать.

Теперь необходимо было выкопать фотоальбом. Но как пройти по участку незамеченной? Одна из камер смотрела прямо на то место, где располагался колодец. Чуть дальше за ним начинались построенные новым хозяином помещения – какие-то невысокие сооружения.

Поля подошла к входной двери и тихонько приоткрыла её. На улице было пусто. Девочка вышла и, наклонившись, зачерпнула большой комок грязи. Благо недавно шёл дождь, и земля была жидкой и влажной. Подойдя к камере слежения сзади, девочка размахнулась и кинула землю в объектив. Комья сырой земли залепили глаз устройства тёмной влажной жижей.

Понимая, что времени мало, Поля кинулась к колодцу. Словно сумасшедший фокстерьер, она принялась рыть землю маленькой садовой лопаткой, которую предусмотрительно прихватила с собой из дома. Спустя несколько минут руки Поли, по локоть в грязи, уткнулись во что-то твёрдое. Металлическая коробка из под печенья! Именно в неё бабушка убрала альбом. Поля быстро достала коробку и вдруг услышала крик: