Обычные рассказы о необычном

Мне всегда нравились рассказы, вызывающие яркие эмоции, заставляющие читателя задуматься.

А самое замечательное в рассказах – возможность представить такое окончание, каким оно придется по душе именно Вам.

И еще, я точно знаю, что большинство рассказов остаются ненаписанными потому, что авторов разбудили раньше времени.

P.S. Выражаю глубочайшую признательность моему дорогому другу и вдохновителю, талантливейшему художнику Эльдару Закирову за прекрасное художественное оформление книги!

Восковое сердце

Ведьма раскладывала пасьянс затертыми картами. Она отстраненно слушала сбивчивый рассказ Музыканта, будто погруженная в собственные мысли.

Музыканта терзали сомнения. Коллега «по цеху» на пьяной вечеринке посоветовал ему обратиться к ведьме. А потом, уже позже, переубеждал. Как он его отговаривал! Он почти умолял его не делать этого, но Музыкант был непреклонен.

Тогда, изливая пьяные слезы, он сокрушался, что к своим 50 годам практически ничего не добился. Хорошая машина и квартира в центре – это все не в счет. Его фамилия так и не стала узнаваемой. Записи его музыкальных альбомов совсем не покупали. На концерты приходили, по большей части, родные и знакомые… А он сделал ставку на музыку. Принес ей в жертву все, но так и не женился, не наплодил детей, растерял почти всех друзей…

Хорошо, что адрес колдуньи Музыкант записал сразу же. На трезвую голову из Валерия (так звали его знаменитого коллегу) адрес он бы ни по чем не вытянул!

И вот, он здесь. Перед ней. Робеет, как школьник. Лоб покрыт испариной. Наверное, это все Валерий – он буквально кричал, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет. Мол, хитра старая каналья – все вывернет и по-своему переиначит.

Но желание Музыканта было слишком простым, чтобы трактовать его как-либо иначе. Он всего лишь хотел славы. Чтобы хоть одно произведение обрело мировую известность, звучало «из каждого утюга». Чтобы знать, что прожил жизнь не зря.

Он умолк и молчал уже несколько минут, только сейчас осознав затянувшуюся паузу. Наконец, старуха сухо пожевала губами, отложила замусоленную колоду и достала откуда-то ручку и клочок бумаги. На этом клочке ведьма нацарапала такую немыслимую сумму, что Музыкант удивленно присвистнул.

– Ну, а что ты хотел? Слава ведь дорогого стоит!

– В прямом смысле «дорогого», – откашлявшись, попытался отшутиться Музыкант.

Но бабка оставалась серьезной.

– Половину суммы сюда принесешь, лучше мелкими купюрами. А на вторую половину я тебе пришлю счет на электронную почту.

Музыкант не поверил своим ушам и даже переспросил:

– Счет на электронную почту?!

Неужели, в этой дыре есть компьютер и даже интернет? Он насилу нашел домик ведьмы в глухом лесу.

– Конечно, – гордо подтвердила Ведьма. – Я же индивидуальный предприниматель. Налоги плачу!

Машину, конечно же, пришлось продать. Сумма была поистине гигантской. Почему-то Музыканту денег было совсем не жаль. Он сделал все в точности, как она сказала. И вот, уже мялся перед ней, неуверенно тыча в воздух полиэтиленовым пакетом.

Ведьма лишь мельком взглянула на деньги, задвинув пакет под стол старым башмаком. Кряхтя, она выбралась из-за стола и доковыляла до стены. К удивлению Музыканта, в ней обнаружился чуждый для ветхого жилища современный сейф. Старуха извлекла из него холщовый мешочек и торжественно протянула его мужчине.

Внутри мешочка что-то металлически звякнуло. Музыкант, недоумевая, развернул некое подобие пенала: весь он состоял из узких кармашков, в каждом из которых лежали какие-то лопаточки и причудливо изогнутые ножички.

– Что это? – изумленно спросил он.

– Резцы, – сухо пояснила старуха. – Это инструменты скульптора. Я дам тебе их на время.

– Но, зачем они мне? Я же музыкант, а не скульптор, – отчаянно взревел мужчина.

Он вдруг почувствовал себя обманутым этой сумасшедшей старухой. Неужели, его так легко провели, и он потратил все свои сбережения вот на эти железяки? Скомкав мешочек, он зло швырнул его на стол, размышляя о том, как теперь возвращать деньги.

– Бери-бери, – уверенно сказала Ведьма, тяжело опускаясь обратно в кресло. – Этими резцами ты должен выточить восковую фигуру – куклу. В ее центр ты поместишь фитиль…

– Да я даже .@. из воска не вылеплю, – истерично захохотал Музыкант. Какие там куклы!

Ведьма, тяжело вздохнув, продолжила:

– Эти резцы непростые. Сам Микеланджело отдал за них свою бессмертную душу. Любой, в чьи руки они попадут, сможет сотворить непревзойденный шедевр хоть из камня, хоть из воска. Твоя задача – вырезать восковую куклу-свечу, в пламени которой должен сжечь свои ноты.

– И, большая должна быть кукла? – уточнил Музыкант.

– Ты что, гномиков хочешь радовать своей музыкой? – хохотнула старуха. – Большая, конечно, в человеческий рост! Ее пламя должно сжечь как можно больше копий твоей рукописи!

Музыкант ошеломленно слушал ведьму. Почему-то было уже совсем не смешно. Он тихо спросил:

– И? Что же будет дальше?

– Когда пламя потухнет, твой восковой голем1 попадет в мир иной, а вместе с ним окажутся сожженные в его пламени листы. У восковой куклы будет единственная задача – донести твои ноты до самих ангелов. А они, Хранители, знаешь, что любят больше всего на свете? Они любят музыку, но слишком заняты, чтобы наслаждаться ею. Не забудь сжечь и оригинал рукописи – он попадет к самому главному, – старуха многозначительно указала крючковатым пальцем куда-то вверх. – Когда дело будет сделано, ангелы воспоют твою мелодию и нашепчут ее каждому человеческому существу на земле. Вот тогда и случится твоя истинная слава – ведь только то, что поют ангелы, люди слушают самыми своими сердцами…

Музыкант не помнил, как добрался до дома. Теперь все его мысли были заполнены только одним – как сделать восковую куклу. Он буквально сам себя не узнавал, как увлекла его эта безумная идея. Деньги кончились, и предстояло много трат. Он продал за копейки свою шикарную квартиру.

С какой деловой хваткой он сражался с типографией, торговался, заказывая грузовики копий своих нот! Снял огромный металлический ангар, боясь учинить пожар… Скупил воск у всех пасечников в округе…Даже цветной, детский – в магазинах… Заказал форму: полый цилиндр, куда жадными руками заливал, обжигаясь и сам этого не замечая, расплавленный воск – до самого верха…

Ну вот, наконец все было готово. Вокруг лежали кипы копий его рукописи, а в самом центре стояла огромная, в человеческий рост свеча. Неужели он сможет из этой махины вырезать куклу?

– Как там говорил Микеланджело?, – пробормотал Музыкант, – «Я беру глыбу мрамора и отсекаю от нее все лишнее»? Ну что же, попробуем вырезать воскового Буратино…

Неумелыми руками он покрутил в руках чудные старинные инструменты и «попробовал»…

…Красными, воспалёнными от бессонных ночей глазами Музыкант бледный и заросший созерцал удивительное творение. Перед ним была девушка неземной красоты. Само совершенство! В неверном свете скудно освещенного ангара она казалась совсем живой. Фитиль светлой прядкой утопал в ее рыжих волосах. Такая безупречная точность – каждая черточка! Разноцветный воск был так причудливо сплавлен, что она казалась теплой и живой. Длинное платье струилось складками, ничуть не скрывая дивных форм. Пухлые губы, казалось, сейчас рассмеются. Изящные запястья, точеные пальчики… Тонкие, полупрозрачные мочки трогательных ушек… Поистине волшебные резцы дала ему Ведьма!

И взмолился Музыкант:

– О, если б только ты ожила! Ты – самое совершенное создание! Как я хотел бы тебя обнять!

И кукла вдруг открыла свои прекрасные глаза, будто до этого спала. Она улыбнулась Музыканту такой зовущей улыбкой, что бедняга совсем потерял голову. Он кинулся к ней, раскрыв объятья… Но ощутил в своих руках лишь холодный воск. Все же, перед ним была не живая девушка, а прекрасная восковая кукла. Она жесткими руками отстранила от себя Музыканта:

– Ты – мой создатель. Я – твоя кукла. Заверши то, для чего ты меня создал.

В ужасе смотрел на нее Музыкант. Как же может он разрушить, сжечь, расплавить такую дивную красоту? Одна эта мысль была просто невыносима! Ноты? Музыка? Зачем они теперь ему, если есть Она! Он отдал бы весь мир за обладание этой идеальной женщиной!

– Как зовут тебя? – голос его был странным, сухим и надтреснутым, а глаза – безумными.

– У меня нет имени, – рассмеялась кукла. – Ты можешь дать мне его, если пожелаешь. Но оно не будет иметь значения. Я ведь просто восковая свеча. Пламя растопит и его вместе со мной. Давай приступим!

– Почему ты желаешь, чтобы я поджег фитиль, – изумился Музыкант. – Ты же сгоришь, понимаешь? Твой воск расплавится, и тебя не станет.

– Это не важно, – холодно парировала Кукла. – Мое пребывание здесь – только начало пути. Когда я исчезну, то выполню свое предназначение. Я раздам твои ноты ангелам. Они возликуют, и я получу в награду бесценный дар – бессмертную человеческую душу.

– Зачем же тебе душа? – удивлялся Музыкант.

– Когда настанет моя очередь, я смогу появиться на земле, как самый настоящий человек. Так, как появляются на свет все человеческие дети. Я проживу настоящую жизнь со всеми ее радостями, доступными только человеческому существу…

– Но я не смогу этого сделать, – в отчаянии вскричал Музыкант. – Я не хочу отпускать тебя! Ты так прекрасна!

Шли дни. Музыкант каждый день приходил в ангар и любовался Куклой, а та была холодна и бесстрастна. Каждый раз она твердила лишь о своем предназначении и просила Музыканта завершить то, ради чего он ее создал.

Однажды, не выдержав, он постучался в дверь Ведьмы. Старуха молча пустила его в дом. Музыкант упал перед ней на колени и принялся умолять оживить прекрасную куклу. Ведьма лишь покачала головой:

– Я могу исполнить твое желание, но это будет стоить гораздо дороже цены твоей славы. И, кстати, где резцы, которые ты должен был мне вернуть?

Музыкант давно позабыл об обещании вернуть инструменты. Он был влюблен и ни о чем другом не мог думать. Какие уж там железяки!

– Ты горько пожалеешь, если не вернешь мне резцы, – сухо пригрозила Ведьма. Она покачала в руке склянку с жидкостью коньячного цвета. – Половину должен будешь выпить ты, а половину – твоя ненаглядная. Только ничего не перепутай! А стоить это будет…

– Но у меня теперь совершенно нет денег, – схватился Музыкант за голову.

– Нет денег?! – сурово закричала Ведьма. – Тогда пошел прочь!

Обезумив, он кинулся на старуху и задушил ее. Дрожащими руками он вырвал из скрюченных пальцев склянку и торопливо отпил половину янтарной жидкости. Она обожгла его горло так, что перехватило дух.

Остаток в склянке Музыкант бережно завернул в какую-то старухину тряпицу и, что было сил, побежал назад.

Ангар был пуст, а на кипе нот лежала записка:

«Ты не отпустишь меня никогда, потому что я – идеальная Женщина. Ты полюбил меня, но мы слишком разные. В тайне из остатков воска я сотворила по своему образу и подобию идеального Мужчину. Он такой же, как я, и понимает меня, как никто в этом мире. Прощай!

P.S. Резцы решили забрать с собой, ведь только так у нас смогут появиться дети. «

Музыкант горько заплакал, и его слезы заливали записку, застывая на ней восковыми каплями.

…Хозяева ангара решили вскрыть дверь. Срок аренды давно истек, а Музыкант все не выходил на связь. Внутри они обнаружили несколько тонн нотных листков, на которых покоилась странная восковая фигура, отдаленно напоминавшая очертаниями человека. Все страницы вокруг нее покрывали восковые капли.

Наследие алхимика

– Что у нас тут? – строго спросил молодой с едва пробивающимися усами дознаватель тайной полиции Антон Никанорович.

– Тайная алхимическая лаборатория-с, – ответствовал второй дознаватель Петр Никодимович. – Арестован некий алхимик Фролов, на которого был написан тайный донос о делах против государя. Имеется постановление об описи изъятии, а в случае необходимости, имущества для дознания. Негласное распоряжение таково: ежели не удастся выявить заговор, надобно состряпать дело так, чтобы обвинить его в шарлатанстве.

Молодые люди остановились подле объемного чемодана. Открыть замок небольшой фомкой не составило труда. Внутри обнаружилось множество баночек с пилюлями и загадочными надписями на круглых крышках:

«Отрастить рога», «Удлинить ноги», «Прорезать на шее жабры» – и прочие странности. Самая последняя баночка именовалась «Обратно стать человеком».

На донца баночек были прикреплены однородные инструкции: пилюлю необходимо было запить небольшим количеством воды, предварительно освободив нужную часть тела от посторонних предметов и одежды. После третьей баночки одинаковые инструкции читать более не было смысла.

– Вот бы, – мечтательно завел глаза Антон Никанорович, – с таким чемоданом на ярмарке выступать. Деньжищ бы заимели так, что на службе за год жалованием не набрать!

– А что же опись вещественных доказательств? – нахмурился Петр Никодимович.

– А был ли чемодан? – вопросом на вопрос ответил Антон Никанорович. – Окромя нас с Вами сие никому не известно. Да и вообще, по возвращению можно будет подать рапорт на увольнение, ибо занятие наше скучное и не приносит совершенно прибыли, однако, изначально следует оценить действие волшебных пилюль.

– А действуют ли они вообще? – поддакнул Петр Никодимович.

– Надо-с проверить, – предложил Антон Никанорович.

Вдвоем, не сговариваясь, они посмотрели на бродячего пса, вошедшего в незапертую дверь. Не сводя с собаки глаз, Петр Никодимович извлек из кармана бутерброд с ломтем краковской колбасы. Собака облизнулась. Петр Никодимович выудил из первой попавшейся баночки пилюлю, зарядил ею колбасу и протянул угощение.

Двое мужчин завороженно наблюдали, как дворняга на страусиных ногах, теперь более напоминавшая короткую лошадь, удирала в подворотню. Опыт удался.

Жадными глазами смотрели они теперь на содержимое чемоданчика, в уме подсчитывая будущие немыслимые гонорары. Алхимик оказался самым взаправдашним и дело свое знал. Поди да обвини такого в шарлатанстве! Пора было переходить к опыту на людях, и Антон Никанорович вызвался стать добровольцем.

– Отращивание ног мы опробовали на животном. Повторять смысла не вижу, ибо потолки здесь низкие. Пожалуй, что прорезать жабры на шее тоже не слишком удобно – галстук может изрядно помешать опыту. А мой сделан из хорошего шелка, и мять мне бы его не хотелось. Вот, вижу отличный вариант – отращивание рогов.

– А что же, шляпа? – усмехнулся Петр Никодимович.

– Шляпу ради эксперимента я заблаговременно сниму, – пообещал Антон Никанорович.

Пилюля была торжественно извлечена из баночки. Пошарив глазами, Антон Никанорович обнаружил бутылку сидра. И так, прямо из горла, запил пилюлю. Почувствовав шевеление в волосах, он поспешно стащил шляпу и умостил ее на недописанный протокол описи имущества арестованного алхимика.

Рога вышли знатные, бычьи. Крепкие! Антон Никанорович, дурачась, попытался забодать хихикающего напарника, но с непривычки снес дверной косяк и с ним вместе вывалился на улицу.

Поспешно избавившись от засевшего на рогах наличника, мужчины вернулись в помещение. Перед тем, как затворить за собой дверь, Петр Никодимович настороженно обвел глазами окна – вдруг кто из дворни следил за дверью и заметил сие непотребство. Однако двор был пуст. Условившись, что дальнейшие опыты будут проводиться со всей возможной осторожностью, будущие гастролеры опробовали следующее снадобье.

– Итак, дамы и господа, – дурачась, будто репетируя, провозгласил Антон Никанорович, – Впервые перед вами уникальный эксперимент по отращиванию слоновьего хобота на человеке!

Пилюля была им проглочена. Спустя несколько мгновений нос его потемнел, покрылся тонкой шерстью и стал стремительно удлиняться.

– Не очень длинный, – с неудовольствием прокомментировал Петр Никодимович.

Антон Никанорович оскорбился, упер руки в бока и хоботом надвинул шляпу Петра Никодимовича ему на нос.

– Ваша очередь, – в нос, а точнее, в хобот, сказал Антон Никанорович напарнику, выуживая следующую баночку.

– Придется разуваться, – вздохнул напарник. Надпись на баночке обещала отрастить ласты морского льва.

Оба молодых человека напрочь забыли, что у морского льва ласты растут не на ногах, а на едином хвосте, который, как оказалось, прилагался к ластам. Штаны были безнадежно испорчены.

Друзья долго не могли прийти в себя от хохота, пока Петр Никодимович пытался принять хоть сколько-нибудь приличную позу. Хвост был отменным, но, к сожалению, оказался чрезвычайно скользким, и Петр Никодимович все время норовил упасть.

Для следующего опыта напарники выбрали баночку с оленьими рогами. Рогатый тюлень нанес лаборатории совершенно непоправимый ущерб, поскольку плохое равновесие теперь усугублялось цепляющимися за все ветвистыми украшениями на лбу.

– Хорошо, что у Вас нет супруги, – трубил во весь хобот Антон Никанорович. – Иначе все бы посчитали, что именно она Вас наградила такими замечательными рогами.

– Но-но, – строго пригрозил пальцем Петр Никодимович. От этого незначительного движения он опять потерял равновесие и, шлепнувшись на пузо, окончательно переколотив все окружавшие его склянки.

Раздался компактный взрыв. Он и отрезвил разошедшихся дознавателей тайной полиции. Наконец, они решили покончить с увлекательными опытами на этот день.

– Хорошо, что не копыта, – пробормотал в Антон Никанорович, открывая последнюю в ряду банку с надписью «Обратно стать человеком».

Антон Никанорович заботливо заложил пилюлю сначала своему напарнику, а после и себе в рот, принявшись ждать обратных изменений. Напарники сосредоточенно разглядывали друг друга, но пилюли, почему-то, совершенно не действовали.

– В чем дело? – обеспокоенно спросил Петр Никодимович, с трудом удерживая свое неуклюжее тело на руках. Хвост его нервно зашлепал по дощатому полу. – Может быть, следует принять не одну пилюлю, а столько, сколько было произведено превращений?

Антон Никанорович перевернул банку в поисках инструкции. И таковая была им обнаружена. Надпись на банке гласила: «Принять обратно человеческий облик может лишь тот, кто всегда был настоящим, порядочным и не корыстным человеком».

Шкаф Кира Булычева

– Алло, привет!

– Да, привет…

– Почему голос расстроенный? Что-то случилось?

– Да не то, что бы… Тут такое странное дело… Представляешь – у меня все вещи пропали.

– Как это? Дома? Вас что, ограбили?

– Да нет… Даже и не знаю, как тебе объяснить. Представляешь – открыла шкаф, а там пусто. И темно очень. Хотела потрогать… А там даже задней стенки нет… Ну я и провалилась.

– В каком смысле?

– Ой не перебивай лучше. И так… Сама собьюсь… В общем, я потянулась за задней стенкой и не удержалась, провалилась внутрь шкафа. Смотрю – стою на песке на четвереньках. А передо мной море. Ну и… Я назад.

– Какая-то знакомая история. «Шум за стеной?» Кира Булычева на ночь не перечитывала? Или вот… Ты никаких… ммм… пилюль не принимала? А, может вчера отметила что-то бурно?

– Можно без вот этих твоих… Ничего я не употребляла. И вообще не употребляю, кроме шампанского на новый год. Ты приезжай лучше.

– Плавки брать?

***

Сашка не заставил себя долго ждать и уже вскоре нетерпеливо зазвонил в домофон. На его насмешливый взгляд Женя никак не отреагировала. Угрюмо кивнула, мол, проходи. Сашка потоптался немного, скинул кроссовки и притворно вздохнул:

– Ну давай, жги. Пошли вещи твои искать.

Женька нетерпеливо кивнула и за руку потащила в спальню.

– Вот! – обличающе ткнула она пальцем в дверцу здоровенного икеевского шкафа-купе.

– Новый поворот, – съязвил Сашка. – Спорим на банку сгущенки? Трехлитровую! Ну что, сейчас откроем шкаф, и все твои вещи на месте. Ну, конечно, кроме тех, что в стирке? Сашка было расплылся в улыбке, но Женя молча откатила дверцу шкафа и повернулась к нему с торжествующим видом. Вещей действительно не было. И вообще, шкаф был не просто пуст – в нем даже пропали полки и штанга для вешалок.

А если уж быть совсем объективным, пустота шкафа вовсе не показалась Сашке каким-то неосвещенным пространством – сразу за дверцей начиналась почти ощутимая, физически непроглядная мгла, будто даже поглощающая свет.

– А… как же так? – недоуменно потянулся Сашка к шкафу, закрыл дверцу, отодвинул ее вновь, но ничего не изменилось. Темно.

– Ну? – спросила Женька.

– А… море где?

– Там!

Сашка продолжал боязливо таращиться в пустоту, будто пытаясь в ней разглядеть что-то. Желания лезть внутрь, почему-то, не возникало. Тогда Женька вздохнула, взяла его за руку и просто утянула за собой внутрь темного проема. Сначала возникло неприятное ощущение, будто он преодолевает какую-то плотную преграду. Но вот, уже через мгновение, оно пропало, и в лицо дунул ласковый соленый ветер. Все оказалось точно так, как рассказывала Женька – они стояли на горячем песке босыми ногами.

Сашка оглянулся назад и увидел за собой все тот же икеевский шкаф с темным проемом за раздвинутой дверцей купе. Вместо задней стенки, что же получается – тоже дверца? Странно… Отцепив от себя холодные от страха Женькины пальцы, он зачем-то задумчиво закрыл дверцу, потом неуклюже протопал к накатывающим волнам, взял из-под ног круглый камушек и отчего-то понюхал его.

– А где ты этот шкаф покупала? – спросил Сашка.

– В Икее, – беспомощно развела руками Женька. – Он раньше нормальный был. С полками и ящиками. А теперь – вот…

– Надо было взять плавки, – почему-то тонко хихикнул Сашка.

– Саш, где мы?

– На море, – беспечно ответил он, закатывая джинсы и сбрасывая футболку. – Считай, повезло. У тебя оказался тот самый шкаф Кира Булычева. Помнишь его рассказ «Шум за стеной»? Получается, что у писателя действительно в шкафу было собственное портативное море. Не врал фантаст.

– Это не тот шкаф, – почему-то заупрямилась Женька. – Хотя бы по тому, что он – купе. Кажется, во времена рассказа Кира Булычева такое еще не изобрели. И еще – никакого шума не было! У меня соседка тетя Валя на каждый шорох реагирует и скандалить по три раза на день прибегает.

Но Сашка уже давно потерял интерес к обсуждению фантастической литературы.

– Женька… Ты же простишь мокрые штаны?

И он потопал прямо в прибой. У самой кромки остановился, оглянулся, и поманил за собой неуверенно переминавшуюся в песке Женьку. Потом, поняв, что она идти не хочет, вернулся и потащил ее прямо так, в домашней одежде в воду. Море было теплым, без медуз. Идеальное такое море. Накупавшись вдоволь, они растянулись сохнуть на песке.

Море было везде, куда доставал взгляд. Песок уходил вверх, будто они находились в низине котлована. Разговор под жаркими лучами как-то не клеился. Ракушки попадались мелкие. Набрали их от нечего делать целую кучу и свалили недалеко от воды. При приливе море обязательно слижет их с песка.

Следов цивилизации – неотъемлемого человеческого мусора – нигде не было. Ни бутылок, ни вездесущего пластика. Вообще ничего. Будто только что созданное море. Пляж, песок и шкаф.

Они еще немного побродили по пляжу, постоянно озираясь на шкаф. Похоже, боялись, что, упустив его из виду, не смогут вернуться домой. Постепенно, озираться перестали – возникла уверенность, что шкаф никуда не денется и можно расслабиться.

Время пролетело незаметно, солнце клонилось к закату. Пора было возвращаться домой. Сашка накинул в сухую футболку, сброшенную возле шкафа. Оба долго пытались отряхнуть с ног налипший песок. Махнув на это бесполезное занятие рукой, побрели к шкафу. Откатили дверь. Темный проем, за ним комната. Конечно же, весь пол теперь в песке. Женька ускакала в ванную комнату, захватив что-то со стула – вещей-то не было. Саша закрыл дверцу и сел за Женькин письменный стол. Кожу начинало печь – обгорел, наверное.

Переодетая и причесанная, Женька разглядывала в зеркало красные плечи и шею. Нос был цвета морковки. Она было метнулась искать какой-нибудь крем, как Саша окликнул ее.

– Смотри, как странно!

– Что там? – спросила из коридора Женя.

– Мы с тобой сколько гуляли?

– Ну даже не знаю, там уже закат начинался, – Женька недоуменно уставилась в окно.

За окном заката, не было. Все тот же день. Или даже еще не день? Часы показывали 10:50. Женька постучала по стеклу часов. Электронная цифра минут изменила время на 10:51.

– Это как? – Женька с часами в руках зашла в комнату.

– А вот как-то так, – не менее озадаченно покрутил мобильник в руках Саша. – Ты мне знаешь во сколько звонила? Я проверил только что – сегодня, в 10:35. Считай, пока доехал, пока туда-сюда… Ну минут через 10 я уже был у тебя. Выходит, в шкаф мы залезли в 10:45.