Рассуждай-ка

В коробке жили кубики. Они очень хотели сложиться в башенку:

– Вот завтра утром мы уже будем башенкой, – решали кубики каждый вечер. Но и завтра, и послезавтра и день за днем кубики оставались все на том же месте, в той же коробке. Коробка покрылась слоем пыли. Да, кстати, стояла- то коробка на шкафу.

И вот хозяйка стала вытирать пыль, случайно задела коробку, и кубики полетели вниз.

– Ой! Сейчас сложимся в башенку!

Но не тут-то было. Кубики с грохотом раскатились по полу далеко друг от друга. И случайно в этом падении башенка не сложилась.

Но тут пришел Строитель. Ему было целых четыре года. Еще он был Соединитель и Творитель. Он на миг задумался, а потом поставил кубики вот так:

Башенка была построена.

А теперь…

РАССУЖДАЙ-КА! (если есть сложное, то есть и сложивший)

– Ну и о чем тут рассуждать? – удивился Малыш, – и что интересного в этой сказке? Ну, мальчик из кубиков башню сложил, вот и все.

– Хорошо! Сколько раз надо скинуть со шкафа коробку с кубиками, чтобы из них сложилась башенка?

– С первого раза вряд ли получится, раз пятнадцать точно придется кинуть, может больше, а может и вообще никогда не сложится…

– А почему ты так решил?

– Ну ведь на самом деле кубики неживые, они не могут договориться, как им встать.

– Конечно, не могут, значит есть кто-то, кто представит всю башенку, а потом аккуратно поставит кубики на свои места. Ты ведь сам это знаешь, ты часто играешь в кубики. Вот я недавно зашла в твою комнату, там стоял замок из кубиков, который ты построил. Он был очень сложный.

– Ты наверное хотела сказать сложенный мной?

А слово сложный почти одинаково со словом кем-то сложенный.

Я стояла и рассматривала твой дворец: где ты колонны поставил, где арку возвел, где сделал окна. Я представляла, как ты это придумывал, устраивал. Как будто я немножко была тобой в то время, когда ты строил дворец.

Ух ты! Как здорово! Меня не было в комнате, а ты была будто вместе со мной. Как это у тебя получается?

Получается, когда я сосредотачиваюсь на чем-то сложном и красивом и думаю о том, кто это создал.

Однажды я была на выставке кружев. Какие там были сплетены узоры, цветы, бабочки. Чтобы их сплести, надо было продеть тысячи петелек, завязать тысячи узелков, и все на своем месте, предвидя, что из этого составится. Я любовалась этими узорами, и словно видела тонкие пальцы кружевницы, соединялась с ее фантазией, с тем, как она создает красоту. Я никогда не знала эту женщину, но когда я смотрела на кружева, моя душа была вместе с ее душой.

Мама, а ведь это счастье, так чувствовать того, кого не видишь. А какую новую сказку расскажет книга-рассуждайка в следующий раз?

– Следующая сказка о яблочном семечке

– Интересно, что о нем можно рассказать?

Жило-было яблочное семечко, гладенькое, коричневое.

И вот однажды: «Хруп, хруп» – «Кто-то ест мое яблоко, мой домик», – ужаснулось семечко.

– Вот оно оказалось на детской ладошке. Взмах руки – и семечко упало на мягкую садовую землю.

Прошло много дней. Вдруг семечко ощутило внутри себя движение, стремление. Раздвинув землю, на свет выглянул нежный росток.

Вот они: солнце, воздух, мир.

Все вокруг переполняется желанием жить, расти.

Шло время… Сначала росток превратился в гибкий прутик. А саженец через некоторое время превратился… А, кстати, ты знаешь чем стал саженец?

РАССУЖДАЙ-КА! (о том, что у мира есть Творец)

– Ну, это я знаю. Из яблочного семечка вырастет яблоня. Но как в маленьком семечке помещается большое дерево?

– Ты имеешь в виду, откуда взялся материал для большого дерева?

– Ну да.

– Сначала семечко брало все вещества для ростка из себя, а потом, когда появились маленькие корни, все вещества росток стал брать из земли. В корнях одни вещества становились другими. Это происходило потому, что частицы, из которых состояли вещества, перестраивались, образовывая новые вещества. И выстроилась яблоня.

– Это как кубики, да?

– Да, только частиц гораздо больше, чем кубиков в любом наборе. Их миллионы миллионов.

– Как же сложно их собрать! Наверняка частицы не могли соединиться! Тот, Кто собрал их, должен быть очень умным и сильным!

Помнишь, ты говорила, что рассматривая вещи, мы приближаемся к людям, к мастерам. Но ведь семечко-то никакой человек не сделал, а я чувствую, что приблизился к Кому-то живому, большому и очень-очень светлому. Мама, это ведь Бог, правда?

– Да это Бог, все кто его чувствуют – счастливые.

– А ты когда его чувствовала?

– Помнишь, мы путешествовали на байдарке. Тогда ты удивился, почему я молчала. А я смотрела в воду, на солнечные блики на золотистом песчаном дне. Видела, как стелются водоросли, проходят, отливая серебром, стайки рыбок. А знаешь, если даже ученому дать все косточки, чешуйки, плавнички и обеспечить его всеми необходимыми приборами, этому ученому не удастся собрать такую живую рыбку. А ведь надо было еще и те вещества создать, из которых состоят органы рыбки.

– Так почему же ты все-таки молчала?

– Потому что не хотела потерять близость Того, Кто создал рыбку и водоросли и песчинки, ивы, их листья, землю, зеленый ковер травинок, цветы, шмелей, птиц, кузнечиков. Во всем этом я чувствовала один свет, один ум, который все придумал и соединил. Вот так чувствовать Бога можно глядя на все, что есть в лесу, в море, в поле, на лугу, во всем, что есть на нашей планете. Бога можно чувствовать в движении планет и звезд, во всем бесконечном космосе.

В ящике папиного стола жил-был Магнит. Вот уже много месяцев никто не доставал магнит из стола, и он скучал, потому что больше всего на свете любил притягивать разные железки, чтобы они подпрыгивали и прилипали к нему.

Наконец раздался скрип, ящик был выдвинут из стола, и магнит оказался в маленьких, крепких, поцарапанных мальчишеских руках. Магнит сразу почувствовал, что это руки настоящего Исследователя, Испытателя, того самого, кому целых четыре года.

Руки переселили магнит на стол. Вот уж тут он нарадовался. В какие только игры не играл с магнитом маленький Исследователь, он перепробовал притягивать магнитом множество предметов.

– А что если магнит будет тянуть иголку, а нитка будет ее не пускать? – вдруг заинтересовался Исследователь.

Он быстро схватил иголку, привязал ее за нитяной хвостик к спинке стула и медленно стал подводить магнит. Вот тут-то и случилось самое интересное.

РАССУЖДАЙ-КА! (о том, что есть невидимое)

– Что там дальше случилось?

– Да что про это рассказывать. Давай лучше такой же опыт сделаем…

Раз! – иголка прыгнула к магниту, но не притянулась к нему совсем, а замерла в воздухе. А за иголкой натянулся ее нитяной хвостик, привязанный к стулу. Нитка не провисает, будто это вовсе и не нитка, а тонкая стальная спица.

– Вот так магнит держит иголку.

– Да как же держит? Вот я пальцем там провел – ничего не чувствую.

– Конечно, ничего не чувствуешь. Ведь там магнитная сила, а ее почувствовать нельзя.

– Какая еще магнитная сила? Я ведь не только ничего не чувствую, я еще в этом месте ничего не вижу!

– А ты и не увидишь, она ведь невидимая.

– Да как-то ничего нет, и все-таки что-то есть. Как-то совсем необычно. А что есть еще невидимое, кроме магнитной силы?

– Много чего. И даже есть и невидимое, и при этом ещё и живое.

– А что же это такое?

– Ну, это же просто. Наши мысли, наша любовь, доброта, радость, удивление. Разве их кто-нибудь держал в руках, трогал, видел глазами, разве они из чего-то сделаны, из какого-то вещества? А мы их так сильно чувствуем.

– если человек просветить рентгеновскими лучами, то видны будут легкие, сердце. А радость не увидишь. И хирург делает операцию, но никогда не видит в человеке ни любви, ни ненависти, ни храбрости, ни трусости, ни жадности, ни щедрости… Но ведь все это есть. Недаром же такие слова придуманы. Все это невидимо и невещественно.

– Мама, а правильно я понимаю, выходит мозг и мысли не одно и то же?

– Конечно, как не одно и то же радиоприемник и радиоволны.

Мама, я кажется, сейчас пойму что-то очень важное. Вот и Бога мы не видим, а чувствуем… Наверное, потому, что Он не как человек с телом, головой. Он, наверное, похож на невидимую Любовь, на невидимую Радость, и у Него тоже нет ни размера, ни вещества, ни формы, ни внешнего вида…

Жило-было платье. Как радовалась девочка, когда это платье подарили ей на день рождения. Ещё бы! Как красиво, с каким вкусом оно было сшито, как мило, симпатично украшено!

Девочка поскорее надела новое платье и стала встречать гостей.

А гости поздравляли девочку, говорили ей добрые слова, дарили подарки.

Не замечало девочку только платье. Да и где было заметить. Ведь это девочка была в платье, а платье было на ней.

Вот платье и вообразило, что это его, платье, приветствуют, ему говорят столько тёплых слов, его одаривают.

Платье чувствовало себя важной особой. «Быть личностью, – решило платье, – это значит иметь кармашки с блестящими кнопочками, складочки на юбке и разноцветные обстрочки…

РАССУЖДАЙ-КА! (о том, что у человека есть душа, а не только тело)

– Ну, кто же этого не поймет… Личность – это не кнопочки, не складочки. Личность – это девочка.

– А что в девочке – личность? Ее голова? Руки? Ноги?

– Нет, конечно, не руки, не ноги…

– Действительно, личность – это не тело. Помнишь, мы с тобой говорили, что в каждом человеке есть кто-то невидимый, кто важнее тела. Тот, кто думает, любит, выбирает.

– Помню, помню! Это душа!

– Да, душа. Когда человек умирает, душа выходит из тела и смотрит на тело со стороны, как на снятую одежду. У человека не остается тела, но он все же есть.

– А я, кажется, понял кое-что про Бога. У Него нет такого тела, рук, ног, как у нас. Но Он любит нас, держит мир. Он Дух, но Он все-таки как человек, а не как воздух или магнитная сила. И на Бога больше похож не весь человек, а только наша душа.

– Да, но в душе человека есть и хорошее, и плохое. В Боге же нет ничего плохого, только хорошее.

Однажды в игрушечный магазин привезли матрешку. Достали из коробки и поставили на витрину среди других игрушек.

– Вот и я! Давайте знакомиться! – заулыбалась матрешка пирамидке, заводному самосвальчику и белому меховому кролику.

– Очень рады принять Вас в свою кампанию, – качнулась пирамидка в знак приветствия, – у Вас такой замечательный лакированный синий платок.

– Что Вы, я ношу красный платок. Посмотрите, вот я! – услышали игрушки голос.

Этот голос был потише, он звучал из глубины матрешки в синем платке. Неожиданно матрешка в синем платке раскрылась на две половинки. И перед игрушками появилась матрешка в красном платке. И тотчас крикнула:

– Вот и я!

Игрушки очень удивились:

– А мы думали, что правильно, когда «я» говорит про себя матрешка в синем платке, а оказалось, что правильнее, если словом «я» себя называет та матрешка, что сидит глубже. Но тут из матрешки в красном платке появилась ещё одна в ярком зеленом платке, и она, конечно, тоже воскликнула:

– Вот и я!

– Так вот она, наша настоящая гостья, это третья матрешка, а первая и вторая – это как ее одежки. Правильно, когда она, третья, в зеленом платке, называет себя словом «я».

Появилась еще четвертая матрешка. Ее платок был желтым-желтым. Игрушки совсем растерялись. Оказывается, все три матрешки были одеждой. А настоящей личностью, называющей себя словом «я» была эта, четвертая матрешка. Но игрушки теперь уже не торопились отвечать на приветствия. Они с сомнением поглядывали на матрешку в желтом платке. Не появится ли из нее новая матрешка, новое «я».

Она, конечно, появилась, совсем крошечная, платочек оранжевый.

– Давай скорее раскрывайся, ты тоже не можешь назвать себя «я», – заторопила пирамидка.

– У меня никак не получается, я выточена из цельного кусочка дерева, я не раскрываюсь. Я не состою из частей, то есть, я совсем простая. Такая уж я.

– Она действительно настоящее матрёшечное «я», – признали все игрушки

РАССУЖДАЙ-КА!

(кто есть Я?)

– Это немножко похоже на сказку про платье. Там тоже платье думало, что оно личность, но платье сняли, и личностью оказалась девочка. А тут оказалось много того, что нужно было снять.

– Ну да, конечно, похожа. Обе сказки: и про платье, и о матрешках – это сказки о человеке.

– Догадался, догадался. В одежде – человек, в теле человека – душа. Как в матрешке – матрешка, а в той – еще матрешка.

А что, душа – и есть та последняя матрешка, глубже которой уже ничего нет?

– А давай, мы понаблюдаем за собой: о ком мы говорим слово «Я»… Говорю про себя: «Вот я». Смотрю: на мне темная юбка, кружевная кофточка; и понимаю, что одежда – это внешняя оболочка, мое я из глубины эту оболочку рассматривает. Но я так же могу говорить: «Вот след пореза на пальце, но он уже заживает. Немного у меня побаливает горло (многовато мы с тобой съели мороженого)». Выходит, мое тело тоже внешняя оболочка, о которой мое «Я