- -
- 100%
- +
© Людмила Александровна Грицай, 2024
ISBN 978-5-0056-6800-4
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Поздняя любовь
Валерия Сергеевна стояла у окна и ждала звонка в дверь. Она знала, что Артем придет к ней сегодня в гости. Уже полгода этот молодой человек по просьбе проректора помогал ей набирать на компьютере монографию, и теперь работа была завершена. Вчера принесенные из издательства книги в красивой обложке лежали на письменном столе.
Казалось бы, как автор она должна была радоваться.
Но Валерия Сергеевна была не рада, ведь теперь у Артема не будет повода заходить к ней, а за это время она успела привязаться к нему.
Книгу издали к юбилею. 80 лет – срок немалый. Но даже к такому возрасту она сохранила ум, память и желание работать. В старости выглядела достойно, несмотря на морщинки, которые, как паутинки, расходились по лицу, и перекореженные пальцы рук.
Пальцы сломал ей следователь, который в далеком 1940 году пытался добиться от юной студентки филфака Лерочки признательных показаний.
Она тогда не понимала, что произошло, почему ее арестовали и выдвигают такие нелепые обвинения.
Лера еще в школе свято верила в идеалы партии, почитала мудрого товарища Сталина, гордилась тем, что ее приняли в комсомол. Она стремилась стать учительницей, поэтому поступила в пединститут. На курсе познакомилась с Володей, завязался роман, и молодые люди решились зарегистрировать свои отношения, чтобы, получив дипломы, вместе уехать по распределению.
Счастливая Лера летала по коридорам вуза и ждала свадьбы, не догадываясь, что ее подруге Зое тоже нравился Володя. Мучимая ревностью и завистью, Зоя не нашла ничего лучше, как написать на нее донос, обвинив во всех тяжких.
Леру арестовали в декабре 1940 года.
Это разделило ее жизнь на две половины: до лагеря и после него.
Но страшное испытание не сломило ее, хотя вспоминать о пережитом она не любила. Силы дала глубокая вера в Бога, которую бывшая комсомолка обрела в годы своих несчастий.
Ее возвращение домой совпало с реабилитацией «политзаключённых». Лере повезло: она подала на пересмотр дела, и ее оправдали. Разрешили остаться в Ленинграде, окончить институт, а потом даже защитить диссертацию.
Она простила Зою за переломанную жизнь, приняв это как волю Божью. К тому же почти всех, кого Лера знала в довоенном Ленинграде, уже не было в живых.
Ее Володя ушел на фронт в июле 1941 и через три месяца погиб, Зоя и вся ее семья умерли от голода холодной зимой 1941—1942. Не выжили и родители Леры, а ее брат пропал без вести в 1943.
И Валерия Сергеевна поняла, что арест одновременно стал ее спасением, ведь останься она в Ленинграде, то, скорее всего, давно покинула бы этот мир.
А так она жила, пусть трудно и одиноко, но жила. Могла писать, работать, учить студентов.
Годы летели незаметно, менялись поколения молодых людей в университетских аудиториях, больше было разговоров о правах человека, свободе, справедливости.
А потом СССР распался в одночасье, круто изменив жизни тысяч людей.
А у Валерии Сергеевны ничего не менялось. Она по-прежнему жила в своей коммуналке и читала лекции в университете.
Но время ее уходило, и она понимала это. Отправки на пенсию боялась неимоверно и чувствовала, как ей в затылок дышат молодые перспективные преподаватели.
Она догадывалась, что юбилей и издание монографии – это, пожалуй, последние аккорды ее профессионального пути.
Нужно было уходить. Но уходить было страшно.
А тут еще ее сердце пронзила поздняя любовь к молодому аспиранту, годившемуся ей даже не в сыновья, а во внуки.
Бывает же такое! Казалось бы, душа не хотела покидать этот мир прежде, чем не полюбит так глубоко и сильно, чтобы можно было жизнь отдать!
Раздалось два звонка в дверь, Валерия Сергеевна вздрогнула, поняла, что это к ней.
Артем появился на пороге ее комнаты с букетом и коробочкой пастилы.
– Валерия Сергеевна, поздравляю, знаю, что книга вышла, а я ее еще не видел!
Потом они пили чай и, как всегда, разговаривали запоем.
Эта пожилая женщина восхищала Артема какой-то внутренней несгибаемостью, силой убеждений, преданностью своему делу. Таких людей в своей жизни он еще не встречал и поэтому старался узнать ее поближе, понять, о чем она думает, чем увлечена. По-своему был даже влюблен в нее.
– Всё, моя книга издана, пора и честь знать, – шутя заявила Валерия Сергеевна.
– Как это честь знать? – удивился Артем. – Неужели вы уйдете на пенсию?
– Надо уступать дорогу молодым, вот отдам свой курс читать Сене Воронцову, а тебе вести семинары.
– Спасибо, но я не хочу, лучше читайте вы!
– Ну, – Валерия Сергеевна поморщилась, – каждый из нас уходит в свое время. Мне вот повезло, я дожила до старости. А ведь старость – это своеобразная награда от Бога, становишься мудрее, понимаешь, как дорога на самом деле жизнь.
– А я до старости жить не хочу, – признался Артем. – Пугает она меня, что ли. И смерть пугает тоже. Эх, выпить бы лет в 40 эликсир молодости! И всё!
– Шутишь? Эликсир захотел. Душа не стареет, а смерть… Это встреча с Богом, с людьми, которые ушли Туда раньше. Я хотела бы увидеть тех, кто мне дорог.
– Вы верите в это?
– А как мне не верить? Вера многие годы давала силы жить. Ты потом это поймешь. Я уйду и буду смотреть на тебя с облаков, как ты защищаешь диссертацию, как женишься, как рождаются твои дети.
Артем покачал головой.
– Лучше живите долго, я Вас хочу по-настоящему на свою защиту пригласить!
– Это как получится, – улыбнулась Валерия Сергеевна.
Артем ушел, а она еще долго стояла у окна, сначала провожая его силуэт в вечерней мгле, а потом просто вглядываясь в очертания смуглых домов.
Затем подошла к иконе и стала истово молиться. За Артема, чтобы в жизни у него все сложилось хорошо, за других своих студентов и коллег, за своих умерших родителей и брата, за всех погибших и в блокаду, и в войну, за всех мертвых и живых, за страну, которая должна обязательно сохранить себя в вихре переживаемого исторического лихолетья.
Намолившись и наплакавшись вдоволь, она спокойно уснула.
…
На следующий день в маленький кабинетик Артема в издательском отделе (он трудился в вузе не преподавателем, а редактором) забежал его приятель Паша Иноверцев.
– Привет, знаешь, Покровская умерла! Ты еще ей книгу помогал делать! Только что позвонили соседи. А я ее хотел оппонентом на защиту пригласить. Вот и не успел.
На душе Артема похолодело. Он глубоко привязался к Валерии Сергеевне. Хотелось зарыдать, как в детстве, но плакать при Иноверцеве было нельзя.
Он отошел к окну и увидел сквозь пролеты домов серое питерское небо.
И тут среди мрака пробился тонкий лучик солнца, мгновенно скрывшийся за облаками.
Артем подумал, что, наверное, Валерия Сергеевна была права, когда обещала ему напоминать о себе Оттуда.
Может быть, и правда, Там что-то есть, и они когда-нибудь встретятся? Но только как нескоро это будет…
Гость с того света
В эту ночь Елена плохо спала. То ли заботы накопились, то ли устала сильно. Немудрено. Работала она врачом-терапевтом, а осень всегда считалась трудным периодом: болеющих много, вызовы, дежурства, коридоры, полные пациентов.
Правда, работу свою Елена ценила, потому что кроме нее в жизни практически ничего и не было. Нет, в районном центре жила ее мама – учительница в местной школе, были знакомые, несколько подруг, но все эти люди не могли заполнить ту пустоту, которая давно образовалась в ее душе, а с годами только нарастала.
Елена была одинокой женщиной 36 лет с высшим образованием и приятной внешностью.
Почему она осталась одна?
Это был трудный вопрос.
Мама воспитывала ее самостоятельно, сбежав от мужа-алкоголика. Елена росла тихой и послушной. Мальчики редко обращали на нее внимание, но она не переживала об этом. Она мечтала встретить того самого настоящего человека, пусть даже не особо красивого или успешного. Лена верила, что его она сможет узнать среди тысячи других людей.
После школы, которую она окончила с золотой медалью, смогла поступить в медуниверситет. Сама. Без блата и денег. И училась там также упорно с утра до вечера.
Они познакомились с Георгием еще на 2-м году обучения, но не обратили внимания друг на друга. Столкнулись возле кафедры анатомии. Георгий пришел пересдавать зачет, а Елена ждала своего научного руководителя. Разговорились. Он показался ей каким-то тонким и абсолютно незащищенным. Худой, высокий, с голубыми глазами, юноша как-то не подходил к своему мужественному имени и серьезной будущей профессии.
И только спустя 3 года, уже на выпускном курсе, Елене и Георгию поручили организовать студенческую научную конференцию. И это дело их сблизило. Началась дружба, встречи, а потом все это переросло в глубокую душевную привязанность, которую Лена боялась называть любовью.
Не было в ее жизни большего счастья!
Она просыпалась утром с ощущением необыкновенной радости оттого, что жива, что пойдет в университет и там встретит Георгия, что полвечера они проведут вместе, болтаясь по улицам или заходя посидеть в маленькие кафе.
Сама встреча с ним представлялась каким-то удивительным подарком судьбы.
Казалось бы, и Георгий был счастлив. Он рассказывал ей о том, какой будет их свадьба, какой праздник они устроят, как проведут медовый месяц.
Конечно, будущее немного пугало своей неопределенностью, волновало тем безденежьем, которое сулила их профессия, но Георгий не унывал: он рассказывал, что его родители работают в больнице в соседнем городе, что в ней как раз нужны специалисты, а там можно получить служебное жилье.
Перед вручением дипломов он уехал ненадолго к себе, чтобы уладить кое-какие дела, но задержался, позвонил и сказал, что мама его приболела, что должен побыть вместе с родителями.
Лена терпеливо ждала его, считая дни, оставшиеся до встречи.
Георгий приехал только в сентябре. Какой-то усталый и поникший, он сказал, что они расстаются. Причины толком не объяснил. Сказал что-то о том, что родителей переводят в другой город, а сам он поедет туда не один, а со своей одноклассницей, которая была его первой любовью. Она когда-то отвергла его, но вот теперь решила возобновить отношения.
Для Елены слова жениха оказались громом среди ясного неба.
Сказать, что ей было тогда больно, ничего не сказать.
Но она нашла в себе силы отпустить Георгия.
Долго потом отходила от услышанного. Поступила работать в поликлинику, взяла 2 ставки, и каждый день, как заведенная, ходила на работу, брала дежурства, лечила, что-то писала, назначала лекарства…
От друзей чуть позже она узнала, что Георгий женился, что у него появились дети.
А Елена так и продолжала жить одна. Время потихоньку залечило раны, но новых влюбленностей не принесло.
А строить отношения со случайными людьми она не хотела. Больше страдала даже не из-за отсутствия рядом мужчины, а из-за отсутствия детей. Даже винила себя в том, что так и не вступила в силу своих убеждений с Георгием в «те самые отношения» до брака.
«Может быть, успела бы забеременеть, ребенка родила, воспитывала сейчас», – думала она. Однако сама себя останавливала, понимая, что ребенку жить на этом свете безотцовщиной тоже было бы нелегко.
И вот в эту ночь ей приснился ее Георгий. Он был рассеянный и как-то усталый. По его лицу текли слезы, а одежда была помята и испачкана. «Прости меня, – говорил он ей во сне, – я так виноват перед тобой, но меня больше нет, понимаешь? Меня больше нет…»
Елена проснулась вся в слезах. Боль и тяжелые воспоминания навалились. Она вдруг вспомнила, сколько слез она пролила из-за этого человека, которого с момента их расставания так больше никогда и не видела. 14 лет они прожили на земле параллельно друг другу, ни в чем не соприкасаясь.
По дороге на работу, сидя в раннем автобусе, Елена вдруг снова вспомнила о своем сне. И как бы случайно набрала имя и фамилию несостоявшегося мужа в поисковике.
Яндекс выдал профили людей в соцсетях. Елена увидела фото Георгия и прошла по ссылке.
Это была стандартная страничка «ВКонтакте», с кучей друзей, фотографий, репостов. Но на закрепленную запись Елена обратила внимание, и сердце ее сжалось.
Там была фотография Георгия рядом с не очень красивой женщиной с черной тpaуpнoй лентой. Текст записи был составлен от имени сына ее бывшего жениха. В нескольких предложениях мальчик говорил о том, что родители погибли в автокатастрофе 5 дней назад…
В глазах у Елены все помутнело.
Ей стало нехорошо, и другие пассажиры автобуса начали предлагать помощь. Она поблагодарила их, сказала, что сама врач, что сейчас выйдет на улицу и дойдет до работы пешком.
Весь день Елена провела как на автомате. А вечером написала в «Ватсапе» своей знакомой по медуниверситету, которая всегда была в курсе всех событий. Через час Елена знала некоторые подробности. Георгий работал хирургом в больнице в соседнем городе, поехал в выходные с женой в гости, но по дороге… У него осталось двое детей. Мальчик лет 12 и девочка 8 лет.
– А кто-то из наших ездил на похороны? – спросила Лена однокурсницу.
– Да, Вадим, помнишь, рыженький такой, он ездил. Говорил, что дело там плохо, потому что у Гоши осталась только мать, ей по возрасту опекуном быть нельзя, а со стороны жены вообще родни нет…
– И что же теперь?
– Да, видно, детей в детский дом заберут, если они никого больше не найдут для опеки. Жалко, конечно, но кому их брать? Были бы младенцы или дошколята, а так подростки почти. Кому нужны чужие дети-подростки?
Елена промолчала.
Но в тот же вечер она позвонила завотделением и попросила дать ей несколько выходных. Потом села к компьютеру, вновь вышла на страницу Георгия, прошла на страницу его сына и начала с ним переписку.
Через день она уже ехала в поезде в тот самый город, в котором жила эта семья.
Лена застала детей и убитую горем бабушку в хорошо отремонтированной двухкомнатной квартире, правда, как выяснилось чуть позже, квартире, взятой в ипотеку. Почему у Жени – жены Георгия не оказалось родни, она так и не поняла, да и не расспрашивала об этом. Удивительно, но мама Георгия Нина Петровна хорошо помнила ее, помнила о том, что перед ней бывшая невеста ее сына. Причем смотреть в глаза Лене Нина Петровна почему-то избегала, вела себя с ней как-то скованно и все время плакала.
Елена сразу объявила о своем желании взять детей под опеку. Дети только испуганно смотрели на нее. Мальчик, удивительно похожий на Георгия, хмурился, а девочка, кареглазая и русоволосая, отказывалась разговаривать.
Процесс сбора документов, переезда детей занял очень много времени. Но Елена со всем справилась. Хорошо, что жилье у нее было свое, да и все характеристики, разрешения и прописки она оформила грамотно.
Правда, ее родная мать, планирующая под старость переехать к дочери в ее скромную двушку, на Лену сначала обиделась, что та не посоветовалась с ней в таком важном деле, но потом и она отошла. К детям привязалась, стала чаще наведываться в гости и привозить им подарки.
Часто приезжала и другая бабушка, Нина Петровна, она с еще большим уважением и вниманием относилась к Лене, но по-прежнему избегала смотреть ей в глаза…
Счастливая ошибка
Андрея друзья считали неудачником. Однако в лицо ему это никогда не говорили. Нехорошо называть так человека, который просто очень мало зарабатывал и в 35 лет еще не создал семью.
Андрей и его однокурсники учились в начале 2000-х гг. на престижном факультете, получили дипломы специалистов по информационным технологиям и разлетелись кто куда. Многие осели в Москве, кто-то рванул за границу, но пристроились большинство неплохо. Получали за свой труд приличные деньги и раз в год собирались на встречи выпускников.
А Андрей остался в вузе, диссертацию так и не защитил и числился всего лишь лаборантом, который вел как почасовик занятия со студентами. Получал такие деньги, что стыдно было сказать окружающим, жил с родителями и что-то изменить в своей судьбе не стремился.
Завкафедрой решил помочь парню, предложив ему написать небольшую книгу «для чайников» о пользовании разными программами и заработать на этом хоть какие-то деньги. Книгу решили назвать «Компьютеры для всех», и предприимчивый завкафедрой заказал ее печать в ближайшем издательстве. Выкупить экземпляры книги предполагали на деньги вуза: часть отправить в библиотеку для студентов, а часть продать.
Написание книги у Андрея шло тяжело. Ну не мастак он был слова в предложения складывать, а завкафедрой еще торопил, требовал, каждый день узнавал, как идут дела.
Андрей уже прятаться стал от него в длинных университетских коридорах. Как заметит вдалеке его серый пиджак и очки, так сразу сворачивает в другую сторону.
В итоге девяти месяцев героической борьбы Андрея с самим собой и завкафедрой книга была написана и торжественно сдана в редакцию.
Но там тоже все шло чрезвычайно медленно. Директор издательства жаловался на запарку и просил время для отсрочки.
В дело вмешался проректор, который требовал укомплектовать библиотеку к новому учебному году (и к очередной проверке Министерства) нужными книгами. В итоге в издательстве стали работать даже по ночам.
И вот Андрею позвонили и пригласили получить авторский экземпляр.
Он шел в издательство радостный, все-таки вышла его первая книга, и он теперь стал не просто «лаборантиком из технического отдела», а самостоятельным автором.
Пока шел, даже размечтался, представил, что пройдет еще 300—400 лет и далекие люди будущего вдруг раскопают пласт земли и найдут его творение. Наверное, будут смеяться над тем, какая несовершенная у жителей 21 века была техника.
В издательстве его встретила скромная девушка, которая вручила книгу, завернутую в бумагу. Андрей приоткрыл бумагу и вдохнул свежий запах типографской краски. Дизайн был прекрасный, твердый переплет, иллюстрации.
Он был по-настоящему горд собой и поспешил в университет, чтобы показать это чудо завкафедрой.
Тот тоже обрадовался и предложил, не откладывая дело в долгий ящик, отправиться к проректору, чтобы доложить ему, что «Компьютеры для всех» все-таки увидели свет.
Проректор – крупный полный мужчина восседал в своем кабинете.
Посетители торжественно вручили ему книгу. Тот открыл упаковку, прочитал, потом поднял очки, снова прочитал и вдруг со всего размаха бросил книгу в сторону пришедших.
Они едва успели увернуться.
– Что это такое? – буквально кричал проректор. – Как это понимать? Вы в своем уме?
Дрожащими руками Андрей поднял книгу и посмотрел на недоумевающего завкафедрой. Тот побледнел, мучительно соображая, в чем дело.
– Вы идиоты, – громогласно закричал проректор, – читать разучились?
И он схватил книгу.
– Читайте. Что здесь написано? «КОМЬЮТЕРЫ для всех». Где буква «П», кто ее съел?
Проректор был прав. Буквы «П» на обложке не было. Ее не было на второй странице и даже в описании книги. Все экземпляры нужно было срочно переделывать.
Завкафедрой с виноватым видом вышел из кабинета, а в коридоре буквально набросился на Андрея.
– Ты куда смотрел? Тебе же показывали окончательную верстку книги? Почему не прочитал название по буквам?
Андрей виновато молчал. Да, действительно, он подписал как автор сверстанную книгу, но пропущенной буквы просто не заметил.
– Все деньги с тебя потребую! Дуралей! Неудачник! – кричал завкафедрой. – Иди в издательство и договаривайся. Они нам должны за 2 дня все переделать.
И Андрей пошел в издательство.
Там его встретили холодно. Ошибку признали, но отвечать за нее никто не хотел. Директор показывал подписанный им же экземпляр к печати, пожилая женщина-редактор пожимала плечами и посылала его к техническому редактору, технический редактор – бойкая девчушка лет 20 – говорила, что проверять ошибки в тексте в ее обязанности не входит. Она должна вносить правки, на которые указывает ей редактор.
В общем, ошибка в книге была, ее все признавали, но никто исправлять не собирался. Тем более оплачивать стоимость нового тиража.
Андрей пришел в отчаяние и негодование. Он схватил со стола технического редактора тяжелый степлер огромного размера и закричал, что будет крушить все вокруг, пока его проблему не разрешат.
В кабинет технических редакторов сбежались все сотрудники. Директор начал ругаться с Андреем, грозя вызвать полицию.
Вдруг к несчастному автору подошла миловидная женщина с добрыми светлыми глазами.
– Успокойтесь, пожалуйста, объясните, что произошло подробнее, мы постараемся вам помочь.
И от ее тихого голоса Андрей вдруг как-то сник.
Мария оказалась бухгалтером, она провела его в свой кабинет, напоила чаем, угостила вкусными пирожными и потом пошла с «серьезным разговором» к директору.
В итоге было принято решение, что издательство напечатает за свои средства новые обложки к книге, а также поменяет первую и вторую страницы. Правда, обложки будут уже мягкими, самыми дешевыми, но платить за них не придется.
Андрей вздохнул с облегчением. Милая бухгалтерша сделала то, чего он пытался добиться добрых полдня.
Он стал чаще наведываться в издательство, робко ухаживая за Марией. Оказалось, что, несмотря на свой возраст (ей было 30 лет), она до сих пор одинока. Андрей же стремился ей понравиться.
Через год состоялась свадьба. Маша нашла для мужа неплохую должность программиста, и он, получив первую зарплату, понял, что может считать себя «кормильцем семьи».
Еще через год Андрей встречал жену с новорожденной дочкой и чувствовал себя самым счастливым человеком на свете.
Они взяли квартиру в ипотеку, и, когда переезжали в нее, Андрей увидел в шкафу жены ту самую книгу с «Комьютерами».
– А это зачем? – спросил он.
– Пусть останется, – улыбнулась Маша, – дочке рассказывать будем, как мы с тобой познакомились, а заодно объясним, что благодаря ошибке может случиться что-то хорошее…
– Со мной уже случилось, – кивнул Андрей, – благодаря той ошибке мне по-настоящему повезло.
Прогулка в прошлое
Игорь Сергеевич решил в конце августа взять недельный отпуск и рвануть в родной город. Только что он отпраздновал свой 58-й день рождения. На душе было мрачно.
Вроде как и карьера удалась: трудился журналистом на федеральном канале. Правда, в знаменитости не выбился, но у начальства был на хорошем счету, мог еще поработать лет 6—7. А вот с семьей не заладилось. Дважды был женат, дважды разведен, имел сына и дочь от разных браков, с которыми практически не общался. Да и жилье у него было скромное – студия на самой окраине столицы.
Ну что же поделаешь. Он 35 лет прожил в Москве, но приличной квартирой обзавестись так и не смог. И теперь он спешил в родной город, стремясь отдохнуть от столичной суеты.
Вышел из поезда и направился на привокзальный рынок со свежим товаром, с крикливыми продавщицами и с возможностью всласть поторговаться. И вдруг среди толкотни покупателей увидел лицо, показавшееся ему знакомым. Пригляделся.
Это была она.
Света. Сильно постаревшая, изрядно пополневшая, с испорченным яркой косметикой лицом, перекрашенными в непонятный цвет волосами.
Он готов был увидеть здесь кого угодно, но только не ее. Когда-то Светлана вызывала всеобщее восхищение, с легкостью покоряя мужчин. И даже его сердце не устояло перед такими чарами.
Как же он был влюблен! И как давно это было!
Он тогда только что окончил литфак и смог поступить в аспирантуру к профессору Михаилу Львовичу Лисницкому. Родители Игоря гордились успехами сына. Ведь в советское время стать преподавателем вуза было не только почетно, но и прибыльно. Казалось бы, учись, защищай диссертацию, и дорога к успеху тебе открыта.
Светлана тоже была аспиранткой. Только училась уже давно и скоро должна была выйти на защиту. А ее мужем был не кто иной, как сам Лисницкий. Брак их был неравным во всех отношениях и вызвал множество пересудов в университете. Профессор женился на аспирантке, младше себя на добрых 25 лет, души в ней не чаял, обеспечивая и легкую защиту, и безоблачное профессиональное будущее.