Сказки доброго Времинара. Семь вечеров

Здесь вас ждут сказки

Пролог

…Когда-нибудь, одним поздним темным вечером старый-старый дракон Времинар отложит в сторону трубку, устало вздохнет и скажет:

– Ладно, хватит жмуриться, я знаю, что вы не спите! Наливайте молоко и садитесь ближе, я, так и быть, расскажу вам сказку на ночь! Но чур не пищать, печеньем на диван не крошить, на середине рассказа в пещеру сливных вод не проситься! Я уже слишком стар и почитаем, чтобы начинать рассказ сначала…

– Ну, кхм, все запаслись лимонными крекерами старушки Араткеллы? А миндальным печеньем? Там… хм… вроде что-то оставалось?

(Да-да, верьте-верьте! Драконы такие сладкоежки, что у них редко что остается! А уж миндальное печенье по легендарному рецепту не менее легендарной мастерицы иллюзий Араткеллы… Ммм, вы будете облизывать каждый коготок, пока он будет пахнуть миндалем и сладким молоком… В общем, нет уже его. Можете не смотреть, грызите крекеры, пока они еще не истаяли в чьей-то пасти).

Времинар с важным видом надвигает на переносицу круглые очки. Вообще-то у Драконов прекрасное зрение, но, тссс! Так солиднее.

– Итак, с чего начнем?

Дракон демонстративно хрипит, прочищая горло, из ноздрей для проформы пару раз вырываются мутные клубы дыма, складываются колечками и медленно ползут под потолок. Со старинной книги благоговейно и бережно стряхивается слой сказочной пыли.

Предоставим Дракону открыть страницу наудачу. Истории вперемешку – всегда интереснее, чем прямой порядок рассказа. Так ведь?

Или вы станете спорить с Хранителем Легенд?

Ученик художника

В первый вечер, как и подобает воспитанным драконам, позвольте вашему покорному слуге представиться.

_____________

Начальник Королевской стражи был взбешен, взъерошен, обескуражен и лишен всякой логической мысли. Принцесса пропала. Пропала из замка, из своей комнаты (на 7м уровне замка, это вам не шутки!), совершенно тихо, бесшумно и… невозможно. Этого сделать было не-воз-мож-но. Но Принцессы нет. Никаких следов борьбы, чужого присутствия, даже побега! Все на месте, а Принцессы нет. Пропала, в чем была, только туфельки остались у королевского ложа. (Судя по их, туфелек, положению, Ее Высочество как раз собирались присесть на край постели).

Это случилось… Когда же это случилось?

Вчера вечером королевская дочь вернулась из поездки за Дальний Край, где она гостила ровно 2 недели.

Путь неблизкий, но безопасный: через Лихолесье и Лунную Долину миновал Затерянный остров, врезался в Вечноцветущий Дол и там, по мосту через ручей Орочий Клинок…

Да и Покровительница путников выделила 2 эскадрона летучих лучников.

Ну нет, путь проверенный, с Лихолесьем давно заключен пакт, до Новолуния еще три дня, так что никаких происшествий быть не могло.

Карета благополучно прибыла в назначенный час, даже рессоры ни разу подтягивать не пришлось.

Эх, нет, надо было еще нанять Дракона в провожатые…

Мысли начстражи метались по пустой голове – как шары по пустой комнате. Он не мог понять, где прокололся, кого призвать к ответу – и что же делать? Сегодня утром Ее Высочество не явились к завтраку. Король расстроился, потом рассердился, потом обеспокоился и послал за дочерью ее любимую фрейлину, Иллюзиону. Она-то и обнаружила, что комната пуста. Принцессы нет. Всё на месте, туфельки стоят теплые, как будто их только что сняли… Или из них только что кого-то вынули… Но нет, тогда бы они не стояли так аккуратно. 10 фрейлин провели эксперимент – и туфли стоят ровно так, как будто были обуты на ножки Принцессы, в тот самый момент, как…

Двумя часами позже во все концы Запрегорья разбежались пронырливые гномы с известием, что за любую информацию о Принцессе Аникате′р – живой и невредимой!! – полагается щедрая награда.

Королевство погрузилось в томительное ожидание.

***

Прекрасная Аникатер, смеясь, ловила равновесие. Она стояла на одной ножке, вторую театрально вытянув вперед (придворные балерины покрывались зелеными бородавками от зависти, видя ее вытянутый носочек), одной рукой пыталась достать ускользающий солнечный луч, а другой держала крупную гроздь темного сочного винограда. Каждый раз, когда она пыталась губами оторвать ягодку, та растворялась в воздухе, будто мираж. Это вызывало у Принцессы смех.

Была она облачена в длинное легкое летящее темно-зеленое платье с замысловатой вышивкой по канту, расклешенные рукава свободно ниспадали изящными складками, обнажая руки от кистей до локтя, когда девушка играла со светом. Волосы сплетены в сложные косы, пара локонов выбилась и обрамляла красивое лицо. Ножки были босы.

Напротив нее стоял юноша в модных в том сезоне походных штанах, просторной мягкой рубашке, в кожаной жилете, с широким расшитым поясом на талии. Голову венчала смешно заломанная шапочка. (Те, кто его знал с детства, сейчас бы удивленно вскинули брови, увидев его в таком наряде. Но в последние 2 недели Нед одевался именно так). За ухом парня торчала тонка кисть. В руках он держал другую кисть, которой сейчас прорисовывал виноградную гроздь. Ту самую, которую держала Аникатер.

– Ну хватит, Нед, я уже устала, опусти меня! – смех ее смешался с комически-умоляющими нотками – и Нед сдался. Он опустил кисть – и Аникатер с радостью, присущей юной душе, но вместе с тем со всем изяществом, свойственным Королевской особе, плюхнулась на тахту. Виноград упал с высоты вытянутой руки, но растаял в воздухе раньше, чем достиг пола. Две пары глаз проводили его в этот последний путь.

– Да, картинным виноградом не наешься, – Аникатер вздохнула. – Ну, хотя бы чаем угостишь? – Лукавой улыбке этих нежных губ не смог бы противостоять даже черствый сухарь, не то что наш художник.

Нед смущенно улыбнулся и вышел, чтобы через 5 минут вернуться со старинным металлическим пузатым чайником, из носика которого струился густой темный пар. Пахло чем-то фруктовым и тягучим, а вместе с тем свежим и таким легким, что от одного этого запаха проходила вся усталость. Пошарив немного в шкафчике, Нед выудил две чашки, блюдца и блюдо побольше, куда высыпал тонкие, похожие на лепестки розоватого шиповника, печеньица. От них исходил чудесный запах миндаля и сладкого молока. Таким печеньем нестыдно угостить и Принцессу! Следом за этим откуда-то взялся и настоящий виноград, не такой сочный и крупный, зато съедобный. Взглянув на него, Аникатер звонко рассмеялась, затем оторвала ягодку и протянула ее Неду. Он взял угощение без рук, незаметно прикасаясь к коже на ладони девушки. Все-таки Принцесса, когда еще представится случай поцеловать ее ладонь?

Аникатер или не заметила, или сделала вид, что не заметила, но снова звонко рассмеялась.

– Разливай чай, хозяйка!

– Но я не хозяйка здесь.

– Вы хозяйка везде, почему бы не побыть ею и в моем доме?

Нед говорил учтиво, но все равно дерзко. Это смущало Аникатер, но и нравилось ей. С ним было легко, а вместе с тем надежно и безопасно. Сегодня он не один раз успел это доказать.

Она наклонила чайник – такой легкий, как будто совсем пустой! – и из носика полилась темная жидкость. Течет как вода, а похожа на самый густой сироп. Пахло изумительно. Осторожно взяв чашку двумя руками, Аникатер протянула ее Неду, затем взяла свою, вдохнула дурманящий аромат – как же хорошо!

– Это напиток по рецепту Араткеллы, он утоляет любую жажду и голод, лучшее средство для путешественников.

– И художников! – подразнила Неда девушка.

– И художников. – Он улыбнулся.

– Ну, куда мы оправимся на этот раз?

– Ммм… А куда Вы хотите? В солнечном крае с виноградниками мы уже были, плавали в океане, сидели в большом птичьем гнезде (хорошо, что «дома» никого не было!)…

Аникатер вдохнула чудный запах и мечтательно произнесла:

– Я бы с удовольствием повидалась с Араткеллой!

– Драконы? Но… Ну… Хм… Я не уверен, что смогу нарисовать Араткеллу, ее многие знают по легендам, преданиям и объедательным рецептам самых вкусных вкусностей на свете! Но кто ее видел? Она такая же древняя, как скалы на Громовом утесе!

– Ну тогда просто… Хочу в Драконий Зев!

Нед немного опешил. Его Принцесса была смелая, дерзкая и красивая. Но отправить ее к Драконам… К Настоящим Драконам? Без предупреждения? Без Стражника?

– Ладно. Тогда сядьте и не шевелитесь, я нарисую Вас на спине Дракона.

Линии и изгибы ловко складывались в очертания, а очертания – в картину. И вот уже на холсте появился Драконий Зев – место, где правят одни лишь Драконы, по центру расположился самый большой и благородный Дракон, какого вы когда-либо видели. (Нет, очков на носу у него не было, это вовсе не обязательно был я, ну да, ладно, я же просил, не перебивай!)

И вот вы видите Дракона, а на спине у него сидит Принцесса. Край платья струится по жестким, будто металлическим, чешуйкам, босая ножка скользит по боку, рука держится за шип на спине, волосы развеваются на ветру, слегка неуверенная улыбка, озорной огонек в глазах и…

– Ай! – Аникатер взвизгнула, когда Дракон пошевелил хвостом – и ее резко дернуло в сторону. Вообще-то Драконы не очень любят, когда кто-то сидит у них на спине. Даже если это такая красотка, как Принцесса Запрегорья.

Дракон начал нервно выдыхать клубами дыма, ворчать и всячески пытаться сбросить неожиданную наездницу. Того и гляди, он сейчас раскроет крылья – и все, пиши пропало!

Нед сосредоточенно и неистово рисовал: вот большой плоский уступ, туда Аникатер может спрыгнуть. Если только ее платье не зацепится за шипы на хребте… Нет, что же, куда?? Стой, куда ты пошел, не надо!..

Дракон подошел к краю ущелья и раскрыл крылья. Аникатер оказалась зажата между лопатками Дракона, но при этом надежно защищена от падения. Да и быть раздавленной в таком положении ей не грозило. Дракон спикировал вниз… Отчаянный крик девушки сменился восторгом, когда огромные крылья подняли Дракона и его спутницу в небо. Смирившись с ношей, могучий гигант решил проявить все истинное драконье гостеприимство и показать все красоты своего мира.

Не поскупился и на огненное представление, от которого, правда, на скалах остался слегка остекленевшей след (в котором очень мило смотрелся вмурованный в скалу цветок синеголовника, который навеки останется памятью о визите Принцессы в Драконий Зев). А у Аникатер слегка опалились растрепавшиеся локоны. После этого Дракон медленно и степенно спикировал вниз и опустил к земле крыло, по которому Принцесса смогла осторожно спуститься. Затем сделала глубокий реверанс, как и подобает дочери Короля, а потом не удержалась и, как девчонка, прыгая на месте, чмокнула Дракона (!) в кончик носа. (Нет, представьте себе, Дракона – и в кончик носа!)

Вам не придется тереть глаза и щипать себя в попытке убедиться: а не привиделось ли это? – если вы разглядите на полотне Дракона, водрузившего на переносицу круглые очки и в глубоком почтении отвесившего поклон юной Принцессе.

На этом Нед поставил свою подпись – как финальную точку – и Принцесса вернулась в его гостиную.

– Ах, Нед, это было так прекрасно! Просто удивительно, в какие приключения можно попасть, стоит тебе только захотеть меня туда отправить! Но ты негодник! Я так испугалась, когда мы полетели в пропасть! Я даже успела разглядеть там Тени прошлого! Это наверное, ТО Самое Ущелье Предков!..

– Ну… Вы же хотели увидеть Араткеллу…

– Я знала, что все равно ты меня спасешь!

Вечер катился за море, накидывая на плечи покрывало из усталости и грядущих сновидений. После приключений и еще одной порции чая с печеньем Аникатер потянуло в сон. Она сладко зевнула, сворачиваясь клубочком на тахте. И сквозь тени грез, которые не упускают случая проникнуть в вашу голову и раскрутить перед сомкнутыми глазами калейдоскоп с фантастическими картинками, промурлыкала:

– Вот странно, третий день я у тебя в гостях, сплю на маленькой тахте, а высыпаюсь, как в своей большой постели…

– Это потому что Вы очень сладко спите, Принцесса. – Прошептал Нед, глядя, как она мгновенно провалилась в сон. Губы ее еще блаженно улыбались от воспоминаний о прожитом дне, а в голове уже наверняка раскрывал крылья Демон грез. Впрочем, какие у Принцесс могут быть демоны…

Нед легко коснулся губами улыбающихся губ Аникатер:

– Сладких снов, Принцесса!

Затем снял покрывало с мольберта в углу, – другого мольберта – где была изображена Принцесса, спящая в королевских покоях. Манящая счастливая улыбка на устах, ручка, подложенная под нежную щечку, с изящным изгибом брови, с босой ножкой, с которой слегка съехало покрывало.

Он обмакнул кисть в краску на палитре – как мало осталось! – и нарисовал еще одну прядь в густой гриве царственных волос.

Настоящая Принцесса исчезла.

***

– Так-так-так, у нас тут ЧП, у нас тут НЕБЫВАЛЫЙ случай, все королевство на, простите, ушах стоит, а королевский художник где-то прохлаждается! – Советник его Величества буквально брызжел слюной и раздувался как павлин, с упоением отчитывая придворного художника. Ему особенно приятно было это делать, потому что больше не на ком было выпустить пар. Ситуация была критической. Принцессы не было уже 3 дня. Сегодня Полнолуние – и если она попала в руки к недобрым жителям Запрегорья, все может закончиться плохо, очень плохо.

Никаких намеков на присутствие Принцессы не было. Только аромат ее духов, который каждое утро как будто был свежее, чем вечером. В комнату Аникатер запретили заходить, но всю ночь и весь день эта часть замка была под охраной. Сменялся конвой у покоев, дежурный отряд патрулировал коридоры. Фрейлина Илюзиона каждое утро в назначенный час заходила, чтобы поприветствовать любимую госпожу с новым днем. Но все тщетно.

Принцессы не было, духи были, никто не заходил и не выходил. Астрономы и Прорицатели путались в показаниях, предсказывая то скорый пир, то черную чуму. Королева слегла в глубоком обмороке, Король протоптан в старинном ковре библиотеки тропинки, все пронырливые гонцы вернулись, обшарив каждый закоулочек Запрегорья, но Аникатер нигде не было.

И тут выясняется, что все это время на месте не находился придворный художник. Видано ли дело! А вдруг придется запечатлеть – не приведи Ткач Судьбы, Королевское горе… Ну так, для истории, для потомков… (Советник чуть не ударил себя по щеке, чтобы встряхнуться). Хотя об этом не стоит даже думать!

– Так я, Ваша светлость, именно тем и занимался, поисками Принцессы. – Старый художник улыбался почтительно, но во взгляде его таилась хитреца.

– И что, нашли?

– Представьте себе, да!

– КАК?? – у Советника сначала похолодели, а потом вспотели руки. – НАШЛИ? ГДЕ?

– Сначала я отправился в Долину Лунных радуг, потом заскочил на Гремучий утес за хрустальным звоном, потом заглянул в Ведьмин сад…. Теперь, пожалуй, у меня есть все, что нужно.

– А что Вам нужно? Причем здесь Принцесса?

– Видите ли, я не знаю, где Принцесса, но догадываюсь, как ее вернуть. Но для этого мне нужны были краски.

– Краски?

– Да, краски. Самые обыкновенные волшебные краски. Мои… эээ… закончились как раз на днях, и мне необходимо было собрать ингредиенты. Радуга, хрустальный звон, туман, опьяняющая густота… Ну, Вы понимаете. – Художник подмигнул.

Нет, Советник не понимал, о чем толкует художник, но он уловил главное – скоро, возможно, уже сейчас, Принцесса окажется дома. И весь этот кошмар закончится. И первый, кто должен сообщить об этом Королю – его верный подданный, его неутомимый слуга. Это он Советник собственной персоной. И наверняка Король это оценит. Так обычно и бывает, ведь верно?

***

– И что же Вам нужно сделать, чтобы вернуть Принцессу? – Король подался вперед от нетерпения.

– Ну это же очевидно, Ваше Величество! Нарисовать ее портрет!

– И все?

– И все. Вот этими вот красками.

– Ну так начинайте же скорее!

– Да, но для начала – опишите мне Принцессу!

– Ээээ… То есть? Вы что, ни разу не видели Принцессу??

– Видел, конечно, но я стар, и глаз уж мой не тот, мне нужно, чтобы кто-то ее описал.

Начальник стражи не стал дожидаться приказа, он подошел, почтительно, но настойчиво подышал художнику в спину, пока тот не согласился пройти в нужном направлении. Мастера кисти подвели к фамильной галерее, где было ровно 17 портретов Принцессы: от младенчества до прошлого дня рождения.

– Прекрасная работа, просто прекрасная! А какая натура! Какие глаза, щечки! Таким волосам позавидовала бы сама Цветочная Фея! – бормотал художник, осматривая каждую картину. Придворные, коих собралось в королевском приемном зале более 300 человек, начали нервно перешептываться:

– Нет, это возмутительно!

– Неслыханно!

– Где же Принцесса?

– Когда он начнет рисовать?

Художник закончил осматривать галерею, затем неожиданно резво обернулся, ударив в ладоши, потер ими друг о друга и громко спросил:

– Итак, кто готов рассказать мне о Принцессе?

– Помилуйте, милейший, Вы только что увидели портреты Принцессы Аникатер с младенчества до 16 лет. Что еще Вам нужно?

– Всего-навсего ваши глаза, чтобы понять, что именно ВЫ видите в Принцессе? Картины прекрасны (тем более что половину из них рисовал я), но это всего лишь холст и краски, а где душа? Тот, кто украл Принцессу, срисовал ее душу. И чтобы ее вернуть, нужно понять, что вы видите такое в Принцессе, что делает ее живой и прекрасной? И должной быть здесь.

Все задумались. Выразить словами то, что видишь, глядя на Принцессу, было сложно, хотелось сказать так много, что в простые слова чувства не умещались. Когда пауза затянулась, из толпы робко вышел садовник. Был он мужчина в возрасте, но еще не старый. Садовник откашлялся и произнес с сильным акцентом (он был не из этих краев – и местный язык давался ему с трудом):

– Я человек простой, красивых речей говорить не умею, но Принцесса – девочка добрая, смелая, не боится ни грома, ни Туманного Берега. У нее в саду есть любимый куст протеи, она сама за ним ухаживает, поэтому куст цветет круглый год, даже в лютый мороз не сдается. По мне, так она – и есть та дивная протея в моем саду.

Все одобрительно закивали головой, а художник нанес несколько первых штриховых линий на чистый холст мольберта…

– Прекрасно! Продолжайте!..

***

– Нарисую-ка я сегодня Вас Принцессой!

– Вот невидаль! У меня 17 портретов есть.

– Но, Принцесса, что поделать, волшебных красок осталось так мало, а мы находимся слишком далеко, чтобы отправлять Вас домой пешком.

– Жаль, ты бы мог проводить меня до дома. – Аникатер игриво улыбнулась.

– Боюсь, моя дорогая Принцессочка, не получится.

– Почему?

– Работы много. И так устроил себе запредельные каникулы. Да и…. картинным виноградом не наешься.

Аникатер вмиг погрустнела.

– Что ж, ладно, рисуй.

– Только Вы на этот раз не шевелитесь.

– Хорошо.

– И ничего не говорите.

– Да, я не буду.

– И смотрите куда-то… мммм… мне вот туда за плечо.

– Да – девушка неотрывно смотрела в глаза художнику. – Я буду скучать. Знаешь, я…

– Тссс… Не двигайтесь, а то я нарисую Вас криво – и Вы до конца дней будете ходить с кривым ртом. Пройдут века. А люди будут вспоминать Вас как: «А, это та Принцесса-Кривогубка?»

Принцесса против воли хихикнула.

– Вот. Так-то лучше, а то глаза у Вас больно грустные. Не хочу, чтобы ты грустила.

– Нед, я тебя…

Последний камешек в короне занял свое место. Корона блеснула золотом в упавшем на нее солнечном луче; блеснула повторно – от луча, который упал на холст в королевском зале – и Аникатер исчезла.

– Я тоже.

***

По случаю Благополучного возвращения Принцессы, а также Последнего летнего полнолуния* во дворце был устроен большой Пир. Музыканты чистили трубы и настраивали арфы, повара колдовали над яствами и десертами, цветочницы ткали из цветов полог для вечерних танцев, портные подбивали праздничные наряды… И только Леди Аникатер была грустна и задумчива.

Она быстро ускользнула от шумной компании на балкон, где смотрела на луну и…

Ну впрочем, это вам еще рано знать. Было ей очень одиноко, вот что!

К ней бесшумно подошел садовник и накинул на плечи плащ.

– Прохладно, моя Протея, – сказал он, почтительно склонив голову. Она благодарно улыбнулась и поправила плащ на плечах, плотнее закутываясь в мягкую ткань.

А на том конце Земель задумчивый Нед ждал, когда луна спустится за горизонт – чтобы точно знать, что Принцесса спит. И только после этого откинул полог с мольберта, спрятанного в углу, и нежно коснулся губами губ спящей Принцессы. Комнату наполнил аромат ее духов.

***

– Мастер, мастер! – художник резко проснулся, ему показалось, что в темноте его кто-то трясет за плечо и шепчет что-то в ухо. Давненько ему не снилось таких снов. Ох уж эта луна, хе-хе…

– Мастер! – в голосе видения уже послышалось отчаяние. Старый художник торопливо нацепил очки (нет, совсем не такие, не круглые, свои обычные очки, хм, они у меня все круглые…) и зажег прикроватную лампу. Рядом с ним стояла Принцесса.

– Ваше Высочество! Что Вы здесь делаете?

– Мастер, мне срочно нужно научиться рисовать!

– Сейчас?

– Да!

– Ну… Кто бы, собственно, сомневался! Вы еще долго продержались!

– Ну так! Вы меня научите?

Старый художник, кряхтя, сполз с постели, поплотнее завернулся в плед (вы бы знали, как в этих замках бывает сыро и холодно!) и, неся лампу перед собой, проковылял в дальний угол комнаты.

(Да, я всегда западаю на заднюю ногу, когда меня резко будят ночью! Да-да, как в то воскресенье! Но тише, слушайте дальше!).

Здесь на столике лежала палитра с красками и кисти. Чуть поодаль стоял сложенный мольберт.

– Да здесь и учить-то нечему. Просто слушай свое сердце…

Удивительно, но им удалось не разбудить никого в замке, хотя Принцесса пару раз задела мольбертом лестницу (и один раз чуть не сорвала кончиком деревянной ножки фамильный гобелен). Она сама вызвалась помочь учителю, да и он был непротив. Чем больше препятствий, тем радостнее встреча.

Мольберт был установлен посередине комнаты. Свет падал правильно, высота нужная. Аникатер наспех закрутила непослушные волосы в тугой пучок и сосредоточенно сжала губы. С чего начать?

– Интересно, – пробормотала она вслух, – почему он нарисовал меня босиком?

– Просто ему никогда не удавалась обувь. – Старый учитель обронил эту фразу совсем тихо, когда уже уходил – и Аникатер не успела его спросить: он что, знаком с НЕДОМ?

К рассвету на холсте был довольно натуралистично изображен королевский зал, схематично – придворные и горки пирожных, чуть вправо от центра – трон, в котором сидел Король. А перед ним стоял он, Нед. Глаза лукаво улыбаются, голова чуть склонна в весьма дерзком, но в меру почтительном поклоне, за плечами виден старинный колчан со стрелами, рука лежит на мече… Аникатер в отчаянии кусала уголок губы. Нужно было что-то придумать такое, чтобы отец его принял.

Нарисовать его принцем было бы глупо – принцесса знает всех принцев в округе, Нед не может быть ни одним из них. А что если…

Она не успела додумать мысль, как рука уже вырисовала на пальце молодого мужчины старинный перстень. Сложно было разобрать, что на нем, девушка и сама не понимала, что изображено, но в эту ночь руки двигались помимо ее воли. Казалось, рисуют кисти, а не она. Перстень блеснул в мерцающем свете лампы. Ну же, ну!?