Черные сказки. Сорок миров

Служба у мертвых

Рядом с квартирой юноши Дана, на третьем этаже, проходило течение Того света.

Мертвые выкупили одну из квартир на лестничной площадке и поставили там свой "порт". С дальнего края квартиры около окон работал портал, откуда души выходили, а где-то рядом с выходом из квартиры портал, куда они отправлялись.

Это был перевалочный пункт, нечто вроде зоны дюти-фри.

Дан много раз пожалел, что решил снимать квартиру в этом проклятом доме, но, к сожалению, был студентом, и не мог съехать. Владелец перевалочной площади мертвых называл себя Дороговой, и был вполне приятный персонаж, если б не его деятельность: Дороговой отбывал службу, чтобы его приняли в Высшие миры, куда как раз направлялись более удачливые души. Дороговой обеспечивал работу порталов, но сам не имел права пользоваться ими. На этом Дороговой и Дан спелись – Дан подрабатывал аниматором на свадьбах, и мечтал найти себе подругу по душе, чтобы сделать все, как ему представлялось правильным, а не как требовала работа. Понимаете, рок музыка, тусовка только для своих, и никаких тупых конкурсов. Вот о чем мечтал Дан.

Как-то вечером Дану требовалось подготовить важную курсовую, которую он очень долго откладывал.

Наступил час ночи.

Спать хотелось очень, а за стеной все громче и громче переговаривались мертвые, шаркали чемоданами, металлические элементы сумок царапали стену, кто-то, как всегда, что-то не поделил, и качал права. Дан честно пытался сосредоточиться, но ему не удавалось, и что-то неожиданно в нем перещелкнуло. Он встал и вышел из своей квартиры, позвонил к мертвым.

Дверь открыла проход в пустое помещение без света и с пустыми стекольными рамами, где заходил жесткий сквозняк. Шум присутствовал, Дан слышал продолжение чьего-то спора. Он встал одной ногой за порог и скрипнул старой половицей.

Затем Дан позвонил в скорую и сказал "здесь попытка суицида, приезжайте через полчаса", повесил трубку.

Надрезал себе вены и прошел внутрь помещения, стал гневно ходить туда-сюда, нетерпеливо притоптывая ногой. Кровь капала с его рук, и он убрал руки в карманы, старался не замечать приходящую слабость.

Через пять минут стало заметно более людно. Когда Дан смог различать лица мертвых душ, он спешно нашел Дорогового и стал жаловаться:

– Один чертов вечер могу я провести в спокойствии? Я плачу за эту квартиру столько же, сколько ты за свою, и имею право на тишину! Что мне сделать, чтобы вы заткнулись на один вечер?

– Зарежь кошку иди собаку, – предложил Дороговой, – брат, я тебе это уже советовал, и вхожу в твою ситуацию, как могу.

– Нет, ты не входишь, твоих собак хватает на пару часов, а дальше снова гам и крики, бибиканье, церковный хор, колокола, сколько можно?

– Ну я же не предлагаю тебе убить человека. – Дороговой поднял глаза к потолку, – Я думал, ты не такой.

– Я не такой! – прокричал Дан.  – Я пожалуюсь на вашу свору!

– Только прошу, этого не надо.

– Помяни мое слово, – Дан покачал головой и вышел в подъезд покурить и затем спустился, нашел припаркованную скорую и на дрожащих ногах дошел, сел.

– Где самоубийца? – спросили врачи.

– Это я, – Дан помахал перед ними руками.

– А, это тот сумасшедший, который каждый месяц режет вены, – прыснул один из стажеров, Дан одарил его холодным взглядом и одними губами сказал "осторожнее".

Его перебинтовали и отпустили.

Дан не успел доделать курсовую, потому что остаток ночи провел, восстанавливаясь после ранения. Пару часов он переживал что-то вроде лихорадки.

Когда его отчислили, он решил посвятить последние месяцы учебного года мести.

Вначале он умер; несколько лет проходил службу у низших сущностей, побирающихся негативными эмоциями, затем его повысили до прислуживающего класса мертвых. Он, как и Дороговой, занимался переправкой душ в разных странах мира и вполне успешно. Высшие видели его старания, и вскоре повысили. Дан мог пройти на астральный план с правом частичного выхода с планеты, но он остался, чтобы доделать кое-какое дело.

Дан вернулся в свою богом забытую квартиру уже с того края – вышел из мертвого портала вместе с потоком душ, и со своим портфелем. На другом конце квартиры Дана ждал астральный план и более совершенная бестелесная жизнь, но Дан подошел к охраннику портала:

– Где Дороговой?

– Он отслужился и перешел на астральный план, –  ответил дух.

Дан прошел в портал, но на астральном плане Дорогового тоже не оказалось, как и на следующем плане,и на следующем. Дан возвышался и все больше растворялся в эфире, проходил уровень за уровнем, просветлялся, но везде ему сообщали, что Дороговой ушел выше.

Наконец, Дан подошел к белым воротам, от которых валил белый пар, а за оградой виднелись тысячи белых бабочек, хлопающих крыльями. Оттуда звучал прекрасный детский вокал в исполнении мальчика-ангела. На входе Дана остановили и провели осмотр.

– Дальше вам нельзя.

– Почему?

– На пороге оставляют помыслы о мести, но вы их не хотите отрывать от души.

– Вы меня даже не спросили. Но ведь я готов!

Дан расстегнул пальто и отодрал от тела красные уродливые наросты, сложил у входа. Наросты начали медленно застывать, как при очень низкой температуре.

Дан прошел в ворота с ухмылкой.

Да, он оставил помыслы о мести, но все же хотел пронести ее до конца.

Чтобы у него все получилось, большую часть зарплаты от своих мертвых служб он откладывал на консультацию темных сил. И накопил. Консультация стоила вложенных средств. Задачу осложняло его личное дело, которое вели наверху. Там значилось, что Дан проживает с диагнозом "жажда мести". Ему посоветовали разделить месть в своем теле на две составляющих: ярость и снятие ответственности. Ему предложили наросты отсутствия ответственности оставить на теле, а ярость переправить посылкой на ту сторону через другую душу.

Обычно на такое никто не соглашался, но с почтой Дану также помогли темные силы, имеющие свою пиратскую ветвь на сторону Света.

Дан прошел в свет, поселился в облаке на Юпитере, распаковал коробки с вещами, отпраздновал въезд и распаковал коробку с яростью.

Ярость проросла в нем и дала ягоды в виде снятия ответственности. Буквально через десятилетие по земным меркам они соединились в соцветие мести.

Дан отыскал дом Дорогового в небесах звезды Ка-356 в галактике сто пятнадцатого сектора. Но стоило Дану перейти порог, как его повязали и отправили к низшим сущностям.

Оттуда он начал повторное восхождение, и к воротам Света пришел уже другим человеком.

Снова он прошел через них чистою душой, и поселился в небе Юпитера, распаковал коробки и обрел счастье, окончательно растворился в свете, дав основу для миллиона новых и чистых душ, которые устремились к Земле и своим первым воплощениям.

Всегда выключенный свет

В офисном здании Лембру на шестой год после открытия выключился свет.

Проверяли проводку, заземление, проводили исследование – но техника оказалась в порядке.

Первую неделю, пока стояли солнечные деньки – там продолжали работать, систематически забывая, что в санузлах света нет. Ходили с фонариками.

Клим, один из учредителей, вызвал техников на все выходные и решил остаться в офисе – потому что все компьютеры работали, а аренда слишком дорого стояла, чтобы пренебрегать такой возможностью.

Без пятнадцати семь Айшен, секретарша Клима выключила "свет" по привычке, хотя света, собственно, и не было. Айшен пошла домой, пожелав продуктивной работы начальнику.

А техники разложили свои сумки, подключили заряжаться планшеты и разошлись по разным уголкам пятиэтажного здания. Бродили по двое, проверяли кабели, не пережато ли где. Вскоре все их фонари перегорели, хотя они их заряжали и до выхода.

В полтретьего ночи Зин, главный оператор техников, прошел в кабинет директора и сел в кресло, тихо, отчего главный испугался. Зин снял перчатки и положил перегоревший фонарь на стол.

– Вы верите в мистику, Клим?

– А вы правда решили спросить меня об этом в полупустом темном здании в три утра?

– Да, это правда. Я подумал, что, если бы верили, вы бы не пошли сюда работать в ночь, чтобы не переплачивать за интернет дома.

– Верно. Я избегаю этих мыслей, – Клим прищурился во тьме.

– Ну так вот, – Зин понизил голос, – мои ребята сугубо прагматичные люди, я их специально отбирал, чтобы они без страха шли в темноту, но я знал, что должен быть хотя бы один человек более широких взглядов, чтобы видеть картину полностью.

– О чем это вы?

– Знаете, иногда стоит произнести одни и те же слова другим способом, чтобы вы поняли, что происходит.

– Ну, попробуйте.

Клим поднял глаза на Зина. Зин поднял глаза на Клима.

– В вашем здании позволяют работать всем электроприборам без перебоев и отключают только источники света.

– Вы издеваетесь?

– Да, я применил пассивный залог, чтобы вы правильно меня поняли.

– Вы могли сказать "в вашем здании работает вся техника, кроме световой". И я позвал специалистов, чтобы они разобрались. На что вы намекаете?

– Я думаю, что это спланированное действо, а не случайность и ошибка подачи электричества, ноутбуки и компьютеры работают без перебоев, даже фонарик с телефона, – он подмигнул, – но они позволяют пользоваться энергосберегающим режимом, чтобы экран светил не так ярко, а как при разряженной батарее.

– Находчиво… так к чему вы? Вы почините свет?

– Вы не поняли, Клим. Его не починить. В этом здании хотят, чтобы света не было. Поэтому вы везде поставили жалюзи.

– Я не ставил, – он быстро подошел к окну, но жалюзи заело, и они не открылись.

– Они не любят много света.

– Ради всемогущего, почему вы говорите "они"?

– Чтобы вы не витали в облаках фантазий, что так спокойно можете жить в пятиэтажном темном здании и надеяться, что тут ничего не произойдет в три ночи во тьме.

– А что тут может произойти, силы небес?! – Клим повысил голос.

– Меньше нужно оставаться в три ночи во тьме темного здания, Клим, – Зин отошел в угол и вещал оттуда.

– Вы меня заколебали. – Клим навалился на собственное бедро и стол, – Вы намекаете, что сами станете причиной моих сожалений об этом?

– Нет, но я поражаюсь беспечности современных людей. Мы сейчас уйдем, а вы останетесь здесь, с этим фактом отключенного света.

– Я приглашу профессионалов.

– Мы и есть профессионалы.

– Что-то я не поверил после всех этих разговоров. После всех этих намеков… Выметайтесь.

– Я поэтому и приберег этот разговор на время после окончания работ и выплаты денег, – разъяснил Зин, разминая ладони.

Клим выгнал электриков и закрыл стеклянный выход на замки.

Затем он увел в спящий режим рабочий компьютер, поставил все приборы заряжаться. После разговора спать расхотелось, а вот приборам нужно отдыхать – на них слишком большие нагрузки последнее время.

Он взял свою спортивную бутылку с водой, переоделся в тренировочную форму и решил немного прогуляться.

И пошел по зданию один, во тьме, по спирали. Заглянул в каждую комнату. Присутствовало в этом что-то специфическое. Он ощущал свой офис как дом, дворец, с которым он сроднился. Он мог по нему гулять, бегать в кроссах, сидеть в темной кладовке, слушая, как на нижних этажах капает вода из кранов. Так он гулял еще три часа до времени рассвета.

А потом выглянул в окно в семь тринадцать и понял, что еще ночь.

Он оглянулся на входную дверь кабинета. Там стояло вертикальное темное пятно, не впускающее в себя свет.

– Что за черт, – отшатнулся Клим, спихнул коробку со стола.

Пятно зашевелилось и издало звуки. Прозвучал голос Зина:

– И ты решил, что, гуляя во тьме по пятиэтажному зданию с тобой ничего не произойдет, какая наивность.

Клим потянулся к настольному светильнику, но тот остался выключенным. Потом он открыл ноут, но тот не зажегся. Пятно засмеялось.

– Ты серьезно думал, что, придя сюда с ночевкой – в здание, где работают все электроприборы кроме света – остаться живым?

– Ну, я верил, – выдавил Клим, – верил, что в мире есть свет.

– Нет, – раздраженно сказало пятно, – Ты прекрасно знал, что это глупая затея, и никому не сказал, что ты будешь здесь. Даже твоя секретарша думает, что ты ушел домой. Она верит, что ты дома. Клим, в этом мире есть свет, но не в этом здании.

– Мое тело найдут… – подумал Клим, веря в лучший исход.

– Посмотри на меня, Клим, – громыхнуло черное пятно посеред дверного косяка.

Клим поднял глаза. У него ослабли колени, он еле держался.

– Ты же не думаешь, что твое тело останется после этого?

И действительно, в ту ночь Клим сгинул из этого мира и рассвет наступил без него.

Белый небоскреб

В квартире 580 небоскреба улицы Ташиф сожительствовало шесть молодых людей.

Паул, Героб и Шантс были студентами. Они отправлялись в университет, а трое других – на работу: Трукер работал в налоговой, Аисиндий ездил со скорой помощью, проходил стажировку.

Ну а Хастол работал ангелом.

Все вставали утром в шесть часов, наблюдали красивые рассветы и завтракали вместе, обсуждали политику, девушек. Затем брали такси или шли на автобусную остановку. Хастол выходил вместе со всеми на лестничную площадку, кивком прощался с квартирантами, пока двери лифта не захлопывались, и оттуда улетучивался вверх, к свету.

Возвращались – кто как.

Бывало, Хастол появлялся в квартире раньше всех, и тогда он готовил ужин на шестерых.

С самого начала как-то так повелось, что о работе сильно не расспрашивали. Толи воспитанность сыграла свою роль, толи страх, но ни один из шестерых не знал в полной мере, что означает "работать ангелом", куда исчезает Хастол, каким образом у него появились крылья, как выглядит его рабочее место, как зовут начальника и остальные детали, хотя Хастол без комплексов рассказывал, если друзья интересовались.

– Ну и клиенты, – жаловался Аисиндий.

После работы сожители сели на пол вокруг журнального столика, наблюдали закат в окнах до пола, развернули шахматы. – Ну и клиенты! Я сегодня спас одному жизнь, и помог подняться по лестнице до четвертого этажа! Не ценят. Тошно уже, господа. Хочу в отпуск.

– Как я тебя понимаю, – вставил свое Хастол, и все укладкой бросили на него взгляд, – Та же самая тема, – он ухватил маслину двумя пальцами из блюдца и закинул в рот.

– А у тебя что? – аккуратно поинтересовался Героб.

– Да вот, Аисиндий, он правильно выразился, я бы так и сказал. Не ценят, – кивнул Хастол, не прояснив лишних деталей о своем ремесле.

***

В субботу Хастол работал внеурочно, и шестеро отправились в парк. Героб мучился подозрениями. Он предложил затеять операцию "Раскрытие", узнать об их "ангеле" все необходимое.

– Мы едим его стряпню, спим рядом с ним. Он запросто может оказаться маньяком, шпионом, киллером. Кто-нибудь знает, чем он занимался 10 лет назад?

– Был ребенком, я полагаю, – предположил Шантс. – Он в разговоре обходит эти воспоминания. Несчастливое детство, как я его понимаю.

– Надо заканчивать с этим безусловным пониманием и выяснить, как все обстоит на самом деле!

Героб составил план на информацию, которую они будут добывать.

Понедельник – дата рождения, вторник – фамилия, среда – в каком городе рос, четверг – личная жизнь, пятница – величина зарплаты, далее название отдела, географическое местоположение офиса, научное объяснение наличия крыльев и так далее.

Хастол оказался чист, как весенняя роса.

Он имел все справки, свидетельства. Студенты поговорили по телефону с его матерью из Полынии, видели, как он встречает младшую сестру в аэропорту. Хастол показал им рабочую документацию на последнего заказчика, за которым он присматривал.

Друзья поочередно пролистали увесистую папку, вглядываясь в каждое слово.

– Да, я знаю, что вы меня проверяете. Мы живем с вами вместе уже три года, золотые мои. Что сделать, чтобы вы мне поверили?

– Мы хотим экскурсию по корпусу Над-мира. Покажи свое рабочее место.

– Покажу, конечно.

На следующий день Трукер и Аисиндий взяли отгулы, а студенты приготовились пропустить несколько пар.

Они встали между двух диванов в зале, и Хастол расположился в центре.

Он нарисовал линию мелом вокруг всех присутствующих, расправил крылья; их кончики уперлись в противоположные стены, между которыми насчитывалось метра четыре, пять. Его глаза вспыхнули светло-желтым цветом, зрачки и радужка пропали в свечении. Хастол читал заклинание на неведомом языке, воздевая руки к потолку. Друзья заметили, что их круглая площадка едет вверх сквозь этажи.

Лица людей, проживающих в верхних квартирах, смазало, хотя площадка двигалась со скоростью лифта.

Но скорость увеличилась, и окружающий мир слился в полосы цветов и теней.

Хастол держал руки распростертыми и задрал голову. Его голос изменился: казалось, вместо него произносят молитвы три человека с разными тембрами.

– Долго еще? – Паул подергал Хастола за плечо, и его мощно ударило током, он отшатнулся. А Хастол не отреагировал. Все сели на пол и ждали в течение трех часов. Им казалось, что они переживают взлёт ракеты.

Наконец, полосы проносящегося света по краям площадки остановились и рассеялись, словно туман.

Туман осел и обнажил белый интерьер, высоченные потолки, лепнину по стенам, колонны, мраморный пол. Они стояли на перекрестке двух коридоров, как на перекрестке двух проспектов, достаточно широких, чтобы по ним шло двустороннее движение автомобилей.

Хастол очнулся от транса, сложил одну руку в карман брюк и ухмыльнулся уголком губ, оценивая усталость друзей. "За мной".

С потолка стал литься девичий вокал и приглушенные звуки органа. Сам потолок пропадал в облаках. Там же, любой из друзей мог поклясться, летали дети с крыльями.

Каждый поворот коридора поддерживался сменой темы в музыке, вступлением хора или наоборот солированием одного высокого детского голоса. Друзья преодолели не меньше десятка коридоров.

Шел золотой снег.

– Нам сюда, – сказал Хастол, встал около своих апартаментов, – Не забудьте отряхнуться, – он ударил по толстовке Трукера, со складок толстовки посыпались снежинки из белого золота. – Одежду вешаем у входа.

Героб повесил ветровку рядом с холщевым стеганным плащом. Он увидел на полке для шапок светящийся обруч – нимб. Нимб быстро придавило кучей студенческих шапок, кепок.

Хастол прошел к столику, обитому зеленым бархатом и включил монитор.