Всего лишь лето юности

Предисловие.

Прошу, не судите строго героев моей истории, ведь они юны, и эта юность она прощает многие ошибки. Она именно для этого и предназначена, а иначе, как познавать жизнь, себя в этом мире, если не допускать промахи. Пусть ребята и многого не понимали, но они упорно стремились к этому. У каждого из них по-своему непростая, а в некоторых моментах и трагическая судьба, но несмотря на это, они доказали, что способны любить, а ведь любовь – суть всего живого.

Думаю, лучше поинтересоваться у них, что они могли бы сказать о том самом лете, о каком и повествуется в данном произведении. Им, как никому, лучше знать.

Марина: лето 2016 даже при огромном моём желании я не смогу забыть. Оно стало самым потрясающим и самым отвратительным из того, что со мной когда-либо случалось. Оказывается, что человек привыкает абсолютно ко всему, даже к постоянному назойливому внутреннему голосу, который тебя снова и снова во всём обвиняет. Можно забыть, что существование – не единственно доступная форма жизни. Поэтому, как вы поняли, я бы многое хотела изменить, если б это было подвластно мне. Однако всё, что в моих силах, это взять очередную бутылку вина, закурить сигарету и на несколько часов забыть о том, что я наделала и не желать вздёрнуть себя на верёвку. Всего лишь на несколько часов… Да, мои рукописи меня отлично выручают, можно сказать даже спасают, но не могут даже и они полностью вытеснить воспоминания…

Лина: лето 2016 было одним из переломных моментов моей жизни. Много дерьма тогда произошло, но я никогда не позволю ему выжить и затмить то счастье, что случилось со мной. Я научилась отличать чистую искреннюю любовь от пользования человеком, пусть и пришлось для этого понимания пережить не самые приятные моменты, но зато жизнь устроила всё таким образом, чтобы я сумела чётко всё осознать. Вообще уметь просто любить оказывается это не так уж и легко, в особенности себя. Конечно, многие возразят. Но я имею ввиду чистую любовь, то есть, когда ты не выдвигаешь никаких требований человеку и просто счастлив, оттого что он счастлив. Когда появляются условия, любовь исчезает. Ну, и конечно, я научилась ценить и уважать себя – самого главного человека в своей жизни, но и это тоже относится к любви.

Лёша: летом 2016 случилось много неприятностей – пришлось навсегда расстаться и оставить в том лете близкого мне человека. Да, многие скажут, что мы сами виноваты в произошедшем и они будут абсолютно правы. Лично я тогда был на самом дне жизни и когда казалось, что больше некуда, я почувствовал, как стучат снизу и тогда-то, слетев ещё ниже, я осознал всю свою слабость и ничтожность, только вот это мне не помогло, ведь как оттуда выбираться мне никто не сказал. А собственные силы разгуливали где-то вне меня. Благо, тогда я повстречал одну девушку, которая одним своим видом давала приличный заряд вдохновения. Наша встреча с ней оказалась судьбоносной, и я часто думаю, а что, если бы мы никогда не познакомились, но сразу прихожу к выводу, что такого просто не могло быть. Это рано или поздно бы все равно произошло, иначе никак…

Часть 1. Июнь.

Глава 1. Лина

– Попробуй вот эти, – Марина протянула руку с блоттером. Я наклонилась и сделала небольшой вдох. Ягодный, кажись ежевичный, а может и аромат чёрной смородины, вперемешку с манговым и ванильным заполнили мою носовую полость. В нём всё сочеталось в идеальных пропорциях, не было ничего лишнего и ничего не достающего. А ещё, что самое главное, аромат заключал в себе страсть, пылкость. Я влюбилась в него.

– Это то, что мне нужно. Какие духи ты прыскала?

Марина ухмыльнулась, указав рукой на парфюм, находившийся прямо напротив неё. Это был Lacoste бордового цвета и, переведя взгляд на ценник, я поняла, чем была вызвана ухмылка подруги. Разумеется, что пять тысяч у меня не было. Я финансово рассчитывала на духи максимум тысяча рублей, но парфюм этот я в любом случае заберу, хоть этот аромат мне и надоест через пару недель, а то и меньше. Сейчас я чувствовала себя в нём, а значит оно того стоит.

– Ну что, попробуем что-нибудь ещё? Как насчёт вот этих?

Я даже не взглянула на указанный Мариной флакончик. Я уже мысленно простраивала план, как приобрести понравившейся аромат. Чувствую себя какой-то нищебродкой. Хотя, думаю, мне не стоит прибедняться. Решено. Я смогу забрать парфюм, правда не совсем через кассу, но смогу.

– Кажется, я уже выбрала подходящие. Подай, пожалуйста, коробочку с парфюмом.

Я принялась рассматривать упаковку.

– На них что-то клеят? – продолжая бесцельно пялиться на коробку, поинтересовалась я.

– В каком смысле? Ты имеешь ввиду, чтобы их не вынесли? – да, я решила их отсюда украсть. Главное, чтобы сейчас не завопила Марина о том, как это неправильно, глупо и безрассудно.

– Ага, – я широко улыбнулась. Она и так считает меня долбанутой, не буду разрушать этот образ.

– Вероятней всего внутри коробки наклеена акустомагнитная метка… Стоп, что ты задумала? – Марина произнесла это довольно-таки громко, и я заметила, как охранник краем глаза начал на нас коситься. Он сделал пару шагов в нашу сторону, видимо, чтобы лучше расслышать то, что мы замышляем или разглядеть нас, в особенности наши руки, более чётко. Охранник делал вид, будто ничего не заподозрил, но малюсенькими шажочками приближался к нам, стараясь не глядеть на нас. Да, хреновый из него шпион.

– Во-первых, сбавим громкость, – я заправила волосы за уши, вынула флакончик духов из коробки, чуть развернувшись, спрятала его в рукав кофты, а упаковочку передала Марине. – Во-вторых, будь так добра, поставь на место, я передумала брать этот парфюм.

Её осуждающий светло-зелёный взгляд пронизывал меня насквозь, но она ничего не сказала. Я обожала её за такие моменты, когда она вроде бы не поддерживает тебя, но в то же время и не сдаёт.

– Пойдём, – я кивнула головой в сторону выхода.

Я видела, как ей было страшно, всё её тело в миг напряглось, хотя, кого я пытаюсь обмануть, я тоже почувствовала скованность, охватившую мои ноги. Только между нами была разница – я получала от этого кайф, а Марина это терпеть не могла. Ещё её раздражало, я это точно знаю, что она всегда находится в полном неведении моих новых замыслов и узнаёт, лишь тогда, когда я уже её во что-то втянула, наверное, её можно понять. Но Марина должна уже привыкнуть к этому за столько-то лет дружбы. Охранник направляется прямо к нам:

– Девушки, – он махает рукой и ускоряет шаг. Нас отделяет от него буквально несколько шагов, поэтому адреналин вбрасывается в кровь, хотя и не в тех количествах, в которых мне бы хотелось. Но такие моменты я считаю одни из самых приятных, именно в них я ощущаю жизнь внутри себя ярче всего.

– Думаю, нам стоит побежать, – как ни странно, это не мои слова, несмотря на то что я с ними согласна на все сто.

Марина рванула так, будто мы только что грабанули банк и уносились от вооружённых полицейских, готовых подстрелить нас в любой момент. Конечно, я старалась от неё не отставать, но, как оказалось, физическое состояние моего тела в разы хуже Марининого, либо я просто меньше боюсь.

Мы выбежали из торгового центра уже давно и сразу после этого я была готова остановиться, но подруга всё неслась и неслась. У меня же было ощущение, что пробеги я ещё метров десять и я отхаркну свои органы. Всё, надо тормозить, я закричала:

– Стой! Кажется, всё, – надо отдать мне должное, я поддерживала темп Марины, почти поддерживала, нас отделяли какие-то пять метров, может десять. – Ты в тайне от меня занимаешься лёгкой атлетикой или что?

Марина схватилась руками за ноги, пытаясь отдышаться и мой взгляд упал на светленькую коробочку, которая была у неё в руках. Да ладно? Она тоже прихватила кое-что с собой. Я засмеялась:

– Марина, ты что своровала? – указательный палец направлен прямо на духи. Я попыталась сказать это максимально осуждающим тоном, но кашель всё испортил, говорить было тяжело, так как всё горло першило.

– Я подумала, раз я уже замешана, пусть хоть что-то я от этого получу, не зря же неслась столько. Когда мы направились к выходу, я схватила их с полочки, они показались мне вполне симпатичными.

– Дак это из-за тебя за нами погнался тот охранник! Ведь он не видел, как я тырю парфюм. Если бы он всё-таки, каким-либо не ведомым для меня образом узрел это, тогда бы подошёл гораздо раньше, – это не было упрёком, я не могла упрекать её за то, что только что сделала сама. – Зато было весело, правда только ровно до того момента, пока моё сердце не пыталось разорвать грудь, а обед не старался выползти с моего желудка.

– Мне было страшно. Страшно, что нас поймают.

– Однако ты добровольно всё для этого сделала. Дай хоть оценить аромат, может я зря прикупила свой.

– Прикупила? Мы были в разных пространствах или мне показалось?

Вынув из коробочки, она прыскает себе на руку. Лицо Марины искажается недовольной миной, и кажись, я сделала правильный выбор.

– Всё настолько плохо?

Я наклоняюсь к её руке и меня обдаёт отвратительным запахом, мне даже сложно понять, аромат чего это.

– Ко мне лет пять назад приезжала бабушка, кстати это была наша единственная встреча. Впрочем, это неважно, от неё воняло именно этим, – я ткнула пальцем в коробку с духами. – Ещё она жила со мной в комнате, поэтому после неё вонял буквально каждый сантиметр моей территории. Я до сих пор помню, как неделю, если не больше, я пыталась избавиться от него.

У Марины вырвался смешок, должно быть излишней моей эмоциональность, с которой я всё рассказываю. Такую отвратительную ситуацию невозможно описать по-другому, я хочу, чтобы Марина поняла, «что мне тогда пришлось пережить». Хотя воспоминания с того бабушкиного визита остались по большей мере положительными, не считая конечно этой вони. Мне нравилось, что пока она с нами жила, мама никого не приводила домой, а потому я могла не переживать, что однажды, встав ночью в туалет, обнаружу незакрытой дверь в мамину комнату и разгляжу нелицеприятные сцены, как это случалось пару раз. После такого я почему-то испытывала отвращение к маме. Когда утром мы пересекались с ней на кухне, я старалась не смотреть на неё и как можно меньше взаимодействовать, потому что любое общение тогда вызывало приступ тошноты. Понятно, что она взрослая женщина и сама может решить с кем ей разделять постель, но я бы предпочла, чтобы она занималась сексом в моё отсутствие дома или хотя бы запирала при этом дверь, думаю, это не такие уж и грандиозные пожелания.

– Видимо, воровать не моё.

– Дело в опыте. Я, конечно, не спец, далеко не спец, но всё-таки полагаю, что так.

– Так, нет. Никакого опыта не будет, это был исключительный случай.

– Ты сейчас серьёзно? Ладно, сделаем вид, что поверили, – усмешка вырвалась из меня.

Я направилась неспеша в сторону дома.

– Ты мне не веришь? – Марина нагнала меня и уже шла рядом. Она всерьёз восприняла мои слова, но я даже не пыталась задеть её чувства, я лишь попыталась намекнуть. Слова слишком часто интерпретируются неверно.

– Конечно верю. Только вот, такое я где-то уже слышала, – я подмигнула ей, что ужасно взбесило её. А вот сейчас я уже прекрасно знала, что делаю. Меня начала подбешивать Марина, иногда она невыносима. И в такие моменты я намерено играю на её нервах, как на струнах гитары. Не, ну, а что она?

– Что?

– Ничего, не раздражайся. Я всего лишь хочу сказать, что ты не всегда отвечаешь за свои слова, – я ускорила шаг. Фразу о том, что это был исключительный случай, я слышу, как минимум в третий раз. Да, я всегда являюсь зачинщицей таких ситуаций, но у каждого есть голова на плечах. Тем более, меня раздражает совсем не это, а то, что она строит из себя правильную девочку, но я знаю её настоящую. Подруга безумней меня, но Марина не признаёт это в себе, а это значит, что безумие находится вне её контроля и может проявляться в самых страшных формах.

Наконец-то мы дошли до места, где нам предстоит разойтись.

– Созвонимся.

Вроде всё так, но в то же время всё далеко не так – Марина добавила капельку этой тошноты в такой чудесный день.

Когда я уже подходила к подъезду, то увидела машину прилизыша. Да что такое, кто портит мой день-то, а главное за что.

Каждый раз при нашей с прилизышем встречи на его лице натягивается фальшивая улыбка. Сейчас же я стараюсь с ним не пересекаться: если он приходит, то я либо сижу у себя в комнате с закрытой дверью, либо стараюсь по-тихому свалить из дома, потому что разговоры с ним самое отвратительное, что может случится. Этот мужчина всегда такой аккуратный, такой чистый, такой порядочный. При его виде меня немного передёргивает. Боже, меня раздражает чистота в человеке, что будет дальше?

Кажется, я «нереальный везунчик» – прилизыш прямо сейчас выходит из подъезда, а я подхожу, прятаться уже слишком поздно. Надеюсь, он не заметит лёгкого смятения моего тела или резкого порыва, когда я его заметила и решила, что может успею куда-нибудь заныкаться.

– Здрасте, – слышно ли моё отвращение в голосе, которое я, между тем, не так уж и скрываю.

Он придерживает рукой дверь подъезда и с заинтересованностью смотрит на меня:

– Добрый день. Мама сказала, что ты не хочешь с нами лететь. Почему? – он смотрел мне в глаза с надеждой получить искренний ответ, даже жаль было его разочаровывать:

– Просто не хочу, – пожав плечами, ответила я.

Он заглядывает мне в глаза. Не верит, впрочем, кому есть до этого дела.

– Я пойду, много дел, думаю, вы понимаете, – выдумываю я.

– До встречи.

Я махнула рукой, растянула улыбку на своём лице и сразу захлопнула дверь. Почему снова и снова я с ним сталкиваюсь? Мне претит, что прилизыш никак наконец не может понять, что наше общение высасывает всю мою энергию, так как приходится притворяться, а я ненавижу это дело. Хотя… Кто сказал, что он не понимает? Ведь он не глупый, по крайней мере, я так считаю. Тогда, почему же он всё это делает? Специально? Мне назло?

Должно быть, мама не слышала, как я отворила входную дверь, так как она громко пела, собирая при этом чемодан. Меня всегда зачаровывает её пение, создаётся впечатление, что внизу вместо ног она прячет птичьи лапки, подобно сиренам, потому что у простой женщины не может быть такого прекрасного, ангельского голоса, не убьёт ли мама меня после? Сейчас я застыла, прислонившись к стене.

– Stop callin', stop callin', I don't wanna think anymore, – мама, объятая моментом, изящно откинула тёмно-каштановые волосы и, раскачивая бёдра, развернулась в мою сторону. Её веки были опущены и лишь сейчас она их поднимает, голубые глаза с ужасом на меня смотрят.

– Лина, дорогая, – она переводит дыхание, с волнением оглядывает комнату, будто я застала её за чем-то неприличным.

Я подошла к маме и крепко к ней прижалась. У меня всегда происходят такие тактильные приступы, когда я переполнена эмоциями. А ещё мама такая счастливая, я давно её не видела такой. Я рада, а то смотреть на её кислую мину, которая появляется каждый раз, когда она завершает очередные отношения, уже надоело.

– Леди Гага?

Мама кивает головой и говорит:

– Ты не передумала насчёт поездки?

Я отрицательно мотаю головой. Год назад я была бы счастлива, узнав о предстоящей поездки, но сейчас мне не хочется оставлять близких мне людей. Иногда мне кажется, что если я уеду, если пробуду дома больше должного, не пойду гулять, то всё здесь рухнет и у меня больше ничего не будет, я останусь одна.

– Там всё-таки отдых, море и всё такое. Тем более, твоему бледному личику отлично бы подошёл загар, – мама провела рукой по моей щеке. – Ладно, это твоё решение.

Мама вернулась к сбору чемодана. Я смотрю на неё и вижу, что она вся светится, каждое её движение такое лёгкое, такое непринуждённое, такое женственное, моё сердце наполняется какой-то светлой тоской. Кое-что я поняла – я хочу её видеть такой всегда, плевать, насколько отвратителен мне прилизыш, я буду его терпеть, уважительно с ним общаться, ради маминой улыбки, ради её смеха и ради её песен. Она счастлива, пусть это счастье и вызвано всегда одним и тем же – новыми отношениями, но внутри меня все равно разливается радость.

Глава 2. Марина.

До поездки я думала, что дорогу в деревню совсем не узнаю, но, чем ближе мы подъезжали, тем больше пейзажей за окном казались знакомыми, родными сердцу и что-то внутри начинало трепетать при их виде. Я была здесь раза два и то в детстве, как правило, бабушка с дедушкой приезжали к нам, но видимо красота этих мест произвела на моё детское сознание столь сильное впечатление, что по прошествии стольких лет, я прекрасно их помнила и было ощущение, что вовсе и не прошли эти годы – мне снова пять и я еду к бабушке с дедушкой есть свежесобранную землянику, громко хохотать с дедом, держать его морщинистую чуть грубоватую мозолистую руку и подпевать песни, которых я даже не знаю, но ведь так хочется казаться большой, а я ещё гоняться за соседским котом, которого так и не удалось никогда мне поймать, но не это было самым важным, был важен сам процесс, игра, хотя кот вряд ли воспринимал это так.

Вдруг мне стало стыдно перед котом, я только сейчас поняла, как назойливо и нагло доставала его. Думаю, что сейчас уже не перед кем извинятся. Со мной часто такое случается, вроде всё уже давно сделано, ничего уже изменить нельзя, но голос внутри напоминает мне о моих позорах, проступках, неловких ситуациях и ещё о чём бы то ни было. Он заставляет проматывать эти сцены вновь и вновь, не позволяя остаться в тишине. А может внутренняя тишина – это ещё хуже, может гораздо лучше слышать его, пусть и не самый приятный голос, но зато присутствует ощущение какой-то жизни.

Поля сменялись лесами, изредка вдалеке маячили крохотные деревушки, состоящие буквально из пяти-десяти домов. Какая-то моя часть поддерживала выбор жителей этих деревушек и даже восхищалась им, но другая напрочь отказывалась принимать то, что можно жить вот так, вдали от всех, от цивилизации. Ведь насколько я заметила даже электричество не было проведено к их домам.

Господи, но насколько здесь сказочная красота. Жизнь здесь бурлит буквально везде в каждом цветочке и каждой травинке. Всё настолько яркое, что и в правду сомневаешься в реальности этого. На самом деле природа так идеально сочетает цвета, а главное, глазу это так нравится, мне кажется, нам стоит у неё поучиться. Сейчас моя вторая часть готова согласиться с первой, потому что жить здесь и наблюдать эту красоту круглый год что-то невероятно приятное. Проснувшись, подходить к окну и с чашечкой кофе отслеживать, как неспеша пробуждается природа – начинают голосить птички, жужжать пролетающие мимо пчёлы, роса потихоньку испаряется под лучами солнца и всё наполняется светом, теплотой и любовью. По телу пробежала приятная дрожь.

Уставив на всё это свой взгляд, полный интереса, я сидела в надежде наконец увидеть нужную нам дорогу.

И вот, на горизонте уже замаячили знакомые дома, вот, мы проезжаем первый, второй и я, приковавшая свой взгляд строго в одном направлении, гляжу в ожидании появления того самого дома. Я даже помню, как он выглядит: бело-голубого цвета, а ставни синие, как вечернее небо, с которого почти ушло солнце; в детстве помню мне это безумно нравилось, все дома были обыкновенные, а этот дом был яркий, тогда я им безумно гордилась. А как же, такая красота ещё и у моих бабушки с дедушкой. Да, я и вправду вновь ощущаю себя той крохотной девчушкой.

Домик, к слову, совсем не изменился, только, кажется, что его не так давно красили, так как цвет был достаточно насыщенным. Когда я увидела бабушку, отворявшую калитку, я захотела, выскочить и понестись к ней с крепкими объятьями, так как сильно соскучилась. Думаю, Лина сейчас так бы и поступила, меня всегда удивляло с какой лёгкостью она выражает свои чувства. Что касается меня, то я вылезла из машины и ускоренным шагом направилась к бабушке, она в свою очередь сразу обхватила меня руками. Никто ничего не сказал, мы просто стояли, прижавшись друг к другу. На мгновенье я забыла обо всём, я чувствовала вибрации любви, которые излучало всё бабушкино тело, это вселяло в меня надежду на то, что дальше меня ждёт что-то невероятно прекрасное. И пока что о своей поездке я нисколько не пожалела.

Меня привлекло некое изменение в глазах бабушки: огонёк, его практически не было, присутствовал лишь слабый тусклый невзрачный блеск, который, если не всматриваться, было невозможно заметить, при первом же взгляде на неё я заметила это, как остальные могут не обращать на это внимание. А ещё бабушка постарела, хоть мы и не виделись всего лишь месяц, но, казалось, именно он наделал ей столько новых морщинок. Смерть деда высосала всё из неё, как и из меня.

В последний раз мы виделись, как я уже упомянула, около месяца назад и тогда бабушка старалась внешне не показывать то, что чувствует, возможно многие поверили в её игру, в то, что она оправилась, но не я, потрясывающиеся руки и безжизненные глаза выдавали её. Тогда мы не сказали друг другу ни слова, мы обе понимали, что без слёз этого не получится сделать, поэтому и старались избегать общения.

Перед поездкой я раздумывала о том, что мой приезд поможет бабушке. Мне хотелось помочь ей, хотелось, чтобы она хотя бы несколько дней этого лета не была одинока, хотелось показать, что у неё всё ещё есть люди, которые в ней нуждаются.

– Ой, дай хоть я на тебя взгляну, – смеясь и слегка отрывая нас от объятий сказала бабушка, – ну, что-то ты похудела.

– Ну да, как обычно, каждый раз, когда приезжаешь, мне это говоришь, – отшучивалась я. Хотя я прекрасно знала, что пять килограммов из меня ушли, после смерти дедушки с аппетитом произошла беда, он появлялся очень редко. Наверное, только в этот месяц я стала есть более-менее нормально, до этого же приходилось пихать в себя каждый кусок.

Папа уже выгрузил все вещи, перекинулся парой слов с бабушкой и уехал. Наконец-то мы остались вдвоём.

Воздух здесь совершенно другой – невероятно чистый, конечно, вокруг столько сосен и так мало машин, красота. Вдох. Ещё один. Я ощущала, как кислород наполняет меня изнутри, пропитывая собой каждый сантиметр моего тела, как он наполняет мои лёгкие, как он обволакивает меня изнутри, как он приятно разливается.

Около двух часов я потратила на то, чтобы обустроится. Бабушка выделила мне отдельную комнатку, смежную с залом. Она небольшая, но очень уютная, поначалу комната показалась мне жутко маленькой и неудобной, но в первые же минуты нахождения в ней моё мнение изменилось. Из мебели в ней было самое необходимое, что-то ещё просто бы не поместилась. Кровать, шкаф и крохотная тумбочка – вот, и всё, что там было, в большем я и не нуждалась.

– Ну что, как тут у тебя продвигаются дела? – бабушка зашла ко мне в комнату, обводя её взглядом, она оценивала то, как я обустроилась.

– Всё отлично. Тут очень уютно.

Бабушка прошла и села рядом со мной на кровать.

– Ну и замечательно, – она хотела было уже уйти, но вдруг решила сказать. – Знаешь, у меня такое чувство, будто я упустила какую-то часть тебя. Если раньше мы с тобой виделись, то ты всегда казалось такой понятной что ли. Мы всегда с лёгкостью с тобой общались. Когда сегодня ты приехала, то я впервые увидела в тебе девушку, притом незнакомую мне девушку. Ты изменилась.

– Выросла?

– Да, конечно, но ты ещё и просто другая.

Нечего было ответить, я просто посмотрела в бабушкины глаза и задумалась, но бабушка сменила тему, заметив, что я не особо заинтересована в обсуждении этой.

– Завтра у нашей соседки День рождение – тёти Тани. Мы обе приглашены.

– Деревенское веселье, я в восторге – никакого сарказма, искренняя любовь к тому, как здесь проводятся праздники.

– Вот и прекрасно, завтра сходишь на один из таких. Днём ты мне поможешь с приготовлением, а там уж всё отнесём, да и всё. А сейчас я пойду готовить ужин, а ты давай подтягивайся на кухню.

Сегодня день прошёл очень расслабленно, отчего внутри всё испытывало гармонию. Перед сном я решила прочитать пару глав книги, привезённой из дома. Но что-то пошло не по плану. Дочитав последнюю страницу книги, я перелистываю её и в надежде на чудо гляжу на то, что же последует. На моём лице отображается ухмылка. Глупые надежды. Конечно, книга прочитана полностью, от корки до корки. Ещё одна невероятная история о любви в удивительно прекрасной, романтичной Италии завершена. На часах пол шестого утра, солнышко уже выползло из-за горизонта, пробудив всех птичек в округе, а я сижу у распахнутого окна и вдыхаю свежий утренний летний воздух, не в силах отпустить книгу. В голове снова и снова прокручиваются сцены из того мира, в котором я только что прибывала, они уносят меня прочь от реальности, туда, где можно забыться и уплыть от всего этого. Возвращение в реальность после этого и есть самое настоящее книжное похмелье, которое усиливает ещё и не очень приятная концовка.