- -
- 100%
- +
Глава 1
Пышная и густая коса выскользнула из рук Агаристы и шуршащим потоком хлынула на колени. Молодая женщина вгляделась в гладь зеркала, в глубине которого мелькали блики от лампы и улыбнулась. В этой улыбке не было гордости за свою дивную красоту, в этой улыбке была горечь, тоска по неиспытанному счастью.
Когда она подняла руку, чтобы поправить гребень, на запястье звякнул браслет – тонкая золотая змейка с яркими изумрудными глазками, очень изящной работы.
Царица любила наряжаться без помощи служанок, когда от государственных дел оставалось немного времени. Вот и сейчас выдалась такая минута досуга, когда основные заботы были завершены, а впереди грядущим вечером можно было полюбоваться на выступление приезжих артистов.
Агариста поправила тёмные складки своего одеяния и коснулась рукой левого колена.
Ей ли, владычице процветающего государства, омываемого водами теплого моря, опять вспоминать о том, что послужило виной тому, что она - дочь царя, была лишена возможности такой привычной женской судьбы как стать женой владетеля одного из соседских царств и матерью наследников?
Вместо этого наследницей престола стала она сама.
Девять лет уже длилось ее царствование. Поначалу она боялась принять лишнее решение без совета с приближенными к трону лицами. Но со временем шаги юной царицы становились все более уверенными.
Принцесса с детства была не только невероятно красива, с её яркими синими, как море в жару, глазами, белым лицом, с правильными и ровными чертами, и, конечно волосами, окутывающими статную фигуру блестящим покрывалом цвета меда или солнца, отраженного в янтаре.
За образованием царевны следили, особенно, когда стало понятно, что выдать замуж знатную деву будет невозможно.
Нет, с момента, когда она пришла в пору своего расцвета, за ней сватались и немало.
Агариста очаровывала не только сиянием своей красоты, но и голосом, нежно и звучно исполнявшим древние гимны под мелодичное пение струн арфы, своими познаниями в области философии и искусства, сведениями в политике.
Она и на коне держалась величественно, как и подобало девушке ее круга.
Вот только стремя слева было поднято выше. Значительно выше, чем это было у других наездников.
И только танцам не учили девушку, в них она попросту не могла преуспеть.
Тень Агаристы всегда кренилась к полу.
Левая нога принцессы была сильно короче другой, колено плохо сгибалось.
Лекари и знахари утверждали, что произошло это по вине темных сил, либо из-за колдовства.
Другие – будто мать девочки нарушила некий обет.
Но были и те, кто считал, что хромота принцессы – особый знак, предначертывающий необычный путь.
А цари боялись взять в жены девушку с таким изъяном.
Ибо существовало уже убеждение, что припадающая на ногу царевна не переживет своих родов, оставит супруга без наследника и вдовцом.
Единственная дочь царя приняла тиару, как и было завещано ее отцом.
В том государстве престол мог передаваться по женской линии, в отсутствие сыновей или зятьев, а также по распоряжению царя.
Надо сказать, что коронацию юной царицы народ принял с ликованием. Люди верили, что дева, не познавшая радостей материнства, будет видеть в своих подданных чад, а не рабов.
Так и вышло, Агариста была деятельной правительницей. Воспитание и образование дало свои плоды.
Большое значение царица придавала развитию искусства в своем государстве. Много монет из казны уходило на сохранение и строительство библиотек, украшение и укрепление городов, развитие ремесел, образованию детей, даже из самых бедных семей.
Словом, дела в царстве шли хорошо и достаточно мирно. Агариста старательно сглаживала острые углы в отношениях соседями, предлагая выгоду, чтобы избежать войны.
И все же сердце двадцатисемилетней владычицы томилось. Вспыхивал порой за грудиной огонек тоски, и разгоревшись, замирал, тлея до нового часа.
Она жаждала.
Любви.
Не той, что была у нее в избытке.
А той, простой, чтобы обмениваться взглядом с ним, неведомым (с юных лет девушка отгоняла мысли полюбить кого-то из тех, кто был рядом). Чтобы таять от одного касания руки, чтобы взять на руки сладко пахнущее дитя.
Той любви, о которой слагали песни и стихи.
О той, которую приходилось наблюдать из окна дворца.
Иногда она просыпалась среди ночи. Заплетенные перед сном косы притягивали голову к ложу, лоб был мокр от пота, а в глазах стояли слезы.
Надежды не было, надежда уходила прочь.
В этой стране испокон веков существовал культ здорового тела. Всего пару столетий назад обычай умерщвлять больных детей был отменен распоряжением праотца Агаристы. Таким образом он обеспечил жизнь ей, своей далекой неведомой преемственнице. Но рассчитывать на брак увечной царевне не приходилось, а иметь утешения не позволяло что-то, что было сильнее простых желаний.
Так и шли годы. Для подданных невероятно прекрасная и умная царица была едва ли неземным существом, не смеющим грезить о чем-то мирском.
А думы царицы, то занятые докладами придворных и наместников, то очередным строительством, пугающе часто возвращались к болезненной мечте о любви.
Как произошло и в этот вечер уходящей весны.
- Ты прекрасна как всегда, моя госпожа, - хрипловатый голос вывел царицу из раздумья.
В покои зашел человек, низкого роста, немного сутулый, с блестящими черными глазами.
Это был Грегорио, наставник и друг с юных лет. Совершенно особая персона в жизни Агаристы. Лишь ему было позволено входить в покои царицы в любое время. Лишь ему были известны душевные метания Агаристы. Только на его плечи порой падали горьки слезы девушки, носившей тиару.
Когда-то давно он в одном из военных походов спас жизнь отцу Агаристы. И тот приблизил к себе тогда еще молодого кавалериста. Но в том же бою Грегорио был ранен, и царь, оценив старание тогда еще слуги, передал юноше почетную внутреннюю службу. Грегорио стал вольнонаемным, и одной его обязанностью стала охрана маленькой хромой царевны.
Охрана вскоре превратилась в заботу. Удивительно, но бывший воин и царственная крошка крепко сдружились.
Именно Грегорио привил царевне любовь к чтению. Именно он научил ее ездить верхом, придумав приспособление, облегчающее посадку в седле. Именно он убедил девицу готовиться к тому, что ей придется занять престол.
Жена Грегорио умерла рано, так и не подарив ему детей.
Законы государства не возбраняли жениться повторно, но наставник юной принцессы решил не пытаться более построить семейное счастье.
- Только зачем, - печально вздохнула Агариста, поправляя непослушный гребень.
- Ты великая владычица своего времени, - возразил Грегорио, - не отравляй себя унынием.
Агариста кивнула. И тут же вновь услышала звук шагов.
В покои зашел начальник царской охраны.
Царица окинула загорелого молодого атлета долгим взглядом. Закатное солнце вспыхнуло на его светлых кудрях – в этой стране воинам не запрещалось слегка отпускать волосы.
- Артисты приехали, госпожа, - с поклоном молвил он.
- Благодарю, Алесандро, - ответила Агариста, - оставайтесь пока на своих местах, а после праздника ты придешь ко мне с докладом.
- Я рад служить тебе, госпожа, - поклонился воин и вышел прочь, позванивая пикой.
- Идем, Грегорио. – Агариста поднялась, - посмотрим представление. Говорят, из тех земель приезжают очень искусные гимнасты.
Глава 2
Агариста любила представления. Особенно ей нравились выступления акробатов, исполняющих сложные трюки. Царица, глядя на сильных и ловких людей, испытывала смешанное чувство восхищения и боли. Эх, кто бы узнал, что владычица печалится о том, что не может кувыркаться… Это было странно. Но, похоже, горестные мысли молодой правительницы были ведомы одному человеку, во время представлений смотрящего не на сцену, а на свою госпожу.
Грегорио… Иногда Агариста ловила на себе его взгляд. Взгляд, полный сочувствия.
Сочувствовать? Ей?
Да, старый друг и наставник мог себе это позволить.
… Утро и день Агаристы были заполнены заслушиванием доклада наместника дальней провинции. Когда-то давно отец-царь установил правило фиксировать все важные события, произошедшие в провинции за месяц, на пергаменте. После заслушивания доклада царь (а теперь и царица) брал в руки свиток и читал, неспешно, задавая вопросы наместнику, иногда делая пометки. Если пометок было много, либо доклад касался важных вопросов, таких как неурожай, беспорядки, снижение поступлений в казну, царь отдавал приказ писарю сделать копию своих пометок для наместника.
Если же дела в провинции шли размеренно и обыденно, царь давал устные указания наместнику и отпускал его.
Взошедшая на престол дева не стала отступать от заведенного порядка, но ввела свой пунктик: отныне все указания наместникам давались в письменном виде.
Заслушав и зачитав, сколько удалось собрать дани, сколько земли было засеяно хлебом для государственных нужд, сколько преступников расстались со своей головой, Агариста дала через писаря указание сообщить ей в следующем месяце о состоянии недавно отстроенной библиотеки и о том, сколько детей посещают школы.
Молодая царица верила, что образование способствует процветанию государства. Эта забота вызывала удивление соседей, считавших грамоту уделом знати.
В стране Агаристы учились все, кроме рабов, которых было немного.
Школы, конечно, отличались одна от другой.
Дети богатых родителей учились раздельно, мальчики и девочки. Науки им преподавали в белоснежных дворцах, окруженных кипарисовыми и фруктовыми рощами, с бассейнами, в которых можно было освежиться в знойный день.
Для детей ремеслеников школы представляли собой площадки, едва огороженные, нередко открытые. Занятия здесь проводились нерегулярно, часто детям попросту некогда было посещать их, так как они помогали родителям в работе.
И все же Агариста считала, что уметь читать и писать должен каждый.
И вот, изучив доклад наместника и отпустив его, царица отправилась в свои покои, чтобы в тишине принарядиться к вечернему представлению.
И, как это бывало уже не раз, оказавшись перед зеркалом, она ощутила себя не царицей, а просто женщиной – уставшей, несчастной, одинокой.
… Акробаты приехали в страну Агаристы из соседнего государства, с которым ее отец вел длительную войну. Территорию его, к северу лесистую, к югу испещренную скалами, населяли многочисленные народы. Были среди них и кочевавшие из страны в страну. Один народ, люди которого были невысоки, а волосы имели черного цвета, особенно досаждал набегами.
Доставалось от них всем. Границ и законов вольные дети ветра и солнца не признавали.
Устав оборонять приграничные селения, отец Агаристы направил войско захватить соседское государство и навести там порядок.
Соперники стоили друг друга. Но сосед, немолодой уже царь, с большим трудом остановил вторжение войск отца Агаристы, отдав часть земель и пообещав пресекать бесчинства от своих подданных.
Народу тому повелели переселиться вглубь страны.
Их детей стали обучать искусствам и ремеслам. Из них выходили блестящие актеры, музыканты, акробаты, да и воины были ловки и бесстрашны.
Переселение и обучение когда-то давно завоеванного, но не утратившего своей самобытности, народа произошло за пятнадцать лет до рождения Агаристы.
Труппа, состоящая из представителей беспокойного племени, приехала по приглашению царицы, дабы та могла развеять свои не самые веселые мысли.
Обо всем этом думала молодая правительница, ступая по каменным плитам коридора, ведущего в круглую залу-амфитеатр, вдоль стен которой стояли статуи мощных титанов, в сопровождении Грегорио.
Глава 3
Зал, где должно было проходить выступление, представлял собой круглое темное помещение, с ареной посередине и каменными скамьями, поднимающимися к потолку. Сегодня здесь было мало зрителей, царица пожелала смотреть трюки артистов в закрытой обстановке. Она даже не стала садиться в свою ложу, пышно убранную и прикрытую плотной пурпурной тканью.
Агариста села во втором ряду, прямо напротив небольшой двери из которой должны были выходить акробаты.
Рядом, в одном шаге, расположился Грегорио, позади – отряд Александроса, начитывающий всего десять человек.
Да на соседних скамьях устроилось несколько приближенных, один из них – глава Дела по внутренней безопасности.
Это был немолодой человек с рыжей бородой и глазами бегающими и хитрыми.
Агариста не очень любила этого вельможу, но считалась с ним, поскольку он заправлял внутренними делами еще при ее отце.
Вот только в одном юная царица была настойчива, перед тем, как казнить преступника, необходимо было собрать всю имеющуюся доказательственную базу о его вине.
Да и само лишение жизни стало происходить все реже.
Агариста издала указ, по которому к смертной казни могли приговариваться лишь убийцы, солдаты, бросившие оружие в бою и намеренно сдавшиеся в плен и лица, посягнувшие на власть и жизнь монарха.
Было царице ведомо тайное желание вельможи - он жаждал возглавить Большой суд, который занимался вынесением приговора изменникам и бунтовщикам.
Малые же суды существовали при землях, полностью справляя правосудие.
Однако сложные дела (массовые убийства, крупные разбойные нападения) малые суды могли передать в Большой суд.
Сюда же относились и дела о злоупотреблениях наместников.
Кроме того, в Большой суд могло поступить прошение от любого подданного, который считал себя обиженным и не нашедшим справедливости в малом суде.
Монарх был вправе отменить решение Большого суда и потребовать рассмотреть дело повторно.
Но слишком частая отмена могла вызвать новый негласный «приговор» - «Царь не уважает свой суд!».
Да, огромная власть царя в этом государстве не была абсолютной, как у соседей.
И Агариста знала, что о ее правлении складывается другой, народный суд, который смотрит на ее дела.
«Какой они запомнят меня?» - думала она порой, устав кручиниться от своей женской доли.
Но назначать рыжебородого вельможу главой Большого суда она не спешила.
Глава 4
Агариста перебросила густую прядь волос на грудь, и со стороны показалось, что девушка укрылась золотым покрывалом, в теплом крое которого мерцали огни факелов, расставленных слугами по периметру. Сырая вечерняя мгла, словно поворчав, отступила за стены амфитеатра.
Через открытый купол были видны яркие созвездия.
Царица задумалась. В числе прочих наук она изучала астрономию. Но особого интереса это тогда не вызвало. Теперь же Агариста испытыввала странное щемящее чувство.
«Надо будет перечитать пергамент» - успела прокрасться в мозг непрошенная мысль.
Раздался бой барабанов, на круглую сцену высыпали высокие стройные люди.
- Мы приветствуем тебя, Великая Владычица! – прокричал стоящий в центре немолодой мужчина, одетый в облегающее тело одеяние, так непривычное для глаза подданных Агаристы, носивших широкие туники и плащи.
- Позволь же нам усладить твой взор нашим скромным искусством!
Царица благосклонно улыбнулась, словно давая согласие.
Под ритмичный бой барабанов и бубнов акробаты начали свое выступление.
Да, великие то были искусники. Они «строили» сложные пирамиды, взбираясь на плечи друг к другу, они кувыркались через голову, они то ходили на головах, то кружились волчком.
Сколько их было всего, сказать было трудно, поскольку акробаты находились в постоянном движении.
И вот они закружились в неистовом хороводе. Стоящие по краям музыканты ударили в барабаны. Хоровод распался, акробаты, совершив головокружительные перевороты через головы, как бы рассеялись по сцене. А в середине хоровода, точно посреди бутона оказалась девушка.
На вид ей было лет пятнадцать-шестнадцать. Очень тонкая и невысокая, одетая также в облегающее одеяние, состоящее из штанов и кофточки, сшитых из темно-зеленой блестящей материи, с кожаным поясом вокруг узенькой талии.
Личико чуть смуглое, с невыразительными чертами, узкие черные глаза смотрели прямо и смело. Тугие темные косы струились вдоль тела.
- Наннион! – дружно провозгласили музыканты.
Девушка сделала шаг вперед и перекувыркнулась через голову. Встала, выпрямилась – и вдруг сложилась пополам, так, что черные косы, точно две змеи упали на каменный пол сцены. Руки ее уперлись в землю. Миг – стройные ноги взлетели вверх, образовали развернутый угол. В следующий момент девушка стояла на ногах. Медленно опустилась на колени, откинулась назад, выгнув грудь. Замерла так, и раз - ноги ее точно обхватили пол.
Агариста смотрела, затаив дыхание.
«Как? Как она это делает? Или у нее нет костей? Или она …змея?»
Царица машинально поглядела на запястье правой руки. Свет ли факелов, дальние ли звезды, но глазки-изумрудики золотой змейки сверкали.
А юная артистка тем временем точно заплелась в узел. Затем «развязавшись», встала ровно, слегка подпрыгнула, вытянулась на носке правой ноги, а левую подняла так высоко, что палец коснулся головы. Постояла, вытянув одну руку вперед, а вторую – прижав к груди, совершила невероятный кувырок и встала прямо.
Если бы зал амфитеатра был полон, рухнули бы стены.
Так рукоплескали юной акробатке.
- Подойди ко мне, дитя! – позвала Агариста.
Девушка, порозовев, охотно подбежала к скамье царицы и почтительно поклонилась.
- Благодарю тебя за твое искусство, - Агариста коснулась головки девушки.
- Рада служить тебе, прекрасная госпожа! Право, невозможно представить кого-то краше тебя!
В этом не было лести. В этом было несдержанное восхищение ребенка.
- Будь всегда такой прелестной, - Агариста отколола от своей прически белый цветок и протянула его девушке, - иди, моя хорошая, отдыхай.
Поклонившись, девушка пошла к остальным артистом.
Позади Агаристы раздался вздох. Она не стала оборачиваться, это не к лицу ей. Сзади стоял верный Александрос. Но, глядя, как девушка удаляется прочь, плавно и легко, точно скользя, Агариста почувствовала, как что-то кольнуло ее в сердце.
\
Глава 5
Агариста вернулась в свои покои в сопровождении Грегорио.
Выслушав привычный доклад Алессандро, который также сообщил, что приезжих артистов разместили в шатрах, поставленных в дальнем саду, и отпустив его, Агариста повернулась к наставнику.
- Тебе понравилось выступление? – спросила она наставника.
- О, да, - кивнул он, - было весьма приятно посмотреть.
- Особенно, искусство этой девочки? – глаза Агаристы, отчего-то сузились, и Грегорио на миг показалось, что они вспыхнули зеленым огнем. Точь-в-точь как у золотой змеи на запястье госпожи.
- Девочка весьма искусна в акробатике, - сдержанно согласился он.
- Это невероятно, - Агариста рассмеялась, и Грегорио, продолжавший наблюдать за ней, вздохнул с облегчением, - как она крутилась! Я уж подумала, не змея ли она…
- Что ж, возможно, - чуть улыбнулся наставник, - не прикажешь ли позвать служанок? Пусть приготовят все для ночного отдыха.
- Нет, Грегорио, - Агариста прошлась по комнате, - знаешь, я что-то совсем не хочу спать… Пойду-ка погуляю по саду. Не сопровождай. Подай плащ.
Грегорио молча выполнил приказ, набросив на плечи госпожи темный плащ из темной материи и натянул на царственную головку капюшон, скрыв каскад золотых волос.
- Вот так, - одобрительно кивнула царица.
Она не боялась ни таинственных существ, приходящих, по слухам, с наступлением темноты в сад. Ни нападения, поскольку доверяла страже. Обычай совершать одиночные прогулки был заложен еще отцом царицы. Было дело, она, тогда еще царевна, сопровождала отца в ночных прогулках.
Звездное небо раскинулось над городом, как ковер, осыпанный бриллиантами. Над дальними холмами излучала свой нежный свет огромняая ярко-желтая Луна.
Однако Агариста свернула в сад, в густых зарослях которого небесные светила были уже незаметны.
Царица шла, не думая ни о чем, с наслаждением вдыхая еще свежий весенний воздух, наполненный запахом моря, хвои и цветов. Уже скоро он станет знойным и тягучим, как мед.
У раскидистого платана дева остановилась отдохнуть.
Чуткий слух уловил сначала легкий шелест листвы, а потом шепот.
- Наннион! – она сразу узнала голос Алессандро, хотя тот и говорил очень тихо, - Наннион, ты прекрасна…
- Ну что тты, добрый воин. – артистка как будто попыталась отстраниться, - если отец узнает, будет беда…
- Наннион! Составь мое счастье!
- Но разве можно? Кто я, а кто ты?
- Я пойду к твоему отцу, просить твоей руки… Хоть сейчас!
- Но твоя госпожа, она разве позволит?
- Агариста – великая царица! Она добра и милосердна! Она не лишит нас счастья!
- Да, ваша царица весьма добра! – согласилась Наннион и влюбленные замолчали.
Кровь ударила Агаристе в лицо. Добра? Милосердна? Счастью?
Медленно скользнули ее руки вдоль ствола дерева.
Сердце бешено колотилось.
С силой оттолкнувшись, Агариста быстро пошла прочь по дорожкам сада.
У фонтана, в середине которого стоял белый мраморный мальчик, державший у губ рог, из которого текла струйка воды, царица опустилась на каменную скамью.
Фонтан белел в свете Луны, ей казалось, что мальчик смотрит прямо на нее.
Капюшон спал с головы, непослушные волосы упали на дорожку, посыпанную мелким камнем.
- Ты печалишься, госпожа царица?
Рядом на каменную скамью сел глава Дела по безопасности.
- Нет, Эридит, с чего ты это взял? – царица, казалось, не замечала дерзости пожилого слуги, посмевшего сесть рядом.
- Я вижу твои грустные глаза, Агариста. Кто посмел расстроить тебя?
- Никто. Я гуляю потому, что так хочу, - Агаристе стало не по себе и она отвернулась.
- Позволь мне сослужить тебе службу. Позволь мне устанить твою печаль, прекрасная и добрая владычица.
Если бы Агариста смотрела на старого вельможу, она бы заметила, как хитро щурятся его глаза.
- Ступай, Эридит, - махнула она рукой.
Вельможа поднялся со скамьи и вскоре растворился в саду.
Глава 6
На утреннем докладе Агариста пребывала в странной рассеянности. Слушала подданных, а мыслями пребывала где-то очень далеко. Кок-как собравшись и убедившись, что в столице все благополучно, она дала знак вельможам покинуть зал.
Она осталась в сопровождении Грегорио и Алессандро, когда в зал чуть суетливой походкой вошел Эридит.
Удивительного в этом не было ничего, глава дела безопасности свой доклад делал последним.
- О, великая правительница, - поклонившись, начал он, - смею доложить, что минувшей ночью я не зря не предался сну… Мне удалось пресечь заговор.
Брови Агаристы взлетели вверх.
- Заговор? Какой заговор? Кто это был?
- Прикажи освободить этот зал!
- Нет, - твердо молвила Агариста, - этим людям я доверяю как себе. Говори при них, или не говори совсем.
- Повинуюсь, о госпожа, - Эридит поклонился, - люди, приехавшие в страну под видом бродячих артистов, таковыми не являются…
- Бродячие артисты? – еще больше удивилась царица, - которые выступали вчера?
- Именно, - Эрпдпт склонился еще ниже, - мне стало достоверно известно о готовящемся покушении на божественную власть. Но угроза миновала…
- - Каким обрахом, - Агариста почувствовала странную сухость во рту.
- Виновные посажены в темницу.- Эридит поднял голову.
- Кто же это был? – сердце девы подпрыгнуло к горлу.
- Девчонка-акробатка и ее отец.
Послышался ли ей тихий вздох за спиной?
- Благодарю тебя за радение, - кровь отлила от щек Агаристы.
Эридит опять поклонился. Так низко, что конец его бороды коснулся пола.
- Прикажешь ли созвать Большой суд, о госпожа?
- О, непременно, - кивнула Агариста, - но когда в этом будет необходимость.
- Необходимость? – Эридит осекся, - как желает царица.
- Ступай, Эридит.
Золотая змея на руке у Агаристы вспыхнула в утренних лучах.
Глава 7
Агариста не знала, как объяснить свое душевное смятение. Одной половиной своей души она понимала, что в аресте бродячих артистов много неясного и даже несправедливого. Неужели это действительно заговорщики? Наннион? Это наивное дитя? Отец ее? Мужчина в годах, с сединами в черной бороде.
Но Эридит зря сажать в темницу подданых чужой страны тоже бы не стал. Или стал бы?
За ней должно быть последнее слово. Она должна созвать Большой суд, который примет решение. Приговор. И, скорее всего, это будет смертельный приговор, ведь с заговорщиками не церемонятся.