Служанка для Зверя
- -
- 100%
- +
Запястье вернулось в прежнее положение, и я ощутила, как ко мне возвращается способность мыслить. Руку с моего лица Виктор не убрал, его пальцы поглаживали кожу за ухом, то спускаясь к шее, то возвращаясь к мочке уха. Ищет болевую точку, предположила я и решила не рисковать.
– Чего ты хочешь? – прохрипела я.
– Подчинения, – лица Виктора видно не было, но улыбка слышалась в голосе. – Я люблю покорных женщин. И мне не нравятся девственницы. Твоя матушка хорошо сберегла тебя, но твоя невинность меня раздражает. Запомни, если я буду доволен в постели, ты будешь довольна по жизни. У тебя будет все, я даже позволю тебе трахаться с другими мужиками, разумеется, в моем присутствии. Люблю смотреть.
– Какими мужиками? – мне показалось, что от боли у меня начались проблемы со слухом.
– Я чувствую, как в тебе дремлет страсть, ее надо просто разбудить, – рука Виктора перестала терзать мое ухо и вдруг юркнула вниз. Щелкнула пряжка ремня, и мои брюки оказались спущены на колени. Вместе с бельем. Я дернулась, тут же пожалев об этом. Запястье снова потянули вверх, и я не сдержала крика.
– Вот это я особенно люблю, – промурлыкал Виктор, продолжая оставаться хозяином моего тела, теперь и в прямом смысле. – Когда кричат. Я тебя всему научу, не волнуйся. Все, о чем ты тайно мечтала, ублажая себя по ночам, сбудется. Я найду тебе идеальных самцов. От тебя требуется лишь покорность. Строптивость проявлять можно, за нее ты будешь получать наказания, но если мы договоримся, тебе и мои наказания понравятся. Тебе нужна властная рука. Станешь хорошей женой и будешь счастлива.
Сквозь боль я соображала плохо, но до меня все-таки дошло, где именно оказался палец Виктора.
– На сухую получится плохо, но потерпи, один вопрос мы решим прямо сейчас.
Запястье снова вернули в прежнее положение, и боль свернулась клубочком, готовая атаковать в любой момент. Казалось, что цепкие и сильные пальцы Виктора могли при желании легко сломать мне руку.
Мои щеки вспыхнули, когда палец Виктора надавил и пролез-таки внутрь – неглубоко, но ощутимо. Я вскрикнула, в голове зашумело, дышать стало так же тяжело, когда мне ломали запястье. В голове будто взорвался вулкан, накрывая рассудок огненной лавой. Боль обожгла все тело, разливаясь огнем от низа живота. Подступили непрошеные слезы, но их удалось удержать.
– Вот так, – прошептал Виктор. – Это всего лишь мой палец, представляешь, какое счастье может подарить штука посолиднее. Я познакомлю тебя со всеми своими игрушками, не сомневайся. Они тебе обязательно понравятся. А теперь дыши. Глубоко ртом. Если не сделаешь, как я велю, вернусь к твоей руке. И да, проблему с твоей девственностью мы уже решили. Не люблю делать это в постели. Так гораздо быстрее.
Мне нужна была рука, поэтому я подчинилась. Открыла рот, как хотел этот садист, и принялась дышать. Вдох – выдох. Еще раз. Втолкнуть воздух, вытолкнуть воздух. По ногам потекла теплая струйка. Я поняла, что это кровь, но запретила себе думать о ней. Всего лишь кровь. К счастью, Виктор не стал просовывать пальцы дальше, но вдруг принялся двигать ими, то сгибая, то разгибая в суставах, и я почувствовала, как горлу подкатывает ком, а дыхания уже не хватает. Со мной происходило что-то ужасное, не передаваемое словами, то, что люди не должны делать друг с другом. В следующую секунду меня отпустили. Исчез захват запястья и… пальцы. На меня больше никто не давил сверху, но я продолжала лежать на столе, не в силах найти силы собрать остатки гордости.
– Все прошло немного не так, как я хотел, но в следующую нашу встречу ты обязательно кончишь, – произнес Качернетти, открывая дверь. – Жди ее с нетерпением.
Стук его каблуков, угасающий по мере того, как Виктор уходил по коридору, еще какое-то время мешал мне подняться, и только мысль о том, что сейчас в гостиную придут убираться слуги, заставила меня встать и перенести себя в ванную, где я включила холодную воду и залезла в душ, в чем была – в брюках, ботинках и пиджаке.
– Ничего не произошло, – убеждала себя я, клацая зубами от ледяной воды. Этот вечер уйдет в прошлое, как и все те дни, когда чета Латьер вынуждала меня подчиняться ее правилам только потому, что меня нашли в мусорном баке, и теперь за мной требуется присмотр.
«Иначе ты превратишься в шлюху, моя девочка, – мурлыкал в голове голос приемной матери. – Ты не можешь себя контролировать, в тебе дурные гены». В появлении Виктора не было ничего удивительного. Он был последовательным продолжением моих унижений, которые грозили перейти в иную фазу надругательств, теперь не только над душой, но и над телом. Побег, который при встрече с Петром еще казался нереальным, теперь превратился в единственный путь к спасению.
Я была намерена сражаться за свою свободу и счастье.
Глава 5
У меня было много недостатков, но банковским специалистом я стала хорошим. В отличие от родителей коллеги и подчиненные ценили меня за деловые качества, которые я проявила за несколько лет службы. Если я о чем и буду жалеть, так это о работе. Я получила должность младшего специалиста еще будучи старшеклассницей, начала подъем по карьерной лестнице в университете и стала начальником отдела по окончании магистратуры. Конечно, в банке болтали о теплом местечке, который пригрел для меня отец, но я знала, что получила это место заслуженно, хотя, возможно, и раньше, чем это было принято в такой консервативной системе, как банковская. Работа спасала меня от семьи, и я платила ей, как могла – выкладывалась по полной.
– Доброе утро, госпожа Латьер, – прощебетала Линда, секретарь, выбранная моей матерью. – Список встреч у вас на столе, зеленый чай будет через минуту. Приглашать людей на планерку?
– И тебе доброго, Линда, – вежливо ответила я, радуясь, что секретарь не догадалась о моем душевном состоянии, которое было близко к панике. – Дай мне двадцать минут и начнем работать.
В ту ночь я спала от силы пару часов – слишком многое нужно было приготовить, в том числе и себя. Кровотечение прошло, а вот сердечную рану придется залечивать долго – не здесь и не сейчас. Сумку я сложила давно, еще месяц назад. Разумеется, собиралась я не дома, а в спортивном магазине, где мне удалось подкупить продавца.
Посещение крупнейшего спортивного бренда подозрений у матери не вызывало, и в течение полугода я приобрела в том магазине сумку, термобелье, кроссовки, пару толстовок и утепленные брюки – в крае было холоднее, чем в Лейноре. Все остальное планировалось купить уже на месте, деньги у меня были. Я выводила наличку постепенно, в течение нескольких лет, экономя на обедах и карманных расходах, которые у дочери главного банкира Лейноры были немаленькими. Зарплата контролировалась родителями, и я ее не трогала. Зато мне удалось продать несколько дорогих сервизов, которые мать подарила мне на новоселье. На руку сыграло землетрясение, тряхнувшее город полгода назад. Я спрятала посуду ночью, а слугам утром доложила, что та разбилась от толчков. Ложь была дырявой, плохо скроенной, но каким-то образом удалась.
Детектив, которому я сегодня утром перевела премиальные, должен был увезти чемодан из спортивного магазина в мотель Петра и оставить его в ячейке хранения. Я надеялась, что обойдется без сюрпризов. Однако после того вечера я была готова ко всему.
С Линдой я научилась вести себя осторожно, ибо о каждом моем движении и слове докладывалось родителям. Мать умудрялась следить отовсюду. Зеленый чай вместо кофе по утрам – это была ее идея, и мне, заядлой кофеманке, приходилось пить любимый напиток тайком.
И тут как гром на голову – Виктор Качернетти. Утром я окончательно убедила себя, что он сумасшедший и садист, а я не сумела дать отпор из-за стресса и тяжелого дня. Больше такого со мной никогда не случится, и впредь я сумею за себя постоять.
Уверенная, что вечером домой не вернусь, я прошла к столу и склонилась к листку со встречами, когда дверь за моей спиной распахнулась, явив Виктора Качернетти и маячившую за ним Линду.
– Я жених, мне можно, – заявил секретарю Виктор. – Планерка переносится на неопределенное время, тебя уведомят. Если сменишь цвет помады и уберешься из приемной на полчаса, может, и сработаемся.
Линда закрыла дверь с такой поспешностью, что сразу стало ясно: о Качернетти она что-то знала. А вот я растерялась. Вся моя решительность испарилась при виде безумного жениха, который, к счастью, не стал сокращать между нами дистанцию, а присел на другой край длинного стола совещаний. Сейчас я многое бы отдала, чтобы этот стол стал еще длиннее. Гадая, успею ли нажать на кнопку вызова охраны, я облокотилась о пачку бумаг на своем конце стола, стараясь принять непринужденную позу. Моя выдержка определенно хромала, потому что на ум пришла мысль о том, что охрана может быть подкуплена или напугана так же легко, как и мой секретарь. Все-таки о клане Качернетти в Лейноре было хорошо известно.
«Главное, не беси его, – посоветовала я себе, – и вечером все получится».
Вряд ли мерзавец решится на насилие в моем собственном кабинете. С другой стороны, Виктор, наверное, уже считал его своим.
– Надолго не отвлеку, солнышко, – послал он мне воздушный поцелуй. Я сглотнула, но выражение лица умудрилась сохранить непроницаемое. По крайней мере, мне так показалось.
– Пара объявлений, после чего мы разойдемся до вечера. А ты меня вчера разгорячила. Надеюсь, я тебя тоже. На всякий случай мы с Марианной надумали сменить штат твоих телохранителей. После планерки можешь ознакомиться с новым составом. Я решил, что тебя нужно лучше охранять от сомнительных знакомств.
– Спасибо за заботу, дорогой, – ответила я ему, и подумав, опустилась в кресло. Никакого страха, велела я своему стучащему сердцу. Теперь на Виктора приходилось смотреть снизу вверх, ведь он по-прежнему сидел на столе, но на привычном месте я почувствовала себя увереннее. – Или лучше называть тебя господином?
Осторожно, напомнила я себе, но Качернетти, похоже, был в слишком хорошем настроении, чтобы обращать внимание на мои колкости.
– Кстати, ты помнишь Петра Зайцева? – невинным тоном произнес Виктор. – Кажется, вы с ним вместе учились. Представляешь, сегодня утром его сбил мой водитель. Петр выбежал пьяным на дорогу. На скоростную магистраль! Там страшная авария, до сих пор разгребают. Не водись с такими, Рина, и у тебя все будет хорошо. Сегодня после работы я тебя заберу. Заедем к моему хирургу, он тебя посмотрит. Думаю, к концу недели ты уже ляжешь на операцию. За работу не волнуйся. Мы с твоими родителями уже договорились, я здесь за всем присмотрю.
Когда он подошел, я изо всех сил старалась не забыть, как дышать. Когда Виктор наклонился и поцеловал меня, я все-таки задохнулась, но вцепившись в ручки кресла, заставила себя не отпрянуть. Ответить ему я не могла, сознание сражалось с паникой и отвращением, но какая-то часть меня все-таки сообразила, что сопротивление сейчас будет проигрышной стратегией. К горлу подступила тошнота, когда язык Качернетти скользнул по моим плотно сжатым зубам. Пальцы Виктора сжали мой подбородок, и я подумал, что без насилия не обойдется, но он вдруг меня отпустил и, отстранившись, внимательно оглядел.
– Ты что-то задумала, да? Решила притвориться паинькой и меня провести? Не выйдет, моя хорошая. Кстати, можешь называть меня как угодно. И господин, и Виктор, и сладенький – мне все нравится. Пора бежать, но одну я тебя не оставлю. Сейчас подойдет мой доверенный. Зови его просто – Олвер. Он со странностями, но ты к нему привыкнешь. Тебе ко многому придется привыкать.
Виктор направился к двери, а мне казалось, что меня избили палкой.
– Олвер уже явился? – послышался голос Качернетти в приемной. Линда что-то ответила, но во мне уже включился инстинкт самосохранения.
Размышляла я недолго. Вскочила и, распахнув окно, выбралась на карниз, который манил меня так много лет. Но сейчас у меня были совсем другие цели. Как никогда я хотела жить и кончать с собой не собиралась. Клетка, построенная вокруг меня четой Латьер, а теперь еще и Качернетти, грозила захлопнуться навсегда. Если я в нее попаду, выход, действительно, будет только один, но сейчас я была намерена сражаться.
Глава 6
Я могла собой гордиться, ведь все бумаги, что мне приносили на подпись, я привыкла прочитывать и досконально изучать. Вот и план пожарной эвакуации всплыл в памяти в нужный момент и во всех деталях. По карнизу, конечно, эвакуация не предполагалась, зато план подсказал, что по узкой бордюрной ленте можно попасть в отдел бухгалтерии, который состоял из нескольких кабинетов, в том числе, закусочной. Время вторых завтраков уже прошло, и в комнате вряд ли кто-то мог быть. Все сотрудники уже должны были налить себе кофе и теперь сидеть с чашками перед мониторами. Утро в офисе одинаковое: все старательно делают вид, что работают, а на самом деле пропадают в социальных сетях и новостных лентах.
Осторожно заглянув в комнату, я никого не увидела и перелезла через подоконник внутрь. Солнце вставало с другой стороны небоскреба, и в закусочной царил полумрак. Щелкнул выключатель, заливая помещение ярким светом, и я едва не выпрыгнула обратно в окно. На этот раз получилось бы точно дальше карниза, так как нервы были натянуты до предела.
Человека, стоящего у кофейной машины, я приняла за того самого Олвера. Рванула обратно к окну и поняла, что подвиг повторить не смогу. Слишком высоко.
С другой стороны, мужчина интереса ко мне не проявил. Будто каждый день наблюдал, как люди забираются в комнату из окна. Смерил меня взглядом с головы до ног и вернулся к кофейному аппарату, с которым, похоже, уже давно сражался. Впрочем, на телохранителя незнакомец был похож – здоровый и высокий, широкоплечий, он, казалось, сразу занимал все пространство небольшой закусочной. От него пахло парфюмом, названия которого я не могла вспомнить, но запах точно мне нравился. Фантазия явилась непрошеной гостьей – мимолетная, как сон на грани пробуждения, стыдная, как первый опыт. Я покраснела до того, как взяла себя в руки. Всему виной мой развратный жених Качернетти. Такие мысли о первом встречном – точно признак душевного расстройства. Мне сейчас о другом думать надо.
– Вы стукните слегка сбоку, все заработает, – подсказала я внезапно охрипшим голосом. Казалось, что судьба повисла на волоске. А вдруг этот тип все-таки тот самый Олвер?
– Стукнуть можно по-разному, – усмехнулся мужчина, но все-таки хлопнул кофемашину. Удар вышел неслабый, и я уже мысленно подсчитала расходы на новое оборудование, но аппарат, подумав, решил заработать. Источая бодрящий аромат, напиток с шипением полился в чашку.
– Утро не задалось? – спросил незнакомец, поворачиваясь ко мне. Справа на виске виднелся небольшой шрам, который ничуть не портил это странное лицо. Мне захотелось рассмотреть все самым внимательным образом: от спрятанных смешинок в уголках губ до ямочки на подбородке, но, смутившись, я опустила глаза на носки своих туфель и вдруг поняла, чего мне не хватает.
– Утро, может, и нет, – согласилась я, – но день еще не начался. А хотите сделку? Я все-таки помогла вам с кофе.
– Любопытно, – улыбнулся тип. – Что предложите? И чего хотите?
– Хочу вашу куртку, – смело заявила я. Ярко-красная куртка незнакомца мне сразу приглянулась. – В обмен предлагаю свой пиджак. Либо это.
Я достала из кармана пухлую пачку банкнот. Я была на взводе, уверенная, что меня либо пошлют далеко и надолго, либо вызовут охрану, либо все-таки выберут деньги. Но мужчина удивил.
– Почему бы и нет, можем и поменяться.
И он протянул руку к моему пиджаку, который явно был ему мал. Ситуация выходила абсурдной, но я решила идти до конца, раз уж она первой все это начала. Сбросила с себя пиджак, кинула незнакомцу, утонула в его куртке, которая оказалась ожидаемо широкой в плечах. На миг наши пальцы коснулись, и мне почему-то захотелось продлить это касание подольше. Закатав рукава куртки, я с вопросом в глазах посмотрела на незнакомца. Мол, а ты что с моей одеждой делать будешь?
Тот вопрос понял и перекинул мой пиджак себе на локоть. Губы спрятал за кружкой кофе, но мне показалось, что тип усмехался.
– Ну, хорошего дня! – выдавила я и услышала в ответ:
– И у тебя пусть все получится.
Они не переходили на «ты», но я кивнула, решив, что все обошлось.
По крайней мере, в этом месте и с этим человеком. Странным образом, уходить не хотелось. Мужчина так и не спросил меня, зачем я залезла в окно, а я не спросила, кем являлся незнакомец – ведь комната была служебной, а всех сотрудников я знала в лицо.
Спрятав пачку денег обратно в карман, я кивнула и, получив в ответ такой же кивок, выскользнула за дверь.
И все же, когда я вышла в холл, по которому сновали знакомые сослуживцы и охрана, сердце билось, как бешеное. Его стук должен был услышать каждый проходивший мимо, но сотрудники главного банка Лейноры были погружены в собственные проблемы. Охрана проверяла всех на входе, не особо заботясь о выходе. Впереди замаячили стекла вестибюля, а за ними блестел манящий солнечный свет. Утро Лейноры уверенно перетекало в день. Для кого-то обычный, а для некоторых – в решающий.
Покинув здание, я все еще не верила в свою маленькую победу. Мне до последнего казалось, что странный тип, встретившийся в закусочной, обязательно поднимет тревогу. Но пока все было тихо.
Новость о гибели Петра едва не повергла меня в пучину апатии. Я была совестливым человеком, и мысль, что Зайцева убили из-за меня, теперь будет тянуть мою душу в бездну всю жизнь. Подобную вину не сгладить деньгами, которые так любил Петр, но я поклялась найти его близких и, как получится, помочь им. Разумеется, после спасения себя самой.
Красная куртка незнакомца странным образом грела не только тело, но и душу. Мне впервые в жизни приходилось носить подобную одежду, от нее веяло долгожданной свободой и вкусом счастья. Подавив мимолетный восторг, я заставила себя сосредоточиться. Мое везение в любую секунду могло закончиться провалом. Виктор со своим Олвером наверняка уже искали меня. А в помощь им – все камеры наблюдения Лейноры. Одна надежда, что хотя бы полчаса в запасе у меня имелись.
Заскочив в ближайший торговый центр, я купила кепку с козырьком и рюкзак, на переднем отделе которого был нашит огромный кролик с нелепыми ушами. Чем ярче и заметнее твой образ, тем меньше на тебя обращают внимание, говорили безопасники, а я, давно готовившая побег, слушала их внимательно. Заглянув в кофейню, я заказала большой стакан черного кофе и попробовала позвонить оттуда своему детективу. Детектив не ответил, оправдав дурные предчувствия.
И все же я решила не отклоняться от первоначального плана. Возможно потому, что другого у меня не было. Те, кто убил Петра, сейчас наверняка были заняты поисками дочери Латьер. Я рискнула и села в автобус, идущий до пригорода – туда, где находился мотель Петра. Сама гостиница меня не интересовала, но Петр говорил о машине, готовой к поездке. Каждое слово Зайцева всплывало в памяти с небывалой четкостью. Конечно, машина одноклассника попадет в розыск, но к тому времени я уже успею выехать в другую область. Приграничные земли жили по своим правилам, и с законом столичных городов не дружили.
В автобусе с неожиданной четкостью вспомнилось лицо Виктора, и я почувствовала, как к щекам приливает жар. Вот причина, по которой назад повернуть я уже не смогу. Неважно, что он делал и говорил, важно, что я сделаю все, чтобы наши пути больше не пересеклись. У меня имелись деньги, чтобы нанять кого угодно, вплоть до киллеров, но принципами своих приемных родителей, а уж тем более клана Качернетти, я жить не хотела.
А еще я вдруг поняла, что лгала самой себе и очень давно. Почему-то вспомнился Эльф. Мальчик, который поразил меня в младших классах, когда я училась еще в обычной школе. Его прозвали Эльфом за шикарные белые волосы, которые длинными локонами спадали на плечи. Обычно учеников коротко стригли, но родители Эльфа решили иначе.
Нас посадили за одну парту, и уже после первого урока я буквально зафанатела по своему соседу. Мы сдружились, вместе обедали, а после уроков играли, дожидаясь, когда за нами приедут шоферы, нанятые родителями. Эльф тоже был не из бедной семьи. Я помнила, как заходилось сердце, когда Эльф, будучи выше и крепче, поднимал меня, обхватив сзади, и кружил вокруг себя. Через месяц моя мать решила перевести дочь в закрытую элитную школу, что и было сделано. Разумеется, меня не предупредили. Так и получилось, что даже проститься с Эльфом не удалось, а после меня закрутила жизнь в золотой клетке. Забыла ли я Эльфа? Пожалуй, нет. Просто положила его в сундук памяти с сокровенными воспоминаниями, а ключ спрятала еще дальше – чтобы психологи матери ни в коем случае его не откопали.
Теперь можно было жалеть только об одном – что я его не искала. Позже в школе, в университете и на работе у меня появилось много знакомых, которые называли себя моими приятелями, но настоящих друзей у меня не было. Возможно, это место навсегда закрепилось за одним Эльфом.
Мотель, выбранный Петром, явно переживал не лучшие времена. Потрескавшаяся штукатурка на стенах, засохшие без полива кусты, покосившейся указатель, одинаковые модули, выкрашенные в унылый коричневый цвет.
Я решила не рисковать и к номеру Петра не приближаться. Люди Качернетти могли оставить там камеры слежения. А вот машина мне была нужна. Потертый красный внедорожник стоял рядом с такими же побитыми жизнью и дорогами колымагами. Я ладила со всеми видами транспорта, и вскрыть несложный замок не составило труда. Мой инструктор по вождению обладал очень широкими познаниями и за дополнительную плату продемонстрировал любознательной и щедрой ученице все трюки, которые обычно показывали в фильмах. Разумеется, тайком от матери. Тогда слежка за мной еще не достигла своего апогея. Золотые были времена. Я не стала профессиональным гонщиком, но зачем-то хорошо запомнила, как вскрывать и заводить машины без ключа. Как знала, что во взрослой жизни пригодится.
Машина приняла меня охотно, открылась с полутыка, завелась с полуоборота. Пакеты из-под фастфуда, пепел на сидениях, толстый слой пыли на приборной доске и вонь курева, забившаяся в каждую щель, говорили о том, что аккуратистом Петр не был.
Подавив желание заняться уборкой, я включила навигатор и выдохнула с облегчением. Все работало. Путь до Ливонска был проложен, мне оставалось только управление. Никаких датчиков слежения в машине я не заметила, хотя было понятно, что их вряд ли установили бы на видном месте. Однако пыль и мусор в салоне оставались нетронутыми, а значит, шансы, что кто-то успел поковыряться в настройках и установить датчики слежения, были невелики.
«Все получится», – сказала себе я и нажала на газ.
Глава 7
Я, конечно, знала, что, чем дальше от центра, тем меньше налет цивилизации, который в приграничных землях был именно налетом – в одних местах толще, в других тоньше.
Я давно не сидела за рулем так долго, и, если бы не навигатор, вряд ли сумела выбраться из Лейноры самостоятельно. Пригород я проехала быстро, но оставалось еще полпути, а меня уже клонило в сон – сказывалось длительное напряжение. Спать в машине на обочине я не решилась. До Ливонска добралась с трудом, проведя за рулем почти шесть часов.
У стелы с названием города я свернула, заметила уходящую в кусты проселочную дорогу. Съехала туда, убедилась, что заросли прочно закрывают меня от любопытных глаз с трассы, и, выключив двигатель, тут же погрузилась в глубокий сон.
Когда будильник на наручных часах пропищал знакомую мелодию, я резко очнулась, будто вынырнула из пучины. Прошло всего три часа – большего я не могла себе сейчас позволить. Липкий, холодный страх сковал тело, когда по стеклу сверкнуло светом.
Красная машина проехала мимо, а я вдруг заметила, что землю вокруг покрыл тонкий белый слой выпавшего за ночь снега. Запоздало вспомнилось, что зима в крае приходила на месяц раньше. В моей сумке, которая так и осталась в Лейноре, имелись теплые вещи, но куртку и сапоги я собиралась покупать уже в Ливонске.
Я переползла на заднее сидение, порылась в багажнике, но нашла лишь очередную порцию пустых бутылок из-под пива и энергетиков. У Зайцева имелись проблемы не только финансового плана. Испытав очередной укол совести, ведь Петр мог быть сейчас жив, если бы не встретил свою проблемною одноклассницу, я вернулась за руль и, включив обогрев салона, осторожно вывернула на трассу, убедившись, что красного автомобиля нигде не видно.
Ливонск еще спал, когда я вырулила на главную улицу провинциального городка.
Сильный порыв ветра ударил в бок машины, и автомобиль ощутимо тряхнуло. Я пригнулась к рулю и опасливо посмотрела на небо, обложенное низкими, белесыми тучами. Они громоздились друг над другом, наползали на соседок, терлись брюхами и толкались, не предвещая Ливонску ничего хорошего.