Море, гадалка и видик

Первая глава.

Июнь-август, 1999г.

Соне был двадцать один год. Это была девушка с русыми волосами до плеч худенькая и симпатичная и… довольно несчастная. Вся грядущая жизнь представлялась ей борьбой и беспросветной тоской. Целых четыре года она училась на «медсестру повышенного уровня». Год после школы никуда не поступала, ждала, когда откроется этот привлекательный факультет в Медицинском колледже, который все по старинке, без изысков, называли – училище. Устроили ее туда по большому блату, за деньги, и каково было ее разочарование, когда она поняла, что профессия выбрана неправильно. Четыре года мучения, и вот все позади. Она получила не только синий диплом, но и такого же цвета тоску, которая прочно засела в её душе. Мама каждый день спрашивала, когда она пойдет устраиваться на работу, а Соня только отмахивалась. Будущая трудовая деятельность представлялась ей каким-то наказанием, альтернативным видом тюремного заключения. Когда она об этом пыталась сказать маме, та только начинала кричать: «Зачем тогда училась, уходила бы. Диплом есть не дури. Многим людям не нравится их работа», и все остальное в таком же духе. Пару раз позвонил отец, робко интересовался ее планами на будущее. Предлагал помощь, в том числе и материальную – денежный подарок к получению диплома. Но Соня гордо отвергла. Он никак не могла простить папе любви к другой женщине и спокойно обходилась без его денег. Чем отца и его новую жену удивляла безмерно. И, вот в начале июля, когда прошло две недели после того как она стала дипломированной медсестрой, к ней в гости заглянула Валя. Они нежно дружили в школе: читали одни и те же книги, обсуждали их потом до хрипоты, перемывали кости всем одноклассникам и учителям. Но после школы встречались довольно-таки редко. Валя поступила в пединститут на филологию и совсем пропала в смысле слов и горах книг, которые нужно было прочитать. А Соня с ужасом постигала азы медицины и каждый день надеялась, что или какой-нибудь террорист взорвет ночью это ненавистное училище, только обязательно ночью, чтобы никто не пострадал. Или все люди на земле вдруг разом выздоровеют, и не нужна никому будет профессия медицинской сестры. И не могла она сказать об этом маме, которая ее с таким трудом туда устроила. Непонятно почему, но конкурс всегда был приличным. Видимо полно было таких лентяек, как Соня, которые считали, что на медсестру учиться легко, а самое главное – какая романтика. Белоснежный короткий халат, кудри водопадом, а них кокетливый накрахмаленный чепчик и влюбленный по уши молодой и очень перспективный врач. Действительность как-то разительно отличалась от красивой картинки. Кудри надо было прятать, если, конечно тебе утром было не лень вставать за пару часов до практики, чтобы их завить. Медсестры были какие-то дерганные, замученные хамоватые тетки. Молодые девушки держали себя в руках, лелеяли свою красоту, но было понятно – они станут такими же. Врачи, по большей степени, медсестер за людей не держали, к санитаркам относясь намного уважительней. И, конечно же, дедовщина, кумовство, деление на группы превращало и без того нелюбимое дело в какую-то пытку. А еще были больные. Да, да, именно больные, собственно говоря, ради которых и затевалась вся медицина в доисторические времена. Соня их не выносила, старалась общаться с ними поменьше. Но не за горами было время, когда она должна была столкнуться со всеми этими реалиями лицом к лицу. Но это еще только предстояло. Большую часть времени студентки проводили на лекциях в своем мрачном училище на отшибе города, куда Соня добиралась больше часа на трамвае. И в ожидании трамвая, в штурме его со всеми желающими уехать безнадежность, думалось: жизнь закончена. А дорога была такой длинной, что казалось, сейчас из динамика объявят: «Следующая станция – Владивосток». Соня допускала мысль, что всё не так печально – просто она не любит профессию, вот и смотрит на все через призму антипатии.

У Вали, напротив, сбылась мечта. Она увлеченно ходила на лекции, могла часами сидеть в читальном зале, совершенно без принуждения, а по велению души. И Соня, глядя на нее, испытывала зависть, которая потом переходила в злость. Как же так, её лучшая подруга до такой степени была равнодушна, что не отговорила от опрометчивого шага. И они стали отдаляться. Самое обидное, что Соне не приходила в голову простая мысль: бросить все и начать заново. Она привыкла всё доводить до конца.

Валя прошла в комнату, все такая же серая, безликая, в очках и с короткой стрижкой «под горшок».

– Как я рада тебя видеть, Сонька! Ты почему не звонишь, ведь диплом получила. А мы и не обмыли, – радостно затрещала она, с ногами усаживаясь на диван,– ты на работу выходишь?

– Нет, – поморщилась Соня, – не хочу. И слезы покатились по ее щекам – частые и очень крупные.

– Отлично,– обрадовалась Валя, не обращая внимания на состояние подруги – значит, мы едем с тобой в Крым.

– В Крым? – Соня престала плакать от неожиданности.

– Ну, да, у меня там тетя Вера живет, а дочка ее в Питере. Так дочка родила двойню, тетка к ней едет помогать. А мне на радостях пожить у нее предложила. Юлька, дочка её, лет семь не беременела, а сейчас такое счастье. Ну, и нам с тобой от этого одно удовольствие.

Соня не знала чему больше удивляться: Валькиному предложению или Валькиной оживленности. Ее подруга в выходные из дома не выходила, закрывалась в своей комнате, и вытащить ее куда-то было подчас очень не просто. А тут – Крым.

– Валь, я не смогу, у меня денег, я должна работать,– говорила Соня и сердце ее сжималось от желания поехать и забыться.

– Да, брось ерунду молоть, съездим на пару месяцев, успеешь еще наработаться. Тем более, – Валя хитро сощурила глаза , – я уже купила билеты. Нет, не купила, достала с превеликим трудом, у меня тетя Люба, ты ее знаешь, в кассе работает, так и ей было очень непросто.

Соня ущипнула себя за руку. Это сон? Может быть, ее подругу Валю похитили инопланетяне и пред ней Валькин клон? Все происходящее очень мало походило на реальность. Она встряхнула головой и сказала:

– Валя, конечно, я поеду!

Подруга с визгом бросилась к ней на шею, они начали обниматься, кружиться. А потом, плюхнувшись на диван, стали строить планы: куда там пойти, что посмотреть, как загореть покрасивее.

– А Верку ты свою берешь? – спросила Соня сощурив глаза.

– Я же тебе говорю, тетя Вера в Ленинграде…тьфу, ты про Верку, – с досадой сказала Валя.

Вера, соседка Вали, всегда была камнем преткновения. Соня к ней жутко ревновала, а Вера Соню на дух не переносила.

– Сто раз говорила, она замужем. Кажется, помирилась со своим сокровищем, – сказала Валя, – да я толком не знаю, не дружит она со мной больше.

***

– У тебя совести нет, – сказала мать на Сонину просьбу профинансировать ее поездку, – тебе на работу устраиваться надо. У нашего Петра Ильича, моего начальника, жена Облздраве не последний человек, он обещал помочь. Ты же взрослая, понимаешь, что летом намного проще найти место, чем осенью.

– Мама, ну я прошу на пару месяцев отсрочить мою казнь. Дай я отдохну от этих экзаменов, преддипломной практики. Настрою себя на эту пожизненную каторгу. И, попроси Петра Ильича, чтобы его жена устроила меня в психушку,– там график удобный и отпуск большой. – Сказала Соня, пытаясь проглотить слезы, которые душили ее, но не смогла, а разревелась.

Мама подошла к ней, обняла.

– Бедная ты моя, бедная, – гладила она дочь по светлой голове, – какую же мы совершили ошибку. Но, не страдай, моя родная. Не лежит душа – не работай. Съезди в Ялту, отдохни, приведи в порядок мысли, подумай, чем ты хочешь заниматься. Может быть, выберешь себе другую специальность.

– Нет, – тряхнула головой Соня, – я должна отработать диплом.

–А мы ведь, с твоим отцом в Крым после свадьбы поехали. Какая там красота! А море! Я считала, что цвет морской волны так называется ради красного словца, но когда увидела эту бирюзовую воду, просто остолбенела. А рядом любимый мужчина, – сказала мама, смущенно улыбнувшись.

Глава вторая.

В поезде подобралась очень замечательная компания: симпатичный следователь из Волгограда, веселая молодая женщина с сыном будущим первоклассником, только что закончивший школу романтик, который поехал на море разобраться в себе. Играли в карты, разгадывали кроссворды, хохотали над остроумными шутками следователя. Кстати, его звали Виктор. И к Соне проявлял повышенное внимание. Но она этого не замечала или просто не хотела замечать.

– Вы куда едете, девушки? – спросил он их после того, как они представились друг другу.

– В Ялту, – ответила Валя, – тетка пустила пожить. У нее внучата в Ленинграде родились.

– Нет уже такого города – Ленинград, – весело вступила в разговор молодая женщина.

– Я знаю, – легко согласилась Валя, – но мне так больше нравится.

Виктор засмеялся. Он был черноволосый, с быстрыми, как ртуть темными глазами, практически без зрачков. Среднего роста, худой, даже сухой и очень смуглый. Вале никогда не нравился такой типаж, но Виктор почему то заинтересовал.

– Я, кстати тоже в Ялту еду, – сказал следователь, – на 17 дней. Потом передислоцируюсь в Ильичевск, там у меня тетка живет. Лет сто с ней и ее семьей не виделись, очень в гости ждут, так я под конец отпуска туда заеду.

– А в Ялте Вы где остановитесь? – спросила Соня.

– Слушай, давай без «Вы», – попросил Виктор, – я буду жить у знакомых знакомых.

Жара в плацкарте стояла невыносимая. Но веселый попутчик из Волгограда нашел прекрасный выход – заворачиваться в мокрые простыни. Помогло. На всех станциях выходили покурить, купить мороженого и семечек, просто подышать жарким свежим воздухом, а по сравнению с воздухом в вагоне, он был действительно свежим и приносящим некоторое облечение.

***

Соня смотрела в окно, и после чреды бесконечных остановок ей стало казаться, что сейчас по расписанию будет ее недавно оконченное училище.

И когда, наконец-то они вышли на вокзал, их счастью не было предела. А впереди был самый необычный троллейбусный маршрут Симферополь-Ялта.

Соня смотрела в окно и не могла налюбоваться, и думалось, что все ее печали остались там, за этими зелеными нарядными горами.

– Когда в первый раз едешь, всегда такое впечатление,– сказал внимательно наблюдавший за ней Виктор.

Соня улыбнулась счастливой улыбкой. А Валя, которая в Крыму была уже сто раз, уткнулась в книжку, изредка поглядывая в окно, невидящим взором. Ее интересовало только то, что она читала.

Приехав в Ялту, девушки заспешили к другому троллейбусу – городскому. Виктор проводил их и обещал заглянуть в гости.

–Какой хороший парень, – сказала Валя ворчливо и с оттенком зависти, запихивая сумку под сидение, – вы были отличной парой. Брюнет и блондинка. Следователь и медсестра.

– Да ну тебя, – счастливо засмеялась Соня. Ее всё радовало, и даже усталость после двухдневной дороги куда-то испарилась. Хотелось побыстрее бросить дома вещи, и побежать знакомиться с морем.

***

Квартира у тети Веры была в небольшом двухэтажном домике. Вся такая аккуратная, рассчитанная на то, что в сезон здесь будут жить отдыхающие.

– Ты знаешь – это просто чудо, что такая жадная тетя Вера разрешила нам здесь пожить. Могла бы и жильцов пустить, – сказала Валя, раскладывая в пустой шкаф (для постояльцев) свои нехитрые вещицы.

–Валь, ну пойдем к морю, – канючила Соня, помогая ей.

–Ой, Сонька, находишься еще, а у меня книга интересная.

–Начитаешься еще, – в тон ей ответила подруга, – с собой возьмешь, на пляже почитаешь. И они обе рассмеялись. Все было легко и празднично.

– А ты совсем читать бросила? – спросила Валя, когда они вышли из дома.

Соня пожала плечами и какое-то время не отвечала.

– Я всю жизнь читала, считала себя такой грамотной и умной. Просвещенной что ли…– она опять помолчала, оглядывая окрестности, мимо которых они проходили,– а как разобраться со своей жизнью я не знаю. В книгах все просто: то князь Андрей в небо посмотрит или дуб увидит – прозрение ему. То Татьяна похорошеет. И Сашеньке Адуеву достанется такой замечательный дяденька: умный богатый и с жильем в Петербурге. И все становится на свои места, идет как надо. А я и в небо смотрю, и снов вещих жду. И нет, ничего нет.

– Так может тебе профессию поменять, – сказала Валя тихо.

– А на какую? Я не знаю, чего я хочу, к чему у меня склонность. Опять учиться пойду, а потом выясниться, что мне это не нравится. Может, посмотрю сейчас на море, и найдет на меня озарение, – сказала Соня уже бодрее.

А море уже шумело, воздух нес свежесть. Набережная была полна народа и различные кафешки гостеприимно раскинулись всюду. Девушки спустились к воде. Соня смотрела на бирюзовые волны, на раскинувшуюся ширь моря, на Ласточкино гнездо, которое виднелось вдалеке, и не верила в реальность происходящего. Вместо белого халата – белые шортики и синяя маечка на тонких бретельках. Вместо больных – нарядные отдыхающие, вместо начальника – любимая Валька. И Соне хотелось продлить это мгновение или, хотя бы запомнить состояние абсолютного счастья. Они сели на гальку, вытянув ноги, с расчетом, чтобы волны их касались. Шлепки закинули подальше – чтобы не промокли. Соня любовалась морем, следила за чайками, а Валя уткнулась в книгу.

– Валя, а у тебя парень какой-нибудь есть? – спросила Соня.

– Ччч-то, – спросила подруга, подняв на нее удивленные глаза.

– Ну, парень. Может, ты встречаешься с кем-то, или тебе кто-то нравится. Мы давно не виделись.

– Это грустная история, – вздохнула Валя и снова уткнулась в книгу.

– Так расскажи, – попросила Соня.

– Это долго.

– Мы не торопимся, – Соня пристально посмотрела на подругу, и та захлопнула книжку.

***

Валя терпеть не могла выходить из дома. Когда мама посылала ее за хлебом, Валя могла сама предложить испечь любой каравай, лишь бы не покидать квартиру. Маму и папу это очень сильно пугало. Тем более, Валя взрослела, а на работе все рассказывали про своих детей, скачущих по дискотекам, влюбляющихся и мама даже начала сомневаться в нормальности своей дочери. Отец сильно не задумывался, Валю он любил нежно, и считал, что она прекрасна в любых своих проявлениях.

Однажды вечером, когда родители ушли к родственникам на чьи-то именины, Валя, как обычно после изнурительных уговоров осталась дома. Был конец октября, вечер наступал быстро, она заварила себе кофе и понесла чашку в свою комнату. В этот момент раздался требовательный телефонный звонок. В тишине квартиры этот звук показался раскатом грома. Валя расплескала кофе, чертыхнулась и потрусила к аппарату, поставив кружку на пол около кухни.

– Здравствуйте, позовите, пожалуйста, Нику, – раздался в трубке хорошо поставленный мужской голос.

– Вы не туда попали, – сказала Валя, оглядываясь на чашку. Она начала переживать, что на линолеуме останется круг, а мама заметит и опять будет полно разговоров.

– Подождите, как так – ошибся, – сказал мужчина строго, – наверное, Ника не хочет разговаривать, так Вы ей скажите сейчас, что сделать это всё равно придется.

– Нет, никакой Ники, правда. Я – Валя, мама моя – тоже Валя. Папа…

– Тоже Валя, – сказал мужчина и засмеялся очень заразительно.

Валя начала смеяться вслед за ним.

– Нет, он Анатолий, – сказала она просмеявшись сквозь радостную улыбку, которая почему-то появилась на ее лице.

– А я – Дмитрий, – ответил молодой человек.

Они проговорили полтора часа. Ника оказалась женой Димы, сбежавшей от него неделю назад с любовником. Она забрала с собой маленького сына, и Дмитрий хотел только узнать как дела у ребенка. По друзьям-знакомым он нашел этот номер, который оказался Валиным.

– Я позвоню завтра, Валюша, – сказал новый знакомый перед прощанием.

А Валя как во сне начала кружиться по коридору, пока не попала ногой по кружке, которая все еще томилась на полу с остывшим кофе внутри.

«Надо же, интересная вещь – судьба, думала Валя, вытирая коричневую лужицу, – почему ему дали именно мой номер. Это знак».

Как только Валя возвращалась домой, она устраивала дежурство у телефона. Теперь выпроводить ее на улицу было невозможно в принципе. А он не звонил. Проплелась неделя в томительных ожиданиях, звонка не было. В пятницу Валя даже на лекции не пошла, а так и сидела в коридоре. Когда пришла с работы мама, девушка с удивлением обнаружила, что она даже не ела.

Мысли в голову лезли разные. Самая допустимая была: «Он потерял номер». В субботу Валя поняла, что влюбилась по уши.

– Подожди, – прервала ее Соня, – как влюбилась. Вы же только поговорили по телефону, тем более он женат.

Валя посмотрела на свою подругу, со снисхождением. С таким выражением лица, наверное, Бог смотрит на наивных людей, которым не дано знать высшей мудрости.

– Ты не понимаешь. Это настоящая любовь. Предназначенная. Судьба все расставила по местам, для того чтобы мы встретились.

Соня кивнула со странным выражением на лице, а Валя продолжила.

Звонок раздался вечером в воскресенье. Дмитрий сказал, что ездил в командировку. Валя слушала его голос и ощущала блаженство. Как же: не забыл, позвонил. Их телефонные беседы стали ежевечерними. Они разговаривали обо всем. Обо всем, что касалась самого Дмитрия. Он жаловался на превратности судьбы, друзей, родственников, и что окружают его не те люди, и занимается волею судеб он тем, чем должен. На вопрос чем бы он должен был заниматься, Дмитрий долго молчал, а потом протянул неуверенно:

– Я бы смог написать самый лучший роман в этом веке.

У Вали сердце зашлось. Конечно, он гениальный писатель. Как же могло быть иначе. И она еще раз убедилась, что это судьба.

–Так чего же он не пишет, – опять прервала ее Соня, – делов-то. Взял ручку в руку, открыл тетрадку и ваяй себе на здоровье.

– Да, а ты слышала что-нибудь про вдохновение, – набросилась на нее Валя с неожиданно сильным раздражением.– Что бы ты понимала.

Соня так растерялась, что ей даже нечего было ответить.

Сердце Вали всегда билось в предвкушении этих звонков. Она не могла дождаться вечеров и разговоров о страданиях ее непризнанного гения. Мама радостно наблюдала, как дочка тянет телефон в свою комнату, и длинный провод лежал на полу, символизируя надежду на счастье Валентины.

И наконец-то, в конце ноября, Дмитрий произнес долгожданное:

– Может быть, мы встретимся?

Конечно же, Валя была не против. Она давно ждала их первого волшебного свидания. Девушка представляла, какой огромный букет принесет Дмитрий, как они пойдут в самый лучший ресторан. Какой из ресторанов в городе лучший Валя не знала, но она полностью доверяла своему герою. Он обязательно откроется ей в своих чувствах и они будут говорить только о любви. А не встречались они так долго потому, что Димочка копил деньги. Время такое – ни у кого их много нет. Разве что у бритоголовых невоспитанных парней.

Снег еще не выпал, город был сер и уныл. Они договорились встретиться на остановке в центре. Достаточно далеко от Валиного дома. Но день был воскресный, свидание назначено на час дня, так что, расстояние не пугало. «Нормально, – думала Валя, – разглядывая знакомые улицы через стекла троллейбуса, – я должна настроиться на встречу». Но волнение с каждой оставленной позади остановкой только возрастало. Она пыталась поймать свое отражение в стекле, но у нее не получалось. Надо сказать, Валя никогда не страдала комплексом неполноценности. Она считала, что родилась на редкость красивой и умной. Мальчики в школе относились к ней благосклонно – отличница как-никак, тем более, всегда давала списывать. И вопрос о внешности никогда не всплывал в ее голове. Мама умела шить, и всегда Валя ходила в обновках. А то, что фасоны были какими-то немодными, и всегда неуместными Валя даже не подозревала. С Соней они никогда этого не обсуждали, а другая ее подруга соседка Вера, модница и красавица, часто поджимала губы, глядя на ее одежду. Но молчала – ее тактичность была результатом прекрасного воспитания.

– Валюш, привет, – услышала она звонкий голосок полный удивления, за своей спиной. Валя уже готовилась выходить, и стояла напротив дверей. Она оглянулась и увидела Веру.

– Вера, привет, – Валя не знала обрадовалась ли она. По своей соседке она очень скучала, и много вертелось вопросов на языке. Но вести с собой Веру на свидание ей совсем не хотелось, да болтать с ней ни времени, ни душевных сил не было – все мысли были заняты Дмитрием.

Они вместе спустились по ступенькам и сели на лавочку под крышу единственной, наверное, в городе приличной остановки. Сердце города, как-никак.

– Ты зачем сюда приехала? – спросила Вера, прищурив красивые глаза.

Валя покраснела. А Вера истолковала это по-своему.

– Валюша, простишь, когда-нибудь меня.– Она очень сильно погрустнела, – я была неправа, что не пригласила тебя на свадьбу. И в гости не звала. Но, мой муженек такой фрукт оказался. И подружек не води, и в гости не ходи. И сына Данилой назвал. Представляешь, я так ненавижу это имя, хоть переименовывай сейчас. С его мамашей жить – еще то удовольствие. А как он на меня орал, – говорила Вера и мрачнела на глазах.

Валя очень нервничала. Дима должен был уже прийти. И с Верой ей хотелось поговорить до невозможности. Она была на три года старше, они подружились еще в далеком детстве. Вера ничего не читала, но была очень веселой и могла вытащить Валю из дома. А потом она влюбилась в загадочного парня. Перестала забегать к Вале. И через год после школы вышла замуж. Валя тогда была еще школьницей, отдыхала на каникулах в Крыму, и мама потом ей сообщила, скрывая неподдельный ужас, что Вера была беременной. Валя была обижена до глубины души. Она была еще такой юной и не понимала, что это – нормально. И сейчас, сидя с Верой такой родной и любимой, она почти ненавидела ее и пугалась своих чувств.

– А почему ты о нем говоришь в прошедшем времени? – спросила Валя.

–Мы расстались, я к маме переехала вчера. Сначала пару месяцев у бабушки пожила, боялась родителей, но вчера папа приехал, помог нам с Даней, дурацкое имя, правда? – она глубоко вздохнула, – собраться. И вот, мы с тобой снова соседки.

Они немного помолчали.

– Я смотрю, ты на меня сильно обиделась, – грустно сказала Вера. Вон, как раз мой тралик едет, – красавица махнула рукой в сторону бело-синего неторопливого троллейбуса. – Я надеюсь, мы с тобой наладим отношения. – Сказала она, поднимаясь с лавочки.

Вале почему-то стало очень стыдно.

– Нет-нет, я не обиделась, просто…– слова не шли у нее с языка. – Я к тебе забегу и все расскажу.

– Хорошо, – улыбнулась Вера своей бесподобной улыбкой, – помни ты моя самая любимая младшенькая подруга,– и грациозно запрыгнула в распахнутые двери.

– Младшенькая подруга,– передразнила Соня, – всегда не могла терпеть эту кривляку.

– Ты к ней несправедлива, – ответила Валя, не выныривая из воспоминаний.

Старенький троллейбус неспеша отъехал от остановки, увозя с собой Веру – такую ненужную сейчас Вале. Она сидела на лавочке очень молодая, с побледневшими веснушками на обыкновенном лице. Русые волосы, подстриженные под Мирей Матье. «Девушкам с таким типом скул эта стрижка, самое то», – всегда говорила мама. Валя не возражала и носила этот образ класса, наверное, с пятого. Очки в старомодной оправе, которые Валя просто забыла снять, так как выбита была из колеи неожиданной встречей со своей подругой. Ни грамма косметики. Девочка-отличница, комсомолка, но не красавица, увы. Именно такой ее увидел Дмитрий, давно поджидавший за киоском. Он с суровым видом, который напустил на себя от нерешительности подошел к этой девушке, гадая она это или не она. Все-таки он надеялся увидеть что-то поярче в этот серый день. Да и его воображение непризнанного писателя, с самого начала нарисовало картинку юной роковой красотки. Ему было двадцать шесть лет. Взрослый, почти уже неженатый. Его взбалмошная, капризная супруга собрала вещи и убежала к своему новому любовнику. Именно такая версия нравилась Диме больше всего. А куда еще она могла уйти с такой внешностью, не к маме же. Все его друзья облизывались на его законную супругу. А теперь конец. Надо искать другую. Не может он без красоты и молодости. Вроде бы проще вернуть жену. Но…не хочется, поднадоела она. И без сына стало дома спокойней. Лучше встречаться с ним раз в неделю, а то и в две.

Высокий, хмурый, как ноябрьское небо и красивый как Челентано в молодости, если бы тот был блондином с голубыми глазами, конечно же. Таким увидела его Валя, когда он неспешно подошел к ней.

– Валя? – спросил он с интонацией, которая все же содержала надежду, что это не она.

–Дмитрий,– пролепетала Валентина чужим голосом, с трудом ворочая во рту тяжелый онемевший язык.