- -
- 100%
- +
Лифт остановился, мы приехали. Я решительно вышла, звонко цокая каблучками, снова посчитав себя эффектной. А вслед донеслось:
– Круто! Ну ты крутая, крутая! Э-э…
И вот он снова идет рядом.
– Елена… А вас как по отчеству?
– Неважно.
– Елена Неважновна, простите ради бога, что беспокою столь категоричную особу, прям неловко знаете…
– Ну чего вам непонятно-то? – я резко повернулась. – Гоняетесь за мной, словно мальчишка…
– Это вам, – уже холодно отчеканил он, – моя визитка. Елена. Хм! Неважновна! Возьмите, понадобится помощь или еще что, буду рад. А может все же вдруг проголодаетесь, звоните.
Внутри как будто что-то ухнуло, и расстановка сил поменялась. Только что ты была на коне и опять – бац, упала куда-то на самое дно. Своим снисходительным тоном он будто вернул меня на мое место. Визитка была очень даже ничего – черный пластик, приятный на ощупь. Вбитыми в него матовыми буквами значилось «Тимур Альбертович Левадзе, генеральный директор». Одно из крупнейших предприятий в стране. Я часто слышала в новостях его имя. Он входил в список журнала «Форбс».
Пошла вниз, к своей маленькой машинке. Внутренний голос спорил сам с собой. То называя меня дурой, то заставляя гордиться своей неприступностью. Был еще какой-то странный, сосущий прямо под горлом сигнал опасности, который больше всего на свете хотелось игнорировать. И который игнорировать нельзя никогда. Вот чувствуешь, что зазвенела скребущая нота внутри – остановись и подумай, и все взвесь, и еще раз взвесь, и еще раз сто. Только потом сделай. А лучше беги! Эта нота никогда не обманывает.
Я ехала по Москве, а в моей голове уже сидел на золотом троне господин Левадзе. Красивый, как черт, богатый, как сто чертей, и господи, спаси и помилуй, уже любимый. Нет, могло быть такое, что я на него просто переключилась, перевела стрелки влюбленности и надежд с Антона на него, перескочив через Рому. Летучее вещество любви никуда не делось, просто изменило направление. Я же не хотела, не могла влюбляться. Мое сердце было выжженной пустыней. Но я ощущала ростки чувства к нему в этой пустыне, как мираж. Думаешь, что его нет на самом деле. А он все равно перед глазами, зовет и манит, улыбается, сволочь, искушает. Тимура Альбертовича нельзя было к себе подпускать, чтобы он не вторгся в эту пустыню и не построил там город, совершенно реальный город очередной моей несчастной душевной болезни, который никому не нужен. Мне самой в первую очередь. Я была уверена, что ничего хорошего из отношений с Тимуром получиться не может. Я промаялась два дня и решила действовать иначе. Взглянуть в глаза своему страху, чтобы победить его.
СделкаКогда я позвонила ему, то успела издать лишь две ноты, как Тимур Альбертович Левадзе меня перебил радостным возгласом:
– Елена Важновна! Ах, Елена Важновна! Как я рад, что вы позвонили! – вот хитрец, переделал придуманное им отчество на более льстивое. Эти мужчины вообще ужасные манипуляторы. А чем выше они находятся по служебной лестнице, тем выше их искусство манипуляций.
Дыхание сбилось, я заулыбалась. Я была бы на крючке. Но – он ловил меня, а я его. Это сохраняло трезвость мысли.
– Извините меня за резкость, Тимур Альбертович, тогда, в последний раз, когда мы виделись.
– Единственный раз, когда мы виделись, хотите сказать, Елена Важновна!
– Э-э, да…
– Надеюсь, вы голодны? Могу я вас пригласить на ужин сегодня?
– Вероятно…
– Только смотрите, не ешьте никакой шаурмы по дороге. С вас станется.
С юмором у него было так себе, конечно. Мы договорились встретиться в необычном ресторане, где каждый столик был словно завернут в кокон из высоких спинок диванов и шелковых штор. Приятное место, мы там бывали с Ромой.
Я все рассчитала так, чтобы опоздать на 10 минут. Мужчина должен ждать. Это вообще приятно, когда знаешь, что тебя ждут, и вот ты входишь, красивая и благоухающая, все козыри у тебя в руках.
Но кажется, он тоже любил эффектные появления, потому что опоздал почти на час. С учетом того, что я попала в пробку, мне пришлось его ждать полчаса, сидеть одиноко за столиком, куда привел официант, тут же вручивший бокал с аперитивом: «Ваш спутник звонил, скоро будет, просил дождаться его». Уйти не можешь, пристегнутая, как муха к паутине. И делать нечего, неопределенность сплошная. Нет, когда мужчина ждет, это нормально, его чувства только распаляются. Но когда женщина ждет – это верный способ охладить ее пыл.
Наконец зашевелилась занавеска, рука… Вошел. Загорелый, энергичный, обдал волной парфюма и белозубой улыбкой.
– А-а! Елена! Важная, прекрасная! Как я рад тебя видеть. Ну привет. Ты уже заказала что-нибудь? Тут мясо по-флорентийски готовят божественно!
– Привет-привет, Тимур Альбертович, номер 78 в прошлогоднем «Форбсе».
– Ха-ха! Слушай, я вчера такой номер устроил с одной «Мисс Пермь»! До сих пор в себя придти не могу. Весь день голова кругом! Что вы женщины с нами творите, даже себе не представляете!
Фу, блин, еще один поручик! Они что, все считают, что меня обязательно в краску надо вгонять шутками про секс, а нормально со мной разговаривать нельзя? Надо обязательно сходу сообщать о своей невероятной потенции?
– Пожалуй, я пропущу эту вашу реплику и сделаю вид, что ее не было. Я закажу рыбу в белом соусе. И к ней белое сухое.
– О, какая белоснежка, все белое ей подавай. Странно, а туфельки красные! Непорядок!
– Что-то я теряю нить смысла нашей встречи…
– Ладно, мир-дружба-жвачка. Не возбуждайся, сейчас усе будет, шеф!
Странно, как он мог привести меня в то нездоровое нервозное состояние после нашей первой встречи? С чего я решила, что влюбилась в него. Я смотрела на свой страх в его обличье, в глаза этого обычного мужчины с плохим чувством юмора, и он уже не казался Кеном всех времен и народов. Может, в больнице это получилось на фоне Ромы? А может, под настроение попал. Хорошо, что с ним встретилась. Иначе бы нафантазировала о нем, закрепила свои ложные чувства… Как же причудлива наша душа! Сами за себя не можем ручаться.
Однако, Тимур обладал искусством общения до такой степени, что спустя пять минут я уже забыла про то, сколько нулей на его счету, он казался своим в доску, которому можно доверять, он источал безопасность. В этот раз он вел себя словно лучший друг, и не собирался соблазнять. Я не понимала, зачем ему тратить свое время на общение со мной? В чем смысл для него? И вот наконец…
– Леночка, ты знаешь, я очень переживаю за Рому. С ним такое впервые случилось и никто бы представить не мог, что он может нас так подвести. А мы знакомы 20 лет, у нас столько всего было. Но чтобы так расклеиться из-за женщины! Рома очень хороший и надежный человек! Зря ты с ним так жестко! Ты необыкновенная девушка, и я понимаю, почему он влюблен…
Этот вальс вокруг да около начал раздражать.
– Ты хочешь, чтобы я к нему вернулась? Исключено!
– Чтобы ты его простила! Чтоб вы попробовали сначала.
– Нет.
– Послушай, ты же в тот день собиралась признаться ему в любви…
– Нет!
– Нельзя же быть такой категоричной!
– Нет и это последнее нет! Потом я просто встану и уйду.
Тимур улыбнулся, уселся поудобнее, и стал внимательно смотреть на меня, сощурив глаза.
– Хорошо, пойдем другим путем. Скажи, у тебя есть мечта? Нет, не так. Представь, что я золотая рыбка. И я готов исполнить три твоих желания! Любые!
– Это сделка?
– Уф! Ну… о-о-ох! Не смотри на меня так! У вас, у девушек, у таких юных особенно, неизвестно что на уме, но вы всегда все неправильно понимаете!
– Я понимаю то, что мне говорят. Это сделка?
– Если хочешь, считай это сделкой. С дьяволом, а-а-аха-ха!!! Страшно?
– Нет. Мне в этой жизни уже ничего не страшно. Три желания, говоришь? А за это…?
– Рома нам нужен в дееспособном состоянии, на нем огромная ответственность и заменить его пока некем. Ты можешь его вернуть в форму.
– Пока… Ага! Теперь ясно, зачем ты здесь. – я помолчала, понаблюдала немного за его напрягшимися бровями, образовавшими единую дугу на лбу. И только потом, улыбнувшись, произнесла: – Окей! Раз уж ты золотая рыбка… Просить, так просить. Мои условия: я хочу квартиру в центре, 100 тысяч долларов на счет на мое имя и…
– Охо-хо! Да ты не промах! И на что ты готова за это?
– Я вернусь к твоему Роме, подниму его боевой дух, а дальше как пойдет. Я же не должна быть с ним всю оставшуюся жизнь? Это слишком дорого даже для «форбса».
– Хорошо, смотри, давай договоримся так. Квартира у тебя будет. В районе Кутузовского. У нас там дом сдается скоро. А вот насчет остального будет так: за каждый месяц вашего романа с Романом – о, какой каламбур получился, роман с Романом! – я тебе буду платить… э-э… будем считать, зарплату. Сто тысяч говоришь? Только рублей! Не долларов! За лишние сто тысяч долларов в месяц я сам к Роме пристроюсь, хо-хо!
– Ну не знаю… – я недовольно надула губки. Играть так играть!
– Слушай, детка! – сказал он тем же гнусным тоном, как тогда в лифте. Но еще более уверенно, сейчас он был в своей стихии купли-продажи. – В моей компании некоторые специалисты с высшим образованием получают сотку рублей в месяц и живут, не жалуются, с ипотеками, автокредитами и многодетными семьями. И считают, что им а-афигенно повезло в жизни! А тебя сломать есть и другие способы. Лучше никогда тебе о них не знать.
– Ну не надо, не надо меня запугивать. Я… согласна. Но у меня есть и третье желание! Ты ж про три спросил.
Нахмурился.
– Та-ак!? Какое? Только не «Бентли», это будет слишком пошло!
– Ха, торгуешься, карась! А я, между прочим… Я хочу учиться! – театральная пауза. – О-па! Съел? Я хочу учиться на философском факультете, чтобы понять смысл жизни. А то пока что мне все вокруг отчаянно пытаются доказать, что смысл жизни в деньгах и только в них. И я сама даже в это поверила. Но хотелось бы знать, что по этому поводу думал Сократ.
– Ой, не могу, Ленусик! – Тимур хлопнул меня по коленке. – Клевая ты, непредсказуемая! Понимаю Рому! Сам бы с тобой зажег! Кстати, знаешь, какие у Сократа самые знаменитые слова: «Я знаю, что ничего не знаю!» Говорят, он сказал их перед смертью, когда уже был знаменитым человеком.
– А я даже того не знаю, что ничего не знаю. Хотя бы ради этого стоит поучиться.
Он опять наклонился ко мне и прошептал комедийным шепотом:
– Признаюсь, это не самое легкое желание! Но где золотой карась не пропадал! Выполню! А теперь – звони Роме, – закончил он твердым тоном.
И словно что-то металлическое глубоко царапнуло по самому нутру! Так приятно предвкушать и получать бонусы, но до чего ж отстойно выполнять свои обязательства. Стоп! А ведь я еще пока никаких бонусов не получила! Сплошные обещания! И эти обещания даже никаким контрактом не скрепить.
– Тимур, ты меня извини, конечно, но я уверена, что и ты не пошлешь партию эксклюзивного товара покупателю, который еще не заплатил, а поручился лишь на словах.
– О-о! Да передо мной не просто милая кошечка, а искушенный зубр бизнеса. У тебя, детка, светлое будущее. Вот ведь новое поколение растет, нам старикам уже сейчас вас бояться надо. Мне б такую хватку в твои годы!
Роман с Романом
Почему я согласилась? А что, Юль, ты бы отказалась? Наверное, тебе просто не предлагали ничего подобного. Ты серьезно? Я произвожу впечатление безвольной тряпки, которую просто болтало от мужика к мужику? Да ну, нет! Мне кажется иначе. Уж чего-чего, а воля у меня железная. Ты права в другом. В какой-то момент я действительно перестала испытывать чувства. Больше ни живое человеческое счастье, ни пронзительная боль не ощущались. Больше я вообще не задумывалась о том, что такое любовь и как ее обрести. Я победила судьбу. Да, я хотела изначально нарисовать совсем другую картину своей жизни, другими красками, другими цветами. А получалось лишь расчерчивать пространство бытия серыми линиями, осторожно ступать по натянутой проволоке над миром других людей и всегда быть начеку… Но получалось же, получалось даже лучше, чем я могла себе представить. Уже эта иллюзия власти над серыми линиями опьяняла.
Дальше все было просто. Тимур послал за Ромой машину, чтоб забрать из больницы, а там на заднем сидении сидела я, среди роз, улыбалась. Он так обрадовался, когда увидел меня, что еще чуть-чуть, и внутри бы что-нибудь дрогнуло. Минут двадцать мы сидели в машине и целовались, а водитель тактично молчал. Потом наконец сделал: «Кхм!» Рома не знал, куда ехать, ведь в его квартире шел ремонт.
– Поехали к тебе?!
– Нет, нам нужно для начала в магазин, тебе бы переодеться, а то весь твой роскошный гардероб превращен в труху. Если помнишь, в Москве недавно прошел страшный ураган невиданной силы по имени Роман…
Он с силой сжал меня в объятии и судорожно зашептал:
– Милая, милая, любимая! Это никогда не повторится! Я был в таком отчаянии! Я думал, что потерял тебя навсегда.
Девушка в подарок – это я. Голова болталась неестественно на шее, как на шарнирах. Но я улыбалась. Больше он мне не был противен. Можно и перетерпеть какое-то время. Вон как он счастлив. Надо же, как повернулась судьба, я ничего не умею, ни дня в жизни не работала, а получаю деньги за то, что просто дарю счастье другому человеку. Даже если сама не знаю, что оно такое.
После преображения Ромы из пациента клиники в нормального московского пижона, я, согласно сценарию, сказала, что у нас уже заказан столик в ресторане. А там ждали его друзья, коллеги и родители. Все радостно приветствовали Рому, счастливого, шокированного, будто заново рожденного. Когда мы прибыли, они кинулись его обнимать и про меня забыли. Я стояла в сторонке и смотрела на суету вокруг него, слушала их. В сознании искрило и троило. Вот эти люди, они же хотят ему добра. А сами всеми силами создают базу для будущего еще большего страдания. Он верит в то, что я вернулась. А меня просто купили как в магазине игрушек и однажды я все равно уйду. Он прослезился во время дружеских объятий своих соратников. А на самом деле он такая же пешка, как и я. И мы нужны, пока от нас зависят чьи-то финансовые интересы.
В первый раз тогда в голове мелькнуло слово для обозначения Ромы – клиент. Так было легче исполнять свою роль. На счету в банке уже лежала большая по тем временам для меня сумма. Сейчас мне столько дают за одну ночь, а некоторые мои платья стоят в несколько раз больше. А я по сей день живу в той квартире, которую получила за ту свою первую «работу» любимой девушкой. Все эти годы я живу в ней. Моя принципиальность обернулась для меня дорогой московской недвижимостью с широким балконом и чудесным видом из окна.
Но как же меняется мировосприятие, стоит пойти на сделку с совестью! Становишься отстраненной и даже загадочной, но внутренне – абсолютно пустой. Вроде есть свобода, но ты несвободна. Моя юношеская дерзость, которая так очаровывала этих самцов, стала осторожной и отредактированной внутренней цензурой. Рома, бедный Рома… Мой первый клиент. Я не боялась в него влюбиться. Если бы это было мое решение – простить его и начать с ним все заново, у нас могло что-то получиться по-настоящему. Но дважды в одну воду не зайдешь. Когда мы снова вошли в воду наших отношений, там были уже совсем другие течения. Другая вода, грязная. На других условиях. Я от него больше не зависела. Я не испытывала благодарности, на которой строились мои чувства ранее. Я словно отрабатывала часы встреч, поставила жесткие рамки и не впускала его в свою жизнь. А Рома скоро потерял азарт ко мне. Спустя три месяца этих «конвульсий», сказал:
– Милая моя, мне кажется, что что-то окончательно ушло. Ты меня разлюбила? Ты до сих пор не можешь простить?
– Я простила, дорогой. Я люблю тебя, дорогой. Но мне нужно готовиться, ты же знаешь, что я хочу поступить на факультет философии, это отнимает у меня много сил и времени.
Он делал вид, что понимал, по-прежнему сжимал мою ладонь, а утром целовал мои волосы. Но делал это по привычке. Чувствовал, что я ускользаю, ускользаю… Мы были уже чужими. Чужие люди, которые почему-то вместе, он – по привычке, я – за деньги.
Для меня это был тренинг «Как изображать любовь, будучи абсолютно равнодушной». Спустя еще три месяца наших романтических конвульсий я могла бы стать ведущей такого тренинга и учить неопытных искусству смотреть влюбленно в глаза клиента, задавать наводящие вопросы на интересные клиенту темы, слушать клиента, радоваться подаркам от клиента, писать душевные записочки с теми словами, которые ему хотелось бы слышать. У меня не получилось бы их произнести так, как он изобразит это в своем воображении. Любовные записочки и смс-ки – это универсальный способ создать ауру несуществующей любви. Кстати, Юля, могу для ваших студенток практикум провести, ха-ха! Недорого.
Тимур Альбертович, когда мы с ним встречались мимолетно при Роме, всегда был со мной подчеркнуто вежлив, лишь иногда незаметно подмигивал. У нас стало складываться что-то вроде взаимовыгодной дружбы. Изредка мы обедали, он просил меня задать какой-нибудь вопрос Роме. По сути, шпионить за ним. Мне-то что? Я задавала, ненавязчиво, не углубляясь в тему. Потом передавала ответы Тимуру. А Рома рассказывал все, ему льстило, когда я проявляла интерес к его работе.
Эти мужчины сами учили меня профессиональному цинизму. Они демонстрировали горячую дружбу, и проворачивали дела друг против друга, соревнуясь, кто кого обхитрит. Однажды Рома даже сказал, что иногда ему кажется, будто Тимур читает его мысли. И подозрительно посмотрел на меня. Нет, он не знал о нашей как бы дружбе с Тимуром. Для него мы делали вид, что почти не знакомы. Но для меня это все было техническими моментами, недостойными моего внимания.
Главным было то, что я сознательно или без копировала их отношение к жизни. Такое же потребительское и лишенное эмоций. Соображение выгоды, называемое в этой среде здравым смыслом. Я была все-таки еще ребенком, максимально открытым для обучения жизни. И моими учителями стали они. Я им завидовала, мужчинам. Отчаянно! Я хотела бы быть такими, как они, свободными, влиятельными, с виду легкомысленными, очаровательно-циничными. И постепенно сама становилась такой.
Разговор с молекуламиС сентября я была зачислена на платное отделение первого курса факультета философии лучшего университета страны. Вот-вот должны были начаться занятия. А перед этим случилось вот что.
Тимур устроил по поводу своего дня рождения в одном клубе, в приватной зоне. Отборные девушки, лучшие друзья, дорогое шампанское и отборный порошок. Все стильные, умные, красивые. В тот вечер Тимур присел рядом на диванчик и достал пакетик. До того момента сам Рома меня ограждал от наркотиков и всего такого, будто оберегал от лишней грязи, мы даже на подобные вечеринки не ходили. А теперь повел себя так буднично, словно это было для нас в порядке вещей. Я вылупилась на Тимура:
– Ты чего! Я не буду!
– Да ладно! От него же никакого вреда, его даже Фрейд прописывал своим пациентам, как лечение от насморка!
– У меня нет насморка.
– Ой, смешная! К этому сразу не привыкают. Так что можешь спокойно пробовать, эффект длится 30 минут, но это будут лучшие полчаса в твоей жизни. Давай, детка, это вкусно!
За другими столиками модно одетые люди с белозубыми улыбками весело выравнивали белые дорожки пластиковыми карточками. Такие радостные светлые лица обычно встречаются на рекламных плакатах. Мне было и страшно, и интересно. Если это для всех нормально, почему бы и нет?
Рома повернулся, тоже невероятно веселый, в порыве чувств обнял и поцеловал.
– Ах ты моя заинька! Девочка моя!
– Рома, прикинь, твоя заинька боится припудрить свой чудный носик! Ха-ха! Я знаю девушек, которых стоит разбудить среди ночи и сказать: «Хочешь?» Она примчится в пеньюаре первой же попуткой и спросит: «А что надо сделать взамен, кого убить, с кем переспать?»
– Тимур, ну вообще-то, я не хочу стать такой девушкой, которая за дозу белого порошка готова убивать!
Рома, услышав это, расхохотался так, будто услышал что-то очень смешное и разлил себе на джинсы виски из бокала.
– Ой, да не слушай ты его! Это он тебя специально пугает! Нет у него девушек, он вообще мужиков предпочитает! Меня недавно в офисе поймал, чуть не изнасиловал, скотина!
Тимур засмеялся в ответ на эту дурацкую шутку еще громче, чем Рома, потом сложил губы уточкой и стал делать Роме козу:
– Уси-пуси, ненаглядный мой! – заговорил он манерным голосом. – Сладкий мой перчик, иди ко мне!
– Ребята, у вас тут похоже и в самом деле все серьезно.
Оба расхохотались в унисон.
– Пойду-ка я джинсы за-астираю, как говорит моя мамочка! А то пятно будет. И не ходить за мной, гадкий мальчишка! Пра-а-ативный! – сказал Рома.
– Конечно, пойду! Когда ж еще смогу насладиться видом твоей волосатой задницы!
– Ну вы и дураки!
Когда Рома ушел, слегка покачиваясь и продолжая хохотать, Тимур начал выравнивать дорожки на столике прямо напротив меня.
– Это тебе, лапуля. Смотри, как надо.
И втянул носом. Как-то странно крякнул, дернул головой:
– Хорошо-о! Теперь ты! Смелее, детка.
Я взяла из его рук скрученную купюру. С первого раза вдохнуть не удалось, только дорожка распылилась по всей поверхности. Тимур бережно все собрал и выровнял снова. Со второго раза получилось. Вдохнуть. Выдыхала я целую вечность!
Медленно, по молекулам выдыхала воздух и разговаривала с каждой молекулой, и они со мной:
– Здравствуйте, королева! Наше вам почтение!
Не знаю, сколько времени я смотрела на свою коленку, понимая, как она божественна. До меня дошел весь смысл бытия. Я здесь главная. Я повернула лицо к Тимуру и он был прекрасен. Я повернула лицо к Роме, который давно вернулся с мокрым пятном на джинсах. Он был прекрасен. В самой моей сущности расцветал цветок счастья, каждый нейрон напрягся и сказал «Я чувствую, я существую!» Я повернулась к Тимуру и обняла его. Его рука заскользила по моей божественной королевской коленке прямо под платье и это было совершенно логично. Каждая клеточка отозвалась на его прикосновение радостью. Мое тело, молекулы воздуха вокруг – все разговаривало со мной и рассказывало о том, какой сказочный мир, какие чудесные люди и какая хорошая музыка.
Я отдавала себе полностью отчет во всем происходящем, просто я вдруг стала счастливая.
Я поцеловала Тимура. Я давно же этого хотела, но боялась себе в этом признаться. Потом повернулась к Роме и поцеловала его. Потом мы пошли танцевать с Тимуром, но пройдя мимо танцпола, попали в какую-то комнату с плотными шторами, а за нами зашел Рома и закрыл дверь. И дальше я помню отрывками, только ощущения и яркие детали. Мы занялись любовью. Со стороны это, возможно, выглядело как-то иначе. А я же испытывала оргазмы раз за разом, мне открывались новые миры и измерения. Я видела, как зеленые человечки залетают в черные дыры, вылетают из белых в другом пространстве и путешествуют во времени. Как светят звезды, а квантовые струны играют на моем теле такие мелодии, что Моцарту и не снились. Меня ничего не смущало. Дело было в кокаине, белом порошке. Все виделось сквозь мутную пленку счастья, припорошенную белым. Казалось, что этот порошок был везде, везде. Я только говорила, как заведенная: «Да-да, еще! Как же я тебя люблю!» И Роме, и Тимуру. И Тимуру, и Роме. И если бы в этот момент пришла еще толпа Тимуров и Ром, я каждому сказала бы то же самое. Я никогда и никого так не любила в жизни, как в тот вечер.
Вероятно, после этого я окончательно разучилась любить.
Пробуждение было первой платой за химическую радость. Оно было ужасным.
Семь утра, кровать в квартире Ромы.
Он рядом, спит.
Серое свинцовое небо, освещенное тупым, серо-зеленым солнцем в окне, голова пульсирует красным, а внутри – полная опустошенность, раздражение, горькая желчь, злость, невыносимость бытия. Они пульсировали в каждой клеточке, где еще недавно плескалось счастье.
Я ненавидела все! ВСЕ!
На столике лежал телефон Ромы, я нажала на кнопку и… как кадры из кинохроники перед глазами побежали дергающиеся картинки вчерашней оргии. Они это еще на телефон снимали! А все эти звуки, звуки – невыносимо! В живот расплавленным терминатором вплывал чудовищный стыд и новая жажда мести. Я понимала, что меня опять использовали. Я понимала, что назад пути нет. Я чувствовала себя на самом дне, самой глупой, самой отвратительной, самой грязной дрянью на свете.
Слева лежал вонючий боров, который лучше бы убил себя той хрустальной русалкой, которая когда-то держала столешницу перед диваном в его гостиной. Он разбил меня и мою душу так же, как ту русалку.
Я поднялась с постели, голая, бледная, поникшая. Прошла в ванную и посмотрела на себя. С черными кругами под глазами. Тусклой кожей. Некрасивая, маленькая, отвратительная, серая дрянь. Я сказала себе, что больше я в эту квартиру, к этому Роме не приду. Я не смогу смотреть в глаза человеку, который предал меня дважды, прикрываясь словами о неземной любви. Даже за очень большие деньги. Пусть будут другие Ромы, только не этот.