Личный врач Кощеюшки

И хоть я знаю, что женщины болтают пустяки, а все-таки не слушают их одни дураки.

Мигель де Сервантес

1

Встречали ли вы кого-нибудь с именем Дульсинея? Кроме, конечно, той самой, из книги о Дон Кихоте? Я вот лично – нет. И никто из моих знакомых такую вот несчастную Дульсинею не встречал. И тут я – здравствуйте, я ваша тетя… То есть, не тетя, а я ваш врач, Дульсинея Петровна. Тьфу!

Поначалу мне это имя нравилось. Ни у кого в садике такого не было. Я помню, как воспитатель звала меня Дульче, и очень гордилась, что остальные Лены и Маши завидовали. В школе стало не так весело, хотелось не выбиваться из общей массы и стать Машей. Или Настей. Или, на худой конец, Марианной какой-нибудь. Как меня только не дразнили мальчишки! Особенно бесило, когда называли дуськой-пузькой. Приходилось драться до расквашенных носов, пару раз я пришла домой с оторванным напрочь рукавом куртки и подбитым глазом, один раз в одном сапоге, второй в пылу драки куда-то улетел, я не видела. Ну и, конечно, никто из этих драчунов-обидчиков не хотел стать моим Дон Кихотом. Куда им до Кихотов, из них не было ни одного Санчо, не говоря уже о Пансо, скорее, ослы одни. В общем, худо-бедно я дожила до выпуска с медицинского института, став лор-врачом, а как представляться пациентам, не решила.

Дульсинея Петровна! Дал же бог имечко! Вернее, не бог, а бабуля постаралась, затейница-книгочейка. И вместо робкого маминого «пусть будет Дашей» суровая дама, внешне похожая на Раневскую, гаркнула, что быть мне Дульсинеей и никаких проблем. Не знаю, чего стоило бабуле записать меня в ЗАГСе этим заковыристым имечком, но она была стоматологом-ортопедом, протезировать у нее зубы приходили малые и большие деятели нашего города, поэтому вряд ли кто-то рискнул ставить внушительной даме препоны в таком простом дельце. И стала я вместо Дашутки Дульче.

Сегодня мой первый день работы в лор-отделении после ординатуры. Заведующий дал мне целую палату пациентов, к которым мне сейчас нужно было войти и представиться. И как я должна это делать? Вернее, теоретически я знала, как это делается, просто не могла себе представить реакцию этих людей на мое имя. Ну бабуля, ну удружила!

– Семенова! Что сидим, кого ждем? – заведующий появился в ординаторской и грозно нахмурился. – Больные не смотрены, непорядок! Давай всех в перевязочную, сегодня вместе посмотрим, а завтра сама-сама. У тебя ж ординатура за плечами, почти профЭссор!

Я медленно встала, поправила халат, и пошла следом за начальником, внутренне ежась. Все-таки страшновато выходить первый раз на свою первую в жизни работу. Другие врачи уже все разбежались по отделению и больнице, а я все посиживаю, настраиваясь на знакомство. Персоналу меня уже представили на пятиминутке, да они и раньше меня знали, я ж тут училась все два года, а вот впервые войти к больным и сказать, что я их врач, я как-то побаивалась. Ну да ничего, вдохнула-выдохнула и пошла походкой от бедра!

Как оказалось, зря я так переживала, привыкшие к новомодным именам современных детей, люди отнеслись к моему так, будто оно самое обычное. И дальше все покатилось по накатанной, осмотры, перевязки, операции, дежурства. Не заметила, как прошло три года. Одноклассницы все уже замуж повыскакивали, да детей понарожали, это я все кукую в одиночестве, даже поговорить бывает не с кем. Недавно вот кота завела, старого и облезлого. Кинулся мне под колеса, я уже думала, погиб, бедняга, а он оказался живее всех живых. Что было с ним делать? Выудила из грязи, да домой потащила. Так мы и жили с ним спокойно до сегодняшней ночи.

Телефон в дежурке выдал длинную трель. Врачи поймут, что означает этот звонок – в приемник поступает кто-то, кому срочно требуется лечение. Конечно, бывает и такое, что проблема – сущий пустяк, человек не успел обратиться днем в поликлинику и решил, что ночь – лучшее время показаться врачу, если у тебя зеленые сопли в течение месяца.

Отделение наше находится на шестом этаже, вызывать лифт и ждать, пока лифтер приедет – долго, поэтому я спустилась пешком. Сунув руки в карманы, шла по ярко освещенному коридору приемника, ощущая все ароматы дежурного дня – запах мочи, рвоты, перегара, крови. Хирурги кого-то тащили в операционную, травматологи рассматривали снимки, терапевты обсуждали результаты чьих-то анализов – жизнь кипела. Два часа ночи.

– Где мой гаврик? – поинтересовалась, высматривая среди листов осмотра свой с надписью ЛОР.

– Ожидает уже в смотровой, – ухмыльнулась Лида, врач приемного покоя и моя однокурсница. – Тот еще красавЕц, – сделала ударение на последний слог.

– Опять? – вздохнула я. – Что ж такое? Все красавцЫ ко мне.

Покачав головой, направилась в смотровую. Вот как пить дать – шел, запнулся, упал, сломал нос. Все рассказы как под копирку, никому не хочется возиться с полицией, ведь мы все сведения о травмах в драке передаем туда.

Войдя в перевязочную, нахмурилась – пациент уже сидел в кресле и настороженно смотрел на меня через стекло, отгораживающее саму смотровую зону. Медсестра Оля подала шапочку и маску, я надела, вымыла руки, натянула перчатки.

– Доброй ночи. Слушаю вас. – На работе мне не до сюсюканья и улыбок.

– Доброй. Шел, упал, ударился носом, – прогнусавил мужчина, глядя на меня голубыми глазами из-под веера черных ресниц.

Красавец! Даже распухший шнобель не мог этого скрыть. Чувственные губы с вертикальной небольшой раной с уже запекшейся кровью на краях, смуглая кожа, черные волосы, идеальный разлет бровей – встреть я его где-нибудь в обычной жизни, могла и залюбоваться.

– Дульсинея Петровна, снимок.

Оля подала мне уже готовый рентген-снимок, на котором явно видно было перелом костей носа. Я вздохнула. А вечер так томно начинался.

– Давайте посмотрю вас, – пациент настороженно следил за мной. – Будем репозицию делать?

– Делайте все, что нужно, – буркнул пациент. – Оплачу в тройном размере.

– У нас здесь не платная больница, – я взяла лоток из ультрафиолетовой камеры со стандартным набором для репозиции и поставила на столик. – Платить не нужно.

– Разберемся, – строго ответил мне мужчина, а я мысленно поморщилась – не люблю таких категоричных типов.

Дальше действовали строго по алгоритму – обезболивание, репозиция, гипс.

После того, как пластырь был плотно зафиксирован на лице многострадального красавчика, я отправилась писать справку, а Оля еще ворковала над ним, отмывала от крови, утешала, что было больно – настоящая сестра милосердия.

*********

– Дульсинея Петровна? – в ординаторской моего отделения было сумрачно и прохладно.

– Да? – отвлеклась от компьютера, в котором пыталась писать работу на категорию.

– Там к вам мужчина. С гипсом. Говорит, что-то спросить хотел, – постовая сестра Наталья заглянула ко мне.

Ну вот никакого покоя! И ночью достанут!

– Пусть заходит, – вздохнула я, сворачивая документ. Эх, придется все-таки домой брать и там писать. На работе больные не дают работать с документами.

Мой давешний красавчик вошел в ординаторскую и подошел к моему столу.

– Мы не договорили, – сообщил он.

– А по-моему, я предельно ясно все вам объяснила.

Не понимаю, чего он хочет?

– Идти со мной надобно вам.

– Вас магистр Йода укусил? – не удержалась я от ехидства в ответ на неправильно построенную фразу.

– Серый волк в детстве тяпнул за палец, но это к делу не относится, – поморщился пациент. – Давайте сюда руку вашу.

Вот еще! Уже было собралась завопить медсестру на помощь, когда наглый тип схватил мою кисть и пребольно ее сжал, а в следующий миг все вокруг завертелось, закружилось, затошнило и погасло.

2

Как же болит голова! Прям набатом в голове бухал огромный колокол или мерзкие карлики добывали золото в недрах моих мозгов. Ужасно!

Приоткрыв веки, я сквозь ресницы разглядела незнакомое помещение и вскочила резко, схватившись руками за голову, в которой в этот момент будто начались буро-взрывные работы на шахте. Где это я? Что за место странное такое?

Обвела глазами комнату – каменные стены, высоченный темный потолок, окно, закрытое цветным стеклом. Из мебели в комнате была кровать, на которой я, собственно, и лежала, да сундук в ногах. И все! Что за мрачнина? Меня похитили? Заточили в темницу? Дракон теперь меня охраняет?

Забыв о боли, рванула к окну и распахнула его, благо, шпингалет был свой родной, советский, как в детстве у бабушки на балконной двери. Высунувшись по пояс, чуть не заорала – внизу находилась пропасть, а по дну ее протекал серебристой змейкой ручей. Очень далеко внизу. Если упасть, то там не только мозг вылетит, там и мокрого места не останется.

Вот черт! Куда ж меня затащили? Я теперь как кавказская пленница, должна выйти замуж за товарища Саахова?

Закрыв окно, отошла от него и задумчиво огляделась. Странное место, конечно. Ладно б я верила в сказки, так можно было б представить, что меня злой волшебник утащил к себе в дом и собирается сожрать на завтрак, ну или жениться, если совсем ополоумел. Потому как тащить для матримониальных целей незнакомую девицу может только окончательно спятивший человек. Ну или не человек, а кто он там может быть? Пусть, если я попала в сказку, это будет какой-нибудь эльф. Или принц. Или эльф-принц.

– Ага! – дверь распахнулась и шарахнула по стене. – Пришла в себя, стало быть!

Я медленно смерила глазами давешнего пациента и прищурилась.

– О, магистр Йода пожаловал, – с ехидцей процедила и с удовлетворением заметила, как сжались его губы.

Гипс с носа, кстати, он снял, балбесина такой. Зря репозицию делала, быть ему теперь с кривым шнобелем, девки любить не будут.

– Не Йода я! – приосанился тип.

– Угу. Люк Скайоуокер собственной персоной, да? Или нет, подожди, ты Чубака, только после эпиляции? О, точно! А шерсть у тебя когда обратно отрастет?

– Тьфу, глупая девка! – парень вошел в комнату и встал напротив меня, оказавшись почти на полторы головы выше.

Худощавый, с широкими плечами, одетый во все черное – прямо сама мрачность пожаловала. Погодите-ка! А не к вампирюге ли я попала? А что, он подумал, что я смогу ему кровушку поставлять, да и украл меня. А вот фигушки! Как лор-врач я могу ему только сопли поставлять в неограниченном количестве. Хорошая альтернатива крови. Глядишь, так и станет вампирюга веганом.

– Ну так поведай же мне имечко свое богатырское, – ухмыльнулась я, с вызовом глядя в голубые глаза.

– Кощей я. Бессмертный. Слыхала?

Ага, как же! Так я и поверила! Кощей – он же злобный старик, костлявый и выживший из ума, да еще с одним яйцом. От такого кто угодно из ума выживет. Попробуй размножаться, когда у тебя такой дефект. Трусы-то снять стыдно, не говоря уже о каких-то там отношениях. Так что врет добрый молодец, ой, врет, падла!

– Не веришь? – он нахмурился грозно.

Но меня таким не испугать. Бабуся моя и не так умела бровки сдвигать, а ничего, выжила как-то с ней. Даже пакостить умудрялась, как всякий нормальный ребенок.

– Верю, конечно, – с чокнутыми лучше не спорить. – Только вам лучше с Наполеоном в палате не лежать, Наполеоны – они сабелькой вжик-вжик, ваше последнее яичко-то и того… Отсекут.

Закатив глаза кверху, мужчина глубоко вдохнул-выдохнул и снова посмотрел на меня.

– Если б не дело, я б даже не пришел за тобой! Мир ваш дурацкий, не успел там появиться, как шарахнули чем-то по голове. Да лучше б я три раза сразился с Илюшей Муромцем, чем с вашими этими… как их… Гопниками!

Я засмеялась. Вот оно что! Это наши ночные жители города носик-то подправили красавчику.

– Удачно, что нос-то сломали, – заметила я, – а то если б руку, то там Владислав Палыч сегодня дежурит, на нем жениться тебе затруднительно было б. Не, я ничего против голубцов не имею, но Палыч не из таких. Он не только носик, он бы тебе и голову подрихтовал после таких предложений.

– От девки-дуры! – сообщил в пространство парень. – Все только и норовят замуж выскочить! Пришлось ров выкопать и забор построить трехметровый, чтобы ни одна тварь не пролезла, а они все прут и прут, прут и прут! И ты туда же! Да только не нашлась еще та красавица, что сердце мое покорить смогла бы. Дуры одни, тьфу!

А парнишка-то шовинист! Ну и нашим легче! Жениться не собирается, значит, я его быстренько уговорю меня домой отвезти! Вряд ли меня могли далеко от больницы упереть, может, на работу успею. А то я так и была в хирургической пижаме и халате. И помыться хотелось после дежурства. Элементарно зубы почистить, а то во рту будто кошки нагадили.

– Значит, мы найдем общий язык, – довольно сообщила я, смерив парня с ног до головы взглядом. – Давай, говори, что от меня надо, да я пошла отсюда.

– Экая ты быстрая! Нет уж, быстро не получится.

Нет, мы так не договоримся. Я уже начинала злиться.

– Выкладывай! А лучше всего давай ка завтрак мне организуй, раз в заложники взял. Жениться не хочешь, так покорми жертву-то.

Сокрушенно покачав головой и пробормотав, что Яга была не права, Кощей приглашающе махнул рукой и повел меня за собой сначала из комнаты, а потом на круглую каменную площадку, которая была чем-то типа лифтом, только без одной стены. Когда она не плавно, а с ужасающей скоростью ухнула вниз, я завизжала, подумав, что тут смертушка-то моя и пришла, да вцепилась в единственное, во что было можно – в руку парня, прижавшись к нему, как к родному.

– Ааааа! – орала я на одной ноте, и чисто по инерции дважды пнула похитителя в голень.

Чурбан даже не шелохнулся. Железный он, что ли? Пнув для верности еще пару раз, я отцепилась от рукава и сделала вид, что просто рядом стояла. Ну его, болезного, вдруг и правда псих. Укусит еще!

3

Лифт принес нас на первый этаж, чему я и не удивилась. Где ж еще быть столовой, как не на первом этаже? Гостей ведь не потащишь пищу вкушать наверх башни. Интересно, кстати, чем кощеи питаются? Косточки обгладывают? Скосив глаза на спутника, я хмыкнула. Не похож он на голодающего. Жрет, однозначно, нормально он. Вон какие щеки наел, надутые, как у индюка.

– Прибыли, – сообщил очевидное Кощей и подтолкнул меня в спину, когда я только занесла ногу, чтобы выйти.

И тут я чуть не упала – навстречу мне вышел самый настоящий скелет! Как у нас в анатомке были, только те на подставке и не шевелились, а этот вполне бодро передвигался, стуча пятками по каменному полу. Интересно, а каким местом он разговаривает? Гортани нет, легких нет, откуда звук берется?

– Волшебство, – сухо ответил Коша, будто прочтя мои мысли, хотя ни скелет, ни я не проронили ни слова. – Ты в сказку попала, относись проще.

– Угу, – кивнула и покосилась на скелета. – А имя у него есть? Как звать тебя, милейший?

– Андрюша, – кокетливо и чуть скрипуче отозвался экземпляр. – Прошу к столу.

Молча указав мне рукой идти впереди себя, мрачный хозяин дома шел следом, а скелет пристукивал костяшками впереди, смешно вскидывая ноги. У меня в голове не укладывалось, что это не сон такой бредовый, а явь. Быть просто такого не может! Или я, начитавшись фентези-романов, уснула на работе и сплю, или жахнулась головой и лежу в коме там, а сознание мое здесь. Но в реале трудно поверить, что все это может происходить. Я и в бога-то не верю, а тут прям попала в сказку. И не просто в сказку, а в такую, которую я даже ни в одной книжке не встречала. Все-таки наше подсознание творит чудеса.

Обстановка вокруг была мрачная. Будто и не в русскую сказку я попала, а в какие-то казематы – кругом все каменное, с лофтовой массивной мебелью, никаких тебе вышитых салфеток, рушников и прочих скатертей-самобранок.

В столовой и того хуже – длинный деревянный стол, по бокам лавки, видимо, чтобы гости не засиживались, а быстренько покидали гостеприимного хозяина. У одного конца стола высокий стул и у другого. Так мы и сели – захочешь посекретничать – придется орать громким шепотом. Ну и ладно, мы не гордые, лишь бы накормили. Я с опасением ждала, пока принесут завтрак, но была приятно удивлена пышным омлетом с помидорками, как бабушка всегда делала, свежим белым хлебом, ломтиками ветчины и сыра. Мммм! Забыла уже, когда я так с утра наедалась – все на ходу, на бегу, а порой и вовсе на голодный желудок. В дежурке кофе хлебнешь и несешься то в приемник, то в перевязочную, то в операционную – в туалет сходить некогда. Эх! Так и жизнь в этой круговерти пробежит – не заметишь. Надо, короче, пользоваться, пока мне такая галлюцинация подвалила, хоть наемся и высплюсь. Может, этой мой персональный ад? Тогда я согласна, дайте два!

Кощей все то время, что я восторгалась простыми радостями, сверлил меня глазами. То ли я ела чересчур много, то ли чем другим провинилась, но он прям не отрывал глаз от меня, провожая каждый кусочек. Тут кто хочешь подавится, но я не из таких. Студенты-медики могут хоть в анатомке перекусить, а потому – что нам какие-то мрачные типы – побоку!

Наконец, желудок оказался забит доверху, а я счастливо сложила на нем лапки, откинувшись назад, и вздохнула – к подвигам готова, подайте сюда дракона, я спасу его.

– Теперь слушай меня, Дульсинея! – голос с того конца стола меня не радовал. – Ты была избрана, чтобы помочь нашему миру и забрать у ифрита похищенную месяц назад шкатулку со стационарным порталом в твой мир.

– Здрасте, приехали! – я аж выпрямилась. – С чего б такая радость и все мне?

– На тебя указал Василий.

Блин, ну конечно, теперь все ясно! Василий. Василий????

– Это кот, что ли? – с подозрением я уставилась в синие очи.

– Не кот, а личный помощник Бабы Яги. Был отправлен в твой мир сразу после кражи, метался там, бедный, в поисках, пока на тебя не наткнулся. А вчера сигнализировал, что проверку ты прошла, точно нам подходишь. Вот я и пошел. Да дома тебя не оказалось, пришлось искать на работе, а пока туда добирался, встретил компанию нетрезвых людей.

Да уж. Все чудесатей и чудесатей. И главное, бред-то такой прям натуральный. Не будь я скептиком, поверила бы.

– И зачем вам этот портал?

– Так через него энергия поступает. Дети-то ваши сказки читают, радуются, огорчаются, отдают энергию, а она к нам течет сюда, да мир наш питает. Ифриты давно на него покушались, а тут месяц назад у Ивана-дурака свадьба случилась, он портал и выпустил из виду.

– То есть, вы хотите сказать, что ценная вещь хранилась у дурачка? – уточнила я на всякий случай, хотя итак было понятно, что да.

– Он не просто дурачок, а Иван-дурак, – скучным голосом заметил Кощей.

– Теперь мне все понятно, – я опять откинулась на спинку стула. – Вы доверили дураку хранение портала, он его упустил, а теперь по какой-то причине я должна вам помочь.

Кощей прикрыл лицо ладонью и покачал головой. Ну, знаете, смайл «рука-лицо»? Так вот, этот сказочный персонаж его и демонстрировал.

– Сдается мне, ошибся Василий. Идем к Яге.

Поднявшись со своего места, Кощей быстрым шагом подошел ко мне, я даже пискнуть не успела, схватил за руку, и опять все завертелось, закружилось и потухло.

4

Пришла в себя я опять в горизонтальном положении, только не в башне Кощея, а в какой-то странной комнате с бревенчатыми стенами. И под монотонное тихое бормотание мужского и женского голосов хотела уже было повернуться на бочок и уснуть, как бывало в детстве у бабушки по папиной линии на даче, да потом вскинулась. Какая дача?! Какая бабушка? Я ж тут у Кощея! И у бабы этой, Яги! Сползла с лежбища, не знаю, как называется это – лавка? Топчан? – и потопала на голоса. При моем появлении заговорщики перестали бормотать и сделали вид, что они тут мебель вообще.

– Здравствуйте! – неожиданно хрипло каркнула я.

А неожиданно, потому что вместо носатой облезлой карги рядом с Кощеем сидела ослепительная русая красотка с длинной косой толще моей руки, в простом ободке из ткани на голове, в сарафане поверх белой рубашки, да хлопала своими серыми глазищами на меня. Мырг-мырг!

– Ну здравствуй, коль не шутишь, – красотка хмуро оглядела меня. – Вот ты какая, спасительница наша.

– А вы Баба Яга? – блин, что я несу?

Сейчас меня как того Иванушку сожрут и не посмотрят, что я ножки в печку складывать не умею.

А баба эта, Яга которая, зловеще прищурилась и скривила губы.

– Кто вас только учит-то там, нахрапом таким с людьми разговаривать? Чай, я тоже не бревно бесчувственное, чтоб меня бабой Ягой обзывать.

– Простите! – смутила она меня, конечно.

Я-то думала, я за столько лет общения с пациентами привыкла ко всякому, но с волшебниками, даже если они и мои галлюцинации, как-то не привыкла говорить.

Еще раз оглядев меня с ног до головы, Яга хмыкнула.

– Не твой типаж, а? – обратилась она к Кощею. – Ну, оно и хорошо. Целее девка будет.

Я медленно перевела взгляд на Бессмертного и прищурилась. Это что получается, он тут девок портит? Так пусть только попробует в мою сторону хоть одну свою костяшку кинуть, я ему живо нос-то обратно поправлю, чтоб не зарывался.

– Садись, коли пришла, Дульсинея, – Яга поднялась и грациозно подошла к большой печи, доставая оттуда смешной пузатый чайник в красный горох. – Сейчас отвара тебе налью целебного, а то морда синяя, смотреть страшно.

Вот откомплиментила так откомплиментила! И чего это у меня морда-то синяя? Может, тушь размазалась? Так она черная опять же. А если круги под глазами, так у кого из врачей их нет, кругов-то? Это наши вечные спутники – недосып, недожор и круги. Всадники апокалипсиса, так сказать.

В это время входная дверь тихонько скрипнула. Мы втроем как по команде повернули туда головы.

– Василий! – Яга поднялась с места и рванула к появившемуся хромающему облезлому коту. – Измаялся, бедняга! Сейчас сливочек тебе налью.

Я смотрела, как сказочный персонаж возится с животным и диву давалась – эк меня прет. Будто в кинотеатре 125Д сижу – все так реалистично, прям ущипнуть себя хочется. И кот-то, кот, который дома оставался с полными чашками премиум-корма, тут сделал вид, что он не кормлен, не поен, спать не уложен, устал и вообще, самый несчастный зверь на свете.

Кощей молча барабанил пальцами по столу, тоже наблюдая за пантомимой.

– Скажи ка, Василий, – обратился он к шумно лакающему сливки коту, – а другую спасительницу ты выбрать не мог?

Кот медленно облизал усы и также медленно повернул голову в сторону вопрошающего.

– Так, ить, дело-то в чем, – я чуть не облезла, увидев, как губы животного шевелятся, а вместе с ними и усы, а изо рта доносится вполне внятная речь, – я ж в том мире-то давно не бывал, а тут оказия такая. Повозки ихние, ишь ты, шибко быстроходные стали, не успел я, значится, там оказаться, как шарахнуло меня знатно. Два дня пролежал, в себя прийти не мог, еле оклемался. Чую, сигнал идет откеда-то, а понять не могу, видать, головой сильно приложило. Ну и пошел потихоньку, а тут эта барышня, – кивнул на меня, – как вылетит в этом своем драндулете, да как шарахнет меня опять. Дальше не помню. Пришел в себя уже у нее дома. Ну и поначалу освоился, потом понял, что сигнал пропал вовсе, значится, она это. Девка-то. Хорошая девка, добрая. Наша, стал быть.

– А если ты ошибся? – прищур у Кощея стал совсем узким.

– Так что уж теперь? – кот даже плечами пожал, что, учитывая его анатомию без ключиц, было смешно. – Пущай эта будет.

Поставив одну руку на стол локтем и прикрыв ладонью глаза, главный сказочный злодей опять покачал головой. Ну вот явно же знаком он со смайлом «рука-лицо»!

– Ничего, что я тут тоже присутствую? – спросила я, тоже забарабанив пальцами по столу.

– А что такого? – Яга вытащила чашки с нарисованными на них петухами, поставила на стол и налила в них какого-то напитка, от которого аромат распространился повсюду.

Потянув носом, я почувствовала ароматы трав, которые и бабуля заваривала, когда я маленькая была. И так стало тепло на душе, будто в детстве оказалась. Вот-вот скрипнет дверь, да дед войдет, улыбнется хитро, скажет – «Дусик, иди ка сюда, что дам» – и протянет полную горсть малины.

Поежившись от нахлынувших воспоминаний, я взглянула на притихших фольклорных представителей. Они смотрели на меня.

– Ишь ты, и вправду она, – тихо сказала Яга.

Нет, я не поняла, чего они все так уставились? Может, у меня на голове что-то выросло? Уши ослиные? А что, отвара-то я успела хлебнуть! Или нос, как у Буратино?

– Значится, готовить будем девку, – вздохнула Яга. – Жить у тебя будет, Кощей, у меня негде, сам видишь. Теснимся с Василием на одной жилплощади, и улучшений не предвидится.

– Ну ты там не прибедняйся, – глухо отозвался Бессмертный. – Знаю я ваше «теснимся». У самой-то там, поди, пятое измерение есть, где все удобства имеются. Но вот не пойму я, отчего ко мне? Давайте ее к Дураку отправим! Он шкатулку хранил? Хранил! Упустил? Упустил! Ну так пусть и занимается. А то как пирог есть, так Кощей злой, не позовем его, а как сказку спасать, так девку к нему. А что я с ней делать буду? И потом, прознает Василиса, потом житья ведь от нее не будет! Я итак пострадал уже, вон, нос набок своротили.