- -
- 100%
- +
Глава 1. В Трипятнадцатом царстве
Третью весну неспокойно было в крошечной деревушке, что на самом краю Трипятнадцатого царства. И домов-то тут было, почитай, с пару дюжин, да съезжались сюда самые завидные женихи. Бывали и юные совсем, тощие, угловатые, с едва пробивающимися светлыми бородками, а бывали, напротив, статные бывалые мужи с проседью в висках. Причина же мужского безумия озадаченно грызла кончик пера, с трудом раздобытого на ярмарке, и с опаской выглядывала из сарая. По двору шёл батюшка, а подле него – очередной жених, гневно фыркающий, точно кобыла Зорюшка, когда мошка в ноздри залетит.
Едва след жениха простыл, Василиса осторожно высунула голову из сарая, где с той самой Зорюшкой пряталась, и тотчас была схвачена за руку отцом. За его спиной обнаружилась и матушка, стоящая в той самой позе, когда лучше бежать с глаз её долой: крепкие руки в бока уперевши и губы поджав.
– Опять спряталась! – воскликнул батюшка.
Василиса лишь голову подняла, да выпрямилась, плечи расправила. Знамо дело, спряталась.
– Да неужто, батюшка, ты бы меня за него замуж отдал? – возмутилась она.
– И отдал бы, как есть отдал! Сколько можно в девках сидеть, а ну как этот последний?!
– Да хоть бы и так! – махнула рукой Василиса. – Говорила же, батюшка, не желаю быть супружницей мужа знатного, вмиг и книги мои отберёт и вообще…
– Вот дурная девка, – вздохнул отец. – Толку от книжек твоих? Лучше б матери с курями помогла, да свиней покормила. А ещё лучше – замуж бы пошла уже, тогда глядишь, не пришлось бы и нам спину гнуть. Чем тебе этот не люб? И не стар, и не глуп, подарков привёз!
– Разве ж ты не слыхал? Жена ему нужна покорная, да молчаливая. Чтоб детишек рожала без счета, а на глаза показывалась, только коли позовёт. Неужто такой участи ты для меня желаешь?– отчаянно воскликнула девица.
– Василисушка, – не утерпела матушка, заметно помягчев, едва приметила блестящие слезы в уголках глаз дочери. – Так в том доля наша женская, быть у мужа в услужении.
Всхлипнула Василиса, да рукой махнула, твёрдо уверившись, что едва ночь темная наступит, соберёт она книги свои, да перо с бумагою, сбежит от тяжкой участи быть молчаливой мужниной женой. Туда сбежит, где умной девице слово сказать не постыдно.
*******
– Луша! Луша! – шептала рыжая востроносая девчушка в сарафане цвета лежалой травы. – Ну где же ты? Ой!
– Тссс, – приложила палец к губам такая же огненноволосая девица, выбираясь из придорожных кустов.
– Опять на сына княжеского любуешься? – вздохнула девчушка. – Бабушка гневается, негоже, говорит, ведьме к мужику привязываться, коли потом в одиночестве жить. Не гневи бабку, Луша, попадёт же хворостиной!
– Да и пущай попадёт! – отозвалась Луша, бросая прощальный взгляд на крепкую спину княжеского сына. – Разве ж такой жизни я хотела? В лесах от расправы прятаться, да втихую зелья варить?
– Ох, Луша, не нами заведено, не нам и менять…
– Знаешь, что, Марьюшка… А скажи бабке, что не сумела ты меня отыскать, сможешь?
– Тогда она меня того, хворостиной, – шмыгнула носом Марьюшка. – Я бы и сказала, да ты куда денешься? Сгинешь же одна! Сама знаешь, как крестьяне нас встречают, вилами да горящими палками.
Призадумалась Луша. Сестрица правду говорила, едва рыжие волосы в деревне завидят, так крику будет! Тяжела ведьмина доля, издавна повелось, ещё от Бабы Яги, что потерявшихся путников меж Явью и Навью водила. Теперича и ей суждено силы ведьмины от бабки принять да заботы все. А не хотелось дико, аж до солёных слез.
Иногда, лёжа на узкой лавке, служившей ей постелью, мечтала Луша о царевиче, что как взглянет в глазищи её зелёные, так и… Нет, не падёт замертво, влюбится так крепко, что не посмотрит ни на волосы рыжие, ни на силу ведьмину. А уж она ему женой покорной будет. Да не суждено было сбыться Лушиным чаяниям. Если только…
– Идём, Марьюшка, – решилась Луша. – Негоже тебе из-за меня хворостиной получать.
– Неужто силу примешь? – обрадовалась Марьюшка.
– Не приму, – твёрдо ответила ведьма. – И не сгину. Только не выдавай меня, слышишь? Ночью уйду. Есть одно место, где всякой ведьме рады.
Глава 2. Там лес шумит
Подпрыгивая на кочках и охая от попадающих под босые ноги колючек, бежала Василиса резвой козочкой к лесу. В руках её был один лишь тканый узелок с нехитрыми пожитками: перо, бумага, нижнее платье да краюха хлеба.
"Эх, лапти надо было прихватить, " – запоздало подумала девица, наступая на торчащий корень. Назад пути не было, коли прознают матушка с батюшкой про побег, мигом за первого встречного замуж отдадут. А там – прощай, наука! Какому мужику по нраву, когда жена над книгой сидит? Вот и бежала Василиса, пока её не хватились.
Уж впереди показалась знакомая тропка, что словно нарядная лента вилась меж деревьев. Призывно подрагивали мохнатые еловые лапы. Плавно покачивались на ветру тонкоствольные берёзки. Разное про лес этот говаривали. И что Леший в нём бродит, заплутавших путников заманивает всё глубже, где уж Кикимора в своё болото уводит. И что кто в лес этот вошёл, прежним оттуда не выйдет. Василиса считала, что сказки всё это детские. Разве кто Лешего этого видел глазами своими? А Кикимору? То-то и оно! А раз не видели, неча людей пугать, лес как лес. Деревья да травы только в нём всяческие, некоторые уж казалось бы и вовсе рядом быть не должны, а тут растут, как добрые соседи.
А уж о том, что возвращаются прежними, Василиса и вовсе знала лучше всех. Сызмальства бегала она за лесной ягодой тайком. Ягода та была крупная, сладкая, не в пример обычной полевой землянике. Забежала Василиса по тропке в лесную чащу, деревья покачались немного, да и скрыли беглянку от глаз людских. На то и рассчитывала девица. И всё же сюда бежала она не просто так.
В байки детские она не верила, да только вычитала в одной книге, что есть такая Академия, вход в которую стережёт волшебный лес. И чтоб попасть в неё, поплутать надо. Но коли нашёл – никто оттуда не вытащит, стал быть и замуж можно не ходить. А учиться Василиса страсть как любила. Настолько, что даже в историю с лесной Академией поверила. Деревья росли всё теснее, под ногами противно чавкала сырая земля. Но девица шла, выискивая то самое место. Вдруг услыхала она неподалёку, словно ветка под ногой треснула. Никак не одна она тут?!
***
– Лушенька, ты там осторожней, – всхлипнула Марья, крепко обнимая сестрицу. – Буду, Марьюшка, буду! И ты себя береги, на болота не бегай, с деревенскими детьми не заговаривай. Шибко не любят они нас. – Не бу-уду, – хныкнула девочка, прижимаясь к рыжей ведьме. – А ты весточку отправишь? – Коли смогу, – вздохнула Луша, – обязательно отправлю. Ну, пора!
Прихватила Лукерья узелок с краюхой хлеба, метёлку да котелок верный. Изо всей сил стараясь не шуметь, выбралась в окно избы, да устремилась прямиком в лесную чащу, где, говаривали, тайный ход в Академию волшебную.
Глава 3. На неведомых дорожках
Тропа и правда была такая, что никто по ней идти не решился бы. Плотно смыкались еловые ветви, хлестали на каждом шагу по щекам. Под ногами же разрослись ежевичные кусты, коли наступишь на такой – вмиг уколешься. Страшились местные так глубоко заходить, одной лишь Василисе не впервой было. Но никогда не случалось здесь не то что зверя, букашку приметить. Оттого и думала она, что зачарованные тут места. А тут поди ж ты, крадется кто-то.Замерла от испуга Василиса, притаилась за колючим кустом дикой ежевики. Зверь то был али нет, а шел осторожно, будто таясь. Шорох слышался все ближе, девица покрепче сжала котомку. Чем она ей поможет, Василиса не ведала, да только свое добро словно сил придавало. "Вот сейчас поближе подпущу, а там видно будет, – решила девица. – Тропа тут тайная, не бывало такого, чтоб из деревни кто забрел. Стал быть зверь…"
Вдруг на тропу из такого же куста выбралась рыжеволосая девица в зеленом платье. Лицо ее было бледным, будто бы никогда солнца не видывало. Подивилась Василиса, был у них в деревушке и Васька-рыжий, и Гришка. У обоих на курносых носах и пухлых щеках россыпь пятнышек, они всегда говорили, будто это само солнышко их поцеловало. У девицы же кожа была светлая-светлая, а глазищи ярко-зеленые.
– Ведьма! – тихо охнула Василиса.
Рыжая девица подпрыгнула, по сторонам огляделась. Тут Василиса увидела, что прижимает она к груди такую же котомку, как и у нее.
– А ну выходь! – подрагивающим голосом приказала ведьма. – А не то заколдую! Али того хуже, прокляну!
Осторожно, стараясь не зацепиться единственным платьем об острые колючки, выбралась Василиса из укромного места. Так и застыли девицы, друг на друга глядя. Первой опомнилась рыжая.
– Ты кто такая? – уже бойко спросила она. – Раньше я тебя тут не видала.
– Так и я тебя не видала, – вздернула носик Василиса.
– И чего тебе здесь надобно? – прищурилась ведьма.
– А тебе? – не уступала голубоглазая девица. – Еще скажи, что не кралась ты тут, словно от кого бежишь!
– Так и ты, как я погляжу, не с пустыми руками, – возразила ведьма. А потом вдруг вздохнула и сказала. – Меня Лукерьей кличут. Угадала ты, ведьма я, в лесу живу.
– А меня Василисой, – улыбнулась девица. – Я из во-он той деревушки. От матушки с батюшкой убегла. Да и ты вон, прихватила чего-то.
– Прихватила, – грустно отозвалась Луша. – Бабка моя стара, повелела мне силу ее перенимать, да черту сторожить. Знаешь ведь, что такое черта?
– Черта… – задумчиво повторила Василиса. – Постой, уж не та ли это черта, что во всех сказках детских? Куда души сама баба Яга провожает? Так это ж сказки все… Или нет?
– Какой там, – отмахнулась Лукерья. – Бабка моя, Ядвига, и есть та самая. А я не хочу! – она топнула босой ножкой. – Счастья я хочу, понимаешь? Чтоб муж любимый да детки. А в лесу какое счастье?
– Да и у меня не лучше! – воскликнула Василиса. – Уж как отбивалась я от женихов, да батюшка велел: замуж иди за того, кто первый посватается. Ну не совсем первый, а после того, который как Зорюшка фыркал. До него был какой-то пузатый, будто индюк по двору вышагивал. А до него…
– Постой-ка, сколько ж женихов ты спровадила? – восхитилась Лукерья.
– Да я и со счета сбилась, – фыркнула Василисушка. – У них же у всех одно на уме: огород, коровы да дитяти, мал мала меньше. А я, может, учиться хочу. Отчего вот у царя-батюшка все ученые мужи – мужики? Может, бабы им там не хватает, глядишь, порядок навела бы…
Луша прыснула со смеху, глядя на ворчащую новую подругу. Росту в ней было чуть, да силы какой-то внутренней на дюжину мужиков бы набралось.
– Стал быть, убегла, – засмеялась Лукерья. Василиса кивнула. – И куда теперь?
– Слышала я, – осторожно начала девица, – что сокрыт в волшебном лесу терем огромный, там и схорониться можно, и полезным делам обучиться. Называется…
– Академия Сказок, – выдохнула Луша.
Глава 4. В тихом омуте
Настал через Василисы удивляться, неужто и впрямь не врут сказки? Хоть и бежала она из дому с надеждой в сердце, да до конца не верила. Теперь же, повстречав Лукерью, готова девица была весь лес обойти, под каждую травинку заглянуть, чтоб найти, где прячется заветный вход.
– Так что же ты, знаешь, как туда попасть? – воскликнула Васена.
– Коли знала бы, – вздохнула Луша, – не бродила бы по лесу до стертых пяток. Уж мне казалось, будто знаю я весь лес вдоль и поперек, без труда отыщу, где Академия. А нет, словно нарочно по одним и тем же дорожкам плутаю. А ты?
– Я-то и вовсе о ней лишь в сказках слыхала, – закручинилась было Василиса, но быстро передумала горевать. Голову высоко подняла да внимательно на ведьму поглядела. – Сталбыть так, – твердо сказала девица, – вдвоем всяко сподручней, чем по одной бродить.
– Знамо дело, – не стала спорить Лукерья.
– Так вот, пойдем искать вместе. Авось и заметим что.
На том и порешили. Прежде чем в путь двинуться, разложили девицы свои котомки на пеньках, запасы пересчитали. На двоих набралось у них три больших краснобоких яблока, два капустных пирожка да горсть сушек. С водой же было туго, слишком долго девицы по лесу бродили. Засобирались они в путь, чтоб до следующей ночи успеть или Академию отыскать, или хотя бы место такое, где звери дикие не нападут. А коли ручеек али озерцо отыщется, так и вовсе хорошо бы было.
– Я уже чешусь вся, не хуже соседского пса, – пожаловалась Василиса. – Мошки что ли покусали?
– Отродясь их тут не водилось, – со знанием дела возразила Луша. – Разве ж не видишь, лес диковинный. И деревья тут не так, как надобно растут, и звери живут не те, что должны. А еще… – она задумчиво поскребла локоть ногтями, – я тоже чешусь. Надо скорее к воде, может пыльца какая.
И девицы пошли. С каждым шагом идти становилось все труднее: болели уставшие босые ноги, все больше зудело тело, а лес, будто нарочно, становился все гуще и уводил от знакомых тропок все дальше. Сколько шли они, не ведали. Поначалу держались бойко, насколько могли: про жизнь свою друг другу рассказывали, чуть всплакнули о родных. Помечтали о том, как оно, в Академии, коли она отыщется. А потом так притомились, что и слово лишнее в тягость было.
– Васенка, гляди! – воскликнула Луша. – Водица!
И откуда только силы взялись? Побежала ведьма резвой козочкой туда, где блестело чистое, будто драгоценный камень, озеро. Вода в нем была прозрачная, так что всякую травинку на дне видать. И ни единой рыбешки, ни души.
– Краси-иво, – восхищенно протянула Василиса. – Озеро-то какое диковинное! Так и тянет искупаться!
Долго девицы не думали. Побросали котомки, осторожно зачерпнули водицу горстями, жадно пили прохладную воду, пока не напились вдоволь. Тут и на душе легче стало, и силы будто появились. Решив, что раз уж платьев запасных они не прихватили, ничего не будет постыдного, чтоб без ничего искупаться да сухое надеть. Оставили девицы свои платья на мшистом бережку и медленно вошли в прохладное озеро. Луша, привычная к купанию в речке, радостно плескалась, а Василиса тотчас покрылась мурашками. В родительском доме и кадушка была, в которой от солнца вода грелась, и банька справная.
– Как же хочется скорее в Академию Сказок попасть, – вздохнула она.
– Так и мне хочется, – ответила Луша, брызгая в нее водой.
В тот же миг точно сила неведомая капли подхватила, обрушила на девиц могучим потоком. Изо всех сил отплевываясь, пытаясь не захлебнуться, они лишь слышали, как эхо шепчет:
– Академия Сказок… Академия Сказок…
Глава 5. Пока моргает Леший
Девиц выплеснуло на берег, будто рыбешек, попавших в морскую волну. Вот только откуда бы ей взяться в крохотном озерце?
В мокрых волосах запутались водоросли, одежда осталась на берегу. Отплевываясь и отчаянно фыркая, выбрались Василиса и Лукерья на пологий берег. Будто бы и тот же, а словно другой, было в нем что-то неуловимое. Да и платья с котомками кто-то утащил.
– Дела-а, – протянула Луша, выжимая подол нижнего платья. – Чегой-то приключилось такое?
– Не утопли – и то хорошо, – вздохнула Васена, оглядываясь. – Книги вот только жаль.
– Дались тебе эти книги! – возмутилась ведьма. – Ты погляди лучше, где это мы? Разве ж наш это лес? Отродясь в нем таких высоких елей не водилось, чтоб аж небо подпирали. А там будто бы виднеется что?
Девицы взволнованно переглянулись. И правда, виднелся за еловыми лапами высоченный забор с острыми зубьями. Такой ни в жисть не перелезешь. Неужто повезло и ход тайный отыскался?
Не желая больше гадать, бросились Луша и Васена к забору, прямо так, как были, мокрые да лохматые. От радости нахлынувшей они позабыли и про приличия, и про страхи: дюже хотелось убедиться, что не зря все, что там, за забором, все мечты их сбудутся. Вот только сколько бы не бужали они, а ближе не становились. В конце концов девицы совсем поникли, рухнули на траву да пригорюнились.
– Вот знала я, что не все так ладно, – вздохнула Василиса. – Коли всех бы привечали, вход бы не прятали.
– Делать-то чего? – грустно отозвалась Лукерья. – Не обратно же в озеро лезть? Мне домой никак нельзя, живо дорогу в Навь сторожить приставят…
– А меня замуж выдадут, – всхлипнула Васена.
От тяжкой своей участи обнялись девицы, зарыдали в голос, распугивая редких бабочек. Так им было горько, вот взаправду говорят: близок локоток, да не укусишь. И с Академией той неладно вышло. Ни капельки не сомневались Василиса и Лукерья, что там, за островерхим забором именно она прячется, а ходу им в нее не было.
– Срамота, – донесся откуда-то незнакомый девичий голос. – Чегой-то теперь кого ни попадя зазывают?
– Тьфу на тебя, Аленка, – отозвался другой. – Только ты тут и утопла в платье да платочке. Остальные в чем были, в том и явились.
– Ну да, вы вообще в чешуе, – фыркнула Аленка.
– Так телу приятнее, – мелодично засмеялась вторая девица.
– Кто бы спорил, – все еще возмущалась Аленка. – Вот из-за вас теперь мы новеньких и встречаем. Чтоб успокоительным отваром добрых молодцев не поить. Шутка ли, тридцать три девицы в одной лишь чешуе! Все занятия в академии посрывали!
– Ишь, раскудахтались, – проскрипел кто-то. – Новых забирать будете, али водяного просить, чтоб обратно притопил?
Услыхав, что судьба их решается, подскочили Васена и Луша, смахнули слезы да закричали хором:
– Помилуйте, не надо нас топить! Куда хотите забирайте!
– То-то же, а то стоять тута, языками мелют!
– Да мы ж немножечко, дядюшка Леший, – оправдалась Аленка. – Только моргнешь, а нас уже и след простыл!
– Начинаю моргать! – предупредил скрипучий голос.
– Чего застыли? – тощая востроносая девица с бледным лицом и длинной русой косой выскочила из-за дерева. – Бежим, скорее, пока Леший пускает! А то накажут!
Дважды повторять не надо было, девицы подхватились и побежали за Аленкой, стараясь не потерять из виду ее алый сарафан и надеясь, что успеют, пока моргает Леший.
Глава 6. Заветная тропа
На бегу Луша осторожно коснулась Василисиной руки и шепотом спросила:
– Так Аленка-то, выходит, того, утопла?
– Выходит, и мы?.. – с ужасом ответила Васена.
– Вы чего там остановились? – поторопила девиц Аленка. – Неровен час караул сменится, надо успеть, пока богатырши на страже!
– Богатырши? – охнули хором девицы.
Аленка всплеснула руками.
– Вы чегой-то, совсем об Академии ничего не знаете? Так зачем сюда рвались? Ну слушайте.
И, не сбавляя шаг, она бойко затараторила.
– Академия-то наша уж, почитай, несколько сот лет стоит. Кого тут только не было! Говаривают, сама Яга когда-то захаживала, да только слухи, наверное.
– Почему слухи? – дрожащим голосом поинтересовалась Луша.
– Да она ж первородная колдунья, учил-то ее кто? – фыркнула Аленка. – В общем, учат тут всякого, кто путь нашел. И человека, и не совсем. Вон, волки серые есть, русалки да кикиморы. Ну и люди, конечно. Живут все дружно, всякое бывает, но чтоб насмерть супротив друг друга стоять – ни-ни. Вмиг все воспоминания потеряешь, да за воротами окажешься.
– А теперь кто учит? – спросила Василиса.
– Знамо кто, лучшие колдуны и колдуньи. Ведьминой науке, – она покосилась на Лушу, – правнучка самой Яги, в честь нее названная, Ядвига Ивановна. Она и зельям всяким научит, и целительству, и про мир за кромкой расскажет всякого, аж жуть. Могучая она, к ней сам сын Ильи Муромца, Святозар, сватался, ну тот, что ратному делу учит. Да только отказала она. А остальных-то девиц, кто не ведьмы, наукам всяким Любава Никитична да Настасья Петровна обучают, супруги, стал быть, богатырей наших. Вот уж у кого в руках все спорится! – Аленка восхищенно цокнула языком. – Да вы и сами все увидите, вон уж ворота!
У ворот стояли девицы, много их было, не счесть. Волосы – точно злато, на груди доспехи, сверкающие так, что непривычная Лукерья аж зажмурилась, а Васена с удивлением разглядела чешуйки. Воительницы были крепкими в плечах, сильными в руках и одинаковыми на лицо. Василиса удивленно ойкнула, а Аленка охотно пояснила:
– В чешуе, как жар горя, дочери тридцати трех богатырей.
– Чегой-то они все одинаковые? – прошептала луша.
– А то как же? Сестры же, батюшки-то у них тоже на одно лицо. Девки хорошие, чуть мужиковаты правда. Да и как иначе, коли у самого Черномора на обучении? Да, того самого! А сердца у них добрые, приветливые, так что не пугайтесь.
– Так это они в чешуе появились? – вспомнила Василиса.
– Было дело, – хихикнула Аленка. – Вся Академия поглядеть сбежалась.
Подошли девицы к воротам, где девы-воительницы стояли. "А ну как не пропустят? – подумалось Василисе". Но златовласые девы расступились, радостно приветствуя новых учениц. Аленка будто плыла между ними, отшучиваясь, здороваясь и даже обнимаясь с кем-то.
– Вам во-он в тот терем, – она махнула рукой на самый дальний. – Отыщете там Нафаню, домовой это, он вам и комнату справит, и остальное, чего для жизни надобно. А я побегу, меня Наяда ждет, надо бы мне плавать научиться, чтоб больше никто топить не смел.
Так грустно она это сказала, что Васена и Луша спрашивать не решились, догадались, что старая тут история. Захочет Аленка, сама потом расскажет. Им же самое время отыскать Нафаню да платья справить, не в одних же нижних рубашках щеголять.
– Значит, живая, – с облегчением вздохнула Луша, а Василиса радостно улыбнулась.
Глава 7. Отворитесь, врата
Путь до терема девицы быстро преодолели. Уж больно не терпелось им по-настоящему в Академии очутиться, а не только за островерхим забором. Да и платья, мокрые от купания в озере, неприятно липли к телу.
– Есть хочется, – вздохнула Луша, с грустью вспоминая наливные яблоки, оставленные на озерном берегу.
– И это тоже, – не стала спорить Василиса.
Ей куда больше мечталось о книгах из академской библиотеки. Девица представляла их увесистыми, с золочеными фолиантами и особо приятно пахнущими страницами. Такой аромат ей довелось встречать лишь раз, когда бывала она у дальней тетушки в городе. У зажиточной родственницы нашлась целая комната с полками, на которых теснились они: книги. И пахло там будто бы и бумагой, и чем-то неуловимым одновременно. Девица почти все время провела в этой комнате, листая книги и наглаживая корешки, пока тетушка не осерчала, что эдак никогда Василисе мужа не сыскать, и вообще-то ее сюда не просто так отправили. Такого восторга Васене больше испытать не довелось. Теперь же спешила она к незнакомому Нафане, чтобы как следует расспросить его обо всех местах, где в Академии книги живут.
Заветный терем был высоким, расписным с красивыми резными ставенками. Девицы подивились, что ставни все были разные: где-то скалился волк, где-то манила искрящимся хвостом русалка. Дверь оказалась тяжелой, девицы едва вдвоем с ней управились. Подалась она туго, со скрипом, но все же впустила. Так оказались Луша и Василиса в огромном зале, со всех сторон которого уходили ввысь разные лестницы: витые, царские, устеленные алым ковром, небрежно сколоченные из кривых бревен. Будто бы всякий, кто сюда приходил, свою лестницу нес, настолько они между собой непохожи были.
– И где искать этого Нафаню? – вздохнула Василиса, оглядывая пустой зал. – Весь терем обойти нам и седмицы не хватит, вон сколько тут коридоров да лестниц.
– Думаю, искать нам его не придется, – пробормотала Лукерья. – Слыхала я о нем, сам явится, коли позвать правильно. Меду надо побольше, да блюдце…
– Угу, и пирогов да молока. Хороший такой способ, главное, у нас ведь все есть, – фыркнула Васена. – Кто таков этот Нафаня?
– Домовой, их завсегда угощеньем задабривают.
– Домовой, сталбыть, – задумчиво протянула Васена. – А коли домофому встречать нас доверено, сталбыть, на службе он? А коли на службе, так и неча угощение наперед требовать!
– Ох, Василиска, сильна ты языком трепать, – покачала головой Луша. – Толку-то с твоих речей, если он без угощения не явится?
– Не явится, говоришь? – улыбнулась девица. И громко, так, что отозвался голос ее звонкий от стен и разлетелся по всему терему, крикнула, – Это что за домовой, у которого клочья пыли по полу катаются да двери раненным медведем ревут? Ой, непорядок, кому ж тут угощение нести, коли терем заброшен? Пойдем, Лушенька, поищем, кто в этой Академии правит, знамо дело, пропал Нафаня, нового домового звать надобно!
Лукерья охнула и испуганно прижала ладони ко рту. Налетел вдруг воздушный вихрь, враз высушивший девичьи платья, затворивший ставни и разогнавший пыль. В глазах щипало от ветра, да и на ногах устоять было трудно, так силен был вихрь. Девицы обнялись крепко, да завизжали, что есть мочи. Вдруг все стихло. Осторожно приоткрыв глаза, они увидели лохматого старика с длинной белой бородой. На нем была алая рубаха да штаны, подпоясанные золотой тесьмой. На ногах – лапти.