Спрятавшиеся в темноте. Нерассказанные сказки

Сестра лорда-протектора могла бы и не пользоваться магией, чтобы пройти мимо охраны, но ей не хотелось сейчас ни с кем не говорить, не спорить. Если Пал Терриус и удивился, то стоило отдать ему должное, вскакивать со своего места с выпученными от неожиданности глазами он не стал. Лишь замерший хвост выдавал его удивление. На самом деле, он был слишком подавлен, чтобы у него хватило чувств и эмоций на что-то ещё.

– Не ожидал тебя, – вместо приветствия произнёс Пал, – впрочем, ты всегда была загадкой.

– Для меня было загадкой, почему ты так привязан к Розамунде. Это было бы понятнее, если бы ты встретил её молодым юношей, но ты им не был, – садясь рядом, ответила Мирабель.

– Прекрасно выглядишь для своих лет, – произнёс лорд-протектор, смотря в пустоту.

– Это всё правильное питание и прогулки на свежем воздухе, – съязвила Мирабель.

Пал усмехнулся.

– Тебя всегда нравилось меня доводить, только не знаю почему. Если я надоедал тебе плачем, будучи младенцем, или тебя заставляли со мной сидеть, то я прошу прощение за своё неподобающее поведение.

– О, Пал, ты прекрасно знаешь, что я видела тебя лишь по большим праздникам, например, на твоё день рожденье, или в день прихода кораблей с Севера…

– Можешь не продолжать, – прервал её лорд-протектор, – я понял, мы чужие люди. И сейчас, я сижу рядом с местом, где покоится хвостова, которая была мне самым близким человеком. Ты, конечно, не знаешь, что это, но попытайся хотя бы сделать вид, что уважаешь её память.

– Я уважаю её память, а она покоится совсем не здесь, – серьёзно ответила Мирабель, смотря прямо в лицо Палу. Это заставило его занервничать, и его хвост заходил из стороны в сторону.

– В таком случае, – начал говорить лорд-протектор, теряя терпение и самообладание, – что ты здесь делаешь. Помнится, я изгнал тебя.

– Ты не можешь меня изгнать, точнее, ты не сделал это официально, ты не хотел скандала. Если что-то изменилось, дай мне знать, – глаза Мирабель были холодны и нахмурены точно так же, как у Нимы, когда она говорила твёрдое «нет» капризным студенткам.

Голова Пала упала на руки.

– Как это мелодраматично, ты появляешься спустя почти 15 лет в день смерти той, которую ты же и убила.

– Не будь идиотом, Пал, – резко оборвала его Мирабель. Эти слова как хлыст прошлись по хвостову, он поднял голову. – Не я её убила. Ты что-то подозревал, что-то тебе рассказали, но ты никогда не знал всей правды. Я хочу тебе всё рассказать. Время пришло.

Мирабель встала и протянула руку своему брату. Он, не отводя глаз с её лица, встал, игнорируя протянутую руку.

– Если ты помнишь, Розамунда сбросилась с белой скалы, что на территории королевской крепости. Думаю, там я всё и расскажу.

Пал Терриус не стал спорить. Удивлённые стражники проводили лорда-протектора и его неожиданно появившуюся сестру до скалы, которая вот уже 15 лет была чем-то вроде запретного места. Им совсем не хотелось идти дальше определённой черты. Даже самым смелым было не по себе. Мирабель была сильной колдуньей, и даже по прошествии стольких лет, её магия не пускала хвостовых к месту, связанному с последней волей Розамунды. Однако Пал мог идти дальше, хоть он и заметно побледнел.

– Оставьте нас одних, – бросила через плечо Мирабель, что стража тут же и сделала, отойдя от скалы на приличное расстояние.

Ветер трепал волосы лорда-протектора. Он постарел сильнее, чем полагается в его возрасте, с горечью подумала Мирабель. Не только годы, но и горе давило на него. Мало того, что его любимая жена спрыгнула вниз с этой самой скалы, так и его детей забрали у него, прикрепив к императорскому двору. Это было честью, но для Пала не играло абсолютно никакой роли.

– Твой союз с Розамундой был удачным стечением обстоятельств, – начала Мирабель, выдернув Пала Терриуса из задумчивости. – Под сиянием луны, которой нет на небе, соединятся король без короны, пришедший с Севера, и дитя нездешних предков. Розамунда была правнучка Леяны, дочери легендарного Терриуса и его несчастной жены русалки. Леяна была как будто копией своей матери из бездн океана. Понимаешь?

Лорд-протектор несколько растеряно посмотрел на Мирабель.

– Так ты всё-таки ведьма?

– Нет, я не ведьма. Но я колдунья, я обучалась магии в Белой обители ордена Голубки.

– Того самого ордена, который стёр с лица земли Нераиб?

– Не полностью, – возразила Мирабель. – Он возродился буквально из пепла. Я нашла на страницах одной сожжённой книги описание очень сложного обряда. В результате его проведения должно появиться дитя ордена. Младенец, чья судьба стать великой колдуньей. И на роль его родителей идеально подходил ты и Розамунда. Это дитя стало бы залогом успешного возрождения ордена Голубки. Это должна была быть девочка. Ничего страшного и ужасного. Просто своего род магическая подпора для рождения великой наследницы. Знаешь, наши предки с Севера проводили такие обряды в древности, первый ребёнок, в независимости от пола, всегда имел большое значение. Девочки часто становились нимами и отправлялись в висячие дома.

– Это просто легенды, Мирабель, что ты такое говоришь? – не сдержался лорд-протектор.

– Легенды не возникают на пустом месте, – мягко возразила хвостова, – если ты не против, я продолжу. Признаюсь, меня мало волновало, как к этому отнесёшься ты или Розамунда, которую я на тот момент и не знала даже. Наш орден, моя Нима, все мы были готовы рискнуть вашими жизнями, жизнью ребёнка и своими тоже ради магии, которая не должна была исчезнуть. Но всё пошло не так. Во время проведения обряда мы подняли настоящую магическую бурю. Спустя годы я понимаю, что в прежние времена благоденствия, если бы и решились на подобный обряд, то только в определённое время, участвовало бы меньше магов, но обладавших большей силой, мы же делали, что могли, а могли непростительно мало. В результате ошибок нас услышало одно существо, факт чьего существования был предан забвению. Назовём его Спрятавшийся в Темноте.

– Что за существо? – спокойно уточнил Пал.

– Я не уверенна до конца. Скорее всего, очень сильный маг, которого можно считать за бога. Он жил ещё до первого Терриуса. Его заточили в магическую тюрьму до скончания времён.

– Кто? И где его тюремщики? – вновь подал голос лорд-протектор.

– Это хороший вопрос, на который я не смогла найти ответа. Лишь древние легенды говорят о связи Спрятавшегося в Темноте и трёх Морских Братьев.

– Если Морские Братья знают об опасности, которую таит в себе этот проклятый бог, почему они не вмещались в ваши обряды? – последнее слово Пал Терриус буквально выплюнул.

– Лишний повод усомниться в справедливости богов, – усмехнулась Мирабель. – А впрочем, я не могу рассказать тебе больше, чем знаю сама. У меня сложилось впечатление, что кто-то старательно уничтожил любое упоминание об этом боге и обо всём, что с ним связано. Туманные намёки и догадки демонологов прошлых веков – вот и всё, что у меня есть. Но сейчас я пытаюсь рассказать тебе другую историю. Вернусь к ней. Так вот, Спрятавшийся в Темноте нас услышал и вмешался в дела ордена. В самом начале всё пошло не так, но никто из голубок не знал этого. Спрятавшийся, само собой, хотел покинуть свою магическую тюрьму. Один из способов побега – это тело хвостова, с которым его бы связали из вне, то есть кто-то из магов, живущих на земле. Не думаю, что этого не пытались сделать за столько веков его заточения. Но, скорее всего, самые активные попытки освобождения Чёрного бога были сразу после битвы, которую он проиграл. И, как ты метко выразился, его тюремщики в те времена не дремали, мешая любым планам по его освобождению. Потом, я полагаю, информация о нём была предана забвению, чтобы остановить его возможных приспешников. Это оказалось очень действенным, так или иначе, о нём забыли, и он навечно был заточён в Тумане.

– Тумане? – повторил морской король.

– Да. Это место, в котором творится магия. Там и заточён Спрятавшийся в Темноте. Так уж вышло, что обряд по созданию ребёнка ордена и обряд по созданию земного воплощения Спрятавшегося в Тумане оказались очень похожи. Что не удивительно, большая сила всегда идёт рука об руку с большой опасностью.

Я приехала на острова, подружилась с Розамундой, я её полюбила, поверь мне, Пал. И я не хотела видеть её несчастной и тебя тоже. Постарайся меня понять, ребёнок ордена – ваша первая девочка, стала бы великим магом, её ждало великолепное будущие, я не видела ничего дурного в том, что поддерживала заклятье, что позволяло развиваться этому ребёнку.

– Но наш первенец – Никки, сын! – не сдержался лорд-протектор.

– Я к этому веду, – печально произнесла Мирабель. – Впервые я поняла, что что-то не так, когда Розамунда пыталась меня убить. В эту же ночь я встретилась со Спрятавшимся, он призвал меня через Туман. Ты знаешь эту историю про нападение Розамунды, и навряд ли поверил тогда мне, но всё так и было. А потом, когда Розамунда болела, у неё были жуткие глаза и чёрные слёзы. Я тогда испугалась больше, чем увидев над собой нож, занесённый твоей ласковой женой. Не перебивай меня, Пал, – опередила слова брата хвостова. – Не вольно, я помогала Спрятавшемуся в Темноте.

Дальше Мирабель кратко пересказала историю о том, как она встретила двух клириков в глухой ночной час в библиотеке, о том, как она убила их и предотвратила заговор служителей Рена Хвостатого.

– Те клирики выбили меня из колеи. Я не рассказывала о том случае никому, даже своей Ниме. Ты первый, кто знает правду о 2 убийствах в королевской библиотеке. Я решила затаиться, и как можно реже выходить в Туман. Главное для меня было сохранить жизнь и психическое здоровье матери ребёнка. Если ты помнишь, Розамунда очень тяжело переживала беременность. Она бредила, у неё случались приступы паранойи и истерики. В кошмарах к ней приходил черноокий человек.

– Я помню, – бесцветным голосом произнёс Пал. – Бедная моя Розамунда…

– Я пыталась сделать хоть что-нибудь, но у меня не получалось. Не помогали и советы Нимы. Тогда мы решились выйти в Туман вдвоём, вернее втроём, с нами была ещё одна колдунья, мы были самыми сильными магами империи, впрочем, всё было бы не так в прошлые времена. Навряд ли мы бы считались самыми сильными, но это не имеет отношения к моему рассказу. Мы не были уверены, что у нас получится, но Розамунда откровенно сходила с ума, нам нужно было что-то предпринять. Тогда-то мы и увидели, кого разбудили во тьме. Нам еле удалось уйти живыми, когда Спрятавшийся понял, что с нами не удастся договориться. Ты можешь считать меня ведьмой, но Нима – это хвостова, чьей душе противит зло в любом виде. Она сразу же и бесповоротно отвергла саму идею сотрудничества с поверженным богом. Когда мы принялись решать, что же теперь делать, как исправить ошибку, Нима решила, что самое безопасное для всех уничтожить ребёнка. Дело в том, что он был даже не человеком, он был оболочкой для Чёрного бога, которую мы создали сами того не желая. Я согласилась с Нимой.

Мирабель упрямо игнорировала налившееся ужасом лицо брата среди собиравшихся сумерек.

– Но третья колдунья, Карво, не была с нами согласна. Она считала, что мы можем использовать сложившуюся ситуацию в своих целях, нужно лишь найти управу на этого самого поверженного бога. Но что могли сделать мы против того, кого победили боги общими усилиями? Это было смешно и невозможно. Так я считала. Подозреваю, что уже тогда Карво была отравлена Спрятавшимся в Темноте, но на тот момент я не за что бы не поверила в её предательство. Она любила Ниму ещё больше, чем я, она была обязана ей жизнью, я же просто знаниями. Нима сказала, что разберётся с Карво, я должна была вернуться на острова к Розамунде и начать подготовку. Думаю, что Карво удалось обмануть нашу учительницу, конечно, ей в этом помог Спрятавшийся. Он так долго ждал свободу, что мог подождать ещё чуть-чуть. Проблема была в том, что до рождения ребёнка оставалось чуть больше месяца. Этого могло не хватить. Так и вышло. Наш обряд не убил ребёнка, и на свет появился мальчик, хотя такого просто не могло быть, понимаешь, Пал? Он появился раньше срока, но выжил. К тому же, в нём не было абсолютно никакой магии. Тогда мы решили, что смогли убить сущность, подготовленную для Спрятавшегося в Темноте, оставив лишь простую смертную оболочку.

– Ты, ты… – Пал не мог найти слов, схватившись за голову.

– Может, это слишком жестоко, но ты должен знать всё, – резко прервала его Мирабель, ударив хвостом как хлыстом. – Розамунда не сошла с ума, но, думаю, она что-то поняла и решила сама разобраться.

Пал Терриус с ужасом понимал, что, несмотря ни на что, верит своей сестре. Все те ужасные вещи, что она рассказывала, как недостающие пазлы, завершали картину несчастной судьбы его обожаемой жены.

– У меня было много времени, и я смогла восстановить кое-что из жизни Розамунды. Я покажу тебе, – с этими словами Мирабель мягко взяла Пала за руку. Хвостов почувствовал на своей руке что-то липкое и тёплое, это была кровь Мирабель. На этот раз она поранила себе не палец, а ладонь, потому крови было ощутимо больше.

Хвостова подняла руку Пала и сделала небольшой надрез и на его ладони, а когда их кровь соединилась под неспешное пение Мирабель на старосеверном, море, уже скрывавшееся в темноте перед взором лорда-протектора, исчезло. Он стоял в каком-то подвале, забитом книгами и освещённым паровым светильником, над книгами сидела его жена. Именно такой она была в первый год своего материнства: похудевшая, с тёмными кругами под блестящими немного безумными глазами.