Истории из жизни умной блондинки

Местами здесь так низко и узко, что мы ползем или на карачках, либо ползком.

На ногах у меня – единственной из группы – наколенники, они здорово помогают. Сзади – пристяжной «пиножоп»: дощечка из пенопласта, на которой можно сидеть на камнях, не боясь застудиться.

Дочь с прихваченной подругой-экстремалкой в диком восторге. Они уже адаптировались, они уверенно ползут по каменным лазам, как таракашки.

Наш путь лежит в грот Титана. Местные знают: там у него именная пещерка.

По дороге мы узнаем, что в каменоломне есть свои опознавательные знаки и свои приколы; что здесь живут совершенно слепые крысы, а люди друг другу верные товарищи – если надо, накормят, напоят и в гости тут примут.

В подтверждение слов Титана встречаем на камнях большую и безразличную крысу, и еще столик, где кто-то оставил пиво: угощайтесь!

Я, конечно, брезгую, а Титан легко прикладывается к бутылке. Чудно́!!!

Мы в гостях у Титана. Он прилаживает к скалам взятый из дома гамак, и я блаженно в нём зависаю.

Титан рассказывает, что люди в пещерах ночуют в спальниках и могут проводить под землей сутки, а то и больше. Отсыпаются тут обычно по 10–12 часов, здесь же пекут блины (как Титан), здесь же празднуют Новый год, отрекаясь от земной суеты, и считают себе последними романтиками…

Мы приходим поздороваться с Аристархом. Это местная достопримечательность, которую каждый «чайник», типа нас, непременно должен поприветствовать, иначе жди беды, потому что «Аристарх может разгневаться».

Местная легенда гласит, что когда шли работы в этих каменоломнях, сверху задели кладбище. Вот так один покойник и угодил в грот прямо, так сказать, во всей своей амуниции.

Гробик раскололся или не было его уже, никто не знает, но скелет люди возложили на каменный пьедестал и окрестили усопшего Аристархом.

И сформировалась традиция: выказывать Аристарху всевозможные знаки внимания: здороваться, кланяться, или сигаретку ему положить.

Со временем косточки Аристарха растащили на сувениры, и от него, в сущности, ничего не осталось. Но идея поклонения оказалась так сильна, что подземные люди слепили куклу в натуральную человеческую величину. Одели куклу в ватник, приладили вместо головы противогаз, слепили из гипса пальцы блатным веером, ботиночки, штанишки – и вот уже лежит на пьедестале новый Аристарх. И принимает у себя подземный гостей.

«Ну, здравствуй, Аристархушка! Помоги нам тут, милый!».

Идем гулять по подземелью. Двигаемся гуськом, согнувшись в три погибели, где-то опять лезем на карачках – гроты встречаются очень низкие и узкие.

«Каюк сапогам, какая неожиданная у них кончина, в каменоломне!» – мелькает в голове.

Смотрю на дочь Соню: ее зимние ботинки-честеры в земле и пыли и тоже убиты. Но мысль эта почему-то уже не трогает.

Очарованная подземным зрелищем, Сонина подружка Катька по прозвищу Воробей фотографирует всё подряд на айфон, пока не теряет его в одном из гротов. Я тут же вспоминаю Аристарха, которому мы ничего не положили. Месть?

Девчонки бегут назад, в темноту. А я мысленно прошу Аристарха им помочь.

И случается чудо: где-то в темноте девчонки находят айфон Воробья! Просто невероятно!

Неожиданно встречаем группу других подземных пришельцев. Садимся вместе, беседуем. Молодая супружеская пара, симпатичные ребята, веселые и живые. И еще умный бородач в очках, мой ровесник Паша.

Паша делает мне едва заметные знаки внимания. Это мне-то, снеговику! Всё очень мило и благопристойно. В нашей компании находятся интересные темы, никто ни перед кем не выпендривается и не спрашивает гламурно-земное типа: «А вы чем занимаетесь в этой жизни?».

Они просто люди – вполне себе интересные, неглупые, с интеллектом и ощущением радости бытия. На мои вопросы, зачем и доколе, отвечают шутливо.

«Молодежь нас тоже спрашивает об этом. «Ну ладно, – говорят, – мы! Нам интересно все это по возрасту, нам это для опыта нужно, а вам-то зачем?» – «И нам для опыта, – отвечаем мы молодежи, – мы, может быть, к земле привыкаем!». Шутка получается легкой, мы сидим и дружно хохочем.

Опытные спелеологи Паша и Титан вспоминают общих знакомых, рассказывают про местного парня по кличке Сусанин, который ходит по подземелью без фонаря, только зажигалкой иногда чиркает. От удивления мы разеваем рты.

Потерялись мои девчонки!

Соня с Воробьем убежали вперед и буквально пропали в темноте. Кричи – не кричи: ходы петляют, крики упираются в стенки.

Я психую, но всё равно призывно зову, как самка птицы. Зову до тех пор, пока Титан не рявкает в мою сторону.

Я горестно затихаю, прикидывая, что же теперь делать. Вызывать спасателей? Или понадеяться на местное население?

По дороге мы встречаем двух молодых парней с магнитофонными песнями. Они тут же меняют маршрут и присоединяются к поискам наших девчонок. Мы даже их не просили. Просто тут так принято – не бросать людей в беде.

Решаем возвратиться в грот к Титану.

«Я показывал им дорожные знаки, если они не дуры, то дорогу найдут!» – громко рассуждает Титан.

А если все-таки дуры?

Первым до своего грота добирается Титан.

Судя по ненормативной лексике, понимаю так: или грот обокрали, или он нашел в своем гроте потеряшек.

Ползу уже быстро, как опытный таракан. Начинаю осознавать, что матерные слова от самого добродушного Титана в мире, являются адресными. Благодарю Бога и Аристарха.

Стало быть, потерявшись, девчонки мои сделали верный ход и вернулись в его пещерку! Умницы мои, значит, вы не дуры!

Выдыхаю, но мстительно кидаю огненные взгляды на испуганных воробьев – Соньку и Катьку, которые вжали головы в плечи, внимая Титановой экспрессии.

«Дуры! Обе!» – коротко говорю я и трясущимися от волнения руками тянусь за сигаретой.

Никогда, Боже мой, никогда с таким наслаждением я не слушала отборный мужской мат, адресованный молодым девушкам. Какой это был для них лечебный бальзам! Какая грамотная мозговая атака!

Там, в каменоломнях, простой русский мат оказался единственно действенным способом быстро и доступно объяснить юным леди, насколько в этой ситуации они были неправы.

Пьем чистейшую воду, собранную с подземных скал. Вода очень мягкая, прозрачная. Я думала, такого не бывает.

Доходим до «тусовочного» места каменоломен. Здесь, прямо по центру, установлен настоящий клубный шест, какие имеются в мужских заведениях. Оказывается, здесь тоже «зажигают» на праздники, да еще как!

Через пару минут натыкаемся на недавних знакомых, с которыми Титан вспоминал Сусанина. Они уже фуршетятся. Мы тоже достаем свою провизию. Все угощают всех, у кого что есть в рюкзаках. Мы пьем горячий чай, вскипяченный на горелке, и общаемся. Ребята заявляют, что они скоро уезжают, и что их машины уже ждут их у колодца.

Титан пристраивает нас к этой компании и заявляет, что остается в подземелье. Охота ему поспать под землей часов 12.

Новые знакомые приветливо вызываются нас отвезти «хоть до ближайшего метро, хоть до дома». Мы просимся до метро и совершенно не боимся подставы. Мы чувствуем, что тут, в подземелье, подлости от людей ждать нельзя. Здесь все настоящее: и дружба, и взаимопомощь, и человеческая порядочность.

…Неожиданно из темноты выныривают две девушки. Симпатичные, улыбчивые.

«Доброго дня! Ребята, у вас покушать что-нибудь имеется?».

Фуршет наш давно закончен, остатки еды мы собрали в пакет и передали Титану. Но Титан галантно отдает всю свою провизию девчонкам.

А меня донимают журналистские расспросы.

«Девочки, вы откуда?»

«Из Питера».

«Сколько же вам лет?»

«17 и 19».

«И давно вы здесь?»

«Дня 3–4!»

Девчонки смотрят друг на друга и смеются.

«Вот это да, не помнят, сколько дней они в каменоломнях!» – мелькает в моей голове.

В разговор включается Титан.

«Когда на «выброс», девчонки?» (на подъем – прим. авт.)

«Побудем здесь до 10 января».

Я быстро начинаю считать. Сегодня 6 января. Стало быть, девчонки будут здесь еще целых 4 дня. Какой ужас.

«А как же еда-то, девочки? Ведь у вас же ее нет?»

«Ой, да ладно, здесь мы без еды не останемся! Здесь всегда люди – они и накормят, и чаю дадут!».

Да, об этом я уже слышала. Вот так традиции под землей!

Идем «на выброс». Дружно, уже большой компанией, ползем по гротам в сторону колодца-выхода.

Я все время думаю про девчонок из Питера. Приехать в Москву, чтобы спуститься в каменоломню. Неделю жить в темноте. Ни горячего душа, ни горячей еды – ничего! Интересно, есть ли у них теплые спальники? А если нет, как же они спят? На камнях, что ли? А что об этом думают их родители? Родители в курсе, что их дети в каменоломнях?

Мысли матери-наседки занимают меня настолько, что я не замечаю, как преодолеваю 40 метров по вертикальной лестнице.

Земля встречает нас живописнейшим закатом. Буйство небесных красок на фоне морозного вечера – Боже мой, какая красота!

С наслаждением вдыхаю морозный воздух и осеняю себя размашистым крестным знамением. «Слава тебе, Господи, я снова на земле твоей грешной!»

«Возвращайтесь!» – кричит нам подвыпивший Титан и поворачивает назад, к колодцу.

Я смотрю ему вслед. «Ну уж нет!» – выскакивает из меня насмешливая мысль. «Это уж вряд ли! Наверное…».

Вы спросите: «Зачем тебе все это было нужно? Все эти каменоломни? Тебе же почти 50 лет!».

А я и сама не знаю, зачем. Наверное, для опыта. Или, как в той шутке: «Чтобы к земле попривыкнуть».

Мне, воспитанной на 5-тизвездочном отдыхе, до конца не понять этих людей, которые тратят выходные или праздники на такие спуски под землю, где нет света, а есть узкие гроты, и где надо ходить согнувшись, а то и ползти ползком.

Я, дочь гинеколога, до сих пор тревожусь за здоровье юных питерских девчонок, за их гинекологию после недельного пребывания в каменоломнях.

Я мысленно проигрываю худший вариант развития событий моих маленьких потеряшек, ведь в этом подземном мире, раскинувшемся на 24 километра, можно легко заблудиться или даже погибнуть.

Но почему-то в это я сама верю не сильно. Просто там, под землей, я видела совершенно других людей. И другой коленкор взаимоотношений.

Под землей я своими глазами видела романтиков, у которых порядочность, щедрость души и искренность общения не испорчены наносными признаками подгнившего земного социума.

В этом смысле все они – как та самая чистая вода, которая прошла сквозь десятки метров подземных камней, и хоть собрана в ржавую банку, а всё же чиста.

Возможно, ради этого опыта и стоит однажды сесть в автобус, который отвезет тебя к глубокому колодцу. И ты попадешь в новый дивный мир, где всё будет иначе: и скорость времени, и качество людей.

Я благодарю моего доброго друга Сергея Пархоменко – спелеолога Титана – за организацию нашего путешествия в Сьяновские пещеры, а также всех добрых людей, встреченных нами на этом пути.

Консультант

Рабочее утро я начала с профилактики своих кусательных элементов. Еще не было и 9:00, а я уже поднималась на второй этаж к районному стоматологу.

Знала: надо хорошенько почистить машинкой зубы. Помнила: анестезию мне нельзя. Никакую.

Из-за аллергии на анестетики зубы я лечу, как в войну. Только без спиртного. Наживую. Вжимаясь телом в кресло, я обычно таращу глаза и пою «горловые» песни.

Стоматолог, который в это утро мне достался мне по записи, опаздывала уже на 10 минут. Нагонять время она решила сразу на первом пациенте. Первым пациентом была я.

«Ах, доктор, если б вы знали, как я вас боюсь!» – начала я игриво выстраивать с врачом мосты.

«Я тоже вас боюсь», – ответила доктор, изучив в моей карте список запрещенных мне лекарств.

Антимониться со мной она не стала: копьем воткнула в рот зеркало, громко озвучила медсестре найденное в отражении, после чего обратилась ко мне: «Ну-с, и что же вы от меня хотите?».

Я хотела снять кофейно-сигаретные камни.

Раз в полгода я прихожу на эту процедуру к районным стоматологам и тайными жестами договариваюсь о том, что за показанный краешек моей денежной купюры они отполируют мне зубы. Такой кабинетный диалог без слов мне всегда отлично удавался: фокус-покус с тысячной купюрой нравился всем и купюра, как птичка, улетала с одного кармана в другой. К полному удовольствию обеих сторон.

Но не в этот раз.

Врачиха оказалась из принципиальных. «Чистка 1 зуба от камней стоит у нас по прейскуранту 200 рублей, вы сколько обработать желаете?»

Я сделала еще одну попытку сыграть по своим правилам и многообещающе показала ей тысячу. И попросила: «Если я заору, дайте мне секунду передохнуть!». Врач пожала плечами и включила бормашину. Уговор она не сдержала: чистила без пауз, которые мне так нужны, чтобы продышать острую боль. Она счищала без перерыва камни, а я без перерыва выводила гортанные рулады.

Примечания