Н2О. Рассказы

1

Лина стояла у окна и, с замиранием сердца, выглядывая из-за голубой занавески, наблюдала, как во двор их дома въезжает черная карета. Первым из кареты вышел крупный, с животиком, но в модном черном фраке и белой рубашке, граф Фред Клаус. А затем…, затем появился он – Федор Морозов! Сердце девушки, от радости и волнения, забилось быстрее. К ним, в поместье, в гости приехали давние знакомые – дядя Фред с племянником. Этим утром, в ожидании приезда гостей, Лина выслушала «уйму» наставлений от мамушки. Ей говорили минут двадцать о том, что должна, а чего не должна делать восемнадцатилетняя, воспитанная, барышня. Эллина любила свою маму – помещицу Валентину Олеговну Басову, но иногда, находиться рядом с холодной, слишком строгой матерью, любившей наставлять дочь на «правильный жизненный путь», становилось невыносимо. Девушка критически оценила свое отражение в зеркале. Голубое простенькое пышное платье с фиолетовыми бантами: на поясе (большой) и, маленькие (на рукавах) – сидело отлично на ее стройной фигуре, и хорошо сочеталось с рыжими распущенными волосами. Платье выгодно подчеркивало цвет её темно-голубых глаз. А вот прическа… – Марфа! – позвала служанку Лина, и, когда та прибежала, сказала – Уложи мне волосы. Тут в дверь постучал дворецкий: – Барышня Лина, ваша матушка велела сказать, что все вас ждут в гостиной. – Николай, передай, что я скоро приду. Молодая графиня так волновалась, что не знала, куда положить руки. Её волнение заметила Марфа (пухленькая девушка, одногодка Элины, с толстой русой косой и темными веснушками на носу) и как могла, постаралась отвлечь хозяйку, успокоить. – Барышня Эллина, не переживайте, молодой граф будет весь обед любоваться вами, вы ведь у нас красавица! – Надеюсь! Но все равно волнуюсь. Я так долго ждала встречи с ним. Когда прическа была готова, Лина приподняла оборки юбок, чтобы не мешали идти и, как нетерпеливая девчонка, чуть ли не бегом, поспешила к гостям. Однако, подойдя к двери, отдышалась и, как «воспитанная барышня», спокойно и чинно вошла в гостиную.

Федор сидел на диване с бокалом вина. Девушка мгновенно отметила про себя, что он совсем не изменился, все такой же красивый: светлые кудри, карие, с восточным разрезом, глаза, накрахмаленная белоснежная рубашка и темно – синий костюм. Дядя и племянник были внешне очень похожи. Федор – дядюшка в молодости, и, глядя на дядю Фреда, можно было представить, каким племянник будет к пятидесяти годам. Эллину, гости поприветствовали кивком и улыбками. Хозяйка поместья, сидящая в изящном итальянском кресле, сказала: – Лина, сыграй нам, пока готовят на стол. Девушка подошла к старому белому фортепиано. «Опять играть?!» – негодовала в душе Лина. « Что за глупости, почему всегда, если ты умеешь играть, то должен всех развлекать? Может мне хочется просто посидеть со всеми, пообщаться?». Вскоре гостиная наполнилась красивой, нежной мелодией. Минут через двадцать Лина остановилась, чтобы отдохнуть и, с надеждой, что концерт можно не продолжать. – Какая вы умница, дорогая! – похвалил молодой человек. – Что это за мелодия? Я не слышал ничего подобного? – Я назвала её – « Ромео и Джульетта». Все знали, что девушка сочиняет музыку. – Получилось прекрасное музыкальное произведение! – похвалил Федор. – Фред, а вы что думаете по поводу нового сочинения? – спросила Валентина Олеговна. Граф вытер платочком пот на лбу, так как из-за своей полноты ему всегда было очень жарко, тем более, после выпитого бокала вина, затем ответил: – Девушка талантлива, бесспорно. Но я человек не музыкальный. О тонкостях музыкального произведения судить не могу. Однако, исполнение мне понравилось. Не буду ли выглядеть невоспитанным и наглым, но хотелось бы уже пообедать? – Конечно- конечно, сейчас накроют стол на веранде. Там прохладно. Вы с дороги, и, разумеется, проголодались! – Признаюсь, я голоден как волк. Пока до вашего поместья добрались… Мы с Федором останавливались у помещика Петрова, перекусили немного. От них до вашей деревни далековато, пятьдесят три версты, сами знаете…. Вскоре, всех пригласили на обед. На столе – большое разнообразие блюд. Как обычно, в поместьях, для гостей ничего не жалели, поэтому граф с удовольствием пробовал всё: соленые грузди, маринованных опят, жареную курочку, пельмени со сметаной и т. д. Лина ковыряла вилкой в своей тарелке, аппетита не было. Украдкой посматривала на молодого гостя. Федор, тоже, поглядывал на нее и улыбался. – Вы слышали про бал у Кореневых? – спросила у гостей Валентина Олеговна. – Разумеется! – ответил дядя Фред. – Мы, ведь, поэтому и заехали. Нас просили передать вам приглашение на бал. А мой племянник очень хотел увидеть вашу очаровательную дочурку. А после – поухаживать за Эллиной на балу. Затем, граф посмотрел на юношу и добавил: – Он давно влюблен в вашу дочь, сохнет, как обрубленный сук березы. Почему я говорю березы? Я слышал, что березка – олицетворение русской кудрявой (при этих словах он хохотнул) души и любви. Федор обещал подарить невесте березу… Чудной малый! Ха-ха-ха! Басовы весьма удивились, а мать уточнила: – Подарить березу? – Извините моего дядюшку, – смущенный молодой человек попытался растолковать высказывание своего родственника. – Дядя, ты не точно передал мои слова. Я сказал, что когда женюсь, то рядом с домом посажу березу. – Зато я правду сказал о том, что ты уже выбрал себе жену. – Дядя, ты торопишь события! Лина, слушая разговор, фантазировала и, надеялась, что скоро её мечта сбудется. Взрослые, чтобы не смущать молодежь, поменяли тему разговора на столичные новости, политику, урожай и т. п. После обеда гости отдыхали с дороги в своих комнатах, а хозяева занимались своими обычными делами. Эллина сидела на скамеечке в саду и мечтала о том, чтобы к ней присоединился Морозов, в которого, вот уже год, была влюблена.

2

Ужин растянулся почти на полтора часа, так как гостей продолжали расспрашивать о жизни в столице, об общих знакомых и родных. Лине это надоело. Ей хотелось побыть наедине с Федором, поговорить, а не слушать о каких-то борзых и семье графа Коренева. Поэтому она, расстроенная, решила уйти, встала, попрощалась со всеми. Морозов вышел следом и очень тихо, почти шепотом сказал: – Лина! Приходи сегодня в полночь в сад, надо поговорить. Буду ждать тебя у старого дуба. Девушки улыбнулась, кивнула в знак согласия и быстро пошла в свою спальню. Наконец-то свершилось! Как она была счастлива!

Стрекотали сверчки, землю освещала полная луна. Федор ждал девушку: « Какой дядя болван! Перепутать Лину с Алиной Артемьевой! О, Боже! Как объяснить девушке так, чтобы не обидеть?» Юноша стоял, прислонившись спиной к дереву. Да, он сегодня перебрал вина перед обедом. Улыбался и посматривал на дочь Басовых лишь из приличия. Не смотреть же на стариков! Вдруг, в ночной тишине, он услышал шуршание платья, осторожные шаги, затем, тихий голос девушки: – Федор, вы здесь? – Да, Лина, я жду вас, – ответил он и вышел, из тени, навстречу. – Ах, Федор! Какую чудесную новость сообщил нам сегодня за обедом ваш дядя!

– Дорогая Лина, я должен объяснить все. Дядя, как всегда, все перепутал… – Так это неправда? – Лина готова была расплакаться. Морозов молчал. Не знал с чего начать. Как сказать этой глупышке, что после бала у Кореневых он уезжает жить во Францию и, возможно, никогда не вернется в Россию. По крайней мере, в поместье Басовых, точно, не планировал приезжать в ближайшие лет двадцать. – Как я посажу березу, если мы не женаты. Неправда – ли? – начал своё объяснение Морозов.

– Конечно! – мигом повеселела Лина. – Это все игра слов! Я знаю, что нравлюсь вам. Только, почему вы так долго не приезжали? Хотя, не отвечайте. Вы безумно занятой человек, а мы живем далеко …. Наверно, я эгоистка. – Лина тараторила, не давая возможности Федору вставить хоть слово. – Ну, скажите мне что-нибудь? Я читала романы, там влюбленные часто говорят друг другу приятные слова… – Э-э. Вы для меня как ромашка в поле, – недолго думая ответил молодой человек, – На самом деле, Лина, я хотел сказать… – Тсс! – она приложила к его губам палец, – Я знаю, что вы хотите сказать. Просто – поцелуйте и всё! Морозов не ожидал такого поворота событий. Он просто хотел развеять все фантазии девушки насчет женитьбы. Но сам не зная почему (то ли теплая звездная ночь, то ли большое желание девушки повлияли), но поцеловал Лину. – Я буду, с нетерпением, ждать нашей встречи на балу и вашего предложения руки, – произнесла девушка и, быстро, пошла в сторону дома. – Прощайте, Лина! – Федор, так ничего и не рассказал ей.

В доме давно все спали, а молодой человек все стоял и думал, как его угораздило попасть в такую ситуацию. Его мучала совесть. Ранним утром гости уехали. Лина проспала их отъезд, долго переживала, сердилась на всех из-за того, что её не разбудили.

3

За неделю до бала, мать ворвалась в комнату дочери с письмом в руках, с гневом и возмущением: – Лина, ты только посмотри на этого бессовестного Ромео! Я знаю, что ты увлеклась молодым Морозовым. Ты написала специально для него эту проклятую мелодию! Думаешь, он оценил? На – читай! Ты разочаровала и расстроила меня своим поведением. Какой позор! Хорошо, что я прочитала, без твоего разрешения, это письмо. Иначе ничего бы не узнала. Какое не достойное поведение! Ты позволила ему поцеловать себя! О, Бог мой, – и Валентина Олеговна вышла, хлопнув дверью. Лина, читала очередной женский роман, поэтому до неё не сразу дошло, о чем говорила мать. Трясущимися руками, она подняла брошенное на пол письмо, села на кровать и стала его читать. Оно было от Федора Морозова.

«Дорогая Лина! После нашего последнего свидания меня заела совесть. Особенно за поцелуй. Я пригласил вас, чтобы все объяснить и развеять мечты и фантазию относительно меня, будущего. Но, увы, получилось все не так… Я не поеду на бал к Кореневым, так как уезжаю в начале сентября с моей женой, которую давно очень люблю, Алиной (Артемьевой) во Францию. Только с нею вижу свое будущее. А, дядя… Он знал о моей скорой женитьбе, только вечно все путает и забывает. Перепутал имена (Алина и Эллина). Вы действительно для меня как – ромашка в поле. Цветы красивые, но их много… Прошу, не обижайтесь на меня. Я сожалею, что все так произошло. Желаю вам хорошо провести вечер у Кореневых. Кстати, открою вам один секрет – князь Геннадий Сомов давно влюблен в вас, Лина… Вы молоды, и у вас все ещё впереди. Будьте счастливы. Федор Морозов».

Эллина расплакалась, ей было очень обидно. «Ромашка? Я – ромашка! Ну, Морозов, не прощу тебе этого!» – девушка, со злостью, стукнула кулачком по мягкой подушке.

1

После того, как Эллина получила письмо-признание от Федора Морозова, о том, что он никогда не был увлечен ею и, собирается жениться на другой, девушка стала молчаливой, грустной. Выглядела бледной, мало ела. Как бы – ушла в себя. Часто, ее взгляд был то пуст, то наполнен размышлением о жизни, не по возрасту. Валентина Олеговна, глядя на дочь, злилась и, часто срывалась на крик, на всех, даже на добряка мужа. Однако, с дочерью говорить не желала. Не смотря ни на что, приготовления к балу у Кореневых не прекращались. Платья шились…

Однажды семья собралась за завтраком. Две младшие дочери, тоже рыжие и жизнерадостные по натуре, как и старшая сестра, теперь, сидели за столом ниже травы, тише воды. Со своей семьей, за столом сидел и старший брат, двадцатилетний Степан, шатен, чертами лица и характером, очень походил на маменьку. На днях Степан вернулся из города, где около полугода, гостил у родственников. Он держался со всеми чинно, манерно и холодно, даже брезгливо. Выпячивал нижнюю губу и, эта его детская привычка осталась. Губы Степана были тонкими, рот – большим, от чего черты лица выглядели более суровыми. Его профиль словно топором вырублен. Но внешность, тем не менее, не отталкивающая, а какая-то особая, даже загадочная. Все, кто общались с парнем, начинали либо обожать, либо – люто ненавидеть его. В принципе, в этом отношении к себе окружающих, он повторял судьбу своей маменьки. Некогда бывшей красавицей с крутым нравом. Отец, Василий Александрович и сына и жену побаивался. И очень любил дочерей. Однако, не умел за них заступиться, в споре с женой. Последнее слово всегда было за маменькой. Сейчас все семейство сидело за столом. Солнце давно уже встало. За окном бурно цвел шиповник и источал приятный аромат. Пели певчие лесные птички…

– Желаю всем приятного аппетита, – проговорила мать.

Все, кроме Лины, повторили это пожелание. Внешне, девушка напоминала дорогую фарфоровую куклу. Такая же красивая и безжизненная. В тишине слышен был звон вилок, ножей и ложек о тарелки. Все ели, кроме старшей сестры, которая только пила морс. Валентина Олеговна внимательно, из – под опущенных ресниц, следила за дочкой. Вдруг, маменька отставила в сторону столовые приборы, уставилась на дочь и властным тоном, обратилась к ней: