Сказки доброго Времинара. Семь вечеров

Эмми оперлась рукой о стену и стала нервно тарабанить пальцами, чтобы собраться с мыслями. И в этот момент она заметила, что звук у камней разный. Вот здесь – тук-тук – глухой, а здесь – бам-бам – звонкий, как будто там пустота. Пустота? Эмми выудила из складок платья маленький кинжал. Немного потрудившись, она все-таки вытащила камень, за которым оказался свиток. Старый, пыльный, завернутый в полуистлевшую ткань свиток. Осторожно развернув его, Эмми несколько раз перечитала написанное. При этом каждый раз ей становилось все тревожнее и тревожнее. Но как же так?! Она кинулась к двери и стала колотить руками по двери.

Боль. Отчаяние. Слезы. Шорох, скрежет железа о камень, тихое «А, черт!»

КЛЭЙТОН!

– Привет, солнышко! Я смотрю, ты тут отлично проводишь время! Эээ.. я был бы тебе слегка признателен, если… Ай!

Эмми из всех сил ухватила его за руки и потянула на себя. Иначе Клэйтон бы сполз вниз – и наверняка бы упал.

– Фух…наверное, настоящим принцам не так положено взбираться в башню к принцессе, они более…ммм…элегантны и грациозны, восседают на подоконнике, согнув одну ногу в колене, и произносят что-то типа: “Привет, крошка, я пришел тебя спасти!”.

Картину портило то, что Клэй скорчился на полу и не мог отдышаться. Не каждый день приходится взбираться на башню по старой ржавой водосточной трубе. Вообще-то некоторым никогда в жизни такое не выпадает.

Наконец отдышавшись, Клей поднял голову и улыбнулся.

– Эмили… Эм?

Эмми отпрянула от него, выхватила кинжал и с презрением сощурила глаза.

– ГДЕ ДЖЕРЕМИ? ЧТО ТЫ С НИМ СДЕЛАЛ?

– Эм..

– КАК ТЫ МОГ??

– Эм, положи кинжал, ДА ЧТО ТАКОЕ ВООБЩЕ??

– МЕДАЛЬОН! На тебе медальон Джереми. Он никогда бы его не снял! Живой! Ты жив, а он ревел, как будто горел изнутри! ГДЕ ДЖЕРЕМИ?!

– Эм… ЭМИЛИ КЛЕЙТОН МЕРРИТОН!

– НЕ ОРИ НА МЕНЯ!

– ТОГДА ПОСЛУШАЙ МЕНЯ! – И уже очень спокойно и четко, буквально по слогам, чтобы она поняла. – Если бы. Я убил дракона. Какого озерного я бы лез в окно? Я бы вошел в дверь. С головой дракона!

Клэй раздосадовано вздохнул, раздув ноздри. С реснички Эмми еще капала слеза, но звонкий смешок вырвался из розовых губ.

– Что?

– Ты так сейчас похож на Джереми!

– Да, да, думай, как Дракон, разбуди в себе дракона, стань драконом, дыши дымом! Мне бы не хотелось прерывать столь идиллическую картину, но во-первых, вы так орете, что скоро здесь будет все королевство, а во-вторых, мне так интересно, что бы ты дальше сделал с драконом?

– ДЖЕРЕМИ! – Эмми кинулась к окну.

– ДЖЕРЕМИ?!! Джер, мы же договорились, что ты не выйдешь из леса! – Клэйтон уперся кулаками в бока, хотя на самом деле был рад видеть друга.

– Я тоже хочу спасти принцессу! И потом, эти новые крылья – это так удобно! Можно летать, можно забрать вас отсюда. Мне кажется (он перешел на театральный шепот), они делают меня невидимым!

– Ох, Джереми! – Эмми уткнулась носом в шею Дракону, между чешуйками (они мгновенно стали мягкими).

– Ну все, все, прекрати плакать! А то я проржавею! – Эмми икнула сквозь слезы, пряча смешок, но шею не отпустила – И потом, ты меня недооцениваешь! Если бы он меня… Если бы я умер, я бы сначала проглотил твой кулон. И ты всегда была бы в моем сердце. Потому что ты и так там.

***

– Что же нам теперь делать?

Эмми и Клэй сидели на каменном подоконнике и смотрели на звезды. Тело Джереми парило в воздухе, а голову он пристроил на коленях у Эмми.

– От Протокола они не откажутся. Но убить дракона мы не можем. Никакого дракона!

– Эмми, а покажи свое платье! Там были атласные бантики? А жемчужинки? Мама рассказывала мне, что у принцесс есть жемчужинки на шлейфе – и они блестят совсем как драконья чешуя на солнце!

С тех пор, как недоразумение прояснилось, и друзья оказались незапятнанными жаждой его крови, Джереми пребывал в парящем (в прямом и в переносном смысле) состоянии духа и буквально фонтанировал вопросами обо всех мелочах праздника. Как будто не он должен был стать главным блюдом вечера.

– Ох, Джереми, я не помню платья, помню, как топтала его ногами…

– А торт, торт? Семья жениха должна была привести торт?

От каменных стен гулко отскочило эхо какого-то бурлящего звука.

– Ох, простите, я так давно завтракал (я же шел на праздник, готовился хорошенько подкрепиться на пиру!.. Место берег..), что я бы съел сейчас трот целиком! Со всеми башенками!

– Да, торт был славный… В нем было 12 ярусов, каждый со своей начинкой. Внизу водяные лилии, в центре миниатюрные Эмми и Клэй танцуют, рисуют, скачут на лошадях, а сверху… Сверху была голова дракона.

– ЧТО?!!

***

В большом каменном зале раньше могла выстроиться пара легионов. А сегодня здесь все было готово к пиршеству. Столы ломились от яств, цветочные гирлянды окутывали зал, свешиваясь с потока, струясь по стенам и сползая на пол, фонтан в углу извергал вишневый пунш. Короли-отцы с обеих сторон стола, гордая принцесса в центре и протокольная комиссия. Эмили шла высокая прическа, строгий взгляд и высокий ворот церемониального платья. Свое она действительно растоптала, поэтому пришлось взять платье матери, оно было строже и темнее по цвету, отчего шло Эмили еще больше. В узком вырезе платья на длинной металлической цепочке висел медальон с витиеватыми «ДЖ» на крышке.

Клэйтон в парадном военном костюме стоял посреди зала.

– Начинайте! – объявил Главный церемониймейстер. В зале воцарилась абсолютная тишина.

Шелест стали о ткань в такой тишине прозвучал особенно зловеще и звонко. Клэйтон разрезал атласный платок, чтобы очистить меч от невидимой пыли. Эмили приподняла подбородок и еще прямее выпрямила спину.

Меч вошел в шею за одно движение. Казалось, другие части тела даже не заметили вторжения. Чешуя поддалась на удивление спокойно, издали она казалась стальной. Голова дракона с высунутым языком и выпученными глазами мягко съехала на блюдо. Из раны брызнула зеленовато-бурая жидкость.

– Гм… Господин Канцлер, прошу запротоколировать: Дракон повержен.

– Дракон повержен! Громким четко поставленным голосом объявил главный глашатай. Эту новость подхватили 12 глашатаев, стоящих через каждые 500 метров. Новость должна облететь все Королевство.

– Принцесса может отдать свою руки и сердце Принцу. Если нет никаких возражений.

– Возражений нет.

– Прошу подписать Протокол собрания.

Принц слизнул с острия меча бурую каплю. Кисловато, но освежает.

– У меня есть одно условие.

– Условие? Условие? Условие? У Принца есть условие? – Шепот разошелся по толпе придворных, как волна от упавшего в воду камня.

– У меня есть условие. Отныне и навсегда бои с Драконами запрещаются.

– Нет. – Король нехотя отложил ложечку на длинной рукояти, которой намеревался зачерпнуть бурую жидкость.

– Нет?

– Нет. Мой мальчик, я ценю твою находчивость, такт, ум, верность слову, долгу, дружбе и преданность моей дочери, но ты не в силах отменить Закон.

– А кто тогда в силах? – Неужели все было зря?

– Я. – Эмили медленно поднялась. Я наследница Принцессы, внесшей этот Закон. Я имею право его снять, если в день 13го столетия найдется Рыцарь, сохранивший голову дракона. Так гласит Древняя летопись. Рыцарь нашелся.

Без поворота головы. Без жеманной улыбки. Торжественно. Четко. Властно. Громко. Беспрекословно к исполнению.

В этот момент Клэйтон впервые понял, что его жена – не просто очаровательная и прекрасная принцесса. Но величественная и гордая Королева. Пожалуй, такую лучше не злить.

– Ну вот и славно! – казалось, у короля Эдварда с души камень упал. – А теперь позвольте полюбопытствовать, почему именно джем из ревеня? Мне кажется, ежевика смотрелась бы более…натурально! Ну там, знаете, драконы, темная кровь, огонь, бррр… И прочее, и прочее. – Король все-таки запустил ложку внутрь торта и с наслаждением облизал. – Согласитесь, какое-то жутковатое зрелище!