Дневник серой мышки

Разве я могу быть не согласна? Сама-то я ничего не смогу придумать. Минутку, что за шум там внизу. Пойду, проверю.

18 августа, чуть позже.

Сейчас случилось, наверное, самое ужасное в этой поездке. Тетя Моника заставила своих детей взять меня и Лилли на эту вечеринку. Мы с Лилли долго отказывались, говорили, что не хотим мешать Велме и Родни, что нам это не надо. Но она была непреклонна. Велма стояла бледная и испуганная, как не понятно кто. Я подошла только под конец, когда уже стало ясно, что мы пойдем. Теперь мы с Лилли собираемся. Точнее Лилли собирается и за себя, и за меня, а я сижу и пишу в дневнике. Она, конечно, ворчит, но не так злобно, как обычно. Когда мы поднимались к себе, Лилли сказала мне, как тете Монике удалось заставить Велму взять нас с собой. Оказывается, тетя Моника пригрозила дочери, что если не пойдем мы, то и они с Родни никуда не пойдут. Мол, либо с нами, либо никуда. И как Лилли не билась, пытаясь доказать тете Монике, что мы с удовольствием останемся дома и проведем этот вечер с ней и ее мужем, она была непреклонна. Вот цитирую тетю Монику:

–Лилли, ты и твоя сестра совсем молодые девушки. Зачем вам сидеть дома с нами, если можно пойти и как следует оторваться!

По словам Лилли, когда тетя Моника говорила слова «как следует оторваться» она энергично затрясла бедрами, делая вид, что танцует. Жаль, что я этого не видела. Все, больше не могу писать. Лилли уже подобрала мне какой-то наряд и требует, чтобы я его примерила. А потом еще она будет делать мне прическу…

18 августа, вечер, ванная в доме, где проходит вечеринка.

ЭТО НЕРЕАЛЬНО! ПРОСТО НЕВОЗМОЖНО! Сегодня, когда мы с Лилли, Велмой и Родни приехали на вечеринку и разошлись, моя сестренка усвистела знакомиться с какими-то «отпадными парнями» и оставила меня одну. Я, которая ни разу не была на вечеринках, пошла к стенке и села на первый попавшийся стул. Народу было немеренно. Колонки играли так громко, что я, кажется, временно оглохла. И вот я сижу в одиночестве на стуле, листаю какой-то журнал, как ко мне кто-то подходит и останавливается совсем близко. Я решила, что это либо Лилли, либо кто-то из кузенов. Поэтому подняла глаза и … чуть не грохнулась со стула. Передо мной стоял Макс Митчем! Да-да, самый популярный мальчик из нашей школы стоял передо мной. Я бы не очень удивилась, да что там, я бы совсем не удивилась, встреть я его на вечеринке в Нью-Йорке. Это ему следовало бы удивиться, потому что я-то на такие мероприятия не хожу. Но здесь, в Аннаполисе?! Никогда бы не поверила, что кто-то еще здесь проводит свои каникулы! Дальше произошло еще более нечто невообразимое. Макс заговорил со мной. Он посмотрел в мои глаза и спросил:

–Привет. Мы с тобой раньше нигде не встречались? Мне кажется, что ты похожа на сестру одной моей подруги.

Я смущенно улыбнулась и сказала:

–Да, я Нэнси Дэвидсон. Сестра Лилли Дэвидсон. Моя сестра – твоя одноклассница и девушка Дэниела Салливана.

Макс рассмеялся и сказал:

–Точно, Нэнси! Извини, я тебя не сразу узнал. Просто в школе ты выглядишь … по-иному.

Это чистая правда. Сегодня Лилли превзошла саму себя. Я выгляжу, как конфетка. Сначала сестра стащила с меня очки, засунула их в очечник и заставила меня одеть линзы. Потом пришла пора вещам. На мне черная мини юбка Лилли и ее черные босоножки на высоченном каблуке. Сверху мне пришлось надеть свой красный топ, который мама купила мне на лето. Я его ни разу не одевала, потому что обычно совсем не ношу такие вещи. Как он попал в мой чемодан, я не знаю, но сегодня он мне очень пригодился! Я не смогла надеть блузку, которую мне подобрала Лилли в своих вещах. Оказалось, что моя грудь больше, чем ее. Надо было видеть выражение лица моей сестра, когда стало известно, что мои формы пышнее, чем ее. Но потом она загадочно улыбнулась и сказала что-то типо:

–Это прекрасно. Не будешь таскать мои шмотки. И придется устраивать шоппинг. Чудесно! А сколько вещей с глубоким декольте можно будет купить!

Я понятия не имею, что значит все это. Какой шопинг, зачем вещи с глубоким декольте. У Лилли итак 95% вещей с таким декольте. Но вернемся к описанию того, как я выглядела сегодня. Сестрица не стала заморачиваться с моей прической и просто распустила мои волосы цвета шоколада, как у нее волосы. Она даже не стала их причесывать. Просто заставила меня встряхнуть головой, вручила мне самую большую сумочку, которая только у нее есть и потащила к выходу. Я хотела взять с собой этот блокнот, что собственно и сделала. Сначала Лилли говорила, что я сумасшедшая, что мне не нужен будет этот блокнот, что это нелепо, но потом все-таки вручила мне свою дорожную сумочку. Вообще-то это моя сумка, но я давно отдала ее Лилли. Я обычно не пользуюсь дамскими сумочками. Я считаю, что рюкзаки и спортивные сумки удобнее. Но сегодня пришлось взять. Это черная, кожаная сумка средних размеров. На ручках есть брелок с алой розой. Наверное, только из-за этой розы Лилли тогда приняла эту сумку. В основном у нее цветные клатчи или маленькие сумочки, в которые помещаются только мобильник и косметичка с ключами.

Я думала, что после того, как Макс поздоровался со мной, он сразу же уйдет, но нет. Митчем стоял рядом и разговаривал со мной. Я была в таком шоке, что даже согласилась потанцевать с ним, когда он пригласил меня на какой-то медляк. Я никогда не понимала этих танцев. Двое стоят, обнявшись, и переминаются с ноги на ногу. Мне всегда казалось, что это не доставляет никакого удовольствия. Но теперь мне очень понравилось танцевать с Максом. Он был очень мил со мной во время танца. Он, конечно, обнимал меня за талию и прижимал меня к себе, но все было прилично. Он не приставал ко мне. За это я была очень благодарна. Но именно в тот момент, когда я танцевала с ним, нас увидела Лилли. Она тут же подлетела к нам, обняла Макса и принялась расспрашивать о том, что он тут делает. Короче Максу стало явно не до меня. И я ушла в ванную, где сейчас и пишу в этом блокноте. Сюда только что вошла Лилли. Она требует, чтобы я немедленно вышла и направилась к Максу. Ладно, я пошла.

19 августа, ночь, наша комната в доме тети Моники.

Макс весь вечер танцевал со мной. А Лилли по дороге домой все спрашивала меня, как это мне удалось заговорить с Максом. Он же у нас типа звездный мальчик, труднодоступный и она, сама Лилли, с трудом может с ним общаться, потому что попадает под его очарование и чувствует себя полной дурой. Я все время отмахивалась от нее. Я очень сильно устала. Сил даже писать нет, поэтому я ложусь спать. Прямо сейчас.

19 августа, вечер, туалет в кафе «Мауриццио».

Сегодня тетя Моника повела нас всех в кафе на ужин. Теперь нам всем приходиться сидеть и делать вид, что мы не очень рады, что завтра уезжаем. Лилли придумала, как отомстить Велме. Моя сестра заметила, что у Велмы уже проглядывают корни, и скоро ей нужно будет их подкрасить. В ее ванной она заметила упаковку с краской для волос блондинистого цвета. Лилли сегодня днем сбегала и купила краску почти красного цвета. Сегодня поздно вечером Велма будет смотреть какой-то сериал в гостиной, а мы за это время зайдем в ее ванную. План такой – как только мы придем домой, Лилли, как бы пойдет мыться. Через час я попрошу тетю Монику пустить меня в ванную Велмы, где меня уже будет ждать Лилли с краской. Там мы поменяем пакетики с краской в упаковках и заклеим пачки. А когда Велма покрасится, то станет вместо счастливой обладательницы блондинистой гривы не менее счастливой обладательницей ярко-красных волос. Вот такой простой план. Но я спросила у Лилли:

–А разве она не поймет, когда откроет пачку, что это не тот цвет?

Она таинственно улыбнулась и сказала:

–Нет, конечно, не поймет. Она красилась только один раз и то в салоне. Так что не парься. Да даже если поймет, что не тот цвет, это уже не плохая месть, верно?

Я улыбнулась и кивнула. Потом, немного подумав, спросила:

–А что с Родни?

–Накрасим. Он же спит так крепко, что не слышит, когда у него под ухом гремит будильник. Мне тетя Моника рассказывала, что будит его чуть ли не ведром воды. Так что не парься сделаем мы это тоже сегодня ночью. Договорились?

Я кивнула и пошла одеваться. Сегодня сестра дала мне свое легкое шелковое платье цвета морской волны и золотые балетки и сделала мне колосок. У меня длинные волосы, но раньше мне казалось, что они у меня, как солома, но когда я начала их мыть шампунем, а не гелем для душа или мылом, они стали гораздо лучше. Теперь они мягкие и шелковистые. Лилли чуть рассудка не лишилась, когда узнала чем я мою волосы. А потом, от души наорав на меня, дала мне свой шампунь и ополаскиватель. Вдогонку еще и скраб для тела вручила. В общем, целый комплект. Ну, мне пора, а то еще хватятся меня.

20 августа, ночь, наша комната в доме тете Моники.

Только что мы с Лилли пришли из ванной Велмы. План Лилли сработал. Теперь остался Родни. Мы с Лилли решили сегодня не ложиться спать. А что сейчас уже час ночи, вставать нам в пять утра. В самолете поспим, а потом еще и дома выспимся. Сейчас Лилли собирает наши вещи и тявкает на меня. Дело в том, что она очень соскучилась по своему Базилику, которого нам все-таки не разрешили привезти к тете Монике, поэтому сестра очень сильно нервничает и переживает, а зло срывает на мне. Хм, я привыкла к этому. На самом деле я иногда слишком драматизирую, потому что на самом деле у нас с Лилли очень даже неплохие отношения. Да, иногда мы ссоримся, но ведь когда надо, мы с ней превращаемся в отличную команду. Да и Лилли всегда готова мне помочь, и я тоже. В школе мы с ней в разных тусовках (точнее она в своей тусовке, а я не в какой), но в основном мы с ней неплохо общаемся. И да, иногда она меня сдает, говорит мне гадости, но все-таки помогает. Лилли закончила собирать сумки и говорит, что сейчас она пойдет, проверит, спит ли Родни. А потом придет за мной и за косметикой. Наконец-то она вышла! Лилли страшна, когда орет на меня. Я не сказала ей, что боюсь, что нас застукают и нам будет фигово. Она бы уничтожила меня одним взглядом! Ой – ой, я слышу методичный стук ее каблучков. Лилли вернулась с охоты.

20 августа, утро, туалет в самолете.

Итак, мы это сделали. Да, Лилли мастерски нанесла мейк на лицо Родни. Сначала тональный крем, потом пудру, тени, тушь, подвела ему глаза, нарисовала контур губ, накрасила их, а потом сфотографировала мерно храпящего Родни, и мы сбежали. Лилли продолжила собирать шмотки, а я на пару минут прилегла в кровать и проспала до пяти утра, потом меня подняла всю ночь не спавшая Лилли. Несмотря на то, что она не спала ни минуты, сестра выглядела просто неотразимо. Она нарисовала себе свеженькое личико и нарядилась, как нимфа. На ней была легкая шифоновая майечка и короткая джинсовая юбочка. Обута сестрица была в серебряные сандалии на плоской подошве. Волосы она собрала в небрежный пучок так, что отдельные пряди спадали ей на спину и плечи. Мне же она подготовила не менее эффектную одежду. На ее кровати лежал короткий джинсовый сарафанчик и все. Вот что мне предлагала надеть сестра. А, я забыла, еще внизу, у кровати стояли босоножки на танкетке. Лилли же вооружилась тюбиками, баночками, скляночками, кисточками из своей косметички. Я хотела закричать, схватить свои вещи и прямо в ночнушке сбежать куда-нибудь, но Лилли, предугадав мою реакцию, сказала:

–Макс летит с нами в одном самолете. Так получилось, что в авиакомпании мне пошли на встречу и поменяли билеты рядом с Митчемом. Ты сидишь у окна, я у прохода, а Макс посередине. Ну, разрешишь мне накрасить тебя?

Я кивнула и покорилась. Я не хочу, чтобы Макс снова увидел меня не накрашенной и не одетой, как следует. Лилли принялась весело напевать какую-то песенку и красить мне глаза, потом плавно спустилась к губам. Через пятнадцать минут я была готова. Пришлось снова надеть линзы, потому что мои круглые очки в роговой оправе не очень подходили к моему образу.

Когда мы проверяли, все ли мы взяли, к нам в комнату ворвался разъяренный Родни. Вчера я и не заметила, что сестренка умудрилась нарисовать ему еще и родинку над верхней губой карандашом для подводки. Теперь он походил на героиню из фильма «Мулен Руж». Как только он влетел, меня скрючило пополам от смеха, и я рухнула на кровать, а Лилли лишь холодно улыбнулась и продолжила осмотр, через плечо говоря кузену:

–Родни, дорогой, тебе не идет красная помада, попробуй в следующий раз использовать прозрачный блеск или менее яркую помаду. И не перебарщивай с подводкой.

Родни взревел и выбежал от нас, а Лилли крикнула ему вслед:

–Не смывай мылом, вредно для кожи, лучше специальное молочко для снятия макияжа возьми. Если что, могу одолжить!

Я просто валялась на кровати и хохотала, а сестрица лишь улыбалась. Через секунду она присоединилась ко мне. Мы откровенно ржали во весь голос. Но посмеявшись пару минут, Лилли встала и серьезно сказала:

–Нэн, ты сейчас размажешь весь макияж. Вставай, нам еще этот чемодан переть вниз.

Я фыркнула, потому что этот чемодан преимущественно занимали шмотки Лилли, которыми я тоже пользовалась. Поэтому я честно пыхтела и надрывалась, когда мы стаскивали эту махину на первый этаж. Родни, естественно, помогать нам не собирался. Он заперся в своей ванной, оттуда доносились бесконечные ругательства. К счастью, нам помог наш дядя, муж тети Моники.

А через полчаса мы уже мчали к аэропорту. Там мы зарегистрировались и сдали чемодан в багаж, потом попрощались с родственниками и ушли в зал ожидания. Лилли бесконечно ерзала и оглядывалась, кого-то высматривая, а я тихонечко дремала. Вдруг меня накрыло что-то теплое и приятное на ощупь. Стоит ли говорить, что я ужасно замерзла. Лилли себе взяла какую-то вязаную кофточку, а мне под сарафан не дала надеть даже футболку. Заставила надеть его на голое тело. А он очень, очень короткий. Сестрица не разрешила мне даже взять куртку или кофту. Поэтому, когда что-то теплое накрыло меня, мои губы растянулись в благодарной улыбке, потому что я была уверена, что сестренка сжалилась и дала мне свою вязаную кофточку. Но стоило мне услышать этот голос, как я сразу же разлепила свои глаза. Рядом со мной сидел Макс, а укрыта я была его пиджаком. Я посмотрела на Лилли, она усиленно делала вид, что ей очень интересно читать мою книгу. Что-то с трудом верится, что ее мог заинтересовать «Этюд в багровый тонах» Дойля. Когда Митчем увидел, что я проснулась, он приветливо улыбнулся и сказал:

–Нэнси, я решил, что ты замерзла. Ты была вся в мурашках. Лилли сказала мне, что ты отказалась брать с собой что-то теплое. Знаешь, а все-таки стоило.

Я улыбнулась в ответ и, очень надеюсь, больно ущипнула Лилли. Сестра незаметно ойкнула и отодвинулась от меня. К счастью, в этот момент объявили посадку на наш рейс, и мы встали в очередь, чтобы пройти в самолет. Думаю, я уже очень долго сижу в туалете, и ребята могут подумать, что со мной что-то не так. Так что, мне пора возвращаться. Кстати, Митчем сидит прямо рядом со мной. Я боюсь, что, когда буду спать могу свалиться ему на плечо.

20 августа, дома, моя комната.

Так и случилось, мои страхи оправдались. Когда я пришла после длительного отсутствия в туалете, я ожидала увидеть на лицах ребят что угодно, кроме довольных улыбок. Я думала, что Макс сейчас начнет спрашивать, все ли со мной в порядке, а Лилли будет что-то фыркать и язвить. Но нет, оказалось, что, когда я ушла в туалет в руках с тетрадкой, Макс спросил мою сестру, зачем мне тетрадь. Тут-то Лилли и растрепала ему о том, что я веду дневник и записываю туда все-все. И что ушла я, скорее всего, надолго. Поэтому, когда я уже, собственно, вернулась, Митчем сказал мне, пока я устраивалась на своем месте:

–Нэнси, я думаю, что тебе не стоит бегать всякий раз в туалет, когда ты хочешь что-то записать. Не волнуйся. Я точно подсматривать не буду. Так что в самолете ты и твой дневник со всеми вашими тайнами в полной безопасности. А теперь простите, девушки, я собираюсь поспать. Нэнси, если позволишь, я уберу этот чертов подлокотник с твоей стороны, а то я облокачиваюсь на него и тревожу руку, на которой у меня травма.

Я кивнула. А что мне оставалось, сказать ему, что мне будет не слишком комфортно сидеть рядом с ним, плотно касаясь друг друга? Он бы обиделся. Так что пришлось согласиться. Макс подмигнул мне и убрал подлокотник, разделявший нас. Его рука оказалась совсем рядом с моей. Чтобы отвлечься от хода этих мыслей мне пришлось повернуть голову и смотреть в окно. Через пару минут я закрыла шторку на своем окошке и поудобней устроилась, чтобы уснуть. Я хотела всего лишь подремать несколько минут, но провалилась в сон. Тут-то и случилось самое ужасное. Во сне я вся почти легла на Макса. Ну, точнее я положила свою голову на его плечо, а сама прильнула к нему поближе. Он был очень теплым. И очень мягким. Проснулась я тогда, когда объявили посадку. Оказалось, что Митчем уже давно не спит, а просто смотрит на меня. Он не соскреб меня с себя, он не оттолкнул наглую девчонку к стеклу, он даже не попытался разбудить меня. Макс просто тихо сидел и наблюдал, как я сплю. А когда я соизволила открыть ясны глазоньки, он просиял довольной улыбкой и сказал:

–Ну что, красавица, выспалась?

Он назвал меня красавицей. Он был счастлив, что я проснулась. И был счастлив не потому, что это значит, что я тут же свалю с его плеча. Просто был счастлив, что теперь может поговорить со мной. Я замялась, а потом пролепетала:

–Ой, Макс, прости, что я вот так вот. Тем более, на больную руку. Ой-ой. Прости.

И только тогда я осознала, что тупо улыбаюсь ему в ответ и смотрю в его невероятно красивые зеленые глаза. А еще я поняла, что я все еще лежала на нем, и что мне это чертовски нравится. И тут я отпрянула, задев руку Макса, а он сцепил зубы от боли. Потом он мне ободряюще шепнул на ухо:

–Не волнуйся, мне уже почти не больно. Но учти, когда ты спала, ты была гораздо безобиднее.

Эти слова заставили меня рассмеяться. Митчем тоже засмеялся. Он все еще держал руку на безопасном от меня расстоянии, но уже явно не испытывал боли. Через некоторое время мы сели.

Оказалось, что родной Нью-Йорк встречает нас отвратительной погодой. Дождь, холодно, а я в коротком сарафане. В аэропорту тоже не жара. Там было очень прохладно. Настолько прохладно, что я даже дрожала. Макс снял с себя пиджак и накинул его на мои плечи, а сверху накрыл своими теплыми ладонями. Так мы и дошли до места получения багажа. Лилли плелась где-то сзади и хныкала, что ей так и не удалось нормально выспаться в самолете, но я не слышала ее нытья. Мне было просто в кайф идти с таким классным парнем почти в обнимку. У ленты получения багажа Макс, несмотря на то что уже давно получил свою сумку с вещами, помог мне стащить наш с Лилли чемодан, хотя предполагалось, что мне поможет сестренка. Но она в этот момент болтала по телефону с Анной, ее лучшей подругой. Это, конечно, очень важное занятие. А то, что парень с травмой руки помогает ее родной сестре, ее совсем не смущало. Кстати, когда я спросила у Макса, что с его рукой, он отмахнулся и сказал:

–Не парься, все уже нормально. Так, получил недавно, скоро уже совсем пройдет. Если ты, конечно, опять не нанесешь свой болевой удар, стараясь отодвинуться от меня.

Я улыбнулась и шутливо пихнула его в бок. Макс откликнулся на мою шутку, и, с высоты своего роста, схватил меня за нос. Мне было совсем не больно, но для пущего эффекта, я схватилась за свой нос и начала скулить и потирать его рукой, когда Митчем отпустил меня. Парень испуганно закружил вокруг меня, рассыпаясь в извинениях. А я, еще немного поломав комедию, расхохоталась. Макс сначала обиделся, а потом тоже начал смеяться. Так получилось, что мы оказались очень близко друг к другу. И я, хохоча, уткнулась Максу в грудь. Я не осознавала, что делаю. Митчем обнял меня и перестал смеяться. Я тоже мгновенно остыла и подняла голову. Макс склонился ко мне и, наверное, поцеловал бы меня, но вдруг мы услышали вопль Лилли. Она стояла и смотрела на нас с открытым ртом. Через секунду она подлетела к нам, схватила меня за руку, и наскоро попрощавшись с Максом, вывела меня к родителям.

Только в машине я поняла, что была всего в нескольких сантиметрах от первого поцелуя. И я была безумно рада, что сестренка вытащила меня оттуда. Дома Лилли отвела меня в свою комнату и там провела лекцию. Она с серьезным видом толкнула меня на свою кровать, взяла в руки Базилика и присела на край своего стола. И начала говорить:

–Нэн, ты можешь на меня злиться. Можешь ненавидеть меня за то, что я не дала тебе поцеловаться с Максом. Просто понимаешь, тебе нужен парень попроще. Макс – парень другого уровня. Он не подходит на роль для временного парня на Осенний бал. Понимаешь, Митчем – звездный мальчик. Он тусуется с девчонками из группы поддержки. И еще ни разу ни с кем из них не встречался. Понимаешь? Еще ни одна из нас не покорила его настолько, чтобы считаться его постоянной девушкой. Он ходил на свидания со многими из нас, целовался с ними, но еще ни разу не объявлял никого своей девушкой. И если уж ни одна из девочек-болельщиц не смогла, то тебе там делать просто нечего. Извини, но ты ведь даже не популярна. Пока, по крайней мере. Он тебя просто использует для повышения самооценки. Типа, смотрите, я сделал эту неприступную малышку своей бывшей. Ха-ха, парни, смотрите и учитесь. От вас она бегала, а за мной побежала сама.