Интервью… в тумане

Глава 1

Все имена и организации, события и происшествия

являются вымыслом автора,

любые совпадения с действительностью случайны.

***

Журналистское расследование давалось тяжело. Пришлось вклиниться в омерзительную организацию. С одной стороны это было необходимо, с другой – слишком опасно. Поначалу все выглядело, настолько безобидно, что казалось пригодится только блокнот с карандашом и пытливый ум. Но позже она осознала, что не хватает парочки охранников в бронежилетах и пистолетом в кобуре и автоматом на плече.

Что-то подсказывало, что именно оружие могло спасти её от опасности.

Но она многое не рассчитала – опасность просчитала её на несколько шагов вперед, просветила мысли рентгеновским способом, разузнала планы.

Марина надеялась, что наблюдая за этими людьми, откроет настоящее лицо заказчика.

Марина не знала, что люди давно за ней наблюдают. Заказчик вычислил её ещё в первый день работы.

Почему только сейчас её пронзила эта догадка? Неужели прозрение напрямую зависит от увиденного кавардака в собственной квартире? Стопроцентно.

Марина прошла по коридору, аккуратно переступая через разбросанные вещи, машинально отодвинула картину, потому что не смогла её переступить и открыла дверь в комнату. Шкафы были вывернуты наизнанку, топорщились вытянутыми и свисающими с полочек вещами. Марина скользнула взглядом по столу и ахнула. Хотя именно это она и ожидала. Компьютера не было.

Именно это расстроило больше всего. Не сравнить с нижнем бельем, расстеленным по полу.

Она услышала еле уловимый скрип открываемой двери и юркнула в угол. Появилась малая надежда остаться незамеченной.

Человек крался по дому. В густой тишине шаги звучали, как куранты на Красной площади, медленно и протяжно разрезали воздух. Нервы были на пределе. В этот раз они могли сыграть с ней злую шутку, подтолкнуть на необдуманный шаг – выскочить и бежать. Нужно было притаиться. Он не должен возвращаться в эту комнату, он уже здесь был. Он взял компьютер, а сейчас ищет деньги.

Человек прошел мимо комнаты и вошел в зал. Резко открыл шкаф. Жалобно звякнули хрустальные бокалы. Для напряженных нервов прозвучало, как сигнал к действию.

Она вздрогнула и побежала. Выскочила на лестничную площадку, не разбирая ступенек, скатилась по пролету и оглянулась. Никого. Скатилась ниже и снова оглянулась. Открывая дверь в подъезд, она услышала, что он, перескакивая через перила, несется за ней. Она выбежала на улицу.

На улице стоял туман. Тяжелые капли освежили лицо.

Марина поскользнулась. Ногу пробила боль, но Марина бежала. Спасение в скорости.

Она перебежала автомобильную стоянку, лихорадочно соображала, где и за какой машиной ей спрятаться. Шаги гулко отскакивали от стен дома – эхо шалило в тумане.

Она слышала себя, сердце стучало в висках и от стресса нервное напряжение трещало электрическим током.

Она слышала его шаги, очень близко и опасно.

Она неслась по пустому двору в поисках спасения. У неё было преимущество – она знала его с детства. Этим и воспользовалась, юркнула между домами. На этой стороне двора оказалось больше фонарей. Они рассеивали туман, что для неё было нежелательно. Она помчалась вдоль стены, выбирая темный путь через серость тумана, очутилась под балконами и помчалась, пригибаясь, чтобы голову не разбить. Преследователю пожелала разбить.

Он не отставал. Она видела его, когда он попадал в свет фонарей. Его вид ей не нравился, он не оставлял надежды на спасение. Спортивного телосложения, черный камуфляж, ничего общего с наркоманского вида гопником (ему бы она сейчас порадовалась и может даже попыталась договориться и откупиться). В довесок к опасности, этот в руке держал, что-то длинное, похожее на трубку, но интуиция подсказывала, что это пистолет с глушителем.

Это не просто грабитель, который разбрасывал её вещи в поисках ценностей. Это убийца.

Но он слеп и движется только на её шаги. Она остановилась и прижалась к стене. Пару шагов и он тоже остановился. Она убедилась в своих расчетах. Да, он не видит её. Это придало силы. Она медленно опустилась на корточки. Он вошел под свет фонаря, как будто издевался: вот смотри, я ничего не боюсь. Покрутился на месте, прислушиваясь. Он выглядел устрашающе и нагло. Его тень отражалась в каждой капле тумана, умножая опасность.

Марина притихла.

– Ну где же ты – сказал он и вышел из света.

Она его потеряла. И только шаги то отдаляются, то приближаются. Он слишком умен, чтоб подумать, что она уже убежала далеко. Он не первый раз в подобной ситуации. Он охотник-профессионал. Он уверен, что она совсем рядом притаилась. Прячется. Боится. Трясется. Закрывает рот руками, чтобы не закричать.

Марина прокручивала варианты – бежать на проспект опаснее всего, там светится каждый сантиметр, магазины сверкают вывесками, остановки – рекламами, деревья – гирляндами, и людей нет. Где же те любители светодиодного освещения, почему спят, а не любуются? Для кого все это делали? Ночами не ходят, не любуются, лишили её возможности на спасение. Мэр города сам лично должен толпы экскурсии водить, чтобы все это разглядеть и тогда у неё бы появился шанс скрыться.

Марина медленно, не производя ни малейшего звука, сняла обувь и помчалась в обратную сторону.

И прислушалась только тогда когда забежала за мусорные баки и присела на корточки. Тишина. Напряженная тишина. Серый воздух наполненный треском собственных мыслей.

Она услышала его тяжелое дыхание. Он вышел из темноты. Она даже успела разглядеть его лицо. Довольная ухмылка разрезала его, как безобразный шрам. Он победил.

– Вот ты где – проговорил он и медленно направил на неё пистолет.

Она поняла – это конец.

Она выставила руку вперед и попыталась его остановить:

– Я скопировала информацию – выкрикнула она.

Голос прозвучал резко и звонко. Из бака выскочила напуганная кошка и с воплями сиганула в сторону мужчины. Он заметил её боковым зрением и дернулся.

Прогремел выстрел.

***

Она вошла в кабинет. Молчала. Хотя это было сложно. Ей хотелось кричать на него, повышая голос и увеличивая этажность матов. Но цель была остаться уравновешенной.

Он внимательно следил за ее действиями. Сначала с удивлением, потом с игривым интересом. Вскоре – с ужасом.

Обычно в его кабинете посетители расплывались в заискивающей улыбке и нежным, просящим голосом объясняли ситуацию, при этом кланялись в реверансах.

Она же молча прошла к столу. Села. Поставила сумку на стул между ними. Открыла. Достала бутылку с газировкой. Первое что пришло ему на ум, что ее гложет жажда, поэтому она молчит. Девушка привлекала своей красотой и загадочностью, поэтому он тоже молчал, наблюдал. Он не удивится, если она достанет портативную колонку, включит музыку и начнет раздеваться. А что, девушка красивая, фигуристая и немая – идеальная компания.

Но девушка открыла бутылку и резким движением вылила часть жидкости на стол. По комнате поплыл едкий запах бензина. Она достала зажигалку и произнесла:

– Я чиркну. Вспыхнет стол. Потом документы. Потом занавески. Весь кабинет. Потом все министерство. Виноваты будете вы.

– Что вы делаете? – взвизгнул он.

– Сидеть – потребовала девушка. Движения её были резкими, но уверенно опасными. Можно даже утверждать, что пожароопасными.

Он медленно опустился в кресло и сглотнул, в горле стоял едкий химический запах.

– Что вам надо? – он, наконец, смог взять себя в руки и начать переговоры с террористкой, как он мысленно успел её охарактеризовать.

– Несколько месяцев назад вы умудрились передать собственность одних людей в собственность другим людям…

– Что за глупости…

– Не перебивайте. Может это и глупости, но они произошли по вашей вине. Люди пожилые, старики можно сказать, одинокие, защитить некому. Надеюсь, вы не питаетесь на завтрак такими, как они. И это всего лишь единичный случай.

– Какой случай?

– Люди ходят в этот кабинет, как на работу, может вы уже пропишете их у себя? Им приходится вас видеть чаще, чем друг друга.

– А, я кажется понимаю, о ком вы говорите – на лице мелькнула догадка. – Стрельниковы, кажется.

– Сидельниковы – поправила женщина.

– Точно, я вспомнил.

– Да? И как ваша мыслительная способность может им помочь?

– Да, никак…

– Как жаль, как жаль – протянула девушка и постучала зажигалкой по бутылке.

– Ну произошла ошибка – быстро заговорил он. – Я накажу виновных. Выговор с занесением в личное дело. Плохо проверили. – И быстро пообещал, заметив её скептичный взгляд – уволю.

– Как увольнение вернет людям имущество?

– Ну, это не в моих компетенциях.

– Не получается у нас с вами конструктивного разговора. – Она чиркнула зажигалкой. Мелькнула опасная искра.

– Есть, есть, есть. Я думаю.

– И как? Результативно?

– Предлагаю обратиться в суд.

– Ах, точно – иронично воскликнула она. – Как же я сразу не догадалась? Нанять адвокатов, экспертов – подсказала она. И когда он закивал, она возразила – о, нет, недооцениваете вы людей, эта идея пришла одна из первых. Эта морока на год и больше. Дорого как деньги, так и время. Есть более быстрый вариант.

– Какой?

– Ваше обращение в прокуратуру. Вы признаете, что сделали ошибку и просите дать задний ход приказу. То есть по решению прокурора приказ аннулируют.

– Но у меня начнутся неприятности, проверки… затаскают…

– Да, – согласилась она и пообещала – не заскучаете.

– Подождите, но тогда пострадает вторая сторона. Может с ними договориться?

– Как?

– Ну, – он потер пальцами многообещающим жестом, причем двумя руками сразу.

– Сколько?

Вопрос прозвучал так жестко, и мужчина как будто наткнулся на острие ножа.

– Нет-нет, что вы.

– Вы знаете, когда люди почти прописываются в ваших коридорах, живут под дверями ваших кабинетов, узнают много интересного. Так вот, ходят слухи, что цены в десять тысяч долларов – это такса.

– Это не так…

– У них нет таких денег.

– Это какая-то ошибка…

– Чтобы не было ошибок, повесьте прейскурант цен на двери. Постоянным клиентам – скидки, лояльным – бонус, а вредным – надбавка.

– Нет, вы меня не правильно поняли.

– Значит так, людям нужно вернуть имущество. И от вас требуется всего лишь подписать один документ. Я оправила на вашу электронную почту документы, которые уже несколько месяцев ждут вашу золотую подпись. Мои друзья Сидельниковы не могут позолотить вашу ручку. Но надеются на вашу сознательность. Открывайте почту – махнула она на компьютер. – Распечатывайте. И не забудьте подписать. Ну же – поторопила она.

Он лихорадочно соображал, насколько далеко и безвозвратно обезбашенна девка. Лицо адекватное, но в голове бешеные тараканы. Вот уж повезло Седельниковым с подругой. Она подтвердила его опасения:

– Они сами отнесут в прокуратуру, вам даже суетиться не придется.

– Да конечно – скривился он, как будто ему лимон в рот выдавили.

– Согласна, после этого придется посуетиться.

Он пощелкал клавишами клавиатуры, разбудил компьютер и уставился в экран.

– Электронная почта – подсказала девушка.

Он не ответил, быстро взглянул на неё. В этот момент он её ненавидел. То, что ему предстоит сделать, может плохо сказаться на его здоровье, но деваха тоже угрожала его здоровью. Лужа на столе противно воняла, зажигалка в руке сумасшедшего человека в любой момент могла вспыхнуть. Придерживаясь правила – решать проблемы по мере их поступления – он решил не задумываться о завтрашнем дне, а сделать ударение на ближайшем будущем, то есть в его плане было первым делом избавиться от противной девки, а потом уже решать, что делать с проблемами.

Бровь удивленно приподнята, во взгляде требование не медлить. Она мягко проговорила:

– Четыре экземпляра, пожалуйста.

Он зачаровано послушался. Поставил документ на печать.

Из жужжащего принтера выползла бумага. Он размашистым движением ставил подпись, но не торопился отдавать документы девушке.

– Вы ведь понимаете, что вы далеко не уйдете? – предупредил он.

– Почему?

– Я вызову наряд полиции и вас возьмут на выходе из здания.

– Да, и тогда этот документ не попадет по назначению.

– Как говорится на все воля божья.

– Вы вынуждаете меня пойти на крайние меры? – засмеялась она. – Провоцируете?

– Ну что вы?

– Вы ничего не сделаете – самоуверенно заверила она. – Вы не станете заявлять на меня в полицию и оставите Сидельниковых в покое. В противном случае запись нашего разговора попадет в СК и прокуратуру.

Она достала из сумки телефон и повернула экраном к мужчине. Там шла звукозапись. Мужчина лихорадочно соображал, насколько далеко зашел их разговор, и какие опасные последствия его ждут. Он выругался – последствия его не привлекали. Она протянула руку и поманила. Он швырнул ей документы. Они плавно рассыпались по столу. Один из листов попал в лужицу, и на бумаге расползлось мокрое желтоватое пятно.

Он зловредно порадовался. Она снисходительно кивнула, дескать, и трех экземпляров хватит.

Она собрала сухие документы, аккуратно всунула в целлофановый файл и запихнула в сумку.

– Отлично – похвалила сама себя.

Добившись своего, она взяла бутылку. Он не ожидал, надеялся, что получив нужный результат, она уберется. Но она все же собралась спалить его кабинет.

Она поднесла бутылку к губам и жадно стала пить, наблюдая, как округлились его глаза. Он готов был упасть в обморок, ожидая, что она начнет сейчас хрипеть и корчиться от боли. Хотя подобной смерти он ей желал. Все-таки столько зла успела сделать за каких-то пятнадцать минут.

Честно, она хотела устроить ему это представление, но решила больше не тратить свое драгоценное время. Напившись, она предложила:

– Хотите лимонада?

Он машинально помотал головой.

– Как хотите.

– Это не бензин?

– Конечно, нет. Бензин очень огнеопасный. Вы что думаете, я буду подставлять людей опасности? Ни в коем случае.

– Но я слышал запах бензина.

– А это? – как будто он ей напомнил, и она достала из открытой сумки флакон похожий на распылитель освежителя воздуха. – Это я купила в магазине приколов и розыгрышей. Через дорогу от вашего министерства. Аромат бензина. Кстати он вас не привлекает?

– Нет – огрызнулся мужчина.

– Удивительно, а мне показалось, что вы токсикоманите, когда документы подписываете.

Она встала, прыснула распылителем, и, не прощаясь, вышла из кабинета.

Он как завороженный долго смотрел на бутылку, загипнотизированный неодушевленным предметом – гипнотический кретинизм – подошел и аккуратно взял за горлышко, двумя пальцами, боясь испачкаться. Поднес к носу, но понюхать поостерегся. Аккуратно помахал второй рукой, погнал воздух к себе. Нос уловил приятный цитрусовый аромат. Никакого бензина в бутылке действительно не было.

Мозг как будто включился после зимней спячки. Девчонка его развела, обвела вокруг пальца, заставила сделать то, что он обещал никогда не делать. И только сейчас он задал себе адекватный вопрос, почему не кинулся на неё, не выхватил зажигалку, не скрутил в бараний рог, не треснул по башке? Струсил? Однозначный ответ был острым, как игла, она прошила сознание и, воткнувшись, осталась в голове – неприятно. Теперь при любых напоминаниях этой ситуации, она будет шевелиться и тыкать своим острием. Это его разозлило.

– Кто это был? – выскакивая из кабинета, крикнул он секретарю.

Зинаида Васильевна взглянула в журнал посещения, машинально поводила пальцем по листу, вычитывая регистрацию.

– Что случилось? – тревожно спросила секретарь.

– Кто это? – с нажимом повторил он, кивнув на дверь в приемную.

– Белозёрова – прочитала она. Подняла взгляд от журнала. Начальник был не в себе. Он уставился на неё безумными глазами. Потухшим голосом она пояснила: – Маргарита Белозёрова.

***

– Он умирает – Надежда Семеновна рыдала, всхлипывала и шмыгала носом.

– Бабушка…

– Я не могу… Риточка, пожалуйста… он не дышит.

– Бабушка, я скоро буду – быстро пообещала Рита и отключила вызов.

Рита машинально сыпанула сахар в кофейную чашку и взглянула на электрочайник. Он пыхтел, собираясь закипеть, но утреннее кофепитие откладывалось.

Ей предстояло успокоить бабушку и не разрыдаться самой. Оба дела были трудны в исполнении. Слезы уже подступали, а в горле стоял ком горечи. Смерть любимого друга перевернула все внутри. Рита понимала, чем ей придется сейчас заниматься.

Она быстро сменила халат на спортивный костюм и вышла из дома, размышляя, стоит ли звонить Сергею. Он как всегда уехал рано утром на ферму, и беспокоить его раньше времени не хотелось, сначала нужно самой смириться с неизбежным горем.

Она быстро добралась до бабушкиного дома и во дворе увидела Кузьминичну. Оперативная соседка уже устроила успокоительные работы. Рита мысленно её за это поблагодарила. Поздоровалась. Обняла бабушку, чмокнула в щеку и прошла к конуре. Джек лежал возле будки. Цепь была натянута до предела, видимо он перед смертью рвался уйти. Белая пена вокруг рта подтвердила опасения. Пару лет назад ей дали задание написать статью о догхантерах. Расследование было животрепещущим. Как Рита не старалась подойти к делу с холодными мыслями, но не смогла без слез, подвело сердце. При виде отравленных собак оно разрывалось. Сейчас что-то подобное испытала Рита, с одной только разницей – этот пес был её любимым другом.

Джек дернулся в последних тиках агонии. Рита подбежала к нему и поняла, что есть капелька шанса. Она достала телефон и набрала номер:

– Сережа, Джек отравился, но он ещё жив. Нужна машина. Может, успеем в ветеринарку отвезти.

Сергей, перекрикивая трактор, дал указания:

– Подсоли воду, напои Джека через шприц. Много. Воды нужно много, чтобы его вырвало. Потом дай лекарство от отравления. Давай, Рита, я скоро буду.

– Бабушка! – отключая телефон, позвала Рита – неси аптечку.

Рита раздавала указания, понимая, что сейчас каждая секунда играет на стороне смерти, и необходимо переманить время на сторону жизни. Она вбежала в дом, набрала воды в литровую банку, сыпанула соль и интенсивно заколотила ложкой. Звон стекла резал слух, нервное состояние отразилось на всех органах чувств. Подошла к Джеку, подняла голову. Пес как будто потерял мышцы, превратившись в кусок тряпки. Глаза были закрыты, но из горла вырвался хрип.

– Потерпи, Джек, потерпи.

Рита надеялась, но вера ускользала при виде собаки. Она попыталась залить воду в рот, но половина раствора вылилась на землю. Кузьминична стояла рядом и причитала:

– Бедненький, что же он съел?

– Не знаю – машинально ответила Рита и оглянулась – несите ещё воду и соль.

Кузьминична ринулась в дом, на смену ей прибежала Надежда Семеновна. В руках коробка с медикаментами.

– Он жив? – в голосе бабушки слышались трепет, она как будто боялась спугнуть эту самую жизнь.

Рита поковырялась в аптечке, вытащила шприц и абсорбент. Продолжая давать указания по разведению лекарства, она набрала воду в шприц. С ним получилось напоить Джека намного эффективнее. Сначала пес не подавал признаков, и Рита забеспокоилась, что лечение идет насмарку. Она влила в него второй литр воды и окончательно поняла, что вызвать рвоту не удастся. Она взглянула на бабушку. Та стояла, молитвенно сложив руки. Кузьминична тяжело вздохнула:

– Хороший был пес. У Никифоровых сучка разродилась. Через месяц можно будет взять щенка. Вырастут большие, у них отец – настоящий кобель. Огромный. Злой. Как гавкнет, аж ноги подгибаются. А зубы какие. Как сабли.

Рита не стала реагировать на неуместную рекламу чужих собак, услышала, что ко двору подъехала машина. Обычно Джек реагировал на Сережину машину радостно, сейчас смог только приоткрыть глаза. Бессильно их закрыл, но Рита заметила капельку слез. Сердце пронзила боль.

– Что ел? – на ходу поинтересовался Сергей у Надежды Семеновны.

– Я ему кашу сварила. Разбавила молоком…

– Не смертельно – заметил Сергей, отстёгивая поводок от ошейника. – Когда гулял?

– Вчера вечером. Сережа, но я не успела его покормить. Вышла, а он тут… Пена у рта и бьется.

Надежда Семеновна всхлипнула, вспомнив судороги Джека и собственное бессилие. Сергей поднял пса и надавил на желудок. Это спровоцировало рвоту. Дальше женщины только наблюдали за четкими и правильными действиями Сергея. Он набрал в шприц раствор абсорбента. Напоил Джека.

– На зернохранилище крыс травят. Джеку тоже досталось – заявила Кузьминична. – Надя, ты бы кошку в доме закрыла на пару дней. А я тоже пойду своих в подвале закрою. У меня там мыши есть, но они экологически чистые.

– Выращенные на приусадебном участке? – поинтересовался Сергей.

– Ваш сарказм, Сергей, неуместен – попыталась обидеться соседка, но Сергей её не слушал.

– Рита, помоги.

Сергей вручил ей бутыль с физраствором, и пока Рита справлялась с системой капельницы, он достал лезвие, остриг на лапе шерсть.

– Сереженька, ты умеешь ставить капельницы? – озабоченно изумилась Надежда Семеновна.

Для Риты это тоже было открытием и если бы не тяжелое состояние Джека, она бы в голос гордилась любимым мужчиной.

– Пришлось научиться – неопределенно ответил Сергей и пояснил – лошади тоже болеют.

Он выставил напор в капельнице на среднюю скорость, вручил Рите банку и сообщил:

– Поехали. У тебя будет самая сложная работа: и банку держать и лапу. Я покажу.

Он уложил пса на заднее сидение рядом с Ритой и научил правильно держать лапу.

Дорога в ветеринарную клинику была долгая. Рита шепотом просила Джека держаться, но надеялась, что её услышат боги и помогут ему выжить. Они приехали в клинику, и Сергей убежал договариваться о неотложной помощи. Джек, не открывая глаза, облизывал руку Риты. Раньше Рита не позволяла ему проявлять подобные выходки, но сегодня решила простить, надеясь, что это все же проявление любви и благодарности, а не прощание.

Когда Джека забрали, Рита почувствовала прилив ненависти. Злость распирала её, и хотелось кричать.

– Я на них в суд подам.

Они сидели на лавочке возле клиники в ожидании диагнозов и в надежде на исцеление.

– На кого?

– На тех, кто крыс травит.

– При чем здесь крысы?

Сергей устало смотрел себе под ноги. Весь его вид говорил, что он утомлен и озабочен, мысли не радовали, поэтому плечи согнулись.

– Что ты хочешь сказать?

– Я хочу сказать, что Джек не стал бы есть крысу.

– Естественно.

– Тогда как яд попал к нему в организм?

Рита задумалась, а Сергей продолжил заваливать фактами:

– Надежда Семеновна его не отпускала с привязи, значит, яд был во дворе, на расстоянии цепи. В последний раз он гулял вчера вечером, если бы яд попал к нему вчера, то сегодня утром был бы окоченевший труп.

– Подожди, Сережа, ты хочешь сказать, что кто-то нарочно кинул ему яд в тарелку?

– Я это не исключаю.

– Догхантеры?

– Да, есть такая профессия – собак травить.

– А зачем? – изумилась Рита.

– Зачем травить Джека? Вот в чем вопрос. И с каких пор они травят собак на цепи? – Сергей выпрямился и откинулся на спинку скамьи.

Его взгляд был пронизывающим, он как будто пытался подтолкнуть Риту в нужное направление, а она умышленно пыталась уйти от тяжелого разговора.

– Нет. Джек мог найти отраву за забором.

– Это тоже исключать не станем. У Джека возьмут все анализы, я отвезу в лабораторию. Может там установят, чем он мог отравиться. Рита, а какое расследование ты сейчас ведешь? – без перехода спросил он.

– Сережа, ты прекрасно знаешь, что сейчас я ничего не веду.

– Но ты возобновила дело по «грязи».

– Елена Данилова морочит мне голову. То она хочет все рассказать, то она боится, то она уехала, то занята, то ещё что-то. Я уже и не надеюсь, что мы сдвинемся с мертвой точки. Ты не думай, что это из-за этого дела. Я даже никому ещё не афишировала, что возобновила его. С такой несерьезной свидетельницей я не напишу и строчки, поэтому в редакции не знают о нем.

– Но вы ведь договаривались о встрече. А сейчас Джек…

– Логичнее отравить меня, а не Джека – возразила Рита. – Тем более только глухой не знает, что я живу у тебя.

– Не злись. Но я просто помню, что из-за этого дела чуть не убили Данилову, помню как ты, рискуя, спасала Елену1.

Рита собралась с силами, чтобы объяснить Сереже, что не сможет сидеть без работы и попросить его не вмешиваться в её дела и не указывать на опасность. Она осознанно выбрала себе профессию и любит её так же как он свою.

Но вышел доктор, вынес пробирки с кровью и сообщил:

– Завтра вечером приезжайте. Ему вы все равно уже не поможете.