Черные сказки. Сорок миров

Любовь под волной

Впервые Зелина увидела его, когда поднималась по университетскому корпусу – на пару по философии.

Студенты плотным потоком преодолевали лестницу.

И среди чужих кроссовок, туфлей, балеток, сланцев, Зелина увидела дельфиний хвост, а затем и самого дельфина.

Он весь содрогался, выгибался, захватывал передней частью тела следующую ступень и подтягивал себя.

Так он конвульсивно бился на нескольких пролетах в толпе молодых людей, сделал последний рывок и выбросился на третьем этаже. Он помогал себе ластами и вскоре добрался таким образом до дверей аудитории.

Преподаватель распорядился, чтобы для дельфина сдвинули две парты.

Зелина села на заднюю.

Она улыбалась, как дурочка: перед ней лежало самое шикарное млекопитающее, которое ей доводилось видеть.

Дельфин сделал усилие и развернулся к Зелине.

Посмотрел.

Зелина не решалась вдохнуть. Дельфин подмигнул ей, и она растаяла.

С того дня Зелину перестали интересовать обычные парни, влюбленность в Кроука (так звали дельфина) захватила ее.

Дельфин предложил Зелине встречаться через три недели после первой встречи.

Как только пары заканчивались, Зелина шла вслед за Кроуком к морю.

Что восхищало девушку, так это то, что дельфин Кроук никогда не просил помощи с передвижением. Все студенты и преподаватели отмечали в нем невероятную силу духа: ему было сложно с некоторыми физическими особенностями посещать университет, но он не сдавался. Внутренний стержень, самолюбие, сила воли – вот, пожалуй, те качества, которые Зелина любила в Кроуке.

Потертости и мозоли на его восьмидесятикилограммовом теле красноречиво говорили об этом, подобно шрамам воинов, участвовавших в горячих сражениях за самые высокие идеи. Зелина часто мазала кожу дельфина заживляющими кремами и маслами.

Порой кроме мазолей Зелина находила синяки и порезы. Она избегала общаться с другими парнями с ее факультета.

Некоторые из них часто отводили Зелину в сторону, когда дельфина не было рядом, они кричали и умоляли ее одуматься и бросить Кроука.

– Кто вы мне, чтобы советовать? – плакала Зелина. – Вы мне никто!

– Мы – люди! – шикнул на нее Степман, один из одногруппников.

– Назовите хотя бы одну причину, чтобы бросить его! Он нуждается в любви, а вы такие злые. Я, я должна позаботиться о нем! У него есть мечты, замечательные мечты, и он заслуживает помощи. Его вера и стремления не должны умереть, я вам не позволю. Вы ничего не понимаете! Оставьте его в покое!

Одногруппники доводили Зелину до слез, но она ничего не рассказывала Кроуку.

Так, Кроук полз к морю между многоэтажек и небоскребов, а Зелина – за ним. Он корячился, проползал по пешеходным полосам, игнорируя бесконечное бибиканье машин. Кроук взбирался на бортики, полз верным курсом под гору – к пристани, и там, на самой дальней дощечке соскальзывал в воду.

Зелина присаживалась на краю причала и водила руками по воде. Там же случился их первый поцелуй.

– Сделай меня дельфином, Кроук! – просила Зелина. – Сделай меня дельфином, сделай меня дельфином!

Она даже не умела плавать.

Дельфин жаловался, что в университете его недолюбливают.

«Люди такие эгоисты. Я спрашивал у Степмана с медицинского факультета, мог бы он предоставить мне свое тело в пользование, и Степман послал меня» – жаловался дельфин. – «И Нрайвик, и Тореклий из тридцать пятой аудитории».

Зелина не совсем понимала, что значит «предоставить тело в пользование».

– Ты все правильно делаешь, любимый. Не сдавайся!

Однажды, когда солнце уже заходило за горизонт, Зелина спустилась к пристани на свидание с Кроуком, и увидела, как у кромки воды плещется мужское тело вверх спиной. Зелина подошла и перевернула его. Нрайвик, ее одногруппник. Мертвый.

Кроук подтаскивал водоросли к телу Нрайвика, уплывал и затем снова возвращался, с новым пучком водорослей. Зелина стояла почти по пояс в воде. Ее сердце замерло, когда она увидела, с каким упорством дельфин плавает к покойнику, затем в океан, затем снова к покойнику, и носит тяжелые пучки водорослей. Они мешают дельфину видеть, но его упорство… обезоруживает.

– Кроук! Тебе помочь?

Кроук объяснил, что делать, но Зелина не умела плавать, поэтому просто сняла одежду с Нрайвика и держала его на мели, пока Кроук занимался остальным.

– Сегодня я вылечу в космос, – радовался дельфин.

К одиннадцати часам вечера Кроук закончил приготовления и зеленые водоросли засветились в темной прозрачной воде. Они окутывали тело Нрайвика, словно новые одежды.

Зелина держала Нрайвика на поверхности воды, а дельфин плавал вокруг. Ей послышалось, как зазвучал низкий строй виолончелей, со стороны моря. Луна выглянула из облаков.

Лицо Нрайвика казалось таким бледным.

Внезапно Нрайвик открыл глаза, сам засветился жизнью.

Тут Кроук выпрыгнул прямо на Нрайвика, и придавил его ко дну. Тот будто ожил, стал дергаться, вырываться, но дельфин не отступал. Шлепки то ли плавников то ли рук по воде заглушили тихие виолончели, и сквозь брызги Зелина уже ничего не могла рассмотреть.

Борьба продолжалась, и вдруг стихла.

Вода разгладилась. Зелина увидела сквозь воду ярко-зеленого Кроука. Теперь уже он светился, как радиоактивный отшлифованный кусок урана. Он ухватил Нрайвика за руку и понес в глубину океана.

Зелина прижала руки к груди. Она вымокла насквозь. Дельфин – что с ним? Как он?

На нее опустилась тьма. И шепот пены на берегу. Шелест пальмовых листьев и щелчки ночных птиц.

У горизонта что-то подорвалось, взметнулся столб воды.

Зелина увидела, как маленькая точка взлетела над поднявшимися волнами и устремилась в черноту неба. Не так быстро, как это делали ракеты в телевизионных передачах, что смотрела Зелина, но все-таки неестественно быстро.

«Кроук в космосе» – записала Зелина в своем ежедневнике, когда выбралась на берег и просушила волосы. «Кроук разговаривает со звездами». «Кроук и Марс». «Кроук и Юпитер». «Дельфин гуляет по созвездиям», «Дельфина встречают в галактике Андромеды». Зелина улыбалась, она лежала на мокром полотенце, глядела на звезды, и так провела всю ночь. Ей казалось, что планеты отбросывают тени на черный пляж, и даже оставляют круги и овалы на песке. Что весь пляж усеян следами планет на песочной ряби, которую волны выводили еще этим днем.

***

Вскоре Кроук и Зелина праздновали свадьбу, на утесе, что рассекал небо над океаном.

По бокам утеса шла аллея пальм вида карнаубов, а на самом конце – арка, увитая плетистыми красными розами.

Тень от сетчатой фаты плясала на лице девушки. Девушка взялась за лацканы дельфиньего фрака. Тот был мастерски сшит под дельфинье тело. Бабочка лежала как раз под подбородком Кроука и делала его невозможно милым и элегантным.

Силуэты влюбленных очертились под аркой в поцелуе. Фотограф встал в начале тропы; он делал снимки без остановки.

Отец Зелины достал из-под своего стулика сумку-холодильник. Гости брали оттуда пригоршни рыхлого белого снега и бросали в молодых.

Снежинки растаяли на пылающих щеках Зелины.

Они дошли до белого автомобиля. Зелина села на переднее пассажирское сиденье; дельфина занесли на задние трое крепких родственников со стороны невесты. Автомобиль покатился по дороге к спуску, к основанию склона.

Когда их высадили, Кроук попросил оставить его наедине с женой.

Отец Зелины подошел вплотную к дельфину и только что не уперся ему в лоб:

– Кроук… Я тебя насквозь вижу, – он бурлил дельфина взглядом.

– Ты меня сразу недолюбливал, Мстав.

– Если с моей дочерью что-то случится…

– Твоя дочь уже взрослая и самостоятельная.

– Это так.

– Соберись. Я никогда не мечтал о таком тесте, как ты, и теперь рад, что всё обернулось именно так.

Мстав замешкался.

– Ступай, – сказал Кроук ему.

Тот кивнул и сел в машину. Водитель сдал назад, и через минуту пляж остался в распоряжении молодоженов.

Кроук и Зелина направились к морю. Как только Кроук оказался в воде, его движения тут же стали сильными и решительными.

Он поплыл вперед.

Зелина спешила за ним. Ее свадебное платье потяжелело. Зелина взяла края юбки в кулаки, и шагала к глубине.

Мелководье держалось довольно долго. Зелине уже казалось, что глубже и не станет. Ее новообретенный муж, дельфин Кроук, плыл рядом и стрекотал.

Зелина задыхалась от счастья. Руки ее устали подтягивать платье.

Она расстегнула платье сзади и сбросила в воду: обнажилась. Вода обожгла холодом. Серые облака затягивали фиолетовое небо.

– Кроук, сделай меня дельфином.

Кроук подплыл ближе.

Он накрыл ее своим телом, как тучи накрывали землю над ними. Накрапывал дождь.

Когда в легких не осталось воздуха, и Зелину затрясло, она переборола свой страх и успокоилась. Разомкнула глаза. Девушка увидела, что они с дельфином медленно опускаются ко дну океана. Он тянет ее пастью за руку. Её любимый дельфин.

Тело Зелины перестало отвечать ей.

Судорога охватила ее полностью, и прикосновения дельфина казались страшными, как ежики, захватывающие онемевшие конечности, неподъемные, страшно чужие. Всё, что у нее осталось – это зрение.

На дне она увидела развалины. Они напоминали античную постройку. Небольшой город, где плавали стайки мелких разноцветных рыб: красные, желтые, с серебряным или перламутровым окрасом, пестрые, пятнистые. В центре – каменная круглая плоскость с трещинами, на плоскости прямоугольными блоками выложен круг. На площадь падал свет. Он также источался из маленьких витиеватых трещин – белый, как будто загробный свет.

Дельфин положил Зелину на центральный каменный блок. Со всех сторон подплыли рыбы. И все несли в своих пастях хотя бы по одной водоросли.

Вокруг Зелины усиливался зеленый свет. Он занял ее внимание, пока не случился толчок. Ей показалось, ее вышибло с оглушающим хлопком. «После таких хлопков не возвращаются» – подумала Зелина. Словно нечто очень важное порвалось, разрушилось, и пути назад уже не будет.

Зелина увидела себя со стороны – ее, голую, окружал зеленый колышущийся кокон. Водоросли не прилегали к ней полностью, а словно произрастали вокруг, и загораживали наготу.

Дельфин вновь появился под аркой полуразрушенной стены, окаймляющей площадь. И поплыл к ней, к Зелине.

Его плавные движения затуманили ее мысли. Стало вязко думать. Он боднул ее в лоб, и голова прояснилась. Потом проплыл рядом, задев боком. И Зелина почувствовала гладкость его кожи.

«Мой дельфин» – подумала она.

И тут до неё дошло, что она висит в воде, и источает грациозность. Зелина почувствовала, что она в теле настолько легком и свободном, что она даже не заметила, как оказалась в нем.

Она махнула плавником и сместилась вправо. Махнула вторым плавником и изогнулась влево.

– Ты так грациозна, – сказал своим притягательным боком Кроук. Зелина ответила, стремительно прикоснувшись к нему вдоль спины, потом вдоль живота.

Ей захотелось переплыть весь океан, прочувствовать силу.

Смех защекотал ее легкие. Она ощущала только власть и восторг. Голос пошел по глотке и разлился по передней части головы, образовав ни с чем не сравнимый писк, такой сладостно желанный ею на протяжении долгих месяцев. Она издала еще один протяжный скрип ,и почувствовала себя резиновым дельфинчиком, которым она играла в детстве, пока сидела в ванной, укрываясь мыльной пеной.

Кроук и Зелина стали плясать по кругу океанского дна, вокруг площади, руин, вокруг ее мертвого человеческого тела, которое было уже не разглядеть за водорослями и мелкими рыбешками, за зеленым светом.

Кроук позже вторгся в рыбий кокон и похитил свечение, выплыл оттуда заряженным и устремился вверх.

Яркая вспышка отразилась в глазах Зелины, эта вспышка осветила разрушенные стены, рыб, и сотни мертвых тел, которые подмывало внутри маленьких комнат, что окружали площадь. Сотни мертвых тел, замотанных в водоросли. Кроук улетел, и темнота вновь опустилась на руины. И Зелина уже не могла разглядеть мертвых, и саму себя, лежащую в центре.

Зелина заплакала и понеслась к побережью. Выбросилась на берег, лежала, тяжело дыша. Она плавниками выводила рядом с собой то ли буквы, то ли строчки тех чувств, что так сильно взволновали ее, хотя она уже не была уверена, испытывала ли она что-то из этого на самом деле или только мечтала об этом. Морская пена смыла все знаки препинания, и превратила ее мысли в сплошной поток неразборчивых ощущений.

Под утро Кроук вернулся и утащил Зелину на глубину, где он рассказал ей о своих космических путешествиях прикосновениями.

***

дельфин, а, дельфин, забери меня на марс

на сатурн на юпитер

спой им песню про нас.

***

Кроук опустошил человеческое тело Зелины за неделю.

Он совершал вылеты в космос каждый вечер.

На других планетах он обретал облик тех, кого использовал. И гуманоидные расы инопланетян принимали его, как своего. Его истинный облик препятствовал плодотворному общению, но человеческий, другое дело, всегда помогал ему. Кроук пристрастился к путешествиям и уже не мог остановится.

Космические полеты заменяли Кроуку сон.

Там шла вторая жизнь, о которой Зелина имела только отдаленное представление. Он рассказывал о "важной работе". Звезды, возделывание которых нельзя было оставить, как утверждал Кроук. Неземные цветы, которые бы зачахли, не посещай он их каждую ночь. Там поднималось новое поколение душ, которым не нашлось места на Земле, и Кроук не мог их бросить. Он уже пообещал им всем, что пристроит их.

Кроук никогда не брал Зелину с собой.

Ее человеческая оболочка сморщилась, состарилась, превращалась в отекший кусок плоти, покрытый складками.

– Как там сегодня в космосе? – зажигались глаза Зелины утром.

– Это было невероятно, – отвечал Кроук и увлекал в морской танец раньше, чем она успевала спросить что-то еще.

Его вдохновленность – вот что ей хотелось сохранить. Зелина помогала Кроуку заманивать юношей и девушек на пляж и губить их, чтобы Кроук продолжал выходить в космос. Только бы он продолжал.

Но в один из осенних дней на пляж пришло трое родственников Зелины. Они караулили дельфинов, дождались, пока Зелина приблизиться и убили ее.

Кроук не появлялся у берега несколько лет, но Мстав выжидал.

Когда шел четвертый год с пропажи Зелины, Мстав нанял группу дайверов-спасателей, и сам принял активное участие в ловле насильника.

Довольно быстро Мстав и команда нашли погребенное под водой строение, и многочисленных жертв, которые пропадали без вести.

Часть команды занялась вызволением умерших на сушу, обзвоном родственников пропавших. Родственники никого не опознали. На этот счет Мстав предположил, что тела состарились до неузнаваемости.

В одной из комнат этого подводного «замка» Мстав нашел комод, открыл ящик. Там, под дымкой поднявшегося ила, лежали фрак и бабочка. В пятистах метрах над развалинами у кромки воды застыло тело Кроука – он дремал. Мстав увидел его, подплыл и тут же зарезал Кроука, отправил ко дну.

Кроук, находящийся в этот момент на планете Исхола, почувствовал резкую боль в солнечном сплетении. Его согнуло вдвое, он отдышался и оскалился.

В этом путешествии Кроук использовал тело землянина по имени Кут, и вынужден был остаться в таком облике навсегда. На Земле он не появлялся, в чем стеснялся признаваться в галактиках с красного по зеленое излучения, да и в остальных, в общем-то, тоже. Ему пришлось подделать документы и обходится без поддержки земных сил, на чем основывались его магические умения. Это било больше по гордости, чем действительно связывало его на жизненном пути.

Мстав прожил в портовом мегаполисе еще пару месяцев в дань памяти дочери, и уехал жить в северные страны.

[из дневниковых записей девушки, найденных под лестницей городского причала]

Она.

***

обрати меня дельфином,

я так больше не могу,

мне на суше так тоскливо

в океане заживу

и дельфина полюблю.

***

шлепками по воде, ультразвуками по ушам,

едет ко мне

мой суженый дельфин.

***

твои ласты, твои губы,

лоб твой, хвост, как у меня,

ты – мечта дельфина, милый,

грех наш скроется под морем,

под волной люблю тебя.

***

нежнее шелка, сильнее бури,

дельфин оказался

моим лучшим гуру.

***

мы с дельфином сильно дружим,

он доставил меня в рай:

пусть он будет моим мужем,

растворимся мы в любви.

***

гладкость кожи, шепот моря,

склизкий хвост накрыл мне брюхо,

два дельфина сильно любят

поразвлечься здесь немного.

***

cтон в ракушках затерялся,

эхом шел по глади дна,

когда любовью занимались

дельфины утром в островах.

***

попей со мной чай, прижмись своим гребнем,

дельфин,

утешь меня, даже если мы вместе погибнем.

***

мы с дельфином сильно дружим,

он доставил меня в рай:

вышиб в кому, занял тело

и живет в нем до сих пор.

я смотрю за ним с небес -

лучший мой приятель бес.

***

мы с дельфином сильно дружим,

он доставил меня в рай:

я забылась в его ластах, глазках, косточках, мирах,

мне не надо больше думать,

я люблю его теперь

вместе сели мы на мель

с ним хочу я умереть.

Он

***

тает льдина надо мной,

я, дельфиний сын, с тобой,

ты, дельфинья дочь морей,

тает льдина все быстрей.

***

я дельфин, и я как беркут

с неба к звездам полечу,

доберусь до звезд далеких

я, дельфин, летать хочу.

***

я, дельфин, и я как чайка,

к звездам сладостным лечу,

потому что я, мечтая,

забываю, что дельфин.

***

я – дельфин, и я, как утка,

крякну утром здравствуй мир

мне бы только на минутку

стать бы кем-нибудь другим.

***

я – дельфин, я, как улитка,

к звездам медленно ползу,

я бегу, лечу сквозь космос

чтоб дельфином мне не быть.

***

я – дельфин, и мне бы только

стать другим животным здесь:

птицей, курицей, верблюдом,

ланью, пумой, стадом коз,

стадом бесов, стражем ада,

мне ведь многого не надо

– на минутку стать бы им,

стать бы кем-нибудь другим

***

я – дельфин, и я как только

дай мне волю, я сбегу

прочь из тела, прочь из моря,

в чье-то тело заберусь.

О нем

***

если ты стал одиноким, брошенным и на краю,

подойти ты к водной кромке, сделай трубочку из рук,

крикни в море "я потерян" и к тебе стремглав придет

друг-дельфин,

а ты сомкни

руки на его спине,

к ней прижмись ты, и дождешься

царствия морского дна,

там осядь и будешь найден

в ласках доброго дружка.

Преступление мертвых

Динто едва разомкнул глаза, осмотрел свою комнату слева направо.

Он пошевелил пальцами – руки ватные, отлежанные.

Ган, брат Динто,  хлопнул его по плечу и нестерпимо громким голосом провозгласил:

– Вставай, пора на прогулку!

Ган присмотрелся к брату.

– Динто? Динто! Можешь пошевелиться?

– С трудом.

Веки Динто поднимались и опускались, словно держали на себе вес автомобиля.

– Постарайся не закрывать глаза. Я знаю, что происходит!

Ган вертел головой по сторонам. Затем вскочил и начал ворошиться в бумагах на рабочем столе.

– Нашел! Они изменили твой паспорт, Дин! – брат ликовал, но Динто уже еле дышал: в зобу дыхание сперло.

– Динто, они изменили цифры твоего рождения. Получается, ты еще не рождался, а значит ты мертв. Динто?

Ган подошел к кровати, и застыл. Приблизился к брату, измерил дыхание – оно отсутствовало. Потому как брат уже был мертв.

Ностальгия по земле

В 2030 году земляне разработали технологию обновления человеческого тела.

Ученые брали память, нейронные связи человека, накопленные в течение его жизни, и копировали это дело в новое усовершенствованное тело.

Такой способ помогал переселиться на новую планету, которую называли Звездой Годия. Она располагалась в нескольких тысячах световых лет от Солнечной системы.

Первые колонисты установили на Годии город-конструктор. Архитекторы использовали такие материалы, которые соответствуют атмосфере и химическому составу Звезды. Из подобного делались и новые тела.

Колонисты ехали в один конец, поэтому в большинстве своем это были добровольцы, потерявшие родственников и смысл жизни на планете Земля.

Тенли, девушка тридцати двух лет, попала в новое физическое тело. К своему возрасту она уже испытала "кризис среднего возраста", выраженный философским вопросом:

“Зачем я родилась?”

Ей сказали, что на Годии всё будет иначе: ей не придется "искать себя". Она заплатила большую, но недостаточно крупную сумму денег в качестве стартового взноса за перерождение, поэтому первые десять лет ей предстояла отработка на Годии оставшейся части суммы.

***

Тенли проснулась в пластиковом доме, прошла к зеркалу и подняла к глазам тонкие розовые руки с изящно-обыгранными стыками материалов вдоль суставов.

У зеркала висела инструкция к годийскому телу.

Инструкция называлась "тип женский, обеспечивающий". Согласна ее строению, она предназначалась для ювелирного ремонта машинных деталей. Тонкие пальцы, развитая мелкая моторика, зоркое зрение, маленький рот и нос свидетельствовали, что голос и обоняние ей не пригодятся.

Тело Тенли отличалось небольшим ростом, узкими плечами и большими ягодицами – для большего удобства сидячей позы. В этом теле лимфатический круг сделали доминирующим над кровеносным, чтобы компенсировать отсутствие движения. И, как говорилось в инструкции, ее типаж имел лимфатическое сердце, помещенное посередине остальных органов.

В первый день Тенли изучала окрестности. Город сильно смахивал на гигантский конструктор-лего.

Затем высокие внушительные годийцы (тип “административный") отвели девушку в цех – за ее рабочее место.

Монотонная работа вызывала чувство спокойствия и медитативности. Тенли весь день смотрела на свои ловкие руки: пальцы двигались выверено, идеально выполняли работу. И девушка нашла в этом необыкновенное удовлетворение. Она наконец-то была рождена для чего-то конкретного и сразу попала в то место, где ее помощь ценили.

Каждый день радовал сердце, цвета казались яркими; Тенли порхала от счастья. Она обожала разбирать и собирать мелкие частицы, любила все миниатюрное, а в свободное время разглядывала флору Годии в парках и ботанических музеях и рисовала гуашевые картины размером сантиметр на сантиметр.

Ее женское предназначение начало реализовываться уже на второй месяц после Воплощения, когда ей в план поставили первые роды.

После содействия с подобранным мужским типажом Тенли стала вынашивать и производить новое тело. Тенли испытывала волнение и восторг, потому что не побывала матерью в качестве земной женщины.

В ее части города для женщин имелись четкие рамки действий. Им запрещалось брать на себя тяжелую нагрузку. Их рабочий день был урезан. Затем они шли в мужскую часть и участвовали во вдохновляющих танцах для мужчин, оказывали психологическую поддержку, обнимали и любили.

Наряды и уход за собственным обликом входил в круг обязанностей Тенли, и ей не могло это не нравится – ее тело проектировали именно для такой деятельности.