Интервью с… семью гномами

– Морская, – весело засмеялся Сережка – с большими ластами.

– Да.

Сплошное удовольствие лежать на простыне, которую предусмотрительная бабушка свернула, запихнула в пакет и повесила на руль велосипеда. И не чувствуются острые травинки и камушки. Прогулка к реке осветляла мелкие неприятности.

Они расстелили простынь возле кромки воды так, чтобы можно было ногами плескаться в прохладе. А сейчас рассматривали небесные творения, тренировали воображения и соревновались, кто больше найдет сходства облаков с реальным, живым и осязаемым миром.

– А чего твои одноклассники не пришли плавать? – поинтересовался мальчик.

Девочка засмеялась и ответила:

– Сережка, это ты городской, а мы все из деревни и на каникулах не гуляем, а в огороде зависаем. Бабушка меня отпустила с тобой на речку только потому, что уехала с дедом в город за рассадой. У Ромкиных родителей двенадцать соток клубники, ее же пополоть надо, потом полить, собрать и на рынок отвезти. Виталькины – свиней держат и двух коров. Виталёк сказал, что покормит хозяйство и приедет к нам, у него до вечерней дойки время будет. В каждом дворе по сто курей или двадцать соток картошки.

– У моего деда тоже полно соток.

– У твоего деда трактор есть.

– И комбайн – похвастался Сергей. – Видела комбайн?

Она звонко засмеялась.

– Естественно. – Просмеявшись, она пояснила – я же не городская. За деревней тракторный стан. Мы туда бегали после школы. Правда трактористы и сторож нас выгнали, но трактора и комбайны я видела. А еще сеялку и жатку. Прикинь, какая я образованная – опять захохотала подруга. – Пошли плавать.

Она поднялась и побежала в воду, Сережка помчался следом. Они радостно плескались, брызгались и плавали вдоль берега. И вышли на берег, когда губы посинели, а зуб на зуб не попадал, как бы дети не старались скрыть своего промерзания до мозга костей.

– А когда вырастешь, кем станешь? – поинтересовался запыхавшийся Сережа, растирая себя полотенцем.

– Я буду писателем. Буду писать рассказы. У меня уже целая тетрадь написана.

– Дашь почитать?

– Дам, если пообещаешь, не смеяться.

– Обещаю – клятвенно произнес парнишка.

Она внимательно взглянула на него, поняла, что он не врет и спросила:

– А ты кем станешь?

– Хочу быть, как дед. Фермером. Он научит.

– Класс.– Она вытерла лицо полотенцем и тут же закуталась в него. – А вон и Виталька.

Сережка посмотрел в сторону деревни. По дороге вдоль поля ехал мальчишка. В связи с тем, что дорога была еще не обкатанная, ухабистая, неровная, а велосипедист двигался быстро, его сильно подкидывало на кочках.

– Виталька, привет! – крикнули ему друзья, когда он подъехал близко.

Мальчик спрыгнул с велосипеда, оттолкнул его, тот, упал и жалостно звякнул звонком.

– Там такое… – паническим голосом затараторил Виталька, стараясь привести дыхание в порядок. Он торопился, от этого быстро устал и запыхался. – Там… ужас… милиция приехала… кошмар… прикинь… крови столько… фух… страх-то какой… Сережка… убили твоих… дедушку и бабушку.

С того страшного дня прошло больше двадцати лет, но в памяти застряли страшные воспоминания и часто возвращались ночью, в кошмарах.

Конечно же, Рита его узнала. Узнала и вспомнила мальчика Сережку, с которым двадцать лет назад плескалась в реке, когда деревья были выше, цветы красивее, солнце ярче, а небо создавало сказочные корабли и морскую черепаху с большими ластами.

***

Рита любила наблюдать за людьми, за их поведением, поступками, вслушиваться в слова, делать выводы, но главное незаметно, издалека. Она знала наверняка, что любого человека можно прочитать, как открытую книгу в библиотеке. По задумчивому взгляду считывала настроение, по позе тела – мысли, по манере разговора – характер, по мимике – всю жизнь. Пока человек не знает, что за ним наблюдают, пытаются понять и оценить, он более открыт и раскован, но как только об этом узнает, то книжка закрывается, и библиотека тоже. Рита применяла технику невербального прочтения, чтобы изучить своего героя и потом написать статью о нем, и неважно упоминает она его имя или только поступок.

Примерно полгода назад главный редактор попросил ее заполнить полосу в журнале, пустое место. Полоса оказалась маленькой и могла поместить в себя только рекламу, но Рита этот способ двигателя прогресса не любила, поэтому напечатала рассказ о девочке на остановке. Рита тайно наблюдала за ней, пока маршрутка впускала в себя пассажиров. На вид девчонке было лет двенадцать, она включила музыку через наушники и думала, что на нее никто не смотрит, подтанцовывала в такт. В это серое зимнее утро встреча радостной наивности заставило улыбнуться, а танцующее настроение передалось воздушно-капельным, вернее визуальным путем. Рита получила заряд эмоции и повод для написания статьи, маленькой, чуть больше рекламы, но масштабной для раздумий, почему люди хмурые, что с ними произошло? Ответ должен был дать каждый читатель, прочитавший ее статью.

Рассматривать Сергея бесцеремонно и нагло, как планировалось, ей не хотелось. Уже не хотелось. Рита смотрела в пространство, как в черную дыру космоса, понимая обо что разбилось желание. Об воспоминания.

Она слишком хорошо его знала, чтобы изучать.

Рита вспомнила мальчишку, с которым дружила до той страшной трагедии в деревне Зерновой. После того ужасного дня родители забрали Сережку в город и с тех пор ни разу не возвращались. Первый год Рита очень грустила. Подсознательно она понимала, что больше никогда не увидит Сергея, но боялась признаться в этом и надеялась, что хотя бы следующим летом родители привезут его в деревню. Но они не приезжали даже на выходные, даже на новый год, на недельные майские праздники, как это всегда бывало до убийства. Но время шло. Первое время в деревне бурно с эмоциями и гневом обсуждали кровавое преступление, ругали бандитов, закрывали ставни на ночь, запирались на все замки и не отпускали детей без присмотра взрослых. Потом эти самые взрослые поутихли, хотя бандитов так и не нашли и не наказали. Дети росли, взрослели и потихоньку привыкали. Грустили, но привыкли.

Дом долгое время пустовал, без хозяев чах, потихоньку разваливался. Несколько лет назад заехали в него новые владельцы, стали обживать. Бдительные соседки тут же обратились к участковому с требованием проверить наличие и законность документов. Участковый спорить со старушками не стал (себе дороже) и проверил, потом отчитался перед строгими женщинами, усмотревших в новых соседях мошенников и оккупантов. Согласно его устного отчета: мошенники и оккупанты – люди порядочные. Дом в деревне они купили за свои кровно накопленные деньги (небольшие). Так выяснилось, что сын убитых в конце девяностых годов фермеров, продал родовое гнездо. Почему так долго тянул с продажей, никто не уточнял. А Риту всегда волновал вопрос, почему дом пустует, рушится, темнеет выбитыми стеклами, покосившейся крышей, но в него не возвращаются, и не продают. Конечно же, вернуться в дом, где пытали и убили твоих родственников, очень тяжело. Но если тяжело и с каждым годом тяжесть не уменьшается, то какой смысл его держать в своей собственности? С одной стороны ей было жалко дом, мимо которого день изо дня она ходила в школу или со школы. С другой стороны ей было жалко Сережку, который ни разу не приехал на каникулы в деревню. И ей было невыносимо тяжело, когда в дом друга въехали новые хозяева. Это подтверждало, что ни Сережка, ни его родители в деревню не вернутся.

Тот день на речке, когда они плавали в прохладной воде, ждали одноклассников, играли в ассоциации и рассказывали о будущих профессиях, был последним.

И теперь Рита не могла себя заставить посмотреть на взрослого Сережку, который и не Сережка, А Сергей Гордеев – начальник фирмы. Учредитель фирмы по производству и монтажу детских игровых площадок и благоустройству городских развлекательных зон, а не фермер. Угрюмый бородатый мужчина, а не веселый мальчишка.

Она смотрела в тарелку, задумавшись, слушала, как Николай говорил в микрофон:

– Сто лет назад я и Сергей отправились в эту сложную дорогу под названием «Предпринимательство» на машине под названием «Бизнес»…

«Сто лет назад – мысленно повторила Рита. – Правильно, это было очень давно. Сережка вырос, у него своя жизнь, своя дорога, своя машина «Бизнес», жена Валерия».

– Наш новый прорыв, новая идея в бизнесе – это благоустройство…

«Новая идея – Рита опять зацепилась за слова со сцены. – Правильно, если Сергей, новый Сергей Гордеев – начальник фирмы – не узнал меня, то я не стану заявлять о себе. Если он узнал меня, или увидел знакомое лицо, то тем более не стану заявлять о себе. Не стану напоминать и вспоминать».

– Мы выходим за пределы своих территорий, собираемся благоустраивать промышленные зоны – делился планами Николай. – Как правило, это въезды в города и нежилые помещения. Выглядят они мрачно. У нас в проекте засадить можжевельником каждый свободный клочок земли. Можжевельник чистит воздух и круглый год зеленый. Мы спрячем будничную серость под яркой зеленью! – как лозунг выкрикнул Николай и передал микрофон компаньону.

Необщительный Сергей только поблагодарил всех, взял статуэтку и спустился со сцены.

Как только мужчины спустились со сцены, за столом оживились, стали разливать шампанское, чтобы встретить победителей с наградой.

– Маргарита, – позвал ее Иван за спиной Ани.

– Что? – Рита откинулась на спинку стула с запозданием сменив выражения лица с задумчивого на заинтересованное. Бескультурье, как последствие перенесенного открытия. Рита надеялась, что оно не сильно отпечаталось на лице и еще можно все исправить, смахнув на девичью рассеянность.

– Вам скучно?

– Иван, а давайте потанцуем – предложила она и тут же пожалела, идея показалась ей липкой. После танца Иван мог окончательно к ней приклеиться.

Иван растерялся, но быстро согласился, встал, подал ей руку и повел на танцплощадку перед сценой, где в небольших перерывах между награждениями танцевали полупьяные или полутрезвые гости (хотя это одно и то же). Хорошо, хоть мелодия звучала в темпе скачущей бешеной собаки укушенной активированной блохой, и не пришлось прижиматься друг к другу в медленном танце.

Через весь зал Рита поглядывала на компании за столами, удивляясь как за последние два часа все сдружились, чуть ли не целуются, но это все временно, еще не вечер. Чуть позже может и до этого дойдет. За их с Иваном столиком все поздравляли Николая и Сергея, цокали бокалами с шампанским, а Петр Григорьевич держал тост, кидая короткие взгляды на танцплощадку. И тут случилось, что очень не хотела Рита – включили медленный танец и Иван взял ее за руку и, не спрашивая, притянул ее к себе, закружил, повел.

– Вы загрустили, Маргарита, у вас что-то случилось?

– Нет – честно призналась она, решив контролировать свою грусть. – Вы купили картину?

– Да – радостно протянул он, вспоминая момент покупки.

– Поздравляю.

– Долго ждал художника, поэтому опоздал сюда. Она у меня в номере, вы должны ее видеть.

Рита звонко засмеялась, удивляясь неделикатному приглашению на следующее свидание.

– Я не готова расширять горизонты – призналась она.

– Что? – не понял Иван. – А, вы думаете, я вас клею?

У него была явная способность веселить ее, она засмеялась. Его наивная честность поражала проницательностью:

– Признаюсь, я не против, но боюсь, вы жестко отошьете меня.

– Почему жестко?

– Я уверен вы колка на язык и не приветствуете ухаживания малознакомых мужчин.

– Вы прям психолог человеческой души.

– Признаюсь, вы мне нравитесь, и ваша компания мне приятна.

Рита, как и любая девушка, непроизвольно вогнала себя в краску – реакция на откровенное признание и комплименты. Кажется, бабушка была права, и ее фантазийная надежда, что современная молодежь такая же, как сто лет назад, нашла свой выход в реальности. Другими словами, оправдалась. Рита краснеет, как трепетная барышня (хотя никогда ею не была). Но Иван продолжил:

– За нашим столом самые красивые женщины сегодняшнего вечера. Это я вам честно, без преувеличения говорю.

Рита машинально осмотрела зал, ища более красивых женщин. Но передумала. Не хотелось сомневаться в его словах.

Приятные слова Ивана ласкали слух, и она не заметила, как все красивые женщины уже танцевали с кавалерами, и мужьями: Лера с Сергеем, Мария с Петром, а Аня с Николаем – все последовали их примеру.

К завершению первого вечера ровно половина номинантов была награждена. По планам организаторов на следующий вечер оставили вторую половину, чему Рита была несказанно рада. Ей совершенно не хотелось выходить сегодня на сцену, говорить заученную речь и строить из себя актрису, получающую Оскар. Виолетта наигранно радостно закончила вечер, пообещав скорую встречу и открыла танцы до полуночи. Ровно в полночь многие из присутствующих превратились в тыкву, резко опьянели и покатились в разные направления. Кто-то в номера, кто-то в лобби бар, у кого-то душа требовала продолжения банкета, у кого-то сна и отдыха.

Рита отдыхать не хотела, но направилась спать. Она подождала Аню (все-таки взяла над ней шефство и оставить ее в обществе Николая не совсем правильно). Потом выяснилось, что душа Николая требовала продолжения банкета и рвалась в бар, а ноги категорически отказывались идти. Сергей с женой сказочным образом исчезли из зала, бросили своего подчиненного, компаньона и друга, и не знали, что ему нужна помощь по передвижению по отелю. И Рите с Аней пришлось вести его в номер.

– Девушки, пойдемте в бар, я вас угощу коктейлем – заплетающимся языком пел он. – Вы такие хорошие. Я вас так люблю.

– Дожила – бубнила Рита, пока Николай пел им комплименты и уговаривал поменять направление маршрута – провожаю мужчину.

Он повис на хрупких девушках, как раненный солдат после боевых действий на поле боя, хотя так и было: воевал с коньяком, но враг одолел его, не победил, но ранил, завтра будет хуже, особенно утром.

Возле кабинки лифта, девушки поняли, что не знают на какой этаж им нужно подняться.

– В каком номере вы живете, Николай? – в сотый раз спросила Рита и в сотый раз не получила вразумительного ответа, попросила – Анечка, пожалуйста, сходи к администратору, узнай, в каком номере он живет. Николай, как ваша фамилия?

– Ситников – с третьего раза смог выговорить Николай.

Аня бросила «раненного» и быстрым шагом направилась в холл, и Рита поняла, какой тяжелый ей достался мужчина. Он, потеряв одну точку опоры, навалился на Риту и придавил к стене, обнял и повис. Она пискнула, но мужественно (насколько это возможно для хрупкой девушки) придерживала его за спину. Он приподнял голову с ее плеча и признался:

– Я так тебя люблю.

– Дожить бы до завтра.

Бессильно прошептала она и услышала рядом с собой голос Ивана:

– Рита?

Он, заметив, что Риты нет в зале, отправился на ее поиски, вместе с потоком гуляющих заглянул в лобби бар, убедился в ее отсутствии, продолжил розыск интересующего объекта.

– Рита! – повторил он разочарованно.

Она тон голоса поняла и попыталась реабилитироваться из данной ситуации, но Николай, точнее его сопящее тело, не позволило.

– Иван, помогите мне – прошептала она.

– Он к вам пристает? – догадавшись о неприличном, грозно кинулся Иван.

– Да, нет же – остановила Рита. – Он слишком пьян для этого. Мы с Анечкой пытаемся довести его до номера.

– С Анечкой? – удивился Иван, пытаясь приподнять Николая и отклеить Риту от стены.

– Да.

– Где же она? – недоверчиво поинтересовался Иван.

– Хотелось бы и мне это знать – ответила Рита, не собираясь оправдываться и комментировать картину.

Взгляд Ивана говорил о его догадливости ума и сообразительности. На благо Риты, Анечка бежала по коридору и приглушенно кричала:

– Рита, третий этаж. Триста два.

– Вызовите, пожалуйста, лифт – недовольно попросила она Ивана, продолжая придерживать Николая, стала толкать его в сторону кабинки.

Николай оживился, вспомнил о баре, коктейле и комплиментах с признанием в любви. Анечка – боевая подруга – подхватила его с другой стороны и повела.

– Давайте, я помогу – предложил Иван, осознав свою ошибку по поводу подозрения в распущенности Риты.

– Справлялись же как-то без вас – резко отказалась она.

Но Иван отшиваться не стал, помог погрузить полуживое тело в кабинку, а сам помчался по лестнице. На третьем этаже помог выгрузить Николая и довести до номера. Все это троица спасателей делала молча, недовольно пыхтя и сопя от напряжения.

– Фух, – вздохнула Анечка, когда Николай был брошен на кровать поверх одеяла – справились.

Без слов благодарности Николай захрапел.

– Извините меня, Рита, – раскаянно попросил Иван, когда они проводили Анечку до номера на пятом этаже – я не хотел вас обидеть.

– Принято.

– Можно я провожу.

– Нет.

– Вы еще обижаетесь – догадался Иван.

– Нет, Иван, – честно призналась Рита – просто не хочу, чтоб вы думали, что со мной получится завести курортный роман.

– Но может, нам по пути? – с надеждой в голосе спросил он.

– А здесь в город одна дорога? – вспомнила она разговор на причале и сжалилась –хорошо, только до лифта.

Выяснив, что живут они на разных этажах – он на четвертом, она на втором – они расстались. Рита спустилась на второй, помахала Ивану в закрывающуюся кабинку и пошла по коридору. Вынужденные скачки по этажам напрягали, но Рита нашла в этом только плюсы, ведь прогулки перед сном способствовали крепкому и здоровому сну. А если пересчитать на потраченную энергию, то можно с уверенностью и радостью кричать, что плотный ужин не отложится на талии. Сплошные плюсы.

Жилая часть отеля утопала в тишине, в коридоре не слышалась музыка как на площадке возле лифта, стены приглушали звуки веселья, доносившиеся с первого этажа, а мягкий ворс ковра впитывал звук шагов. Приятное общение, бокал выпитого вина, награды участников и их достижения в работе повысили настроение Риты на уровень вершины и осознания успеха статьи, которую она собиралась сесть писать. Она мысленно обдумывала с чего начнется ее авторское обозрение. Не придя к однозначному решению, она решила сначала переслушать запись диктофона. И больше надеялась на электронные мозги, чем на собственные чувства, хотя прекрасно знала, что если статью не разбавить жизнью, то она получится сухой, как параграф в учебнике физики.

Рита прислонила магнитный ключ к замку двери, разделяющий коридор на две зоны и вошла во вторую половину. Сделав пару шагов, она почувствовала ветерок сквозняка, вырвавшегося из ближайшего номера, дверь в него открылась и Рита заглянула внутрь.

Следующую минуту реального времени она потеряла. Просто стояла и смотрела. Смотрела и заставляла себя идти дальше по коридору, в свой номер. Заставляла и не могла пошевелиться.

Здравый рассудок требовал идти в свою комнату, а любопытство толкало в чужую. Она знала, что не сможет уйти отсюда и переступила порог, вошла внутрь.

***

Рита резко остановилась. Цепким взглядом осмотрела комнату, посередине которой, неестественно раскинув руки в стороны, лежал профессор Курилов. Лицо его было безжизненно бледным, от этого кожа казалась тонкой и прозрачной, как рисовая бумага. В приоткрытые серые глаза смерть успела запустить пелену. И никогда в них не промелькнет жизнь, осталась только пустота.

– Петр Григорьевич, – шепотом позвала она, зная наверняка, что он не отзовется. Никогда.

Рита медленно подошла к мужчине, опустилась на корточки и пощупала шею, вздрогнула и одернула руку, даже не дожидаясь услышать пульс. Страх прикосновения к безжизненному человеку вывел ее из ступора. Она встала и медленно обернулась на посторонний звук. В комнату вошла Мария.

– Рита? – удивилась она и увидела супруга.

Выражение лица изменилось со скоростью света, она забеспокоилась и кинулась к нему.

– Петя, вставай – закричала она и потянула его с пола.

– Мария, – уговаривающим голосом попросила Рита – пойдемте отсюда.

– Нет. Петя, поднимайся, простынешь.

– Не простынет.

– Петр Григорьевич, – строго потребовала жена – прекрати. Это уже не шутки. Совсем не смешно.

– Мария, пойдем. Здесь нельзя ничего трогать. Нужно вызвать полицию.

Мария опустила плечи мужа, он плавно вернулся на пол, она упала на его грудь и всхлипнула. Рита не могла больше на это смотреть. Нежная, любящая блондинка в платье василькового цвета напоминала цветочек василек, сломавшийся от сильного урагана. Он еще жив, но висит на одной ниточке стебелька и подрагивает на ветру, опустив голову к земле.

– Мария, – позвала Рита.

– Он умер? Да? – Она посмотрела снизу вверх на Риту, и ее голос молил об опровержении ее догадок.

– Нет. Пойдем. Нужно позвонить. Поднимайся – Рита тянула Марию, как она только что тянула своего мужа.

– Он умер? – Она через слезы молила Риту – ответь!

– Нет. Его убили.

Мария медленно вытащила свою руку из рук Риты, опустила их на Петра и завыла. Рита схватилась за голову, в виски невидимый молоток забивал ощутимые острые гвозди. Она в последний раз попросила Марию подняться с пола и пойти с ней, но она только выла, на каждой секунде повышая уровень звука. Не дождавшись реакции адекватного человека, Рита потребовала «Ничего не трогать, ни к чему не прикасаться», вышла из комнаты и побежала по коридору к лестнице. До приезда полиции, Рите нужно зафиксировать все до мелочей. Кто, где, когда, с кем, с чем и почему.

Перескакивая через две ступеньки, спустилась на первый этаж, где в лобби баре участники форума продолжали праздновать и обмывать свои награды. Они не подозревали, что совсем рядом смерть перехитрила жизнь.

***

– Зачем вы вошли в чужую комнату? – строго поинтересовался Кузнецов, не скрывая упрека.

Рита удивленно подняла взгляд на полицейского. Ничего особенного в нем не было, только тон недоверия и подозрения – клише полицейского. Хотя приятней разговаривать с целеустремленным, брутальным капитаном полиции и его псом Мухтаром. На худой конец с лучшим детективом столетия – Эркюлем Пуаро.

Полиция приехала быстро. Самый главный Илья Кириллович Кузнецов, по виду лет сорок, по повадкам – старый старик, Рите не понравился с первого взгляда. Он осмотрелся на месте преступления, записал данные Риты, строго взглянул на Марию Филипповну и потребовал успокоить рев и поскуливания.

– Не вынуждайте колоть вам успокоительное – недовольно гаркнул он в сторону Марии. – Решили вызвать цунами?

Рита возмутилась и потребовала не давить на бедную женщину, уважать чужие слезы связанные с горем и предоставить супруге убитого отдельный номер. Кузнецов в свою очередь раздраженно потребовал сбавить силу тона и спрятаться с его глаз, сидеть тихо и не разговаривать пока он не позволит. Рита, помня, что грубить полиции нельзя, в голос посылать нельзя, жестикулировать тоже нельзя (хотя это нельзя делать по отношению к любому человеку планеты Земля), возмущенно хмыкнула, принципиально отвернулась и ушла к администратору с просьбой переселить Марию в другой номер. И теперь Кузнецов в грубой форме вел допрос свидетельницы и нагло намекает на ее причастность к убийству.

Рита удивилась неожиданно и глупому вопросу и ответила:

– Подумала, что ему нужна помощь.

– Особо любопытная.

– Почему особа? – возмущенно оскорбилась Рита.

– Я не называл вас особой – возразил полицейский. – Я констатировал, что вы очень любопытны, то есть особо любопытны. Но если хотите, могу называть вас особо любопытной особой.

– Не обязательно – выдала свое мнение девушка и продолжила прерванную тему – мужчина пожилой, мог упасть и подвернуть ногу, руку, шею. Я могла помочь.

– Вы умеете помогать при переломе шеи? – недоверчиво спросил он.

– Это образно – вздохнула она.

– Откуда вы такие беретесь? Думаете, помогаете, но на самом деле – вредите. – Он пристально смотрел ей в глаза. Попытка сбить ее с толку не увенчалась успехом, который иногда был результатом его философских высказываний. Поучения не подействовали на нее, и он заметил – там с коридора видно, что он мертв.

– Может вам и видно, а мне – нет – соврала Рита, – у вас-то практика побольше моей.

– Ладно. Вы нам и так хорошо помогли. Подумайте хорошо, вы всех описали, кто в лобби баре был?

Кузнецов Илья Кириллович оказался человеком с холодным характером, можно считать, ледяным. Его не устраивало все. От слова «всё», начиная от места убийства, времени, способа, и заканчивая его личным присутствием. Острым цепким взглядом он разрезал пространство и всех, кто находился в нем, не жалея девушек и вдов. Мария попала под его гнев самая первая. Отчего Рите сразу перехотелось с ним сотрудничать, но и утаивать маломальские показания она не собиралась. Напарник Кузнецова Волков Владимир оказался полной его противоположностью. Отличался кристальной простой и однозначностью. Но Рита догадывалась, что это по причине короткого времени службы под начальством Ильи Кирилловича. Но это, как известно, дело нехитрое и поправимое, было бы желание поправить. Любого молодого специалиста можно перевести в статус сложнохарактерного эксперта. Осталось только надеяться, что Кузнецов уже в статусе эксперта, а не только вредного сварливого сорокалетнего старика.