Стажерка главы королевского сыска

Глава

Стажерка главы королевского сыска

С самого детства я мечтала о работе сыщика. Что может быть интересней, чем распутывать сложные дела и разгадывать загадки, стоя на страже закона?

Однако в нашем мире женщинам уготована лишь одна роль – хранительницы очага. Семья, дом, дети и муж – вот и все ее радости. Но я решительно не согласна с этим, и докажу этим заносчивым мужчинам, что даже такая, как я, способна на многое!

Осталось только убедить в этом моего начальника – сурового и вредного сыщика, считающего, что мне не место в сыске!

Глава 1

Сегодня я впервые увидела настоящего мертвеца. И это спустя целую неделю работы стажеркой в сыскном бюро, куда смогла устроиться только благодаря отцу.

Меня никто не воспринимал всерьез, а мой куратор – глава сыска собственной персоной, непроходимый грубиян и мужлан, граф Джеймс Ротшильд, и вовсе считал пустоголовой дурочкой, каждый раз проклиная небеса за то, что они послали меня ему. Ведь он был уверен, что женщинам не место в сыске, но выступить против герцога Гринвуда, советника самого короля, не посмел.

И вот сейчас, когда меня, наконец, взяли с собой на настоящее расследование, я просто обязана доказать ему, что женщины тоже чего-то стоят! Что я не просто красивая кукла, и у меня тоже есть мозги. Зря я, что ли, день и ночь штудировала методичку по криминалистике?

Вот только сказать проще, чем сделать...

Найденный в переулке близ дворца мертвец выглядел ужасно. Синюшного цвета раздутый утопленник с выпученными глазами, неизвестно как оказавшийся вдали от водоема, он мог напугать даже мужчину. Что уж говорить о такой, как я?

Мои руки дрожали так, что я с трудом удерживала в них планшет с бумагой, куда должна была записывать все, что скажет Ротшильд. А от запаха, который исходил от трупа, к горлу подступала такая тошнота, что съеденный завтрак просился наружу.

Черт, знала бы, вообще бы не ела! Еще и этот гад пялится на меня с неприкрытым ехидством, уверенный, что я сбегу отсюда сразу же.

– Леди Гринвуд, может, вам лучше подождать в карете? – с притворной заботой поинтересовался Ротшильд. – Что-то вы бледная совсем, как бы в обморок не упали, откачивай вас потом... А у нас тут важные дела, нам некогда, знаете ли.

Поймав на себе насмешливые взгляды экспертов, что прибыли с нами, я отрицательно покачала головой. Тошнота усилилась, но я заставила себя выдавить ответ.

– Право слово, не стоит так обо мне беспокоить, сэр Ротшильд. Или, может, вы сами боитесь... сэр?

Я знала, что графа задевает такое обращение, ведь все остальные называют его не иначе как милорд или ваше сиятельство. Но мне, дочери герцога, позволено немножко больше, и я пользуюсь этим в качестве мелкой мести, выводя Джеймса из себя. Может, тогда он от меня отстанет?

Это сработало, и граф, нахмурившись, отвернулся, отдавая команду приступить к осмотру места преступления. Пользуясь моментом, я незаметно шагнула в сторону выхода из переулка, и с блаженством сделала глубокий вдох, наполняя легкие свежим воздухом.

Брр, как же жутко там воняет! Скорей бы они закончили, иначе точно опозорюсь, и не видать мне тогда карьеры сыщика, как своего носа. А ведь я, прочитав в детстве кучу книг с благородными и бесстрашными сыщиками в главной роли, так давно мечтала об этом!

Отец всегда говорил, что я странная, и что мои увлечения, совершенно не свойственные приличной леди, не доведут до добра. Однако ж все равно выписал мне репетитора по уголовному праву, и каким-то чудом уговорил старого знакомого, сыщика короля на пенсии, обучить меня всему, что он знал.

Барон Орландо оказался тем еще ворчуном, и тоже, как все остальные, постоянно твердил, что я дурью маюсь. Но взялся за меня, и я старалась, впитывала в себя все, что он рассказывал, училась анализу и дедукции, изучала методы работы сыщиков и психологию преступников, горя желанием когда-нибудь и сама стать частью этого удивительного мира.

И когда Орландо под конец заявил моему отцу с неохотой, что из меня все же выйдет толк, герцогу ничего не оставалось, как уступить мне. Кто ж знал, что в бюро я столкнусь со столь непроходимым женоненавистником, по мнению которого слабый пол способен лишь детей рожать, да щи варить?

Ну уж нет, Ротшильд, так просто я не сдамся!

Отдышавшись немного, я повернула назад, спеша вернуться, пока Ротшильд не заметил моей слабости.

Собиралась же наблюдать за работой криминалистов, учиться и запоминать! А вместо этого, стоило всего раз увидеть труп, как сразу же расклеилась. Позор-то какой, Дженнифер!

А мертвец действительно странный. Еще и прямо под стены королевского дворца подбросили, будто хотели тем самым о чем-то сказать. Вон, даже сам глава бюро явился на место, получив от короля строгий приказ разобраться с делом как можно быстрей.

Поползут ведь по городу слухи, и кто знает, во что это выльется?

Но заставить себя снова взглянуть на место преступления оказалось сложно, и я делала вид, что разглядываю окрестности в поисках улик. Каково было мое удивление, когда мой взгляд наткнулся на что-то, действительно смахивающее на улику. Абсолютно белый носовой платок, совершенно неуместный на грязной мостовой, валялся прямо за мусорным баком, видимый только с определенного ракурса. С того места, где сейчас стояла я. Наверное, поэтому его сразу не заметили.

Недолго думая, я подошла к баку, и наклонилась, разглядывая платок.

Ну надо же, какая удача! Там ведь инициалы вышиты! Пожалуй, эта находка смягчит недовольство Ротшильда. А может, кто знает, платок и вовсе поможет раскрыть дело?

Подобрав юбки, я подалась вперед, выуживая улику из-за бака, и сморщилась от едкого запаха, идущего из бака. Но стоило мне только коснуться находки, как мир перед глазами завертелся и начал стремительно темнеть.

– Дженнифер! – успела услышать я взволнованный голос Ротшильда.

А после все погрузилось во тьму.

Глава 2

Мне снился очень странный сон. Слишком реальный и правдоподобный, чтобы быть всего лишь фантазией моего спящего мозга. Словно я стала бесплотным духом, который парит в воздухе над городом. И с высоты крыш наблюдает, как мужчина в сером сюртуке и шляпе спешит куда-то по набережной, то и дело оглядываясь. Тот самый, которого мы нашли в переулке. И пусть лицо у утопленника обезображено, я все равно узнаю его.

Он чего-то боится, и я вижу страх в его глазах и трясущиеся руки. Но мужчина не замечает, как за ним тенью следует какой-то подозрительный тип. Весь в черном, движется плавно и уверенно, как хищник, он будто бы загоняет жертву в ловушку. И чудится в нем что-то угрожающее, жуткое, от чего стынет кровь.

Бедняга словно чует его, невольно ускоряясь, но его поспешность играет с ним злую шутку, и мужчина, споткнувшись вдруг, переваливается через парапет и катится по склону прямо в реку. А после с бульканьем уходит под воду.

Дрожа от ужаса прямо во сне, я жду, когда он вынырнет, но ничего не происходит. Убийца в черном ловко перемахивает через ограждение, спускаясь к реке, и рыщет там, выискивая добычу. Но та ускользнула от него, и мужчина бесится, в ярости крича что-то в пустоту. А после мчится по берегу вдоль течения, исчезая за поворотом.

«Дженнифер! Дженни! Ты слышишь меня?»

Ворвавшийся в мой сон странно знакомый мужской голос развеял кошмар, и я попыталась разлепить ставшие вдруг свинцовыми веки, но не смогла этого сделать. Что это со мной? И отчего мне так плохо?

Хотела сказать «Помогите!», но из груди вырвался только хрип, а тело пронзила невыносимая боль, от которой я выгнулась с криком.

Почему так больно? Я что, умираю?

– Доктор, сделайте что-нибудь! – прогремел яростный голос Джеймса, которого я все-таки узнала. – Если она умрет, я вас засужу!

Его крик резанул по ушам, и в голове словно застучали молоточки, доставляя еще больше мучений. Но все резко изменилось, когда мое тело вдруг охватило блаженное тепло, исходящее словно из ниоткуда. Боль сразу ушла, и наступило такое облегчение, что я просто отключилась, погрузившись в ласковую, безмятежную тьму. И снов, к моему счастью, больше не было.

Очнулась я от странного ощущения. Будто все тело уколола сразу тысяча мелких иголочек. И едва сон отступил, как воспоминания о случившемся лавиной хлынули в голову, наполняя меня ужасом. Подорвавшись в постели, где оказалась незнамо как, я распахнула глаза, испуганно оглядываясь. И выдохнула, увидев, что нахожусь в больнице. В отдельной палате, со всеми удобствами, мягким ковром на полу, цветами в вазе на столе, и нежно-розовыми занавесками на окне. Но это точно был не дом.

Голова чуть закружилась, но чувствовала я себя сносно, особенно если учесть, как тошно мне было до этого.

Что же случилось? И где Ротшильд? Это же его я слышала?

Дверь в палату скрипнула, и на пороге показался высокий и худой, как щепка, глядящий на меня строго мужчина с заостренным, словно у ястреба, носом. По надетому на нем белому халату и стетоскопу на шее я признала в мужчине доктора, и расслабилась. Значит, про меня не забыли. И я, наконец, узнаю, что произошло.

Однако, доктор не спешил вступать со мной в беседу, и вместо приветствия лишь буркнул: «Очнулись?» А после обошел мою кровать стороной, разглядывая меня хмуро.

Да что не так-то?!

– Не знаю, как вы умудрилась, миледи, – соизволил, наконец, заговорить «ястреб», – но на вас было наложено столь сильное проклятие, что мы едва вытянули вас с того света силами всех целителей нашего госпиталя. Считайте, что вчера вы заново родились.

Вчера?

Я покосилась в окно и охнула, увидев, что снаружи едва светает. А ведь на место преступления мы отправились ближе к полудню! Так я тут, что, целые сутки провалялась?

А доктор тем временем продолжил свой рассказ все тем же недовольным тоном.

– Теперь ваша жизнь вне опасности, но я бы посоветовал вам больше не бродить по сомнительным местам. Не пристало подобное приличным леди.

Внутри взметнулась волна глухого раздражения. И этот туда же! Считает, что женщина не должна заниматься всякими глупостями, оставив это мужчинам.

– Простите, сударь, – прервала я его, и собственный голос показался каким-то незнакомым. – Спасибо, что исцелили меня, но остальное уже не ваше дело.

Поджав губы с недовольством, доктор заметил:

– Может, и так, но из-за вас мне пришлось выслушать от вашего начальства массу нелестных эпитетов и угроз. Надеюсь, что больше не увижу вас в своем госпитале... миледи.

Развернувшись стремительно, мужчина вышел из палаты, оставив меня в полнейшей растерянности.

И что это сейчас было?

Глава 3

В палате было скучно, и я не знала, чем себя занять. Вставать нельзя, да и нет на это сил, а отец обещал заглянуть только после обеда. Ведь государственные дела то никуда не делись, а со мной все уже было в порядке. Ну, почти.

Голос действительно изменился, а когда взглянула на себя в зеркало, ахнула. Показалось, будто я стала на несколько лет взрослей: черты лица будто заострились, и взгляд стал серьезней, а на лбу залегла хмурая складка.

Это проклятие на меня так подействовало?

Подробности же о том, что было, пока валялась в беспамятстве, я узнала от санитарки, которая принесла мне завтрак. Оказывается, отец почти все эти сутки не отходил от моей постели. И самое странное, что компанию ему составил Ротшильд, с которым они долго и яростно обсуждали мою персону.

Жаль, деталей она не услышала, потому что они замолчали сразу, как она вошла в палату. Но и так было удивительно, что Ротшильд вообще тут появился. Чувствует свою вину? Да быть того не может! Наверняка зол на меня, как черт.

Молоденькая санитарочка, совершенно бесхитростная и наивная, выложила мне это все, как на духу, охая и ужасаясь тому, что со мной случилось. Даже неудобно стало от того, что она так вокруг меня хлопочет. Заверив меня, что я могу обращаться к ней по любому поводу, девушка ушла, и я расслабилась. Но тут же снова заскучала.

И все, что оставалось – размышлять о том, что случилось, да пытаться строить версии того, кем был убитый и за что с ним так поступили. Я была уверена, что сыщики успели хоть что-то выяснить, но мне, понятное дело, никто докладывать об этом не спешил. Как бы Ротшильд вообще не попросил отца забрать меня обратно. И такое было вполне возможно после того, как я чуть не погибла, ведь отпустил меня отец в сыскное бюро с условием, что буду подальше держаться от неприятностей. Однако ж, они сами меня нашли.

Мой первый выезд на место преступления оказался не слишком удачным. И я не ожидала ничего хорошего от разговора между отцом и моим начальником. Наверняка первый допытывал Ротшильда, как он мог такое допустить, а тот в свою очередь оправдывался, и расписывал во всех красках мои умственные способности.

Согласна, сглупила, взяв тот платок. Но так эксперты и вовсе его пропустили!

И никак не давал покоя тот странный сон. Уж больно он был похож на правду. Ну не могло мое подсознание такое придумать! А уж лицо того, кто гнался за несчастным, намертво впечаталось в мою память. Узкое, хищное, и взгляд такой, что жуть берет. Если даже не знать, кто этот мужчина такой, все равно стороной обойти его хочется.

Так, может, это и не сон вовсе? Вот бы его портрет нарисовать по памяти! Жаль, к художеству у меня таланта никогда не было...

В дверь палаты постучали, и я вздрогнула, выплывая из мрачных мыслей. На миг показалось, что за дверью притаился тот самый убийца в черном, и стало страшно. Но в гости ко мне решил наведаться Ротшильд, и страх сменился глухим раздражением.

Сейчас начнет нотации читать...

Так оно и вышло. Едва мужчина зашел и встал у моей кровати, как его брови грозно сошлись вместе, и меня придавило тяжелым взглядом, не сулящим ничего хорошего.

– Ты же понимаешь, что все это случилось исключительно по твоей вине, Дженнифер? – сразу перешел в наступление Ротшильд, забыв поздороваться и спросить, как я себя чувствую. – И я просто не могу позволить, чтобы у меня в подчинении работали столь безответственные люди!

– Вы хотели сказать, женщины, сэр? – с мрачной усмешкой уточнила я, заметив, как потемнело лицо мужчины. – Спешу напомнить вам, что вы меня даже не проинструктировали перед выездом. Некогда вам было. А я ведь всего неделю у вас работаю! Могли бы найти время на мое обучение, – с каждым словом я все больше распалялась, словно то, что копилось все это время внутри меня, наконец, прорвало барьер. – Но нет же! Вы посчитали, что тратить свое драгоценное время на такую, как я, это глупо! Так какого черта вы вообще меня тогда взяли? Перед отцом моим решили выслужиться?

Кулак Джеймса опустился на спинку кровати, и та жалобно хрустнула. Я же съежилась, чувствуя себя уже не такой смелой. Черт, опять я его разозлила, и в этот раз, видно, серьезно. Вон как глазищами своими сверкает на меня, того и глядишь, сожрет!

– Лучше бы вам забрать свои слова обратно... миледи, – сквозь зубы прорычал мужчина. – Иначе, боюсь, у меня не найдется для вас работы. И титул отца вам больше не поможет!

Испепелив меня напоследок яростным взглядом, Ротшильд круто развернулся и вышел из палаты.

– Это мы еще посмотрим... – прошептала я ему вослед, пусть внутри меня все и сжималось от страха.

Но я буду не я, если так просто сдамся и уступлю этому заносчивому болвану!

Глава 4

Одно мне стало ясно благодаря визиту Ротшильда. Похоже, отец пока на моей стороне, и я остаюсь в бюро. Это не могло не радовать, и было жутко приятно в очередной раз щелкнуть Джеймса по носу. То-то он такой злой... Жаль, только, про сон я так и не рассказала, и подробностей по делу не узнала. Ну и ладно. Потом все у отца расспрошу.

Вот только я не думала, что отец снова заявится ко мне в компании моего вредного начальства. Неужто все-таки Ротшильд его уговорил?

Подорвавшись в постели, я поморщилась от ноющей боли во всем теле, и с тревогой уставилась на заглянувших в палату мужчин. Первым к моей кровати подошел отец, схватился за стул, поставив его задом наперед, и уселся на него с серьезным видом.

Те, кто плохо знал герцога Гринвуда, считали его весьма суровым и несговорчивым человеком, боясь отца и уважая. Чего стоил только один его тяжелый взгляд, который будто придавливал к земле! А глубокий, раскатистый бас лишь усиливал впечатление, как и мощная фигура герцога, громадой возвышающаяся над остальными. Чем-то они с Ротшильдом были похожи, вот только для отца я всегда была любимой дочерью, которую он баловал и многое позволял.

Даже такое сумасбродство, как работа сыщика. И я надеялась, что папа не станет запрещать мне заниматься этим после первой трудности. Ведь я давно уже не маленькая девочка, и расти комнатным цветочком не желаю!

В отличие от герцога, Ротшильд, который титулом был ниже его на ступень, но занимал весьма важную должность, какое-то время мялся на пороге, будто не решаясь войти.

Неужто, стыдно стало за недавние слова? Или же, просто не желает меня видеть?

В итоге граф все же вошел и встал чуть поодаль, за спиной отца, с недовольством хмуря брови. А я вопросительно посмотрела на папу, который не спешил о чем-либо спрашивать.

– Отец! – решила я сама начать, боясь, как бы Ротшильд не наговорил ему лишнего. – Это была случайность, и со мной все в порядке.

– В порядке, говоришь? – грозно сверкнув глазами, прорычал он. – Дженни, девочка моя, боюсь, нам предстоит серьезный разговор…

– Прямо сейчас? Здесь? – удивилась я, лихорадочно вращая глазами в сторону застывшего в неудобной позе Ротшильда, отчаянно намекая, что получать отцовскую выволочку в его присутствии совершенно не желаю.

– Сейчас, – твердо ответил герцог Гринвуд, ни капли не обращая внимания на мою мольбу. – Ты помнишь мое единственное условие, при соблюдении которого я согласился на эту авантюру?

– Я не буду подвергать себя опасности, – пробурчала я, чувствуя себя маленькой девочкой, которую отчитывают за разбитую вазу эпохи Брин.

– И? – многозначительно повел бровями отец.

– И я больше не буду, – заявила я, гордо поднимая подбородок и глядя почему-то совсем не на герцога, а на ехидно улыбающегося Ротшильда. Ну уж нет, я не позволю вышвырнуть меня просто так! – Знаешь, отец, вы слишком много внимания уделяете моему крохотному промаху, в то время как целый глава сыскного бюро пропустил единственную ценную улику. Кажется, взгляд лучшего специалиста королевства потерял остроту, и ему нужен не стажер, а напарник!

– Не забывайтесь, Дженнифер! – практически завопил Ротшильд, представив возможную перспективу работы «на равных».

Кажется, отец тоже подумал о чем-то подобном, потому что морщинка на его переносице стала глубже, а на губах появилась вымученная улыбка.

– Что ты, Дженни, Ротшильд – прекрасный специалист, лучший в своем деле! – стараясь казаться убедительным, произнес он.

Я готова была поспорить, что «лучший в своем деле» прямо сейчас скрестил пальцы за спиной, чтобы нелегкая пронесла его от неожиданной напарницы. Впрочем, откровенно говоря, я на такую роль не претендовала, прекрасно понимая, что мне не хватает ни квалификации, ни знаний. Ни, что греха таить, опыта. Стоит только вспомнить, как я испугалась при виде утопленника.

– Что ж, раз ты настаиваешь… И раз мне так повезло, что я знакома с лучшим сыщиком королевства… Я думаю, он многому сможет меня научить, верно, отец? И раз уж граф Ротшильд был так любезен, что согласился на эту, как ты сказал, авантюру, и от своих слов до сих пор не отказался… Уговорили, я остаюсь!

Мне показалось, или я услышала, как простонал от невыразимой радости сохранивший роль моего наставника Ротшильд? Отец фамильным платочком вытирал вспотевший лоб, а на моих губах сияла счастливая улыбка. Пожалуй, мы еще поборемся, господа!

Глава 5

Из больницы меня выписали лишь через два дня. За это время я успела сделать несколько неважных и ненужных открытий: на занавесках в палате ровно две тысячи четыреста пятьдесят три цветочка, целитель не прочь выпить рома на ночном дежурстве, а медсестры разыгрывают на картах, кто именно будет разливать зелья по многочисленным склянкам, которые надлежало раздать всем пациентам, ничего не напутав.

Последнее обстоятельство было одной из причин, по которым я стремилась покинуть больницу как можно скорее: проигрывала всегда очаровательная юная Летти, которая с трудом отличала настойку пустырника от сбора от кашля.

Я надеялась, что забирать меня явится отец – это было бы единственным логичным выходом из сложившегося положения. Каково же было мое удивление, когда следом за целителем в палату вошел… Ротшильд. Вот ведь дьявол вездесущий!

– Чем обязана, господин сыщик? – ехидно уточнила я. – Вы, может быть, не слышали, но сегодня я покидаю это гостеприимное местечко, скоро явится отец и…

– Вы ошибаетесь, Дженнифер, – с ледяной улыбкой произнес мужчина. – Не явится. Герцога Гринвуда задержали неотложные дела, и он попросил, чтобы я, на правах вашего наставника…

– Вот дьявол!

– Простите?! – удивленно изогнул бровь Ротшильд.

– Нет-нет, ничего, – пробормотала я, коря себя за несдержанность.

Ладно, чем скорее я отсюда уйду, тем скорее окажусь дома. Надеюсь, наглый сыщик не рассчитывает на мое гостеприимство и пару-тройку чашечек чая?

– Мои вещи вот, господин сыщик. Можете забирать.

На лице наставника промелькнуло удивление, но он тотчас взял себя в руки. Впрочем, я и сама понимала, что ухитриться накопить четыре чемодана внушительного размера – особый талант, которым я владела в совершенстве. А если серьезно, то в этих самых чемоданах были книги, которые я, за неимением другого досуга, читала с раннего утра до поздней ночи. Естественно, за исключением того времени, когда пересчитывала цветы на занавесках.

К чести Ротшильда – к чемоданам он шагнул весьма решительно, даже дернул за ручку одного из них, наивно полагая, что в нем всякие дамские штучки, объемные и невесомые. Но, оценив тяжесть багажа, сыщик крякнул, покачал головой и процедил:

Пожалуй, за вещами я сейчас пришлю посыльного. Идемте, Дженнифер, экипаж уже ждет.

Экипаж действительно ждал. Судя по тому, как нетерпеливо возница постукивал сапогами по полу, достаточно долго. Так что, не желая испытывать судьбу, я лихо запрыгнула внутрь, а следом за мной забрался задумчивый Ротшильд.

– Надеюсь, без меня вы не искали убийцу? – весело спросила я.

Наставник уставился на меня как на сумасшедшую, а возница зачем-то принялся тихо молиться. Странный тип… Это ведь не мы с Ротшильдом убийцы, хотя вид у него прямо сейчас, честно говоря, весьма сомнительный. Во всяком случае, меньше всего он походил на главного королевского сыщика, скорей уж на маньяка-потрошителя. Зубы Ротшильда были стиснуты так, что аж губы побелели, кулаки сжаты, на скулах вовсю гуляли желваки, а глаза, казалось, сейчас вылезут из орбит.

– Поняла, не нашли, – стараясь разрядить обстановку, выпалила я. – Не отчаивайтесь, сэр, с завтрашнего дня я снова с вами!

– Откровенно говоря, Дженнифер, я очень надеялся на то, что ваш неудачный первый опыт заставит вас передумать, – издав зубовный скрежет, выдал мужчина.

– Что вы! Разве могу я отказаться от своей мечты из-за такой мелочи! К тому же я поняла, больше улики голыми руками трогать не буду.

На этих словах возница резко затормозил, а я с облегчением поняла, что мы только что остановились прямо у ворот нашего поместья. Ротшильд помог мне выбраться из экипажа, бросил вознице несколько серебряных монет, явно с чаевыми за молчание, а потом, к моей несказанной радости, принялся прощаться.

Он ушел пешком, пообещав, что мои вещи скоро доставят. А я отправилась к себе в комнату, и, надо сказать, как бы я ни старалась казаться невозмутимой и восторженной, на сердце у меня было неспокойно. А еще отчаянно хотелось как можно скорей составить хотя бы словесный портрет того человека, которого я увидела в странном видении…

Глава 6

В кабинете, где мне выделили место, как обычно было шумно, душно и накурено. Стучала клавишами стенографистка Анжела, громко переговаривались о чем-то двое старших следователя, а визгливый голос допрашиваемой потерпевшей отдавался звоном в ушах.

Сразу шестеро человек в одном не слишком-то большом помещении – это было чересчур. И я подозревала, что Ротшильд специально сунул меня сюда, чтобы я, нахлебавшись по горло суровой действительности будней сыщиков, как можно быстрей сбежала из бюро. Но граф меня явно недооценивал, и я продержалась здесь уже полторы недели, со временем привыкнув к местным порядкам и обществу.