Анасейма

Остановившись напротив сестёр, протянул руку.

– Привет, меня зовут Илья.

Алсу неопределённо хмыкнула и чуть отстранилась. Инна посмотрела на гостя глазами лемура. Тот смутился и уже собрался спрятать руку, но Марина резко встала, передвинула усик винограда в другую сторону и уверенно пожала узкую прохладную ладонь.

– Привет. Я Марина.

Знакомиться через рукопожатие ей ещё не приходилось. Даже местные мальчишки не использовали этот взрослый жест. Не зная, как следует себя вести, она на всякий случай стиснула пальцы крепче, чтоб обозначить своё превосходство. Он не растерялся, сжал её ладонь в ответ. Так они и стояли, меряясь силой и глядя друг на друга. Тёмно-синяя, почти чёрная, радужка чужеродно контрастировала с белой кожей, казалось, у зрачков Ильи нет дна. Марина сразу же подумала, что глаза у него, как у нерпы, непроглядные блестящие бусины, а Илья, в свою очередь, сравнил Маринины с глазами хаски – пронзительно прозрачными. Оба не моргали, ожидая капитуляции противника в поединке взглядов.

Болезненную игру в гляделки оборвал брат Ильи. Он тоже протянул руку для знакомства, предлагая Марине переключиться на его ладонь.

– Я Дима, – он оглядел разбросанные на столе ракушки. – Ух ты! Круто. Это что, рапана?

Сёстры синхронно горестно вздохнули. Почему-то у всех приезжих восторг вызывали именно закрученные крупные ракушки хищных моллюсков.

Дима оказался ровесником Алсу, хотя выглядел заметно младше из-за щуплого телосложения. Илья, несмотря на худобу, вполне соответствовал десятилетнему возрасту, а в росте даже обогнал старшего брата. Волосы у него были светлее, чем показалось с первого взгляда, пшенично-русые и слегка волнистые. На затылке и висках Марина углядела «завлекалочки», как у неё, только гораздо короче.

Желая откормить детей и оздоровить в водах Чёрного моря, Раиса Константиновна Ибер выбрала Турцию, но муж настоял на Анапе. Как только он узнал, что недалеко от курорта расположилась Мекка рыболовов, возрадовался, как ребёнок. Вячеслав Аркадьевич обожал рыбалку даже больше собственной работы. А, по его заявлениям, лучше профессии врача может быть только женитьба на другом враче.

Супруги Ибер являлись представителями этого благородного ремесла. Вячеслав Аркадьевич представлялся мадамским лекарем, считая, что гинеколог звучит слишком примитивно. Ввиду особенностей профессии о работе он рассказывал мало, без подробностей и только в мужских компаниях. Не озвучивал род деятельности, пока в этом не было необходимости. Иначе почти у каждого собеседника тут же находилась родственница с каким-нибудь любопытным недугом, который срочно следовало обсудить, а ещё лучше продемонстрировать доктору Петрушенко, минуя длинную очередь в его приёмной.

Раисе Константиновне в этом смысле повезло больше. Она трудилась стоматологом, могла бы рассказать множество интересных и необычных историй, если бы обладала чувством юмора. Флегматичная от природы, она легко держала дистанцию в разговоре, тактично осаживая излишне назойливых собеседников, фамилию Ибер носила с особой гордостью. Её родословная брала начало где-то во Франции, причем семья считалась аристократической, хотя благородная кровь варварски разбавилась в начале прошлого века после нескольких союзов с простолюдинами. Согласившись стать супругой гинеколога, Раиса Константиновна настояла на сохранении своей фамилии, и оба сына получили её в наследство. Теперь этот факт всё чаще становился причиной их размолвок. Спустя несколько лет после заключения брака, Вячеслав Аркадьевич решил переиграть этот пункт брачного договора. Дальше обсуждения дело пока ещё не заходило, но с каждым годом он всё больше склонялся к мысли, что сглупил, позволив детям носить фамилию жены. Хотя не мог не признать, что Петрушенко звучало излишне простецки в сравнении с французской фамилией супруги.

Когда-то влюбившись в необычную кукольную красоту Раисы Константиновны, он готов был пойти на любые условия, чтоб заполучить её в жёны. Даже скрыл своё пристрастие к футболу и рыбалке и в спешном порядке ознакомился с театральными премьерами и художественными выставками. Но всю жизнь стоять на носочках невозможно, так и налёт притворства довольно скоро дал трещину. Чувства к жене поутихли, и он решил явить миру своё истинное я. Раиса Константиновна порядком удивилась, обнаружив под личиной элегантного поклонника обычного мужчину с плебейскими увлечениями. Сейчас их брак больше походил на череду уступок и компромиссов, партнёрство с затаённым раздражением.

Если Раиса Константиновна покупала абонемент в театр, её муж тут же отвоёвывал себе выходные на даче в компании друзей, любителей охоты и рыбалки. Вот и с отпуском получилось так же. Они договорились чередовать поездки: один год в Анапе, следующий – на усмотрение супруги.

Устав с дороги, гости первым делом выкупались и решили отдохнуть. Только уложить мальчишек, впервые оказавшихся на юге, не удалось. Оставив родителей осваиваться в «скворечнике», братья вернулись во двор. Влиться в компанию сестёр без разрешения не рискнули, замерли в стороне, боязливо переминаясь.

Увидев их топтания, Марина махнула рукой.

– Идите есть кукурузу.

Татьяна как раз поставила на подоконник глубокую миску с ярко-жёлтыми початками. В Москве тоже продавали кукурузу, но никогда она не пахла так одуряюще аппетитно. Дима оглянулся на окно спальни их домика, словно спрашивая разрешения у матери, и с опаской взял початок.

Алсу и Марина, переглянувшись, одновременно решили, что перед ними маменькин сыночек, а вот с младшим братом пока непонятно. На вид худой и хилый, но не такой пугливый.

Илья ухватил горячую кукурузу и едва не обжёг губы. Марина пододвинула к нему стакан с водой.

– Нужно рот шире растягивать, чтоб зубами хватать, – принялась она обучать его детским премудростям.

– Спасибо.

Ели в молчании, приглядываясь к друг дружке, гадая, какой месяц их ждёт впереди и смогут ли они подружиться.

На аромат кукурузы пришёл Счастливчик. Потянул носом, изображая мышь, унюхавшую сыр.

Сев напротив гостей, выбрал самый крупный початок и с наслаждением вгрызся в него, не боясь обжечься.

Илья удивлённо пощупал лежащую пред ним кукурузу.

– Горячо же.

– Не страшнее, чем поцелуй медузы. А я их знаете, сколько перецеловал, пока не женился.

– Разве не жаб целуют? – удивился Дима.

– Что я, дурак, жаб целовать.

Расправившись со своей порцией, он чмокнул Инну в макушку, погладил Алсу по руке, а Марину посадил на плечи.

Покружил её по двору и вернулся к столу. Марина чуть приподнялась, потянулась к спелой янтарной грозди винограда над головой. Продолжая держаться руками за подбородок отца, ухватила зубами нижнюю ягоду и откусила. Чуть погодя повторила этот манёвр.

Счастливчик держал елозящую Марину за колени и вдохновенно рассказывал мальчишкам о громадной медузе, что водится в море.

– Цианея просто гигантская, если такая поцелует, только труп и останется. Совсем не красивый труп.

Дима побледнел.

– А у вас они водятся?

– Это мы у них водимся, а они живут в море. Это их дом.

Марина снова поймала ягоду губами и уже откусила, когда увидела в распахнутом окне «скворечника» Раису Константиновну.

Женщина смотрела на неё со смесью ужаса и брезгливости.

– Господи, виноград же немытый!

Счастливчик поднял взгляд на гостью в окне и искренне возмутился:

– Как это немытый. Вчера дождь был.

Марина продемонстрировала зажатую между зубов налитую соком жёлто-зелёную ягоду и раскусила с видимым удовольствием.

Раиса Константиновна покачала головой и отступила назад в комнату. Оглянулась на мужа, наблюдавшего беседу со стороны.

– Чувствую, будет весело, – мрачно произнесла она.

Раиса Константиновна смогла удержать сыновей во дворе ровно до четырёх часов, и то благодаря запугиванию раковыми заболеваниями от солнечного излучения. Илья почти поверил, что этот самый рак, в его воображении похожий на инопланетного монстра, караулит на пляже и набросится, как только узрит его бледную кожу.

Заставив Илью и Диму надеть кепки, она украсила голову белой шляпой и всучила мужу огромную яркую сумку. Счастливчик сбежал на пляж ещё пару часов назад, Татьяна продолжила расписывать гальку, поэтому честь проводить гостей к морю выпала сёстрам.

Взрослые шли не торопясь, а дети от нетерпения подпрыгивали, оббегали их по кругу, не в силах сдержать возбуждение от предстоящей встречи с морем. У канала Марина свернула заранее, не доходя до моста. Илья дёрнулся за ней, но был остановлен бдительной мамой, увидевшей, что мостом в той стороне и не пахнет.

Марина заскочила на узкую трубу, балансируя на цыпочках, легко перебежала на другой берег и уже оттуда помахала рукой. Супруги Ибер переглянулись, Вячеслав Аркадьевич едва не ринулся вслед за убегающей девчонкой.

Алсу бросила взгляд в сторону удаляющейся сестры и сказала совершенно спокойно:

– Маринка всё время так делает. Не пугайтесь, не потеряется.

Они дошли до деревянного моста, выгнутого над каналом каким-то сказочным манером. В отличие от трубы, он выглядел надёжно, но всё равно скорбно скрипел, пугая шаткостью.

У рощицы серебристых лохов Дима приостановился.

– Они прямо в песке растут?

С ближайшего к тропе дерева спрыгнула Марина. Оказывается, она далеко не ушла, дожидалась, сидя на ветке.

– Они в песок растут. То, что сверху – это корни, само дерево под землёй. И оно хищное, может ухватить за пятку. Если наступите на что-то острое, знайте – это зубы.

Казалось, что сильнее побледнеть уже невозможно, но Дима смог. Приблизившись к отцу, он случайно наступил на край ракушки и вздрогнул будто от удара током.

Инна нащупала ладонь стоящего рядом Ильи и крепко сжала её. Неосознанно в первый же день она избрала приезжего мальчишку в защитники. Сёстры выросли на сказках Татьяны: Алсу распрощалась с ними несколько лет назад, Марина придумала собственные, а Инна до сих пор наивно верила, что всё это существует, и Марина регулярно пользовалась её пугливостью, правда, и сама поддавалась этим фантазиям.

Раиса Константиновна покачала головой.

– Дим, ты что, не видишь, это шутка.

Илья сжал кисть Инны и не выпускал до самого пляжа. Как только они вышли из-за дюн, перед ними раскинулся плоский песчаный пляж. Углядев синюю полосу моря, мальчишки неосознанно ускорились. В их глазах горели восторг и изумление. Марина вприпрыжку ринулась к воде, но притормозила, как только ноги погрузились в топкий песок. Она развернулась и, приставив ладонь козырьком ко лбу, поглядела на приближающихся к ней гостей.

Взрослые вели себя довольно сдержанно. Раиса Константиновна заприметила свободное место и принялась раскладывать вещи. Её муж торопливо уложил покрывало и уже стаскивал с себя футболку, старательно втягивая чуть обвисший живот. В одежде он казался сухощавым, правда, совершенно не спортивным, а в таком виде, в одних плавках, выглядел беззащитным, словно улитка без раковины. Кожа белая до синевы, с чётким рисунком вен.

Впервые увиденное море производило неизгладимое впечатление. Подавляло своим величием, пугало и восхищало. Диму больше пугало. Он бродил вдоль кромки моря по колено в воде, делал вид, что не хочет купаться, потом заявил, что будет позагорать и улёгся на полотенце, подставив солнцу сутулую спину.

Раиса Константиновна покрыла себя толстым слоем крема, собрала волосы в тугой узел и снова вернула шляпу на макушку. В море заходила постепенно, привыкая к объятиям волн. Как только вода достигла груди, женщина остановилась и, подняв подбородок, поплыла вдоль берега. Когда она закончила водные процедуры, а выглядело это именно так, лицо осталось совершенно сухим, а аккуратный макияж – непотревоженным.

Увидев своих гостей, Счастливчик раздобыл для них пластиковые лежаки и полосатый зонт и снова убежал катать курортников на «банане». Раиса Константиновна перебазировалась на лежак в тень зонта, достала книгу, и с видимым удовольствием погрузилась в чтение. В море больше не заходила.

Илья купался под её бдительным присмотром, всё время порывался уплыть за Мариной, но как только вода доходила ему до подбородка, вынужденно возвращался назад. Плавать, как Марина, он не умел. Вообще никак не умел. Она же бесстрашно ныряла, практически без брызг исчезала под водой и появлялась довольно далеко от места погружения. Плавала беззаботно и красиво, рассекая воду то размашистым кролем, то спокойным брассом, оставляя над поверхностью только тёмную макушку и фыркающий нос.

Алсу осталась на берегу, присматривать за Инной. Накупавшись до красных глаз, Илья примостился рядом с ними и принялся строить песочный замок. Ему досталась роль водоноса. Наклонившись, он зачерпнул воду в сложенные ладони и едва не вскрикнул от неожиданности. Вместе с очередной волной к берегу приплыла Марина. Он её даже не заметил, настолько идеально она слилась с морем. Только волосы, как чёрная клякса, расплылись вокруг головы, выдавая её присутствие.

Коснувшись животом берега, она упёрлась локтями в песок и наполовину выбралась на сушу. Волна покачивала её, нежно ласкаясь к загорелой коже. Бусы из ракушек частично утонули в прибрежной пене.

Илья оторопело проморгался.

– Море такого же цвета, как твои глаза.

Марина налепила на его колено ком мокрого песка.

– Неправильно говоришь. Мои глаза цвета моря, – она подтянулась на руках и полностью выбралась на берег. – Потому что я всамделишная русалка.

Илья опустился на песок.

– Ты же опять шутишь?

– Не шучу, – категорично заявила Марина и, резко развернувшись, в три шага забежала в море.

К приезжим, да ещё не умеющим плавать, она чувствовала что-то сродни жалости, будто к птицам с оборванными крыльями.

На правах гостя Счастливчика Вячеслав Аркадьевич получил возможность прокатиться на катере вне очереди и даже не один раз. Он, не стесняясь, визжал от восторга, вызывая своим бурным весельем осуждающие взгляды Раисы Константиновны. Муж неприятно удивлял её своей несдержанностью и не подобающей возрасту ребячливостью. Последнее время она всё чаще склонялась к мысли, что совершенно его не знает.

Книгу она уже не читала, никак не могла сосредоточиться, поэтому приглядывалась к отдыхающим. Пляж оказался намного лучше, чем она ожидала: чистый, не переполненный людьми, как в самой Анапе и любимой Турции. Пока она ещё не определилась, нравится ли ей такой отдых и тесное соседство с многодетной семьёй Юдиных. Не так она себе представляла летний отпуск, совсем не так. Такое существование предполагало слишком уж близкое общение. А вот детей и мужа, кажется, всё устраивало, может, для них и лучше, что первое знакомство с морем состоялось в родной стране, без необходимости приспосабливаться к другому менталитету и непонятному языку. Поразмыслив, Раиса Константиновна почти уговорила себя расслабиться и получать удовольствие от отдыха.

Домой они вернулись, когда небо над морем заалело. К вечеру поднялся ветер, небо заволокло сизыми тучами, и спасатели объявили, что завтра, скорее всего, вывесят чёрный флаг.

Юдины разбрелись кто куда и, к удивлению Раисы Константиновны, не планировали семейной трапезы. Она же загнала всех по очереди в душ, потом воспользовалась отдельной кухней и приготовила полноценный ужин для своей семьи. Только убедившись, что сыновья очистили тарелки, она выпустила их во двор. Убирая со стола посуду, выглянула в открытое окно и замерла.

Девочки прикатили большой арбуз, кое-как установили его на столе и срезали макушку. Делить на дольки не стали, взяв ложки принялись есть красную мякоть прямо так, словно из глубокой чашки. Прикончив его, залезли через окно в кухню, чем-то погремели и выбрались с пирожками и бутылкой кваса. Судя по всему, это и был их ужин.

– Бедные дети, растут как трава придорожная, собственным родителям на них наплевать.

Вячеслав Аркадьевич отвлёкся от кружки чая, проследил за взглядом жены, но ничего не сказал.

Татьяна вернулась, когда двор обступили фиолетовые сумерки. Поставила на лавку пустую корзинку и, опустившись на качели, подозвала дочек.

– Русалочки мои, встретили сегодня счастье?

Инна прильнула к боку мамы, Алсу положила голову ей на колени, Марина привычно устроилась на толстой наклонной лозе, прямо за спиной Татьяны. Степаша поприветствовала хозяйку громким урчанием и устроилась на соседней ветке. На Марину взглянула высокомерно, уже не пытаясь понять, почему человеческий детёныш постоянно занимает её лежбище.

Девочки принялись наперебой делиться впечатлениями. Инна больше жаловалась, Алсу сосредоточенно перечисляла события, зная, что мама ждёт пересказ приятного, а не всего подряд. Марину, как обычно, счастье поджидало на каждом шагу, и о каждой встрече хотелось подробно рассказать.

Татьяна медленно покачивалась на широких качелях, выслушивая своих дочек. Заметив паузы во фразах, встрепенулась.

– После моря сполоснулись?

– Все помылись, только зубы ещё не чистили, – ответила за всех Алсу. Как самая старшая, она загоняла в летний душ младших сестёр, а Инну даже намыливала самостоятельно.

Татьяна удовлетворённо кивнула и снова, оттолкнувшись ногой, раскачала качели. Марина перебралась с лозы на деревянную скамью и вытянулась во весь рост.

В «скворечнике» на втором этаже в открытые окна дул свежий ветер, Илья не спал, прислушивался к тихой песне. Татьяна, убаюкивала свих дочек прямо на улице в объятиях наступающей ночи.

Облака, как лодочки,

Медленно плывут,

Народятся звёздочки,

В грёзы унесут.

Загадай желание,

Сбудется оно,

Только этим вечером

Не закрой окно.

Поплывём на лодочке

В тёмный небосвод,

И коснёмся звёздочки:

«Сладко спи» – шепнёт12.

Его мама никогда не пела колыбельных. Довольно быстро она приучила сыновей засыпать самостоятельно в отдельной комнате, а беседы перед сном считала детскими капризами. До сегодняшнего дня он даже не подозревал, что можно тосковать по тому, чего в его жизни никогда не было.

Весь следующий день лил дождь, ветер трепал деревья, пугая громовым шумом моря. Гул волн слышался настолько отчётливо, будто море подкралось к самому забору и намеревалось поглотить посёлок со звучным названием Штормовое, начав с крайнего дома. Двор засыпало листьями и ягодами винограда, прямо за воротами образовалась бурная река, устремившаяся к каналу. Впервые за лето уровень воды в нём достиг выгнутого мостика.

Постояльцы молча смотрели в окно, прощаясь с солнечным отпуском. Едва Раиса Константиновна начала шумно возмущаться, что отдых безнадёжно испорчен, как дождь неожиданно закончился. Она не знала о переменчивости южной погоды и приготовилась ворчать долго и обстоятельно.

Утром следующего дня гостья отправилась в Анапу разузнать о полезных развлечениях для детей и познакомиться с городом. Едва она села на автобус, Счастливчик сделал её мужу предложение, от которого тот не мог отказаться, – позвал на рыбалку. Вячеслав Аркадьевич получил наказ приглядывать за детьми, но желание поудить с лодки в компании опытного рыбака пересилило чувство ответственности. Без угрызений совести он сдал своих сыновей на руки Татьяне и ринулся за удочками.

Пообедав дынями и персиками, дети расселись за длинным столом и принялись разрисовывать гальку, правда, надолго их терпения не хватило. Солнце вернулось на небо, укутавшись в покрывало облаков, светило на удивление ласково, несмотря на полдень, не кусалось, притворялось безопасным. После недолгих уговоров сёстры убедили маму отвести их на море. Просто подышать солёным воздухом и посидеть на краю пирса, обещая не приближаться к воде, переодеваться не стали, пошли в той же одежде, что и были.

У канала Марина, как обычно, вскочила на трубу и, легко переступая босыми ногами, перебралась на другой берег. В этот раз Илья последовал за ней. Ступил на прогретый металл неуверенно и едва не соскользнул. Марина стояла у противоположного края трубы и смотрела на него, слегка наклонив голову.

– Сними шлёпки.

Илья послушно последовал совету и разулся.

Первые шаги получились острожными и неловкими, но с середины он выровнялся, нашёл глазами лицо Марины и, уже не глядя под ноги, добрался до берега. Она протянула ему руку, помогая выбраться на склон и улыбнулась.

– Маме не говори, отругает.

Илья кивнул, он и без напоминания догадался, что хождение по трубе лучше оставить в секрете.

Пляж выглядел непривычно пустым. Вдоль берега бродили одинокие люди, заскучавшие дома. Желающих рискнуть и искупаться в неспокойном море не наблюдалось. Татьяна повернулась к Марине и взглядом предупредила, чтобы та не совалась в воду. Над домиком спасателей реял чёрный флаг. Море не штормило, но и спокойным не выглядело, волны перекатывались шумно, с утробным рычанием, будто продолжали злиться.

Илья с удивлением приблизился к морю. Кромку прибоя устилали полупрозрачные тела медуз. Дима отступил.

– Это что за желе?

– Медузы, – подала голос Инна.

Марина опустилась на колени и взяла в ладонь небольшую неподвижную кляксу.

– Не все. Почти все аурелии, но не все.

– Мнемнеопсис, – пояснила Татьяна, но, увидев на лицах мальчишек удивление, догадалась, что понятней им не стало. – Не все выброшенные на берег – медузы, некоторые гребневики, если присмотреться, видно, они не так выглядят, не округлые, хотя тоже похожи на желе.

Дима неосознанно передёрнулся.

– Брр. Сколько их тут.

– После шторма так бывает. Они неопасны, – успокоила Марина и ласково погладила медузу по прозрачному боку.

– А корнероты? – вмешался Илья. – Они очень опасны и жалят.

Марина обернулась с нескрываемым изумлением в глазах. Для приезжего он знал о море слишком много.

– Тут их нет. Обычно корнероты шторм пережидают на дне. Ну а если встретите, просто не трогайте, они же вас не трогают.

Марина оглядела берег, густо усеянный шайбами медуз, положила аурелию на песок и направилась к пирсу. Волны бились о деревянные опоры, разбрызгивая пену, старались достать до деревянного помоста. Марина шла медленно, не оглядываясь, хотя слышала шаги за спиной. Приблизившись к огороженному канатом краю, замерла, впитывая отголоски буйства стихии всей кожей. Здесь ветер ощущался гораздо сильнее, трепал волосы и легкие нити ракушечных бус. Волны бесновались, пытаясь дотянуться до людей и прогнать их на берег, мстительно кололись брызгами.

Илья смотрел на Марину, не в силах отвести глаз. Хотел развернуться и уйти, чтобы не нарушить её чарующее единение с морем. Было в этом что-то волшебное, и при этом абсолютно естественное.

Она сама повернулась и махнула рукой, призывая подойти.

– Жалко, мама не разрешает плавать, хотя шторм уже утих.

Илья опустил взгляд на море, сегодня оно казалось хищным, и желания в него нырнуть не возникало.

– Опасно же.

Она покачала головой.

– Тягуны опаснее. В такую погоду я уже купалась. Только ты меня не выдавай. Мама не знает.

Илья веско кивнул, чуть придавленный грузом озвученного секрета.

– Ты и зимой, наверное, купаешься?

– У нас и зимы-то толком нет, – сказала она, а через секунду добавила: – В этом году купалась один раз. А хочешь, я научу тебя плавать?

– Хочу, конечно, – без раздумий согласился Илья.

– Завтра и начнём.

Сдержав обещание, Марина принялась обучать Илью премудростям кроля и брасса, другими видами она и сама не владела. Мальчик оказался способным учеником, только слишком нервным. Марина с удивлением обнаружила, что Илья совсем не тихий и забитый заморыш, каким представился в первые дни знакомства. Когда у него что-то не получалось, он мгновенно вспыхивал, психовал и какое-то время отказывался обучаться. Потом сам приходил и просил продолжить уроки. За две недели кое-как освоил брасс, кроль ему никак не давался, почему-то даже лежать звездой на поверхности не получалось, тут же тонули ноги, а вслед за ними он погружался под воду весь, тихо и без трепыханий, как терпящий бедствие корабль.

Раиса Константиновна бдительно следила, чтобы сыновья не обгорели, обильно смазывала их кремами до и после загара, а в итоге упустила мужа. Уже на третий день он пережил лихорадку, сметанное увлажнение, а потом и смену кожи. Сыновья изумлённо наблюдали за слезающими с плеч прозрачными лохмотьями. Спорили, кто отдерёт кусок побольше, и временно прозвали папу удавом.

Дима умудрился остаться почти белым. Видимо, ему досталась от природы светлая кожа, небогатая меланином, а Илья загорел. Со смуглой Мариной он пока не сравнялся, но уже не выглядел как тушка покупной замороженной курицы. Светло-русые волосы на макушке выгорели целыми прядями, а завлекалочки стали совершенно блондинистыми.

Несколько раз в неделю семейство Ибер отправлялось в Анапу за интеллигентным отдыхом, но большую часть времени они проводили в Штормовом, наслаждаясь морским воздухом и щедрым солнцем. Вячеслав Аркадьевич периодически сбегал на рыбалку в компании Счастливчика. Иногда они возвращались почти без улова, только с бычками для Степаши, но настроения это им совершенно не портило.