Она просто сказала «Да»

«Хочу, хочу, хочу!!!» – повторяла я бессчетное количество раз. Зачем? Ха-ха, да хотя бы чтоб плюнуть ему, или таким же, как он, в лицо. Ой, не ищи логики, не было ее у меня никогда. Я запомнила этот вечер безумного наваждения, когда нервное напряжение дошло до предела. Потому что я устала, очень-очень устала. Уснула среди догорающих свечей, обессиленная собственными фантазиями о том, как встречу его, что скажу ему. Перебирала разные варианты нашей встречи, придумывала сценарии… В каждом я была неприступной, пресыщенной, умной, а он желал меня и не узнавал. И месть моя была все более изощренной в каждой новой фантазии. В общем, чудо, что не спалила квартиру, пока меня колбасило.

– Вы его потом хоть раз встречали?

– Нет. Его – нет. Гм-м… Странно другое, вот сейчас понимаю… А ведь все остальное, загаданное в ту ночь, оно ведь, можно сказать, исполнилось. То есть… Я же стала такой женщиной! Вот именно такой, какой представляла себя в тот вечер! И в целом, слушай, да! На утро после того вечера действительно будто что-то изменилось. Я ведь очень быстро вскоре вошла в мир Антона и подобных ему, даже выше него статусом. Легко, будто по мановению волшебной палочки. Причем даже посопротивлялась для приличия. Значит, в том журнале не соврали, надо же! А я даже не отследила этого.

– Как это произошло?

– Для начала в моей жизни появился Рома. Симпатичный, на джипе по цене небоскреба, с золотым телефоном. Говорил тоном хозяина жизни, который ворочает большими деньгами и чьими-то судьбами. Он ехал за мной пол-квартала, пока познакомились. Потом доставал звонками. Я согласилась на свидание в кино.

Приехал вовремя. Не то, что некоторые. Которые даже на звонки не отвечают. Открыл дверь, подал руку. Галантный, хм.

Где-то на середине фильма начал лезть руками к коленкам. А фильм был про меня и Антона. Я вяло отбрыкивалась от Ромы. Завороженно смотрела на экран. Я глотала слезы, я просто залилась слезами. Я слушала льющиеся из динамиков слова героини, что мы просто не можем быть вместе из-за жизненных обстоятельств, и думала, что это судьба так разговаривает со мной, что это знаки о нас.

Рядом сидел клоун Рома и потешался надо мной. Конечно, что может быть смешнее женских слез, правильно?

– Иди в ж.., Рома.

– Какая нежная ты сегодня! Бу-га-га!

Когда фильм закончился, мы поехали ужинать в восточный ресторан. Я ковыряла вилкой в овощах, а он хохотал и трещал без умолку. После ужина, когда мы сели в машину, распалился:

– А поехали ко мне! У меня есть отличное шампанское, прямо из Шампани привез.

– Ты сам-то веришь в то, что говоришь? Ты ж не знаешь, что такое расслабиться. Ты наверное алгебру в школе любил, раздел «Алгоритм действий». Как заучил: сначала девушку в кино, потом в ресторан, потом в койку, так и действуешь.

– Блин, а ты непростая.

– Жизнь вообще сложная штука. Не знал?

– Ну что тебе, цветов-серенад надо? Я сейчас устрою! Ты только скажи, крошка, что надо.

– Надо, надо, надо!!! А другое слово какое-нибудь знаешь? Например, слово «хочу»? Ты ж не хочешь меня. От тебя нет настоящих импульсов. У меня просто экстерьер совпал с образом телки, которую ты должен поиметь сегодня.

Нервно дернул подбородком.

– Я нормальный мужик и всегда готов. Хочу! Да я всегда хочу. Всего и побольше! Гы-гы!

– Дурак ты, Рома. Отвези меня домой, пожалуйста.

– Что, что не так я сделал? Как мне надо было ответить?

– Окей! Служебное заявление. От меня! Уважаемый директор о-о и тэдэ и тэпэ. Прошу вас испытывать свои настоящие эмоции, а не те, которые требуются по регламенту. Это существенно облегчит жизнь вам и даже может сделать счастливым. Вы узнаете, что ваши постельные победы ничто по сравнению с поражением на любовном фронте. Влюбись, Рома, влюбись. Но не в меня. А в ту, которую давно любишь, но почему-то готов изменять с первыми встречными телками. Хватит дизелить и играть в жизнь. Начни уже жить и любить.

Я тараторила весь этот чумовой текст, пока ехали по опустевшим московским улицам, где-то на периферии сознания понимая, что желала бы говорить их совсем другому человеку, не Роме. Резко замолчала, ведь это страшная глупость – учить взрослого мужика жизни, когда сама ты толком не жила, никто и звать никак, и ничего у тебя нет, кроме красивой мордашки, длинных ног и разбитого сердца.

А он сидел, пришибленный. Вел машину и смотрел во все глаза на дорогу. Наверное, это и был настоящий Рома, кажется, даже слегка испуганный, растерявшийся. Но точно, не тот бодрый веселый нахал, каким хотел казаться вначале.

Мы молча доехали до моего дома. Остановился у подъезда, под развесистым деревом. Из окна тянуло прохладой, осенью, несостоявшейся историей.

– Она вышла замуж. За другого. Давно. Потом она хотела развестись ради меня. Но я уже вычеркнул ее из жизни, потому что она причинила мне слишком много боли.

– Рома, тебе же всего 37 лет. Ты много чего пробовал. Но поверь, лучше секса с любимой женщиной ничего не будет. Никто, даже такая богиня, как я, не затмит ее. От себя не убежишь. Ну давай, пока.

– Стой, а поцеловаться? Надо поцеловаться, – в нем опять проснулось его альтер-эго, бодрый пошлый нахал.

– Кому надо? Мне не надо. И тебе не надо. Второй сеанс платный и он тебе не по карману. Спасибо за вечер.

Зачем я так сказала, про платный сеанс? Не знаю… Просто подурачилась, пошутила, для красного словца ляпнула. А получилось пророчество.

Иногда я набирала на телефоне номер Антона, но больше не звонила. Смелости не хватало. Набирала булькающие цифры и стирала. Я мечтала увидеть эти цифры в номере входящего звонка. Душа надрывалась, покрывалась ссадинами, несколько раз я все-таки чуть не сорвалась и чуть не нажала на «вызов». Но гордость вовремя одергивала, напомнив, что я уже поставила точку в этой истории. Точку, ха! На деле точка превращалась в запятую, а потом в сплошную, густую линию силы воли стального цвета, почти нечеловеческой воли. Я пыталась расслабиться, отвлечься на что-то другое, обещала себе «немного потерплю и завтра уже точно забуду его навсегда», но серо-бурая стальная линия в душе становилась все шире, все темнее и тверже. Она перекрывала, зачеркивала, закрашивала собой все остальные краски жизни. Все превращалось в ливень ожидания и усилие не звонить… Это было невыносимо для моих натруженных нервов. Я начинала думать, что правы люди, которые сводят счеты с жизнью из-за неразделенной любви.

И тут однажды телефон зазвонил сам.

Но это был не Антон. Это был Рома, он выждал два месяца, прежде чем позвонил после того нашего ужина.

– Привет, Снегурочка. С новым годом! Как дела? – он явно волновался.

– Добрый день, Роман. И вас! Все неплохо. Как жизнь? – сказала нежно и даже ласково, специально на Вы.

– Слушай, э-э… Короче, я хотел сказать, что все про тебя понял!

– В смысле?

– Ну я понял, кто ты. Но мне это все равно. Которую неделю ты у меня из головы не выходишь, а такого со мной о-очень давно не было. Поэтому у меня к тебе есть предложение.

– Подожди! И кто я? Ничего не понимаю, ты о чем?

– Ой, не строй из себя ромашку! Все красивые, интересные девушки в этом городе, кого я встречал, оказывались либо эскортницами, либо очень дорогими эскортницами. Так вот, я тебе буду платить в два раза большую сумму, чем ты назовешь. Бонус за чувства типа, гы-гы! Давай, называй сумму!

– Ты дебил что ли? Шампанское в голову ударило? – я не знала, как на такое реагировать. – Хам! Да я даже не знаю, кто такие эскортницы! Иди в задницу, придурок!

Бросила трубку в бешенстве. Наверное, сейчас я бы повела себя по-другому. Хотя возможно, все сделала правильно. Мужчины, которые думают, что могут купить чувства, не умеют строить отношения. Им нельзя верить. Никогда нельзя верить. Либо нужно сразу назначать цену за будущие страдания, либо не ввязываться в их игры. Они ж только язык денежных знаков понимают. Нет, я не сама до этого дошла. Это мне Марина рассказала. Мы как раз примерно тогда с ней и познакомились. Я пришла в кофейню, а судьба послала мне ее во спасение. Холеную, стильную, с загадочной улыбкой, как у Джоконды, только помада ярче. Она вела себя так свободно, что ею невольно все любовались. Она сразу заговорила со мной, будто мы уже знакомы. Подсела, лихо закрутила беседу – шутки-прибаутки, вопросы разные.

– Куришь? Нет?! Молодец, а я вот курю, но только эти тонкие ментоловые, в них мало гадости кладут, почти безвредные… А-ха-ха… Ну я верю в это, ага! Думаю, моя вера нейтрализует их вредное действие, ха-ха!

С Мариной было легко болтать, приятно слушать. Она и говорила в основном о себе, но так смешно, с такой самоиронией, что это превращалось в спектакль одного актера. Будто попала в молодежный сериал. В ней все поблескивало, а смеялась она так, будто звенели китайские колокольчики. Даже ее поза была именно такой, как рисуют девушек в журнале «Космополитен». Я таким всегда в глубине души немного завидовала, ведь они все знают, в их победах никто никогда не сомневается. Они правят миром.

Марина раскрыла мне одну теорию, но сначала задела за самое больное.

– Хочешь знать, почему одних мужчины бросают и даже не звонят на следующее утро, а других забыть не могут, на все готовы ради них?

– Откуда ты знаешь?! Еще как хочу!

– Ну вот смотри – в каждой женщине есть две крайности – царица и блудница, это две грани женской природы, белая и черная, вершина и самое дно, – объясняла Марина. – Женщина должна всю жизнь познавать их. Если с обеими соглашаешься, видишь в себе и царицу, и блудницу, то тогда становишься полноценной. А стыдишься одной, теряешь и другую. Становишься просто серой мышью, незаметной, которую легко выбросить на обочину. Обычно женщины стыдятся ипостаси блудницы. И теряют право на то, чтобы стать царицей.

Марина говорила и говорила, всего уже не упомнишь, но ее теория в принципе все объясняла. Получалось, что я не хочу видеть в себе блудницу и поэтому Антон меня бросил сразу же после нашей первой ночи.

– Гм-м… Может, это и правда. Меня недавно один придурок, у которого слишком много денег, назвал эскортницей и меня это страшно обидело, просто взбесило. А я слова-то такого не слышала. Представляешь, напрямую деньги предложил за любовь! Какая наглость!

– Та-ак! А много предлагал?

– В два раза больше, чем я ему назову.

– И что ты сделала?

– Бросила трубку!

– Молодец! Ну с ним ты еще разберешься. Он тебе точно перезвонит. Я тебя всему научу! – сказала мне эта восхитительная женщина, от вида которой у меня дух захватывало. Я гордилась, что просто сижу рядом с ней и она снисходит до того, чтобы разговаривать со мной. – Первое правило. Не влюбляйся. Мужики, привыкшие говорить на языке денег, понимают только язык дебета и кредита. Ты должна держать его на эмоциональной привязке, максимум играть в любовь. Как только влюбишься сама, пиши пропало. Сорвет цветок твоей страсти и исчезнет в дымке, поминай как звали. Они все говорят, что хотят любви, но как только ее получают, сразу списывают со счетов. С настоящей любовью им неудобно и непредсказуемо. Они не знают ее законов, не могут ее контролировать, поэтому истинные чувства для них – не безопасная территория. А им нужно все контролировать.

Второе правило. Не бойся клейма «Проститутка» и им подобного. Это манипуляция, чтоб использовать нас задаром. Этот стыд и страх есть в каждой женщине. Но только та, которая победила его, становится неуязвимой. Меня в десятом классе один двоечник назвал «проститутка». А на стене школы они потом всей своей компашкой малолетних идиотов написали кривыми буквами «Маринка – проститутка». Я ж даже не целовалась ни с кем. Прорыдала несколько ночей, а на уроке химии он в меня оскорбительной запиской бросил. Я все думала, как отмыться. Учительница чаем в лабораторной отпаивала: «Это он просто в тебя влюблен! Мужчины обзывают только тех женщин, к которым неравнодушны. И сейчас ты должна вытереть слезы, улыбнуться и выйти отсюда, с высоко поднятой головой!» А мне стыдно было – жуть! Понимаешь, это мне уже тогда урок был: мужики видят Царицу только в той, в ком видят Блудницу. Нечего этого стыдиться! Чтобы стать женщиной с большой буквы, надо принять в себе и ту, другую часть. Проще говоря, хочешь стать Царицей…

– То надо стать экскортницей, что ли?

– Нет, просто надо перестать бояться мужских денег. Искоренить в себе страх: «А что обо мне подумают! А я должна быть хорошей девочкой!» Настоящая женщина называет свою цену даже без слов, просто он сразу готов вывернуть карманы. Мужики – добытчики ресурсов, раньше это были мамонты, потом рубины-алмазы, захватнические войны. А теперь они строят финансовые пирамиды, чтобы иметь лучших женщин. Отличницы никому не нужны. В этом мире правят два инстинкта – секс и нажива. Слышала поговорку «Хорошие девочки попадают в рай, а плохие – куда захотят»? Если хочешь быть хорошей, приготовься к лишениям и страданиям. Путь хороших – это путь мучениц.

– А как же любовь, как же нежность, взаимопонимание, сердца в унисон…

– Ой, не надо грязи! – рассмеялась Марина. Ей так понравилась ее шутка, что потом она часто ее повторяла. – Это для бедных и некрасивых придумали. Чтобы было чем утешаться. Вот ты пытаешься быть хорошей девочкой, у тебя на лбу бегущая строка «Я – порядочная!» И к чему это привело? А между прочим, в любой женщине живет тайная сексуальная фантазия – «я красивая, а он мне платит». Но все боятся это признать. Поэтому интересных женщин раз-два – и обчелся! Разреши себе быть собой…

– Да чего разрешать-то? Во мне ничего такого не живет! У меня только одна сексуальная фантазия – засыпать и просыпаться с любимым.

Мысленно добавила: Антоном, любимым Антоном, как тогда, в ту ночь. А она смеялась, называла наивной и вбивала мне в голову свои сложносочиненные теории как сваи. Мы подружились и стали чуть ли не каждый день встречаться и созваниваться. Постоянно спорили, но я все больше ей верила. Ведь получалось, что она права.

– По-моему, ты готова к практическому занятию! – сказала однажды Марина. – Пора тебе потренировать свою внутреннюю блудницу. Есть один товарищ – это твой шанс! Ты согласна?!

У нее так блестели глаза, что я чуть ли не сразу выпалила «да». Оно зацепилось внутри за крючки последних сомнений, не обработанных еще теориями Марины. Она смотрела выжидательно и это был словно момент истины – насколько я ей верю. Готова ли я на деле показать свою веру в ее слова? Чем дольше я молчала, тем дальше уплывало ее лицо, я почувствовала, что если откажусь, то потеряю ее, потеряю этот смех, эту дружбу, все рухнет, как карточный домик и не будет больше звонких, искрящихся смехом звонков по утрам, прогулок и наших споров.

– А-а, что нужно сделать?

– Ты только не волнуйся, все пройдет на высшем уровне! Но главное, это будет твое перерождение! Новая жизнь! Потренируешься на живом человеке, потом расскажешь мне о том, что ты осознала.

Вечером у меня была встреча с ее банкиром. Как завещала Марина, я пыталась весь ужин быть то царицей, то блудницей. То вела себя высокомерно и стремилась выглядеть неприступной, то развязно строила глазки, принимала соблазнительные позы и прочая чушь. Банкир сам с собой хихикал. Кажется, его этот спектакль только веселил и ему все было очевидно. В конце он просто отвез меня к себе, завел в спальню, рассказывая про акции, дебит с кредитом и хреновую политическую систему, раздел, навалился и все. Секс был такой же, как политическая система в его рассуждениях. Потом я дрожала, завернувшись в простыню, в углу среди подушек, а он ходил туда-сюда обрюзгший и голый. Отросток болтался по комнате. Еще у него были противные, детские губы. Он что-то продолжал вещать этими губами про демагогию, а я тряслась и никак не хотела принимать себя в роли блудницы.

Его деньги я потратила сразу, в тот же день, вместе с Мариной. Она ждала меня внизу в машине, обнимала. Мои слезы текли по ее кожаной куртке, а в уши лился нежный Маринин голос. Вот ты и стала взрослой, и это надо отметить, и поехали кутить. Я в тот вечер впервые по-настоящему напилась до такого состояния, что не могла сама идти и осталась ночевать у нее. Не в тот день, в другой я узнала, что это просто был ее маленький бизнес – подкладывать неопытных девушек старым банкирам с дохлыми отростками. Она в банке работала, в отделе маркетинга и продаж. Вот и продавала все, что могла, и меня тоже продала. Тот банкир, когда ей заплатил, сказал, что я ему даже понравилась. Слушать, сказал, умею и вообще, забавная. Я на нее не в обиде, нет. Я все равно ее люблю. Я простила, наверное. Это единственная моя настоящая подруга за всю жизнь, если б не она, я бы просто сошла с ума и повесилась. А так я приткнулась к ней в период самого острого одиночества и пустоты, и она меня практически спасла.

Марина не обманула, у меня не просто началась новая жизнь. Я даже имя сменила. Впервые Еленой я назвалась, когда снова позвонил Рома. А он ведь позвонил, выждал еще месяц, но позвонил. Сказала ему, чтобы звал меня Еленой, а не Настей. Что мне это имя больше нравится. Пусть я буду Еленой Прекрасной, раз того хотел Антон. Он единственный имел право называть меня моим реальным именем. Я не хотела, чтобы кто-то другой пачкал мое имя своими губами. И вообще, наивная Настя, которую можно было использовать, в прошлом. Теперь я – роковая Елена Троянская, из-за которой ведутся войны.

Рома вообще стал звонить часто, как и предсказывала Марина. И я продолжала во всем ее слушать, так как она всегда оказывалась права. Виноватый Рома льстиво повторял, что не встречал таких девушек, как я. Поэтому должна его понять и простить.

– Леночка, я тебя обидеть не хотел совсем, просто решил взять быка за рога. А получилось как в анекдоте про поручика Ржевского. Рассказать?

– Что?

– Ну анекдот.

– Давай.

– Окей! «Поручик, скажите, а как Вы с девушками знакомитесь? – Девушка, – говорю, – а можно Вам впердолить? – Поручик, так можно и по морде получить! – Можно и получить, а можно и впердолить». Ха-ха-ха!

– Тоже мне поручик нашелся.

– Давай в кино опять сходим, мне в тот раз понравилось. Ты такая трогательная! Только чтоб на тебя лишний раз посмотреть, я готов на любой фильм пойти, даже на «Секс в большом городе»!

– Ты итак слишком много о сексе говоришь, с тобой лучше на диснеевские мультики про бурундучков идти, чтобы твое либидо усмирить.

– Да хоть про Антарктиду, только пойдем!

С Ромой было весело. Его грубоватый солдафонский юмор и косолапая, неуклюжая манера поведения отвлекали от мыслей об Антоне. А игривые ухаживания было легко игнорировать и переводить в шутку.

– Я для тебя луну с неба достану, скажи, чего ты хочешь! – говорил он. Я лишь улыбалась в ответ.

Я уходила от этих разговоров, отшучивалась. Я даже представить не могла, что вот он меня поцелует, обнимет и будет трогать там, где трогал Антон. Мне вполне было достаточно, как Рома возится со мной, дарит милые подарки, цветы, как выводит в кино, на тусовки, нравилось, как ломает комедию, чтоб лишний раз рассмешить.

Но однажды он не выдержал, вспылил:

– Да что ж ты за снежная королева такая! Мне сами девушки названивают, а ты спряталась в свою ракушку и дожимаешь по капле! Ты хочешь быть абсолютно уверенной во мне? Хочешь, чтоб я тебе замуж предложил? Зачем играешь в неприступную? Тогда скажи, сколько еще мне нужно выждать, я таймер на телефоне выставлю.

Эти аргументы умиляли очевидной попыткой шантажа. Я смотрела на него, словно он был прозрачный. Играла музыка. За окном ресторана на 22-м этаже садилось солнце. Легко быть неприступной Снежной Королевой, когда сердце принадлежит другому. Легко влюблять в себя будто в отместку чем-то похожего на того, кто каждое пробуждение уже привычно терзает нутро. Это доставляло изощренное удовольствие, с саднящим упоительно-грустным привкусом. Маша любит Сашу, Саша любит Дашу, Даша любит Колю, Коля любит Машу. Круг замкнулся, все друг друга любят, а счастья нет.

– Рома, насчет замужества мы подождем. Ты мне очень нравишься, правда-правда. Поэтому я с тобой встречаюсь. Но мы же должны присмотреться друг к другу, понять…

Когда человек говорит «правда-правда», значит, врет. Правда не нуждается в подчеркивании.

– Ты еще так ничего и не поняла? А я уже давно понял!

В тот вечер я все взвесила и… решила попробовать начать с Ромой. Хватит ждать чуда. Весна – время новой любви. В конце ужина я сказала:

– У тебя дома по-прежнему есть бутылка шампанского из Шампани? Или будем что-то другое пить?

От неожиданности он посмотрел на меня потемневшими зрачками, и пересохшим надтреснутым голосом сказал: «Отовсюду есть! Все, что захочешь, есть!»

Наверное, я сделала ему грандиозный подарок. У него так билось сердце, что я слышала его гулкие удары, когда он открыл мне дверцу машины. Я думала, что он прямо здесь набросится на меня. Но он вел себя как первый в мире образец робота-джентльмена, которому вставили чип с функцией «повышенная взволнованность и попытка скрыть это». Если бы у нас сразу после знакомства все случилось, он бы уже давно забыл меня. А так, после такого длительного ожидания и завоевывания неприступной крепости в нем клокотала буря эмоций. Он превратился в статую средневекового рыцаря, пытаясь совладать с собой. Рука на коробке передач то и дело подрагивала.

Когда мы приехали и он открыл мне дверцу машины, не успела я ойкнуть, как он молча подхватил меня на руки и понес в подъезд, словно я уже была в белом платье и фате. Я видела, как он жадно дышит моим запахом, как он наслаждается моей близостью и предвкушает то, к чему так долго шел… Я наблюдала эту сцену словно со стороны. Я уже была куклой с пластмассовыми ногами, Барби без сердца и нервов, зато красивая.

Смотреть в глаза счастливого, восторженного человека было приятно.

Быть источником чьего-то счастья – одухотворяло.

Но не более.

Был вечер, похожий на премьеру в театре, где я – актриса и зритель в одном лице. Рома был моей пьесой, которую я играла, драматургом, задававшим тон, сцены и повороты, режиссером, начинавшим все диалоги… Нежным, бережным, слегка неловким и в этой неловкости бесконечно трогательным. По сравнению с банкиром он был просто настоящим принцем. Если бы кто-то снимал нас на камеру, то мы вполне могли бы сойти за влюбленную пару. Но именно та ночь для меня стала полным перевоплощением в Елену, рождением моей новой оболочки, защитной пленки образа, за которым, казалось, можно спрятать раненую душу и забыть обо всех печалях прошлого.

– А скажи, хорошо у меня получается про раненую душу? Сочувствуешь мне? Ну-ну, аспиранточка, а ведь это только начало. Я у Марины многому научилась. Вот хочешь, замуж тебя удачно выдам? Ты уже замужем? Странно, с такой прической и замужем. Ну ладно. А знаешь, что теория Марины про цариц и блудниц тоже подтвердилась буквально на следующий день. Рома сразу же стал нести к моим ногам свои ресурсы. Хочешь машину? Любую на выбор! Девочка Настя с хвостиком на затылке сказала бы «ты с ума сошел, не надо никакую машину» и извелась бы от чувства вины. Втайне любит другого, за спиной – банкир. А пластмассовая Елена Прекрасная победила стыд, поэтому смотрела сквозь ресницы, как смотрят на милых пуделей и едва заметно кивала: поехали выбирать, я согласна, так и быть, на машину.

Он купил мне очарова-ательный алый Мини-купер, кабриолет. Пока я училась, чтобы получить права, иногда сидела в нем, привыкала, представляла, как буду водить и смотреть в это окно. Как однажды случайно поравняюсь на дороге с машиной Антона. Он увидит меня и… Ох, нет, я, как обычно, возвращалась к этим мыслям, чертовым мыслям о чертовом Антоне…

Рома хотел, чтобы мы жили вместе. Но я попросила снять мне отдельную квартиру, пусть по соседству, но объяснила тем, что мне нужно личное пространство и я не хочу ему надоедать. Хочу всегда быть для него праздником.

Он часто приезжал ко мне и оставался ночевать. Я оставалась у него. Наши вещи перемешались. Часть моих вещей висела у него в шкафу, часть его вещей у меня. С точки зрения быта, когда два человека почти не расстаются, два дома оказались не самым удобным вариантом. «К тебе или ко мне?» – вечный вопрос каждый вечер. Это стало надоедать, а Рома был таким милым… После совместной поездки на острова, где мы две недели жили в одном бунгало, я стала думать, а может, и правда, переехать к нему. Мне стало казаться, что я начинаю что-то ощущать к нему. Бутон чувств к Роме зарождался с семян легкой воздушной благодарности, которая перерастала в нежность и привязанность. Я стала находить приятным его грубоватое чувство юмора, его неловкость в постельных сценах, как он стеснялся, как терял дыхание при виде меня обнаженной. Что-то похожее на влюбленность мелькало в уголках сердца, и я смотрела на него с особой нежностью. Молчала. Молчать я давно привыкла. Образ Антона стал выцветать, и вместо него стал все чаще проявляться шумно-дружелюбный образ влюбленного Ромы, способного столько всего мне дать.