Полдень

Официант вынырнул из-за угла, прошел в середину зала и остановился у круглого cтолика, вытянув вперед руку, на которой стоял поднос с глубокой хромированной чашей.

– Ваш суп, молодой человек.

Не отрывая глаз от своего телефона, гость кивнул в ответ и продолжил напряжённо, сосредоточенно водить по экрану большими неуклюжими пальцами. Он был бы рад урегулировать вопросы посредством телефонного разговора, но собеседник на другом конце провода однозначно предпочитал эпистолярный жанр.

– Постойте, – поднял гость руку вслед уже убежавшему парню, наконец, оторвав взгляд от экрана.

– Что-то не так? – очень доброжелательно спросил любезный официант в белоснежном фартуке, мгновенно вернувшись обратно.

– В моём супе плавает палец! – помешивая содержимое тарелки столовой ложкой, пожаловался возмущённый гость ресторана, в то время, как на его телефон поступило два новых сообщения. Палец то и дело всплывал на поверхность вместе с идеально нашинкованной морковкой.

– Действительно! Это палец, – констатировал растерянный официант, наклонившись над круглым столом, словно настольная лампа.

– Но я заказывал луковый суп, а не пальцевый?! – продолжил возмущаться голодный мужчина.

– Позвольте, я уточню на кухне возможные причины этого недоразумения, – официант мгновенно удалился.

– Безобразие! – перемешивая суп, сказал гость вслух и бросил ложку в хромированную чашу так неаккуратно, что брызги долетели до соседнего столика.

– Что случилось? – поинтересовалась благородная дама в годах, вытянув длинную морщинистую шею, только что сделав глоток красного сухого вина. Мужчина обернулся в ее сторону и посмотрел на руки старушки, обнимающие тонкую прозрачную ножку бокала. По внутренней части чистого, идеально ровного стекла, скатились густые маслянистые бордовые разводы. Они же впитались в старые бледные сморщенные губы, смакующие бодрящий и одновременно расслабляющий терпкий вкус.

– В моём луковом супе плавает чей-то палец, – выразив гримасой свое отвращение, ответил гость.

– Какой ужас, – старушка всколыхнулась от удивления, – палец в луковом супе! А ведь это лучший ресторан в городе, лучший! Это всё их новый шеф-повар! А я предупреждала, – оторвавшись от бокала, жестикулируя, продолжила она:

– Палец женский или мужской? – волна негодования сменилась любопытством.

Мужчина взял ложку и проведя по дну уже остывшего супа, поднял на поверхность розово-синюю конечность.

– Затрудняюсь сказать, – рассматривая, ответил мужчина. Старушка снова вытянулась, словно улитка, максимально приблизившись, но при этом идеально соблюдая все правила приличия.

– Посмотрите на маникюр, женский ноготь должен быть гладким и иметь четкую форму, а, возможно, на нем даже есть следы лакового покрытия.

Мужчина, не отрывая взгляда:

– Не видно следов, ноготь аккуратно срезан под корень, наверное, мужской.

– У мужчин ноготь более плоский и широкий, нежели женский, – заметила дама.

Мужчина посмотрел на свои руки.

– Добрый день, вас что-то беспокоит? – вежливо спросила подоспевшая девушка в черном обтягивающем платье до колен и белоснежных кружевных перчатках. Ее глубокое декольте волнительно вздымалось, на правой стороне переливисто подмигивала золотистая табличка «Администратор Дарья».

– Я просил луковый суп, а мне принесли суп с пальцем, – в очередной раз ответил гость, в его голосе послышались нотки раздражения, потому что он повторил это уже несколько раз в течение последних десяти минут.

– Какой кошмар, – Дарья побледнела и сказала с дрожью в голосе, прикрыв рукой рот, перевела взгляд в зал, опасаясь, что это услышат окружающие посетители ресторана.

– Пожалуйста, подождите минуту! – она удалилась и исчезла за тяжелой бархатной шторой, отделяющей зал от служебного помещения.

– Здравствуйте! Я шеф-повар, – сказал большой мужчина в белом фартуке и высоком колпаке, немного потупив взгляд, – что-то не так?

Посетитель с уже нескрываемым гневом, на повышенных в меру тонах медленно проговорил:

– Да! В моем луковом супе плавает палец!

Несколько человек, присутствующих в зале, обернулись. Старушка сделала очередной глоток, наблюдая за развитием событий, будто сидела в театральной ложе.

Дарья и официант обступили столик недовольного гостя.

– Может быть, пройдем на кухню? – предложила она тихим, виноватым голосом.

В зал вошел высокий худощавый скрипач в черном шелковом смокинге. Белое ледяное лицо не отражало ни одной эмоции, если бы он лег и закрыл глаза, его можно было бы легко принять за покойника. Музыка заиграла. Тонкий, вибрирующий смычок заскользил по струнам, заглушив звяканье хрустальной посуды в натянутой, словно нить, тишине.

– Хорошо! – согласился гость. Четверо – гость, официант, повар и администратор – гуськом удалились из зала.

Кухня.

Сотрудники ресторана поменялись в лице, как только пропали с глаз посетителей ресторана.

– Что за чертовщина, Игорь? – размахивая телефоном и записной книжкой перед его лицом, возмутилась Дарья.

– Я, наверно.., – в воздухе повисла тишина. Игорь закрыл лицо руками, вдавливая, протер глаза. Все напряженно ожидали его объяснений. Понимая, что выкрутиться не получится, повар снял колпак, кинул его на стол и продолжил говорить:

– В субботу были перебои с электричеством. Мы готовили в темноте. Откуда, по-твоему, я могу знать, что попало в суп!?

– Электричества не было всего час, – вставил официант.

– Почти три, – поправил повар!

– И? Меня это вообще не интересует, – Дарья напряглась еще больше, ее губы стали тонкими и сухими.

– Простите, – вставил изумленный происходящим гость, – этот суп был приготовлен в субботу?

– Да, – ответил повар, кинув небрежный взгляд в лицо гостю.

– Но ведь сегодня вторник! – гость развел руками, – я больше никогда не приду в ваш ресторан.

– Сегодня понедельник! – утвердительно перебила Дарья.

– Сегодня среда! – тихо, виновато прокомментировал официант.

– А что за запах? – принюхиваясь, смущенно обратилась Дарья и медленно прошла в глубину кухни.

– Почему так воняет? – ее руки так затряслись, что телефон, казалось, вот-вот лопнет от напряжения и рассыплется на мелкие кусочки.

– Вчера электричество тоже выключали, холодильники не работали, – продолжал оправдываться повар.

– Откройте! – указав телефоном на большой горизонтальный холодильник, ледяным тоном приказала администратор. Ее голос остужал атмосферу гораздо лучше всех охлаждающих приборов на кухне. Повар нехотя проследовал к агрегату, отжал тугую ручку и открыл вверх крышку холодильника. Дарья побледнела и шагнула в сторону, ее тонкие каблучки почти потеряли равновесие, завалившись назад. Гость подхватил ее со спины, не дав упасть. Официант отвернулся, закрыв нос белым полотенцем, висящем на левой руке.

В холодильнике, одетый в черный смокинг, головой вниз лежал труп неизвестного мужчины.

– Ну, я же говорил, не было электричества, холодильник не справился, – невозмутимо повторил повар, первым заговорив после увиденного.

– Кто это? – спросила Дарья, корчась от стойкого трупного запаха, мгновенно распространившегося по кухне.

– Я не знаю, это была не моя смена, выставив руку вперед, всё так же невозмутимо отвечал повар.

– Вы работали в пятницу? – обратилась она к официанту.

– Нет, – отрицательно помотав головой, ответил парень.

– Так, стоп! – вмешался гость. – Я так понимаю, это его палец (указав на труп) плавает в моем луковом супе, с этим мы разобрались. А с остальным разберется полиция. Гость машинально прощупал карманы брюк в поисках телефона, а не найдя, вспомнил, что телефон остался на столе.

Дарья, будто не слыша слова гостя, снова обратилась к повару:

– Переверните его!

Повар нехотя вытащил из ящика стола резиновые перчатки, мастерски натянул их на свои большие руки и поднял тело, схватившись за смокинг. Нитки в некоторых местах треснули, издав тонкий электрический звук. Повар с трудом перевалил тело через край и бросил на пол лицом вверх. Правая рука плюхнулась на кафель, а левая осталась за спиной.

– Покажите левую, – тут же попросила Дарья, разгоняя перед собой молекулы, очень остро ощущаемые рецепторами ее носа. Повар вытащил окостеневшую левую кисть. Все пальцы на обеих руках были целы!

– Это не его палец! – проговорил официант с облегчением.

– Да, палец не его! – задумчиво подтвердила Дарья.

– Так, всё, с меня хватит! Не знаю, что тут у вас происходит, пусть с этим разбирается полиция! – гость уверенно направился в зал за телефоном.

Официант перевел испуганный взгляд на Дарью, она холодно и всё так же уверенно перевела его по часовой стрелке на повара. Тот быстро понял немой приказ, схватил разделочный нож и бросился со спины на гостя, успевшего вплотную подойти к тяжелой бархатной шторе. В этот момент музыка в зале замолкла, оголив всё тот же привычный этому времени суток стеклянный звон посуды. Нож, идеально наточенный, находясь в безупречных, словно созданных для его рукоятки руках, вошел в спину гостя тихо и очень уверенно, скользнул между ребер, перерезав сначала кожный покров, лимфу, мышечную ткань, затем пересек артерию и плавно пронзил край легкого.

Штора со стороны зала всколыхнулась и волной прокатилась до пола.

– Это в кухне что-то упало, – сказала старушка молодой девушке, оторвавшей взгляд от меню в тот самый момент. Она молча улыбнулась незаурядной, охмелевшей даме и снова принялась сосредоточенно изучать блюда сегодняшнего дня.

Дарья непринужденно вздохнула:

– Ну, что за понедельник!

– Среда, – вновь поправил её официант.

– Вторник сегодня, – растирая алые пятна по рукоятке, тихо сказал повар.

– Мясо на завтра не заказывайте, – объявила Дарья и удалилась в зал, цокая тонкими изящными каблучками, перешагнула через окровавленное тело, добавив в сторону кухни:

– Да, и почините холодильник, иначе вскоре мы лишимся всех постоянных гостей.