Золотая, и в мехах

– Я же не пью, ты знаешь, – сказала я.

– А мы пьём, – заявил Алекс.

Они вошли за мной в подъезд, в лифт, в квартиру, в кухню, расположились на моём месте и рядом, уселись напротив меня. Я достала закуску и рюмки, себе налила чаю.

– Нет, так не пойдёт. Ты нас игнорируешь??? Себе тоже рюмку ставь!!! – воскликнул Алекс. – И дай пепельницу.

Достала третью рюмку и бронзовую пепельницу. Чокалась с ними, делала вид, что пью, выслушивала тосты. И тут они, словно одна команда, принялись задавать мне вопросы как на викторине, ответить не давали, сыпали фразами по-очереди с интервалом в секунду.Они были словно стая, стремящаяся смять меня, порвать интеллектуально. Лица у них стали агрессивные, страшные. Они опустошили несколько бутылок дорогой водки, и в пятом часу ночи отправились восвояси. Но в коридоре Алекс рухнул и отключился. Динка сказала:

– Пусть поспит у тебя. Завтра я его заберу.

– Нет, ты что! – испугалась я. – Забирай его сейчас же, срочно!

Я распахнула дверь. Она взяла его за ноги и, пошатываясь, вытащила в коридор, поволокла к лифту.

Я быстро захлопнула дверь. Было чувство, что у меня гостили бесы. Воздух стал свинцовым и тяжёлым от водочно-сигаретных паров. Я распахнула все окна, зажгла свечу, стала крестить стены квартиры, потом вымыла пол. Какая-то потусторонняя жуть наполняла квартиру. Может, у меня просто разыгралось воображение?

На следующий день они снова заявились, стали трезвонить в дверь. Я открыла. И всё повторилось. Только теперь рухнула Динка, и Алекс поволок её за ноги к лифту. С тех пор я повесила глухие шторы на окна, чтобы с улицы не виден был свет.

Позолоченная клеть неба сверкала в Динином окне. Она любила его неистово, рьяно, любила своего мачо, своего викинга, и эта любовь была словно открытый перелом её души – души, окрылённой мечтами и байками. Она одаривала его золотом, покупала дорогую одежду, самые лучшие рыболовные снасти, и всё, что он пожелает. Про сына она не думала, он существовал где-то рядом, словно тень. Её идолом, её жизнью был Алекс. Вместе они пили, курили, говорили, делились воспоминаниями, впечатлениями, накопленными за всю жизнь. Динка только что вышла на пенсию, а Викингу оставалось совсем немного до этого вожделенного момента.

Они привычно сидели на кухне и болтали. Динка вещала:

– А вот ещё было. Мы с подругой однокурсницей как-то стоим на Красной Площади… – она затянулась данхилом.–Ну, в восьмидесятых. На нас американские шмотки. Курим себе. А к нам робко подбираются подростки, попрошайничать. И тут милиция орёт: «Дети, отойдите от иностранцев».

– Ну, наливай, иностранка, – говорит Викинг.

– Я любила изображать американку, юную и любопытную. Будто улизнула из посольства смотреть Москву. Говорила с акцентом, на ломаном русском, с трудом подбирая слова и переходя на английский. Знакомилась на улицах. Народ верил, восторженно общался, приглашал домой, угощал. Такие наивные! Не догадывались, что из посольства просто так удрать и шляться по городу невозможно. Наши люди любили американцев, считали, что те из свободной страны. Столько расспрашивали про жизнь в Штатах! Однажды я, американка, попала в молодёжную тусовку. И у меня украли значок из США.

– Ха-ха-ха! Это был я, – расхохотался Алекс. – Значит, мы знакомы уже много лет.

– Ты? Да гонишь, – не поверила Динка.

– Я. Точно. Я ещё скандал устроил, всех построил и обыскивать стал, и, конечно, не нашёл. Значок-то у меня был.

– Да, правда, так было.

– Он и сейчас у меня, реликвия. Хошь, покажу?

– Да как ты смог снять его с блузки, он был пристёгнут.

– Обнял и снял, ты ж поддатая была.

Он затянулся, пустил из носа колечки сизого дыма.

– А я лет в одиннадцать был с мамой в экспедиции на Сахалине. Все ушли работать, а я – готовить обед. Стал собирать черемшу, весна была, припекало. Думал ещё грибов набрать, строчков, сморчков, и сделать голубцы.

– А как?

– Просто. Грибной фарш завернуть в листья черемши. Ну, собираю, рву, и вдруг вижу изумрудное чудище, не то змеюка, не то ящерка, на башке гребешок вроде куриного, а глаза такие красные! Уставилась на меня, смотрит пристально! Я стал искать палку или камень, убить эту тварь. Только отвернулся, как сразу же забыл и про неё, и про черемшу. Не пойму, что делал. Пошёл на другую поляну. Начисто забыл про змею. Забыл на много лет про этот случай. И вспомнил лишь недавно, когда по телику сказали, что гребешковая змея напала на гуся. Вот это был гипноз! Мощный! Она не зря так на меня уставилась, зараза. Спасала свою жизнь.

Они долго так сидели. Потом переместились в комнаты, каждый в свою. Тогда Генка – длинный, тощий, остроносый – выполз на кухню, вырыл что-то съестное из недр холодильника, перекусил, запил молоком, и снова ретировался к себе. В его комнате было чисто и уютно. Он сел за компьютер с двумя мониторами, надел массивные наушники, и погрузился в виртуальную вселенную.

Алекс тоже плавал в компьютерном мире, в подводном. С головой ушёл было в игру для любителей рыбалки. Но что-то помешало ему наслаждаться. Что-то? Прошлое, гарь былого, ухабы эмоций. Чувство неудовлетворённости раздражало.

А Динке хотелось говорить и говорить. И она позвонила Владу. Он выпивал с приятелем.

– Я его знаю, приятеля? Нет? А давайте ко мне! Познакомлю с Викингом. Кто? Муж!

И тут всё завертелось. Динка, в агрессивном гриме, в парике, вся в золоте, выглядела убойно и дерзко. Гости и хозяева пили и болтали наперебой. Друг Владислава принялся ухаживать за Диной. Алекс вдруг пришёл в ярость, кинулся в комнату, сорвал со стены своё охотничье ружьё, ворвался в кухню и выстрелил в незадачливого ухажёра. Стрелял в упор. Попал в ногу.

С этого момента стали разворачиваться бурные события, целая история, описывать не стану. Спасла ситуацию Динка. Она дала парню очень большие деньги, и проплатила операцию, протез. Он остался доволен, претензий не имел. Считал даже, что ему повезло:

– Столько бабла привалило! Вот удача! А нога, да хрен бы с ней, с ногой.

Был май, яркий, солнечный. Я шла через двор, и увидела Динку. В золотистом костюме, в золотых украшениях, вся облитая солнцем, она сияла.

– Привет! – я подошла к ней.

– Привет, – ответила она. –Идём ко мне.

– Зачем? Погода классная, давай погуляем.

– Нет, пойдём, пойдем! – пристала она.

Ну, раз ей так надо, загляну, – решила я.

Пришли. В квартире полумрак, длинный коридор обрамлён шкафами. Динка принялась вытаскивать из них мыло, много ароматного мыла, и пихать в большие пакеты. Я не поняла, что она делает. Тут она вручила мне пакеты, и спросила:

– Тебе нужно мыло?

– Зачем? – удивилась я. – Хотя, пригодится. Мыло всегда нужно. А откуда у тебя столько мыла?

– Покупала часто.

– Зачем столько?

– Сама не знаю. Хотелось. Просто нравилось покупать.

Пакеты были тяжёлые. Я оттащила их домой, и пошла в парк. Мыло хорошо от моли. Класть в шкафы. Хватило на долго.

Шло время. Наши собаки состарились и умерли. Не стало ни Рокки, ни Гая. Многое в жизни поменялось. У меня выходили книги, были литературные награды, медали. У Динки тоже были перемены – они с Алексом поняли, что так пить больше нельзя, кто-то должен бросить. И Алекс закодировался. А Динка стала иногда садиться на диету, в которой алкоголю не место. Она взялась за себя, записалась в фитнес, но пользовалась лишь бассейном и саунами. Мы иногда пересекались в магазинах, порой ходили друг к дружке в гости. Динка любила рассказывать всякие истории из своей жизни. Бывало, ей хотелось похныкать, пожаловаться. И она ныла, что ей очень плохо без собаки.

Однажды я встретила в Писательском Клубе знакомого журналиста. Разговорились. Он рассказал, что нашёл на улице несчастную собаку средних размеров, гладкошёрстую и с признаками породы, привёл домой. У него две свои есть. Но она на них кидается. Приходится держать её в коридоре. Не знает, что и делать. Я тут же позвонила Динке, дала ей трубку, и они договорились. Динка была рада взять её. Собаку назвали Гердой. Дина тут же помчалась за ней. Таксисту пришлось заплатить тройную цену, чтоб согласился везти собаку. Герда была крепкая, мускулистая псина бежевого цвета, помесь с бойцовой породой. У неё была симпатичная морда и аккуратные стоячие уши, такие светлые, в чёрном обрамлении. Но характер у неё оказался тот ещё. Дина приложила немало сил, чтобы воспитать это чудовище. Собака была в шрамах. Видимо, её использовали в собачьих боях. А потом, судя по всему, Герда охраняла что-то. Может, склады какие-нибудь. Потому что уйти из Динкиной квартиры с сумками, даже со своими, было невозможно: псина не пускала к двери, рычала, скалилась, готова была прыгнуть. Однажды мы с Диной прошлись по магазинам, купили продукты, и она позвала меня в гости. Пришли, я свои сумки оставила в прихожей. Но когда стала уходить, Герда преградила мне путь и жутко зарычала. Она скалилась и свирепо глядела мне в глаза. Динкины команды она не слушала, и в комнату не уходила. Пришлось Дине вынести мои сумки к лифту.

Она долго мучилась с Гердой, даже плакала. Но в конце-концов победила: псина стала управляемая, послушная. Это было удивительно: обуздать такую собаку! Чудеса! Прямо как заправский кинолог! Герда превратилась в покладистое и весьма добродушное существо. Она как-то даже очеловечилась: ела салаты, фрукты (их она порой тырила со стола), спала вместе с Динкой в постели.

Как-то Дина позвала меня на оливье и креветки. Но пока мы замешкались на пару минут в прихожей, Герда всё слопала. Даже манго ухитрилась сожрать. Видимо, наголодалась за свою прежнюю жизнь.

Днём я, как всегда, нырнула в пространство парка. Небо, словно омут васильков, отражалось в пруду. Вокруг стояли палатки с мороженым, стекляшки кафе. А за ними – полоса зелени. Ко мне подошёл высокий мужчина, хорошо подстриженные платиновые волосы, правильные черты лица, прозрачные серые глаза.

– Здравствуйте, – сказал он. – От вас исходит такой свет! Вы такая солнечная! Я Александр.

– А я Ольга, – ответила я. – Спасибо, очень приятно.

– У вас очень чистая душа, – продолжал он. – А я вот свою душу чищу.

Он ещё немного поговорил, и ушёл. В нашем парке много странных личностей. За это я и люблю его. У меня чистая душа? Это только так кажется. Человек с чистой душой не стал бы хладнокровно наблюдать, как спивается и гибнет его подруга. А у меня всегда позиция невмешательства. А может, так и надо? Зачем вторгаться в жизнь другого существа?

А Динка порой впадала в запой.

В тот день она позвонила мне и панически заорала, что Алекс бросает её. А получилась так: она купила ему абонемент на фитнес. И там он вскоре нашёл пятидесятилетнюю бизнес вумен. Она на него запала, и сделала предложение. Он его принял. И заявил Динке, что их брак исчерпан.

– Ты что, – стала я её утешать. – Это он так, не в серьёз. Подожди, успокойся.

Она не успокоилась. Бушевала. Вечером Алекс заболел. Температура. Слабость. Он забросил фитнес. Стал резко худеть, лицо покрылось морщинами. Месяца через три-четыре обнаружился рак лёгких, последняя стадия. Динка с Генкой ухаживали за ним, как могли. Перед смертью он переписал свою квартиру на Дину.

Смерть мужа была для неё сильным ударом! Она опять запила. Её родня помогла с похоронами. Генка был уже взрослым парнем, но вялым, невнятным. Он никогда не служил в армии – родственники отмазали его, и устроили работать в какую-то фирму, там он обслуживал компьютеры. Платили ему хорошо, деньги пересылали на карту, которая была у Динки, и она тратила всё на себя. Генка ходил в старой одежде и в рваных ботинках. На работе считали его безобидным чудиком.

Лето Динка прожила в особняке у родственников. Её окружили вниманием и заботой. Она оклемалась, посвежела. И, полная сил, вернулась домой. Уже в октябре. И устроила праздник по этому поводу.

Мы все сидели на кухне за круглым столом. Герда вертелась тут же. Кроме нас с Диной, была ещё женщина средних лет. Худощавая, невысокая, в длинной юбке, бледная, с янтарными глазами. Она то и дело вскакивала и доставала из холодильника закуски и напитки. Динка, уже изрядно поддатая, командовала. Нас она не стала знакомить. Я выразительно взглянула на неё, кивнув на женщину.

– Это Вера, – сказала Динка. – Моя литературная раба. Я не всегда успеваю вовремя сдавать работу, она помогает с переводами. Я, естественно, отстёгиваю с гонорара.

– Мы познакомились в издательстве. Я пыталась найти работу по специальности, не получалось. Если бы не Диана! – пояснила Вера. – У меня сын школьник.

Динка пила, курила, и рассказывала:

– У нас, помню, такая туса была. Ну, уже после Америки. Попробовали мы наркоту, и пошли шляться. Идём, а все прохожие кажутся такими уродами! Девчонки и парни наши ржут, заливаются хохотом, а я расстроилась: почему люди такие страшные, как в кривом зеркале.

– Это у тебя душа добрая, Дианочка, – подала голос Вера. – Божья душа. Надо тебе в храм пойти, там хорошо, ведь Господь к нам так близко! И всё у тебя наладится.

В кухню вошёл Генка. Он заметно пополнел, отрастил небольшую бородку и усы. Это ему шло. Он достал из холодильника мясные нарезки, положил на тарелку, взял пакет молока, постоял немного, и вышел.

– Ну что ты говоришь, какой Господь, это всё сказки для рабов, – сказала Дина.

– Нет, что ты, Бог помогает, и ангелы его, и святые. Хочешь, я тебе книги дам про это. Ты Евангелие почитай!

– Да есть у меня Библия, из Америки. Полистала, неинтересно. Кто хочет ликёр Бейлиз?

– О, это вкусно, – сказала я.

– Сейчас принесу, он там, у меня.

В прихожей Генка спросил её:

– А кто эта христанутая тётка?

– Моя лит раба, переводит неплохо. Я же не всегда могу, – ответила Динка.

– Ну, больная на всю голову. У неё православие головного мозга, – ответил сын, и скрылся в своей комнате.

Мы пили густой приторный ликёр со вкусом сливок, горячего шоколада и карамели. Тянуло на воспоминания. Все по очереди рассказывали.

– А я, когда совсем юная была, тоже вот… – говорила Вера. – Еду как-то в автобусе, рядом садится симпатичный такой брюнет. Повернулся ко мне и говорит: «Красивая у вас куртка. Как вас зовут?» Познакомилась. Стали встречаться. Он араб был, учился здесь на врача.Высокий такой, интересный! Как-то пригласил он меня на их местный праздник, я пришла с подругой. А там его друзья, человек пять. И каждый приглашал меня танцевать и спрашивал: «Что ты в нём нашла?» А у меня жених был, наш, москвич. Я встречалась с обоими. Мама как узнала, сразу сделала мне выволочку, потребовала, чтоб я рассталась с арабом. На следующем свидании я ему и говорю: «Это наша последняя встреча. Всё кончено». Он в панике: как? Почему? Я ему в ответ: «Просто потому, что поступаю с тобой как гипотенуза». Он: «Это как?» Я: «Гипотенуза, онамежду двух катетов, одним концом касается одного, другим – другого. Так и я. У меня есть жених. Я встречаюсь с вами обоими». Он отвернулся, пошёл и заплакал. Мне так жалко его стало, сердце сжалось! А потом я вышла замуж, лежу в роддоме, самая молодая в палате, а женщины надо мной издеваются, говорят: «Тут практиканты роды принимают». Я в ужасе: мой араб-то в медицинском вузе, вполне может быть практикантом, вдруг придёт и увидит меня рожающую, вот кошмар-то! Но никаких практикантов не было. Мой Ангел-Хранитель помог!

– Да причём тут ангел! – воскликнула Динка. – Просто случай.

– Динка атеистка, – пояснила я.

– А я горячо верю в Господа, и очень хотела бы, чтоб и другие верили, – сказала Вера.

– Одни считают, что Бог есть, другие считают, что Бога нет, и то и другое недоказуемо, – ответила Динка фразой из кинофильма «Берегись автомобиля». – Если уж ты такая святоша, что тогда пудрила мозги несчастному арабу?

– Молодая была, время-то какое было, что мы знали о Господе, о его святых, творящих чудеса?

– Ну-ну, – усмехнулась Динка.

И продекламировала:

– Он демон рая, страсть, огонь в его глазах!

– Кошмар! – воскликнула Вера.

Я сказала:

– Ну, хватит словоблудия. У каждого свой мир, своя Вселенная.Собственное мировосприятие. Личный жизненный опыт. Не будем спорить.

– Они дерзки, как сатанинский смех! – Динка продолжала дразнить Веру.

– Дин, ну прекрати. Хватит! – пресекла я её.

– А что, это всего лишь мой перевод стихов. Мне такое в издательстве дали, – стала оправдываться она. – Один не разберёт, чем пахнут розы, другой из горьких трав добудет мёд! Тишина, голоса в мире смолкли, сердце в клочья, душа на осколки!

– Сильный перевод, – заценила я. – Только смотри, не напророчь себе.

– Опасно, – подтвердила Вера. – Бесы не дремлют.

Но вот и напророчила. Сначала у неё случился мощный запой. В пьяном угаре ей чудились какие-то чёрные мохнатые сущности, они все ночи напролёт ласкали её, вступали в интимную связь, ублажали. Это длилось долго. Однажды она проснулась не в постели, а в кресле, с раскинутыми ногами и руками. Герда ничего не чуяла, крепко спала. А потом ей пришла ссылка на сайт знакомств. И тут началось. Она влюбилась в фото какого-то красавчика. И завязался роман в письмах. Такой восторженный, яркий и бурный роман с неким Адрианом. Он присылал ей эффектные картинки с цветами, пирожными, собачками, волками, и писал:

– Это всё только тебе! Ты – моя первая настоящая умопомрачительная любовь!

– Ой! Я чувствую запах этих цветов, как чудесно! Чувствую вкус пирожных, он особенный, неземной! – отвечала она. – Огромное спасибо за собачек и волков, я их очень люблю!

– Ты любишь их больше, чем меня? – писал он. – Я ревную!

– Я их люблю как часть тебя! – отвечала она. – Тебя я люблю безумно, страстно, как никого ещё не любила!

«Все мои по-настоящему любимые мужчины были с именами на А. И этот тоже!» – подумала она. – «Это уже четвертое А. Вот ведь! А-А-А-А! Ад! Он демон, страсть в его глазах!»

Онаслала ему свои фотки в агрессивном гриме, в мехах и золоте, в разных костюмах. А он ей свои не присылал.

– Ты любовь моя золотая, и в мехах! – писал он, и ссылался на плохой компьютер и потерянный смартфон. На покупку новых гаджетов пока не было денег, так как возникли проблемы с бизнесом. Посему он слать ей свои фото не может. Динка отправила ему крупную сумму, чтобы хватило на всё самое лучшее. Он рассыпался в благодарностях, комплексовал, бесконечно объяснялся в любви, присылал картинки. Динка пылала любовью, упивалась счастьем, и ждала его в гости. Но он пока застрял в Австралии по делам своего бизнеса, заболел лихорадкой, денег на лечение не было. И Динка опять отправила ему крупную сумму. Она жутко переживала, как он там, больной, один, так далеко от неё! Она уже считала его своим мужем. Но тут снова возникли проблемы: только он вышел из больницы, как его покусала взбесившаяся кенгуру. Его положили в очень дорогой госпиталь. Опять нужны деньги. И Динка послала. Много.

Когда она всё это рассказала нам, всхлипывая и страдая, мы стали уверять её, что Адриан – обычный интернетный жулик, скамер. И фотка на сайте не его, и всё полная лажа. Но она не верила. Она его любила фанатично, безумно! И жутко мучилась от того, что с ним всё время случаются беды! Просто сердце в клочья, душа – на осколки! Но вот однажды она торжественно, вся пылая, объявила нам, что Адриан вылетает в Москву, она послала ему тысячу баксов на билет! Не прилетит – сказали мы в один голос. Но Динка лишь отмахнулась, и принялась закупать самые изысканные продукты, готовить стол. Конечно же, он не прилетел. Его задержали на таможне, так как конкуренты подкинули ему наркоту. И чтоб его не посадили пожизненно, нужны немалые деньги. Динка срочно и весьма дёшево – из-за спешки – продала свою квартиру на Проспекте Вернадского (бывшую хату Алекса), и послала деньги Адриану. Но нужно было ещё, и ещё, и пришлось снести в ломбард все меха и золото, и так далее. Она словно обезумела. Вера принесла ей газету «МК», где были описаны подобные жульничества. Просто таким образом зарабатывали некоторые зеки, сидящие за экономические преступления в элитных камерах с гаджетами и всякими прибамбасами. Но Динка опять отмахнулась. Она уже видела себя под руку с этим красавцем, и восхищённо-завистливые взгляды знакомых женщин ощущала на себе! Так и будет, а иначе как же! – считала она. – Это же такая сильная и красивая любовь! Это так реально! И вообще, всегда, всю жизнь она получала то, что хочет! Она, Динка, Богиня Диана Охотница, все мужчины, которых она желала, всегда были её!

Она сделала себе вкусный ликёр, смешав водку, Амаретто, Бейлиз и Шампанское. Ах, какой изыск! – подумала она. – Это понравится Адриану! Как легко и сладко пьётся!

И тут увидела высоких прекрасных мужчин. Одного узнала:

– Это ты, Люцифер?

– Ну, это мой псевдоним. А вообще-то, мы наблюдатели.

– Кто-кто? – удивилась Динка.

– Наблюдатели. Никаких мифических, сказочных персонажей типа Бога, Дьявола, и иже с ними, не существует. Есть мы. Наблюдаем, но не вмешиваемся.

– А как же, вот тогда, с головой Мефистофеля? С тобой, Люцифер? Все желания у нас исполнились! – воскликнула она.

– Это вы сами их исполнили, – сказал Люцифер.

– Но как?

– Психической энергией. Люди это могут. Внутри вас дремлют мощные силы.

Он приблизился к ней, и улыбнулся. Это была странная улыбка. Динке стало как-то не по себе.

«Надо проснуться», – подумала она.

– Не проснёшься, – ответил Мефистофель.

В здании крематория царил приятный полумрак. Гроб был красивого вишнёвого цвета с золотистыми ручками. Динка выглядела лучше, чем при жизни. Её круглое лицо благородно вытянулось, а слишком узкий подбородок расширился. Вполне приличное лицо, красиво обрамлённое светлыми волосами. Не совсем и Динино. Чужое лицо среди множества цветов.

Родственников было немного – пять человек. Остальные не пришли. Да, ещё был сын в поношенной одежде и рваных ботинках, заросший и похожий на бомжа. И его друг, и соседка, и я, ну и Вера, и Влад.

– Интересно, её сожгут вместе с гробом? Или только тело – в топку? – вполголоса спросил Влад.

– Думаю, гроб оставят. Жечь гробы неэкономично, – так же тихо ответила я. – Пойдёт для следующего трупа. Бизнес.