Иффри. Книга 1. Крылья за Еву

Глава 1

время. Глава 1. ГОСТЬ

«Осторожнее с тем, что шепчешь ветру. Он слушает. Особенно перед самым сном…» — Из шёпота времён

В тот вечер одиночество подкралось ко мне так негаданно и незаметно — ажно сердце пискнуло от неожиданности. Вот уж не думала, что собственная самодостаточность и отшельничество, которые я постоянно лелеяла в последнее время, однажды устроят мне засаду! Душа моя маялась и плакала, прямо по детски плакала! Это было — невыносимо… Никакие книги, никакие миры, которые я неистово сочиняла, не помогали. Даже мои забавные герои не смогли усмирить ту коварную дыру заброшенности, открывшейся внутри меня.

И я сдалась. Уже почти проваливаясь в сон, шепнула в ночную тьму этот бред — от всей моей израненной души, давно уже разбитой на мелкие кусочки:

— Пришли мне спутника. Настоящего. Такого, который развеет это наваждение одиночества. И заинтригует меня! До шока, до восторга! Да-да, пусть будет потрясающим… Просто потрясающим, сам по себе. Чтобы дышать без него не могла, — чуть помолчав, добавила я…

«Вот понастроила себе воздушных замков», — улыбнулась сама себе. И тут же уснула, едва успев укрыться одеялом.

И снилось мне такое удивительное и невозможное, будто бы сама реальность сбежала куда подальше — неужто в тар-та-рары? Ха! Ну и словечко вылезло — «тар-та-рары»… Бред какой-то... И я окончательно уплыла в сон…

Два рыжих кота парили, озорничая и корча рожи, — сквозь звёздную пыль и переливы туманностей, подмигивая мне по очереди своими янтарными глазищами — то левым, то правым, то один, а то другой. Глаза их пылали так ярко, что больно было смотреть! Ну просто раскалённые осколки солнца… А рядом была она — белоснежная кошка, такая родная, прямо слёзы навернулись. Казалось, она знала все мои тайны, мысли, могла понять самую суть моей души! И я таяла от умиления и счастья, чувствуя невидимую нить, соединяющую нас.

— Ура! Она здесь, со мной! Чудо моё… — прошептала в эйфории узнавания.

Вдруг белыми искрами рассыпалось по небу её имя.

— Ляя?

— Знать бы ещё, что это за Ляя такая, — скептически буркнула реальность. Но душа уже знала ответ.

— Ляя, — отозвалось предначертание, тут же сменившись тревогой.

— Ляя моя? Где ты, Солнышко?

Но невероятный синий котик, почти котёнок с фиалковыми глазёнками, отвлёк моё внимание, порхая между нами. И на ушах у всех этих восхитительных котовских трепетали длинные пушистые кисточки.

— Потрогать бы… — мелькнула мысль, вмиг затерявшись в дебрях невозможностей…

Вдали же скалилась ящерка — юркая и смешная, с гребнем на спинке: то ультра-синяя, то ярко-красная, а вот нежно-розовая... Ну и ну! В сказку что ли попала... И стала дальше смотреть это забавное кино...

Мимо, грациозно извиваясь, проплыли две змеи. Я хотела испугаться, но они были не страшные, а какие-то… красивые. Завораживающие! С умными… человечьими, что ли?! Взглядами исподтишка.

— Сон же, — снова хмыкнула я.

— И Ляя — сон. Наверное… — сжалось от тоски сердце.

Но главное всё же было не это.

Там был Он. Мужчина? Ну да, но не просто мужчина — сам Ангел! С настоящими сияющими крыльями. Он спал, уютно свернувшись в облаке. И мне отчаянно, до дрожи, захотелось заглянуть в его глаза — ну хотя бы на миг!

Вдруг — что это! Крылья его стали таять, таять, растворяться… вот уже совсем исчезли… Мужчина вздрогнул, распахнул глаза и ошеломлённо посмотрел прямо на меня! А во взоре-то столько боли... Серебряной. Ведь взгляд его сиял — серебром! С загадочно мерцающей там запретной любовью. Будто он всю свою жизнь мной только и грезил. Я аж задохлась. Любовь?.. Мне?!!

И от этой сумасшедшей мыслишки так вытаращилась, что вмиг проснулась. Здравствуй, реальность: ночь, темнотища, комната моя... И сердце — в горле колотится…

Зато на душе — такое блаженство, будто с плеч сняли рюкзак с кирпичами.

И поплыла спать дальше. Но больше ничего не приснилось. Кино закончилось, наверное. Печалька…

Утром почти всё забылось. Лишь лёгкая зеркальная дымка мерцала на краю сознания. Забылось-то забылось, но внутри меня скрипки ликуют, соловьи поют. Только вот не пойму, отчего...

Желание, которое я тогда прошептала в темноту, тоже улетучилось. Ну почти. В душе всё же осталась пугливая тень ожидания. Так бывает иногда, когда ждёшь чуда, но боишься в этом признаться даже себе.

Но что самое потрясающее — чувство одиночества — исчезло! Сгинуло, словно и не было его никогда… Угу. Зато вернулось чувство наглой самодостаточности… И я на радостях вмиг сочинила каскад болотных историй, где жабам подарила крылышки, а пиявок обратила в мелкие красные цветочки с хоботками...

Так прошли, пролетели в эйфории недели три примерно.

И вот одним хмурым утром кто-то постучал в мою дверь. Я так подскочила, словно ледяной водой окатили. Будто ждала этого — недоверчиво, исподтишка…

С недавних пор жила сама по себе, можно сказать отшельницей, почти ни с кем не общаясь. После той жути, что случилась со всеми нами, после потерь и бед — хотелось только тишины и собственных фантазий, которыми снова до краёв была забита моя голова. Как раньше, когда рядом была Ира. И Игрис… Кошечка наша… Я всхлипнула.

Переехав в этот новый дом, даже с соседями толком не познакомилась. Они, скорее всего, считали меня чудачкой и жуткой затворницей. Хотя иногда, во время вылазок в магазины, я и ловила на себе их добрые взгляды — и улыбалась робко в ответ. Но в гости — нет, никто не заходил! Ну ни разу.

И от резкого «бам-бам» в двери сердце почему-то замерло, а потом заколотилось вдвойне.

Тут же рванула открывать.

— Заказывали? — низким, чуть хрипловатым голосом спросил мужчина, пряча глаза.

Я молчала, пялясь на него во все глаза. Будто привидение увидела. Или… может… Да он что, из моего сна? Ух ты! Из тех самых миражей, которые я почти забыла?! Нет, не такой, как там... Но я узнала — даже без крыльев! И на меня напало что-то вроде ступора — ни двинуться, ни слова сказать.

Он чуть подождал, едва заметно улыбнулся уголком губ и — мягко, но уверенно, да почти нахально — отодвинув меня плечом, протиснулся в мой дом. Словно всё так и было задумано с самого начала. Хоть бы обувь снял! Но была ли она на нём — обувь? Вот не помню. Может, он вообще по воздуху босиком ходит…

А я-то! Я почему-то не возмутилась. Не испугалась. И не удивилась толком!

«Сама же пожелала… тогда… давно», — тренькнуло в самой глубине меня. И на краю сознания зашептались странные слова: «Ну наконец-то! Вот оно…» Будто бы всё встало на свои места. Пазлы сложились! И я вконец обалдела от своих собственных мыслей и ощущений. А в душе шевельнулась… Тайна? Вроде забытое давным-давно, тёмное такое, со звёздочками… Или почудилось…

Вот так мы и зажили вместе. Вернее — в одном доме.

Он был странный. Почти бесцветный, полупрозрачный какой-то. Двигался совершенно бесшумно — то раз! — и появлялся, а то исчезал вмиг. Словно не человек вовсе… Но хорошо на душе было рядом с ним. Благодать просто, с тишью и гармонией…

Но никогда — ни разу! — он не заглянул мне прямо в глаза. Только украдкой, мимолётно, словно боялся — увижу слишком много, или, может, прятал что-то отчаянно...

А душа моя уже хохотала звонко, шаловливо: «Ну что за чудеса! То ли мужчина, то ли красна девица на выданье!»

О рыцарь, ты не прячь глаза,

Не низводи их так стыдливо,

Взгляни же на меня! Нельзя

Смущаться так! Ведь ты — не дива...

Чуть позже для меня стало отчаянной забавой — спонтанно, с лёгким удивлением ловить его шаги мимо моей двери. Туда-сюда. Туда-сюда.

И в этой повторяющейся неуловимости было что-то такое странно личное, трепетное, почти интимное, вызывающее лёгкую, дерзкую тревогу. А за ним летел свежий, едва уловимый аромат — словно свежесть морозная, с тонкими серебряными нотками. И мне уже не хотелось шутить, всё замирало внутри...

Поймать его взгляд так и не удавалось, как бы я ни пыжилась. Но зато ловила улыбки иногда — краешком губ — он явно радовался факту нашей с ним жизни здесь, рядом. На этом свете… Или мне так казалось?..

Со временем я почти перестала замечать его. Просто ныряла в свои ритуалы, как обычно: то писала днями и ночами — фантастику, стихи, странные истории. И не только про жаб и пиявок… А то веселилась по утрам. Иногда. Несмотря на почти бессонную ночь, включала громогласную музыку и танцевала — вернее, скакала по комнате в весёлой пижамке с лисёнками, дурачась и кривляясь, как только мне захочется!

Он был как тень. Тихий, невесомый, неуловимый... Очень довольный почему-то. Я знала это, нутром чуяла! И улыбка до ушей лезла из меня, как светлячок в ночи, — освещая самые мрачные уголки души.

Но однажды, после особенно дикого и, можно даже сказать, бесстыжего танца под оглушительный поп, мне всё же удалось поймать не только его улыбку. Из-под тёмных бровей сверкнуло мягкое, живое серебро. Всего на миг...

Сердце пропустило удар.

— Нет, просто обман зрения, — уговаривала я себя. — Ну разве бывают такие глаза у людей... Серебряные. Так полыхнули!.. Аха, как у кота волшебного… Вот почему он не смотрел на меня, — мелькнула догадка, серебро глаз своих скрывал… Надо же! Тут сосед мой снова скользнул мимо — улыбка на краешке губ, серебро глаз... И — нет его…

Что он ел? Как существовал? Ничего не знаю! Тайны, покрытые мраком... Нее, скорее серебряной дымкой...

Ну ни разу не видела его за столом — ни со мной, ни без меня… И продукты никакие не исчезали, новые тоже не появлялись. Словно он воздухом питался.

И даже имени я его не знала! Хотя выделила мужчине гостевую комнату, которая всегда была наготове, с самого моего приезда сюда, несмотря на полное отсутствие гостей. Просто захотелось так — и всё тут.

Иногда, редко очень, он исчезал из дома. Я нутром чуяла это. И тогда — заглядывала в его комнатку — под предлогом прибраться. А если честно — меня неимоверно тянуло туда, ну как магнитом! Но в его апартаментах… нет, скорее, в келье — всегда было идеально чисто. Слишком чисто. Прозрачно что ли… Будто она, комната его, не здесь была, а висела где-то между слоями реальности.

И становилось не по себе — смешно и жутко одновременно.

— Ну и ладно, — отмахивалась я. — Чисто там, прозрачно… подумаешь… И ещё: баба с возу… Хотя какая баба-то? Какой воз?.. Да и кобылицы у нас нету… Ха! Придёт же в голову!

И почти перестала заходить… Но иногда всё же забредала. Очень уж хотелось вновь окунуться в ту бездну. Потому что там, за порогом этой комнаты, дышала бесконечность. Манящая. Опасная. Прекрасная… в маленькой комнате.

И терпеливо ждала, когда я наконец осмелюсь… Сделаю шаг? Но куда?!

Глава 2

«Заголовок 1») Ранее. Глава 2. Что предначертано

«Судьба ведёт игру, как шулер, вытаскивая — то туза, а то карту, имя которой никто не осмеливается называть…» — Хроники времён

Утро было серым и сонным, но в нашем доме кипели совсем не утренние страсти. Родители, ещё с вечера попрощавшись со мной, и тогда же одарив кучей наставлений — что мне делать и как жить, пока их нет... не стали будить слишком рано, пожалели. Они на цыпочках прокрались на крыльцо и шептались там, время от времени покачивая коляску с тихо сопящей Тайей в детском конверте, моей сестрёнкой. И прислушиваясь — не мчится ли за ними вызванное такси....

И тут — бац! — выскакиваю я, как чёртик из табакерки, в ночнушке и с причёской “а-ля-ураган”. Слова путаются, слёзы, сопли, глаза выпученные, а я, захлёбываясь рассказываю сон, до мельчайших подробностей, меня несёт... — Мне приснилось это! Только что! Не уезжайте! И видение снова захлестнуло меня ужасом — папа, мама и крохотная Тайя — они рванули прямо в чёрную пасть, разверзшуюся под ними. А там, в глубине, в мерцающем аду кровавых глаз и слюнявых жёлтых клыков, что-то скалится, извивается… И ждёт... Нагло ждёт, чтобы сожрать их! — Самых родных моих... Нет!!!

Родители застыли в изумлении и шоке… — Жуть нереальная, — промямлил папа…

Ни под каким соусом их милая, разумная, а где-то даже мудрая дочь... Они не видели её такой! Никогда! Вообще никогда...

— Папа, маамочка, не-е-ет! — снова взвыла я так, что даже соседский кот шлёпнулся с дерева. Слёзы текли по щекам, нос раскраснелся и громко хлюпал. — Ну пожалуйста!..

— Ева, девочка моя, ну как можно так верить всяким дурацким снам! — горячо возражала уже почти пришедшая в себя мама, размахивая носовым платком, словно флагом здравого смысла. — Это же ерунда эфемерная, ночные бредни!

И знаешь, — чуть виновато добавила она, — всё так запуталось — мы просто не можем остаться дома, ну никак! Нам надо слетать туда, ненадолго хотя бы. — И мама наконец вручила мне розовый кружевной, довольно большой платочек.

— А может, да ну их, дела эти — вот возьмём и не полетим? — вдруг влез в разговор папа, покачивая коляску с пискнувшей Тайей и неожиданно встав на мою сторону. И я уставилась на него в неистовой надежде.

— Как это — не полетим?! — мама даже запнулась на полуслове. — Билеты куплены, чемоданы собраны, такси вот-вот подойдёт. Да и Эваны уже выехали встречать нас — мчатся в аэропорт по своим безумным горным серпантинам... только что звонили! — бушевала она, взмахивая руками, словно сама вот-вот взлетит.

— Не плачь, солнышко! — переключился отец на меня, не дослушав маминых стенаний. Затем приобнял за плечи, ласково взъерошив волосы, но я упрямо вывернулась.

— Скажи честно, дочка, в чём трагикомедия-то? А то душа моя уже как изодранная котом подушка — вся в перьях и клочьях, ёлки-палки!

И папа, как в детстве, сделал мне “козу” двумя пальцами. Давно он так не играл со мной: я ведь почти взрослая — даже улыбнуться захотелось… Но отголоски сна снова плеснули сизым маревом прямо в душу. «Ай!..» — и я поняла: не пущу! Ни за что! Пусть костьми лягу, а не… Лучше сдохнуть!

— Тогда возьмите меня с собой! — мрачно выдала я, всхлипнув так, что стало ещё тревожнее. — Я не хочу оставаться здесь совсем одна. Не хо-чу!!!

— Ну ты же уже большая девочка у нас, — хмыкнул папа, но глаза его предательски сверкнули тревогой. — Неужто и впрямь струсить собралась, одна что ли боишься остаться…

— И мы билеты за месяц заказывали, — тут же подключилась мама, не давая папе договорить. — давно ведь всё распланировали. А на тебя билета, сама знаешь, мы не брали!

— Тогда хоть Тайю оставьте мне! — взмолилась я, плюхаясь на чемодан. — Сестрёночку мою маленькую, пусть лучше со мной поживёт пока!

— И как ты с ней будешь-то, с крохой такой? — мама всплеснула руками, чуть не уронив свою извечную сумочку. — Её ведь кормить надо, купать. Пелёнки ещё! Да и экзамены у тебя на носу — выпускные, между прочим!

— Но почему ты раньше ничего не сказала? — задумчиво потёр ухо папа. — Почему вот так — с бухты-барахты, — когда всё уже решено? Я даже и подумать не мог, что ты способна… капризничать! Никогда раньше не…

— Мне сейчас, под утро, приснился этот сон, только сейчас! — перебила я его, дёрнув лямку кружевной ночнушки.

И вдруг — в самом разгаре семейных дебатов — где-то во дворе дерзко взвизгнули шины, и у нашего подъезда притормозило такси.

“Как снег на голову!” — мысленно фыркнула я, чувствуя, что внутри всё сжимается от ужаса.

— Это вы заказывали? Аэропорт?

— Нет! — завопила я с такой силой, словно могла этим криком остановить не только машину, но и саму мадам судьбу. — НЕТ!

Яркая жёлтая машина с весёлыми шашечками на крыше вдруг показалась мне чёрным ка-та-фал-ком! В отчаянии я распласталась сразу на двух сумках, не давая их стащить к багажнику…

— «Ты покричи нам в ультразвук,

И все с ума сойдут вокруг…».

— тихо пробормотал папа, едва сдерживая растерянную улыбку.

— А давай не поедем, — вдруг глухо выдохнул он, и в его голосе прозвучала усталость. И надежда. И что-то ещё… некая опаска... Аларм неизбежности, так сказать. Красная лампочка, которая — «раз!» — и замаячила перед его глазами.

— Мне и впрямь совсем худо стало — точно сломалось всё... Вроде как мир туманом поплыл…

— Поплыл? Куда это… — мама нервно хихикнула, но голос предательски дрогнул. — А знаешь, нам совсем ни к чему, чтобы "всё сломалось"! И если ты так упрямо настаиваешь…

— Давай договоримся с Эванами и поедем вместе с Евой. Потом, после её экзаменов, — неуверенно выдавил отец, будто не веря сам себе…

А у меня враз отлегло от сердца. Всё внутри так затрепетало, словно только что, там, в душе, расцвёл первый весенний цветочек. И вроде бы только что отменили мою личную казнь.

— С ума там, не с ума — не важно. Главное: Не поедут! Никуда Не поедут!

«Что предначертано — то предначертано», — внезапно скользнул в голове чужой бесстрастный голос.

Я мотнула головой, стараясь отогнать эти слова… Или мысли? Или что? — не соглашаясь, не принимая… Слёзы снова подступили, выстроились в ряд, но я смогла унять их.

— Иди, Ева, переоденься. Нечего тут почти голиком красоваться, — устало и как-то обречённо вздохнул папа.

И махнул водителю рукой:

— Отмена. Не едем мы — сам видишь, дочка не пускает. Семейный бунт!

— Тогда за вызов…

— Да-да, — отец полез в карман за кошельком.

А я поплелась в дом, шатаясь, всхлипывая и почти падая от изнеможения. Будто пробежала марафон по личной жути. Умыться наконец. Переодеться . И позабыть! Навсегда забыть этот безумный, бредовый сон.

И пусть никакие чужие нашёптывания — не сбудутся! — шептала я.

Только вот некоторые сны — они не исчезают просто так, даже после умывания. Но тогда я этого ещё не знала… И всё же от всей моей души надеялась: впереди — обычная жизнь, где сны — не сбываются! Что наша семья и дальше останется именно такой. Счастливой…

Глава 3

)

Настоящее время. Глава3. Дыра в стене.

«Лишь тот, кто душой и сердцем открыт для чудес, понимает: магия — всюду...» — Хроники МежМирья

В тот пасмурный день меня накрыло такой пронзительной тоской, будто вся жизнь раскололась напополам.

Нежданно-негаданно мне перестало хватать в этом мире чего-то катастрофически важного, без которого и дышать-то невозможно...

Я тенью металась из комнаты в комнату, заглянула даже в прохладный погреб и дважды — в две пыльные кладовки, забитые всякими фиговинами тех, кто жил здесь до меня. И до которых у меня пока не дошли руки.

Соседа нигде не было. Ни следа. Ни намёка. Даже подозрительного носка в углу. Вроде он и не жил тут никогда... Сбежал? Душа всхлипнула от тоски. Но почему?!

Однако когда в который раз пронеслась мимо сумрачного коридора, ноги сами притормозили. Я замерла.

В толстой кирпичной стене зияла… дыра. Дыра! В моём коридоре! Ха! Большая, наглая, абсолютно невозможная! А внутри неё — много-много крохотных белых листочков, похожих на тончайшую бумагу. И они не падали на пол, как нормальные приличные листочки. Нет. Они — парили! Ещё трепетали и чуть светились внутри этой бесконечной дырки, уходящей куда-то… далеко за пределы стены... И дома, кажется! Чуть освещая всё внутри ровным сиянием. «Будто светлячки», — ахнула я про себя. От невероятности происходящего — аж мороз по коже промчался…

С фонарём в дрожащей руке, там, в полумраке дыры, я и разглядела — Его! Он не просто прятался среди этих парящих листочков — сам парил в воздухе. Во весь свой весьма немалый рост, прямо в расступившейся кирпичной стене!

И тут же пришла мысль, да такая неожиданная, что я едва не подавилась воздухом: «Заболел?!»

А следом накрыло фейерверком чувств: диким, ослепительным и радостным до дрожи! Он здесь, со мной! Живой! Настоящий! И сердце заколотилось, словно барабан в шаманском танце.

Это, признаюсь, шокировало меня едва ли не сильнее, чем сама дыра.

Какие такие чувства, Ева? Ты серьёзно сейчас?

И ведь ни осколков кирпича, ни строительной грязи — ничего подобного не было и в помине! Никакого следа хаоса. Ну откуда дыра-то такая необъятная?

Он там мирно спал, тихонько посапывая, с закрытыми глазами. Почти неделю провисел в этой норе. А листочки, как и он сам, — вопреки гравитации, законам физики и моему бедному рассудку — упрямо кружились вокруг него, словно заботливые снежинки.

Дырка? Портал? Тайник? Не знаю, что это было. Загадка явно за гранью моего скромного понимания реальности.

Или фокус-покус такой? Угу. Таких фокусов — не бывает!

«Может, это и не листики вовсе», — мелькнуло потом в мыслях. Ведь стоило ему вынырнуть оттуда, как они исчезли. Как и дыра. Стена снова стала обычной, скучной и кирпичной, будто и не висел там туннель в бездну...

Но даже не это самое странное, — продолжали бормотать мои мысли. — Странное… Самое странное было в том, что всё это — слишком странно!

— Нет-нет, не думай об этом сейчас, Ева. Как героиня из любимой книжки. Потом разберёшься».

Пока мой необычный гость «болел», я героически пробовала его накормить. А он с благородным упрямством мотал головой, отказываясь и от мясной сурпы, и от молока, и даже от котлет по моему личному рецепту — от всего, что бы я ни пыталась в него впихнуть. Но вот от брусничного компота с мёдом всё же не отказался! И брусничный кисель пил — по глоточку, с ложечки. Даже жмурился, словно сытый кот. От удовольствия? И я тоже жмурилась, восхищаясь тем, как жмурится он...

Вначале, когда я в панике думала о скорой помощи и докторах, голос внутри моей головы решительно басил: «Нет-нет, даже и не думай!»

— Неужели это он говорит со мной? Без слов?! Ну надо же! — изумлялась я.

— Ну ладно, нет, так и нет...

Шло время. Дырка исчезла. И мужчина начал снова появляться то тут, то там. И мне это было невероятно, как уютно! Сама не знаю почему, но внутри довольно мурлыкало каждый раз, когда он мелькал мимо моей распахнутой настежь двери… Которую я, если честно, и открывала с самого утра, чтобы посмотреть на его порхания…

А потом на теле моём появились они — множество невидимых, крошечных, разноцветных, словно бы мягких на вид трубочек. Я видела их каким-то внутренним зрением. Но сколько ни проводила рукой — ничего не ощущала. Только мою гладкую кожицу…

Именно после этого и научилась понимать соседа мысленно — на всю катушку. И даже разговаривать с ним без слов. Иногда он шептал упрямые, удирающие от меня рифмы прямиком в голову, а порой взрывал мою хандру таким каскадом шуток, что смех неудержимо вырывался наружу. А печаль и беспричинная тоска, которые раньше нет-нет да мучили меня, теперь сбегали, поджав хвосты и тихо тявкая...

— Как тебя зовут? — мысленно спросила я однажды.

— Иффри, — ответил он так же. — Для тебя — Иффри.

— А можно — просто Ифф?

— Можно, — и я буквально почуяла его улыбку, хотя рядом его не было, а был он где-то там, в глубине дома…

— Вот и познакомились, — развеселилась я про себя. — В кои-то веки...

— Ммм, — снова улыбнулся он в ответ.

— А моё имя ты знаешь?

— Знаю, Ева, знаю, — ответил Ифф.

А однажды вдруг обнаружила: Я умею летать! Нужно лишь подпрыгнуть — бамсс! — и уже висишь под самым потолком, болтая ногами в воздухе. Ни крыльев тебе, ни волшебных заклинаний... И что удивительно, почти не удивилась! Словно всегда так было. Будто всю жизнь я только тем и занималась, что забывала про этот офигенный навык.

И я выпорхнула в окно. Потом пересекла шумную дорогу, пронеслась над крышами и мягко спланировала в лес. Там долго бродила по упругому ковру из хвои, заворожённо любуясь «ёлками-палками».

И впитывая в себя… улыбку.

«Чью улыбку-то, ёлки?!» — возмущённо шептались мои хулиганские мысли. — Вот привидится же…

И никто-никто не замечал меня, парящую в небе, — ни одна живая душа! Я была невидимкой для всего мира! Эта новая загадка просто очаровала меня...

И я носилась по небу с радостными воплями — «йо-хооо!», упиваясь ветром и почти не удивляясь тому, что мой организм внезапно решил перейти на режим «волшебная птичка».

А потом, в тот первый раз, налетавшись вволю и набегавшись по лесу, вернулась домой снова через окошко. Легко. Грациозно. Как птичка-синичка. Большааая… С лёгким привкусом чистого, незамутнённого чуда. И счастья!..

Глава 4

«С последней Ложью начинается Правда Судьбы...» — Из временных хроник

И, уже из ванной комнаты, я вдруг услышала, как, лихо взвизгнув тормозами, умчалось такси. Увозя моих маму с папой и мою маленькую сестрёнку Тайю... И внутри меня всё застыло, в один миг я превратилась в холоднючую, дрожащую сосульку.

— Обманули... Обманули! Уехали... — онемевшими, сухими и, кажется, вмиг растрескавшимися губами растерянно шептала я. — Но, может быть, успею? Может...