Лунное проклятие, или Дар зверя

– Блин, – я запрокинула голову и прижала платок.

– Иди в машину, сможешь? – я махнула рукой, что означало да.

– Я на кассу, справишься? – на это я лишь кивнула.

– Не переживайте, я провожу вашу напарницу, Иванна, – меня взяли под локоть и развернули к выходу. Голос был мужской. Приятный.

– Благодарю вас, – кивнула Ив, улыбнувшись с легкой ехидцей.

Я не стала рассматривать благодетеля, меня потихоньку накрывала дурнота от перерасхода сил и от привкуса крови во рту.

– Что же вы так неосторожны, Лея? Хотя, пока можете не отвечать, – сообщили мне, как только мы вышли из гипермаркета.

– Не…

– О нет, я подвезу вас до дома, у меня все равно есть к вам вопросы, – не дал закончить мысль он.

Меня посадили в огромный черный пикап, причем крайне аккуратно. А я к своему удивлению обнаружила, что помогал мне сам начальник зачистки.

– А…, – опять начала я.

– Ваша напарница в курсе, она поедет за нами. Держите, – мне протянули пачку влажных салфеток, я молча взяла их. Кровь идти перестала, но шла довольно сильно, судя по тому, что весь платок был в крови, как и мои руки. Я отерла руки и опустила козырек, в зеркале отражалась бледная я с кровавыми пятнами под носом, на губах и подбородке. Высокий ворот светлой вязаной кофты тоже был в крови. Теперь понятно, почему так кружится голова.

– Остановите машину! У вас есть вода?

– Можно на "ты". Помочь? – он съехал на обочину. К этому времени мы уже выехали из города на трассу, которая шла через лес.

– Нет, – я практически выпала из машины. Перед глазами запрыгали черные точки. Я постояла немного, держась за ручку двери, сделала несколько шагов и села в снег. Глотнула из бутылки и прополоскала рот несколько раз, пытаясь избавиться от вкуса крови.

– Все же я помогу, – меня подняли на ноги и придерживали.

– Только нести меня не надо, – прошептала я.

– И в мыслях не было, – спокойно сказал он, вглядываясь вдаль. Мне оставалось разглядывать его профиль.

– А вы джентльмен, – фыркнула я и попыталась сесть в машину, но не смогла.

– Какая у вас…, – я попыталась поделиться наблюдением, что у господина начальника слишком большая машина.

– Мы же на "ты"?– перебил меня он.

– Хорошо. Какая же у тебя высокая машина, – согласилась я, пытаясь забраться в машину вновь. Но, видимо, терпение у него не было безграничным, меня подняли и усадили на место. Без его помощи я бы вряд ли залезла сюда в таком состоянии.

– О, я тебя раздражаю и умиляю одновременно. А еще на этом месте погибли три человека в аварии, – я махнула рукой в сторону, остановиться от потока мыслей и чувств было невозможно. Я говорила все вслух, чтобы хоть как-то заглушить потоки эмоций и видений.

– Что это за машина, ты в ней трупы возишь? – я поежилась, ощущая неприятный запах тлена и тонкий сладковатый запах гниения, меня начало мутить, и я стала еще более раздражительной.

– И что ты занервничал? – я начала кричать, как сумасшедшая, понимая, что не могу остановиться. Понимая, что брежу, но не могу остановиться, как пьяная, ей-богу.

Эмоции накатывали все сильнее и сильнее, до дурноты, я не могла их остановить, первое время не понимая, что происходит. Он сел за руль и захлопнул дверь, но я не заметила, я чувствовала, как в лесу охотятся волки, чувствовала страх загнанных зверей и азарт погони. Потом мне стало казаться, что это не в лесу, а здесь, в салоне машины. Я оглянулась на заднее сиденье и увидела, как на меня смотрит желтоглазый зверь, но где-то на грани разума я поняла, что мне привиделось. В ужасе повернула голову в сторону водителя и увидела те же глаза.

– Что за…? – я достала из-за ворота горсть амулетов. Они все были черные. Тот, что блокировал часть моей силы эмпата, рассыпался в руках.

– Вот черт! Остановись! Мне нужна Ив! – я резко обернулась.

– Что ты де…, – договорить не успела: отключилась и погрузилась в темноту, и, словно сквозь подушку, услышала, как он сказал: « Много знать вредно… прости…”

Я все чувствовала и слышала, но при этом словно находилась в темной-претемной комнате. Я знала, что там, в темноте, скрывается куча дверей, и не все их стоит открывать.

– Леюшка, солнце мое.

– Бабуля!? Я кинулась к двери, от которой слышала голос, хотела ее открыть, но не успела.

– Не трогай! Нельзя! Он найдет тебя, вы не готовы! – крикнула бабушка.

– Что?! О чем ты?

– Лея, я больше не смогу приходить, все двери закрываются, нам нельзя сейчас заходить в ваш мир, мы стараемся сдерживать… Я на секунду, слушай внимательно! В доме моей мамы есть тайник под лестницей, найди его и забери все, что там лежит.

Резко стало светло, я почувствовала, как меня несут, и попыталась открыть глаза.

– Что с ней? – это Ив.

– Мне пришлось ее усыпить, минут через тридцать придет в себя. Открой дверь и убери пса. Верес гавкал и поскуливал. Что-то его пугало в новом человеке.

– Зачем? – спросила она, но открыла дверь и взяла на руки скулящего Вереса.

– Затем! – крикнул он.

А я подумала, что вот кричать вовсе не обязательно, не такая уж я и тяжелая. Даже обидно стало.

– Вот блин! Клади ее сюда… помоги, – меня ворочали, кажется, снимали куртку. Видимо, Иви увидела, что амулеты рассыпались.

– Ничего парень, ты смотри-ка, на нем что-то знакомое, – сказала бабуля, – все, я побежала, – закончила она. На этом все оборвалось, я провалилась в темноту, а затем уснула.

Проснулась от того, что было жутко жарко и ужасно хотелось пить и есть – не знаю, чего больше. Меня так и уложили в кофте, хорошо хоть сняли куртку и сапоги. Я сняла кофту, окончательно разлохматив волосы, резинка запуталась внутри, и я махнула на нее рукой. Я чувствовала жуткую слабость. Мир навалился на меня гаммой чувств, я закрыла глаза и глубоко вздохнула, ограждая себя от ненужных и чужих эмоций. Нужно сосредоточиться на своих собственных. Например, я хочу пить и есть. Я сижу на мягкой кровати, а под ногами мягкий ковер. Я знаю, что на кухне сидят Ив и этот (так и не знаю его имени) начальник зачистки. Верес тоже там.

– Вот мохнатый предатель! – я встала, но меня повело, в глазах потемнело, и я села обратно.

Вторая попытка была лучше, я медленно спустилась вниз, пес подбежал ко мне и начал прыгать.

– Ты предатель! – сказала я псу, но все же нашла в себе силы взять его на руки.

Он чувствовал себя виноватым, но был рад меня видеть. Мои друзья его накормили.

– Я и забыла как это, – прошептала я. Я давно не пользовалась этим своим даром, одной из причин было то, что эмпатов уничтожали, считая опасными.

Ив потягивала вино и смотрела на меня, начальник тоже следил за мной, что не мешало ему есть мою колбасу. Он, видимо, думал, что я упаду. А вот шиш вам! Я уселась на кухонный диванчик – да, я люблю, когда удобно. Рядом стояли кресла, в которых сидели гости.

– Постойте, а почему я вас не чувствую?! – возмутилась я.

– Потому что на нас амулеты. Влас Константинович поделился и со мной, – ответила Иви.

– Влас, – коротко заметил он, поднимая кружку.

– Это потому что он что-то скрывает, – из вредности заметила я, – а ты? Ты тоже!

– На, попей водички, – мне протянули холодненькую бутылку с водой, и я все забыла.

– Благодетельница! – я напилась воды, жить сразу стало как-то веселее, энергия восстановилась почти полностью.

– Что ты видела в магазине? – Влас.

– Кто приходил? – спросила Ив, – ему можно доверять, – кивнула она.

– Он что-то скрывает! – попыталась проявить я упрямый характер.

– Ему положено по долгу службы, – сказала Иви, а я прищурилась, но ничего не сказала – она тоже что-то скрывала.

– Навку, – Ив поперхнулась, а Влас пристально посмотрел на меня.

– Теперь понятно, почему ты так выглядела. Я не могла оборвать связь. Как ты вообще вышла?

Я понимала ее удивление – Навки очень редко идут на контакт, это стражи грани, они охраняют пути, они же хранят печати между мирами, чтобы не было хаоса. Еще, они, скажем так, стражи порядка. Их сила велика, и, если бы она хотела меня убить, я бы уже не сидела здесь. Только благодаря ее силе и силе моих амулетов мы смогли поговорить.

– Она оборвала сама, когда ты начала меня тормошить, я бы не смогла, ты же знаешь.

– Что она сказала?

– Что-то про двери, сейчас, – я закрыла глаза, – четыре двери, смерть, зверь, проклятье.

– А четвертая?

– Я уже не услышала, – ответила я, встала и пошла делать себе кофе.

– Почему ты? – спросила Иви.

– О, думаю, Влас в курсе, – фыркнула я, улавливая эмоции мужчины даже через блок.

– Влас? – изумилась Иви и посмотрела на него, приподняв правую бровь.

– Не знаю, но догадываюсь, – через несколько секунд ответил он.

– И? Поделись с народом, – Иви даже наклонилась на стол.

– Он не скажет, ему нужны доказательства, тайная информация. И, кстати, ваши амулеты уже почти не действуют, – сказала я и шумно отпила из кружки.

– Вот поэтому вас всех запечатывают, – прошипел Влас сквозь зубы.

– Именно поэтому мы и скрываемся, – я отпила глоточек и зажмурилась.

– Хорошо-то как, – по телу растекалось тепло, и, наконец, ушел мерзкий привкус крови.

– Я вполне могу исправить эту оплошность, – заметил он, надевая еще два амулета. Иви свой просто подзарядила.

– Не сможешь и не захочешь, – то, что не сможет – это правда, поэтому я сказала, что нас убивают. Я истинный эмпат, нас невозможно лишить силы, она как кровеносные сосуды в теле.

– Ив, иди и достань торт, я тоже буду, да и тебе не повредит кусок! – не выдержала я.

– Это начинает раздражать, – буркнула она, но все же пошла в машину за тортом.

– С чего ты решила, что не смогу?

– Ты знаешь, – спокойно заметила я.

– Это и правда раздражает, мне вот только одно интересно – как тебе удалось так быстро нейтрализовать защиту, он наклонился на спинку кресла и внимательно посмотрел на меня.

Я сначала ухмыльнулась, а затем улыбка моя сползла, и правда – как? Я даже не пыталась.

– Задумалась? Молодец, – хмыкнул он.

– Лея, сейчас он тебе расскажет, почему, – зашла Ив вместе с шоколадным тортом, а я посмотрела на Власа.

– Не расскажу.

– Тогда и мы тебе ничего не расскажем. И не будем сотрудничать, – Лей, торт будешь?

– Ага.

– Не сможете. Я тоже буду торт, кстати, – нагло ухмыльнулся он и взял вилку.

– Ив, он меня раздражает, – поделилась я.

– Не тебя одну, – ее фраза потонула в шуме открываемой коробки торта.

На что Влас только хмыкнул, откусывая торт. Я наелась и наклонилась на спинку дивана, позволяя мыслям захватить меня. На душе было неспокойно, и еще, я должна была что-то сделать, но не могла вспомнить, что именно. Мысли роились в голове, как снежинки в метель, мгновенно проносясь целой вереницей образов и слов. Тут же всплывали и символы в пентаграмме, и кровавое пятно, и руки Навки, и серые тени, и утренний звонок Иви, и снова символы, двери, бабуля. Мне становилось жутко холодно, меня словно уносил снегопад, и тут же снежинки превращались в волчьи морды с горящими желтыми глазами. Я вздрагивала и падала в снег, обжигалась о символы пентаграммы, вскакивала и оказывалась в лесу среди сучковатых серых деревьев. Ветки хватали меня за запястья, и я оказывалась снова в руках Навки.

– Запомни, девочка – это дар, это не проклятие, как же вы любите все переворачивать, – говорила она.

– Она еще маленькая, ты знаешь, – слышался голос бабушки.

– Придет время, и она вспомнит. Она должна помнить, какой дар получила. Не такая уж и маленькая, постарше тебя будет, – совершенно бессмысленно сказала она.

– Мне кажется, что все идет так, как ты задумала. Ты знала, что я приду, ведь так? – раздраженно спросила бабушка.

– Ты всегда была смышленой. Марта была хорошей наставницей и матерью, – хмыкнула Навка.

– Что происходит? Так не должно быть, что ты делаешь? – кричала бабушка, а я умирала от боли, чувствуя, как ломается каждая косточка в моем теле, как рвутся мышцы. Я кричала.

– Не мешай! У Вселенной тоже свои планы. Как интересно вышло, – и боль начала уходить.

– Она больше не страж, – бабушка смотрела на меня удивленно.

– Нет, у нее другой путь. Это очень интересно. Ну что, очнулась, – это не был вопрос.

– Запомни, твоя сила в сердце. Ты отмечена Луной, девочка.

И я снова летела в метели со снежными призрачными волками, но мне уже не было страшно. Снова падала в снег, оказывалась на грани трех кругов, там, где все три смыкались и переплетались. С одной стороны стояла Иви, она была босая, в блестящем платье на бретельках, ее черные волосы, убранные в прическу, растрепались, а серьги в ушах блестели алмазными гранями. Она была вся в ссадинах и кровоподтеках, от подмышки до бедра у нее было разорвано платье, будто когтями, и кровь пропитала рваные края. Именно в таком виде я встретила ее впервые, это было мое первое задание. Она смотрела не на меня, а перед собой.

– Он тебя давно ищет, а ты все бегаешь, – усмехнулась она.

Я повернулась и увидела огромного медведя с желтыми глазами, с него медленно сползала личина, лапы превращались, в руки. И этот сон оборвался, я оказалась в доме своей прабабушки около лестницы, было пыльно и темно.

– Найди тайник! – крикнула бабушка, я вздрогнула и проснулась, упав с кухонного дивана.

Оказывается, я уснула и даже не заметила, как меня заботливо укрыли покрывалом и выключили свет. Верес уткнулся холодным носом мне в ладонь.

– Найти тайник! Точно! Почему я забыла?

Но где этот дом? Я там была, когда мне было лет шесть, я и не помню, где он. Я снова села на диван.

– Думай, Лея! Думай! – я запустила пальцы в волосы.

– Точно! Бумаги, документы – я же взяла коробку с бабушкиными документами, но не смотрела их, там наверняка что-то есть. Я поднялась к себе в спальню и нашла эту коробку, перевернув весь шкаф. Затем снова спустилась в кухню и зажгла там свет. Коробка была большой, в ней была уйма документов. Я налила себе большую чашку кофе и начала их перебирать. За этим делом и прошел остаток ночи, я даже вздрогнула, не заметив, когда Иви подошла и коснулась меня рукой.

– Ты чего меня пугаешь! – взвизгнула я.

– Я – тебя? Ты себя со стороны видела? Я уж подумала, что ты помешалась. Что ты делаешь?

– Ищу.

– Это понятно. Что ищешь? – она села напротив меня, держа двумя руками кружку. А я подумала, что у меня такой нет, эта была глиняная, неровная, с нарисованными рунами или символами.

– Откуда, у тебя эта кружка? – я соскочила и выхватила кружку, руны на ней начали двигаться и заползать внутрь кружки, как жуки, медленно оседая на дне чаинками, формируя символ, руну.

Я открыла глаза и резко села, поднимая голову со столешницы. На пол упала кружка и разбилась.

– Я же видела Уруз, точно! – я снова начала перебирать документы и сразу же нашла конверт, от радости соскочила со стула прямо на осколки.

– Ааа, чтоб вас! – залезла я обратно на стул, шипя от боли.

– Она всегда такая? – Влас.

– Лея, ты с ума сошла? – спросила Ив.

– Идите вы! – прошипела я, доставая осколки из ноги, – аптечку мне дайте лучше.

Ногу мне перебинтовал, конечно, Влас. Иви только дала аптечку.

– Ну, и что ты тут делаешь? – спросила она, выбрасывая остатки кружки в мусорное ведро.

– Я …, – начала я и осеклась.

– Неужели вы еще не поняли, что не стоит от меня что-либо скрывать, – спокойно заметил он, на что подружка только махнула рукой, доставая кружки.

– В общем, надо съездить в дом к моей прабабушке и забрать что-то из тайника, а я не помню, где он.

– Замечательно, – сказал Влас таким тоном, будто вообще не сомневался в моей глупости.

– Не перебивай! Дай лучше конверт, – конверт он не дал, сам его вскрыл и достал из него документы и даже карту.

– Какая наглость, а! – от возмущения я снова вскочила с целью забрать документы, встала на больную ногу, ойкнула и села обратно, вызвав у него улыбку.

– Я так понял, это и есть тот дом, о, тут даже есть фото.

– И карта, – хмыкнула Ив, – предусмотрительная у тебя бабушка.

– Иви, мы же на работу вчера не ходили.

– Опомнилась! – захохотала она.

– Я разрешил вам не ходить по причине болезни.

– Все же придется работать в новый год, – вздохнули мы.

– Тут конец света намечается, а вы о праздниках. Женщины! – фыркнул он, складывая мое письмо себе в карман.

– Это, между прочим, моя собственность!

– Действительно, наследство, – поддержала меня Ив, на что он одарил нас тяжелым взглядом, хмыкнул и пошел на выход.

– И сегодня у вас рабочий день, я дал вам только один выходной, – сказал он, уже надевая куртку.

– Не поняла, с чего это он стал нашим начальником?

– Ну, теперь мы подчиняемся ему, сегодня звонила Эльвира и злобно шипела мне в трубку, – поделилась Иви.

– Чего шипела? – заинтересованно спросила я.

– Ну, если опустить ругательства, то спросила, куда мы влезли, почему Лея без сознания, и какого хм… черта она узнает это от службы зачистки, а не от нас?

– Я так поняла, это были риторические вопросы, – хмыкнула я.

– В общем, теперь наш начальник он, – махнула она ручкой, в сторону двери.

– И надолго? – искренне расстроено спросила я, все же надеясь, что она скажет, нет, на пару дней.

– Как я поняла, либо до конца света, либо до того, как мы поможем его предотвратить.

– Миленько, – надежды рассыпались, я слезла со стула и похромала делать себе завтрак. Что удивительно, нога практически не болела, только зудела, что говорило о ее заживлении.

– Интересно, – я села на пол и развязала бинт.

– Ив, у меня практически все зажило, как на оборотне.

– И чего? – пожала она плечами.

– Как чего? Что за фигня!? – возмущению моему не было границ.

– Да не психуй ты, – отмахнулась она.

– Я так и знала, что ты что-то знаешь! – я обличающее ткнула в нее пальцем, злобно буравя глазами.

– Не смотри на меня как злобный хомяк, – расхохоталась она, – причешись хоть. Хотя, ладно, сделай сначала что-нибудь поесть, а я расскажу, что знаю.

В общем, так – периодически какой-нибудь умник с кучей комплексов жаждал силы и внимания и лез к той стороне. Ты же знаешь, что в момент срыва печатей в мир выплескивается огромная энергия. Так вот, подобные личности считают, что могут взять оттуда силы. А те, что поумнее, делают это, чтобы продлить себе жизнь, сохранить молодость и взять чуть силы. На самом деле, ни одному существу, живущему здесь, не по силам потом закрыть эту дверь, а выходит из нее такое, что в страшном сне не приснится. Еще не выжил ни один, кто открывал эту дверь. Но, нет худа без добра, на самом деле эту дверь периодически открывают, чтобы сохранять баланс сил, поэтому знания эти всегда есть, их не прячут, но и не показывают. Последний раз кругами пользовались несколько веков назад в Европе, и это было страшно. До нас дошло не все, но то, что пришло, было крайне сильно. Многие погибли, защищаясь и защищая. Именно тогда моя прапрапрабабка и получила это проклятие. Справились мы только потому, что навья сторона стала страховаться и подготавливать несколько человек. Стражей и несколько, как бы это сказать, ключей – тех, кто могут закрыть дверь.

– Радует, что не одного избранного, который придет из параллельной Вселенной, – хихикнула я.

– Ты слишком много читаешь фэнтези, – фыркнула она, – в общем, твоя и моя семья входили в этот круг, как ты выразилась, избранных. И я думаю, что и семья Власа Лунева тоже.

– Вот зачем он к нам привязался, он ищет эти семьи!

– Я думаю, он точно знает их, – вернула меня на землю Ив.

– Ну да, логично.

– Кстати, именно после одного из прорывов появились оборотни, но, как и почему, знают только они.

– Оборотни вообще замкнутые существа, надо об этом спросить Власа, он знает, – сказала я, помешивая яичницу.

– Думаешь?

– Знаю, он тоже отмечен зверем, я это чувствовала, когда он меня вез, скорее всего, из-за этого и вырубил, кстати. А почему у меня прошла нога-то? – вопросительно посмотрела я на подружку.

– А ты подумай, – полной мудрости голоса сказала она, что раздражало.

– Ты намекаешь на то, что Навка сняла с меня печати, удерживающие не только силу эмпата, но еще какую-то?

– Вполне может быть, давай уже есть, – кажется, она не знала ответов, но ей нравилось выглядеть мудрой. Я фыркнула.

Мне подумалось, что я так мало знаю. Почему так поздно пробудился дар, и почему бабушка мне ничего не сказала. Хотя ладно, не буду думать об этом, а подумаю о том, что нужно найти этот тайник и съездить туда без Власа.

– Чего задумалась? – спросила Ив.

– Надо съездить в тайник вдвоем.

– Я тоже об этом подумала. И знаешь, что? Я нашлаа на карте место и даже запомнила координаты, мы их можем ввести в навигатор.

На душе стало радостно, но та Лея, что живет где-то глубоко и отвечает за рассудительность во мне, нахмурила брови, как бы намекая, что мы делаем дурость, как маленькие дети. Но именно этот дурной ребенок во мне победил.

– Я одеваться и собираться, поедем на моей машине! – радостно поделилась я.

– Расчесаться не забудь!

Я уже поднялась наверх, взяла расческу и вспомнила, что нам вообще-то на работу надо, наша смена.

– Иви!

– Ага, я тоже забыла, ладно я домой встретимся в конторе.

Я сделала глупость и посмотрелась в зеркало, даже вздрогнула. Волосы стояли практически дыбом, сбившись в огромный колтун, лицо бледное, под глазами залегли тени. И, к своему стыду, я поняла, почему Влас все время улыбался, когда смотрел на меня, эх! Попытка расчесать волосы закончилась поломкой моей массажной расчески, все зубцы выпали, половина осталась в волосах.

Пришлось идти в душ и мыть голову. Я решила сделать это с королевским комфортом – набрала ванну с пеной и маслами, зажгла свечи.

Мысли текли лениво и совершенно бессмысленно, тонули в запахе ванили и таяли в пене, самое важное было не уснуть – сегодня у нас вечерняя смена. Хотя, чего бояться, к вечеру появилась привычная энергичность и бодрость, спать не хотелось. А после ванной стало еще лучше, даже синяки под глазами ушли. Я подобрала с пола кофту в кровавых пятнах, все же попробую отстирать, ведьма я или как?!

Мне захотелось быть женственной и красивой, я перемерила все свои платья и юбки, посмотрела в окно на падающие крупные хлопья снега и подумала еще, что хочу, чтобы было тепло. Поэтому все же надела серое шерстяное платье до колена. Заплела французскую косу. Достала из шкатулки горсть амулетов и медальонов, надела блокирующий и защитный, на запястьях оставались серебряные браслеты, которые выдержали встречу с Навкой. Наверное, потому, что это артефакты, доставшиеся мне в наследство. Достала длинный, чуть ниже колена, пуховик и надела высокие черные сапоги на плоской подошве. Еще достала с полки большой вязаный светлый шарф, шапку и перчатки.

– Верес, ты едешь к тете Лизе, думаю, сейчас тебе там будет лучше, – я взяла пса на руки, захватила его любимую игрушку и корзинку для сна. Очень не хотелось с ним расставаться, но я не знала, что может произойти дальше. В дом к прабабушке ехать придется, да и вообще, слишком много всего. Шестое чувство уверяло меня в правильности решения.

Тетя Лиза – это та самая бабушкина крестница. Она единственный родной мне человек. Своих детей у нее, к сожалению, нет, поэтому она привязалась ко мне, да и я к ней – две одинокие души во всем мире. Тетя Лиза была очень рада мне и еще больше тому, что с ней остается Верес. Она ждала меня, увидев еще из окна многоэтажного дома.

– Здравствуйте!

– Здравствуй, Леюшка, я знала, что ты приедешь еще до твоего звонка, – она взяла пса, Верес был очень рад ей.

– Вот продукты и его вещи. Теть Лиз, я не знаю, когда за ним приду, вы позаботитесь о нем, если что?

– Зачем просить, ты же знаешь, – она посмотрела на меня и наклонила голову в бок.

– Можешь не говорить, я вижу метку на тебе.