Проблема драконьего принца

Глава 1

Коридор академии Конкорд будто резко сузился, стал тесным и душным, хотя недавно казался просторным и бесконечным.

Я спешила к лекционному залу, прижимая к ногам складки юбки графитовой учебной формы теневиков, словно это могло защитить меня от колких взглядов и насмешливых перешептываний.

От липкого чувства, что я здесь чужая даже среди кадетов своего курса, больно клокотало в груди.

И вдруг — тишина.

Не та благоговейная, к которой привыкаешь в стенах самого элитного учебного заведения Ароны, а злая, тяжелая, как перед грозой.

Они просочились сквозь щели и выросли передо мной, стремительно окружая со всех сторон.

Пятеро теневиков, чьи алые глаза недобро сверкали сквозь расплывчатые черные дымки.

Они застыли в воздухе так, что между ними и стенами не проскользнуть, если не перевоплотиться. И я в который раз отчаянно вскинула руку вперед, призывая ненавистную, чужеродную магию, которой заразилась в разломе.

Но вместо того, чтобы перетечь в бесплотную форму и смотаться, магия снова дала сбой. Самый позорный сбой, который только можно представить… Призыв ипостаси волчицы опять закончился тем, что на голове появились серые мохнатые уши. И все! Никаких тебе когтей и клыков!

Я полностью обезоружена и не в силах дать отпор.

Противное ржание разлетелось эхом многоголосий по коридору.

— А там ты тоже мохнатая, сучка ушастая?!

Кольцо теней плотно сомкнулось. А потом один из дымок приблизился, потянул ко мне размытые лапы.

— Сейчас проверим!

Я не успела ничего сказать — даже вдохнуть не успела, как грубая рука дернула за пояс. Ткань соскользнула вниз и холодный воздух ударил по коже. Юбка упала к моим ногам тяжелым комом и в тот же миг мир будто раскололся напополам.

Едкий смех прокатился по помещению и резанул по чувствительным волчьим ушам.

— Фу-у-у! Оборванка в обмотках! — заверещал один из теней, высунув противную рожу из дымки.

Другой наклонился, будто хотел рассмотреть поближе, и я отшатнулась, врезавшись спиной в шершавую каменную стену.

Холод камня пробрался под кожу, но он был ничем по сравнению с тем ледяным ужасом, что сковал все тело.

— Из какой помойки ты вылезла, тварь волосатая? — с отвращением выплюнул однокурсник с искренней насмешкой в голосе.

Серые полосы грубой ткани, стянутые веревочным поясом, казались теперь не просто бедностью — они стали клеймом.

Я вдруг остро почувствовала каждую жесткую нить, каждый узел, который царапал кожу.

Раньше, когда жила в своем клане, я всегда думала, что эти обмотки — удобно, другого белья у нас не носят. Зачем тратить последние монеты на то, что никто не увидит? А теперь они кричали о моем позоре громче любых слов.

Один из теневиков подхватил юбку с пола и разорвал ее на лоскуты. Парни приняли человеческий вид, если их вообще можно после этого назвать людьми.

Из аудиторий начал подтягиваться народ и наблюдать за этой сценой, не вмешиваясь.

— Молчишь, убогая? Из-за твоей тупости нам пришлось нарезать сотню кругов на арене в наказание! — закричал мне в лицо Курт, брызжа слюной.

Я хотела ответить. Очень хотела выкрикнуть что-то резкое, гордое, такое, чтобы их усмешки сползли с лиц. Но слова застряли в горле, тяжелые и бесполезные. Вместо этого я отчаянно прикрывалась руками, страшась, что кадеты разорвут еще и серые обмотки, а я останусь с голым задом на глазах всей академии.

Крики и смех смешались в один сплошной гул. Я стояла, вжавшись в стену, чувствуя, как каждая секунда этого позора выжигает во мне что-то важное — остатки гордости, надежду, веру в то, что я смогу здесь выжить.

Обмотки казались единственной тканью между мной и полным уничтожением, и я сжимала их края так, что костяшки пальцев побелели.

Курт шагнул ближе, и его алые глаза полыхнули в полумраке коридора, когда он потянулся к моей руке, пытаясь оторвать ее от живота.

Я ударила его коленом в пах, не думая, просто на рефлексе, как учили в клане — когда загнана в угол, бей первой.

Парень взвыл, согнулся пополам, и его дружки на миг опешили. Этого хватило, чтобы я рванула в сторону, но жесткие пальцы одного из теней вцепились мне в лодыжку, и я рухнула ниц.

— Ах ты дрянь! — прошипел Курт, выпрямляясь, и замахнулся…

Но в этот момент из-за поворота послышались тяжелые шаги, а следом мрачный голос:

— Отошли от нее.

Я приподняла голову и только тогда почувствовала боль. Из ушибленного носа на пол потекла кровь, а взгляд застыл на уровне чьих-то высоких кожаных сапог.

— Тебе конец, ушастая, — крикнул один из теневиков и все резко стихло.

Я подтянулась на локтях, чтобы разглядеть того, кого эти твари настолько испугались, что сразу растворились в воздухе.

Очень высокий, пришлось до боли задрать голову, явно альен, волосы серебрились на челке и глаза сверкали ледяной вьюгой. Точно старшекурсник, хотя он был не в форме, а в бархатном темно-бордовом камзоле с позолоченной оторочкой по воротнику и манжетам. Но и не учитель, слишком молод. Может, чей-то гость?

От него веяло холодом и властью.

Во взгляде читалось пренебрежение ко всем, кто не соответствует его высокому статусу.

А он был таким, потому что Курт и придурки не просто так вмиг сбежали.

Шаг ко мне.

Еще один. Ближе.

Стало жутко до тряски.

Но парень вдруг отвернулся, жестко глянув на зевак, и те тоже, следом за теневиками, быстро растворились в аудиториях.

— Эртинка-теневик? — холодно спросил парень, обходя меня по дуге. Разглядывая так пристально, что мурашки побежали по коже.

Я закивала, хлюпая носом.

Подобралась.

Встала, стыдливо прикрывая позорное нижнее белье. Попятилась и в кого-то врезалась спиной.

Так и застыла в ужасе, не отрывая взгляда от серебристого дракона.

— Прикройся, — раздался тихий женский голос над ухом и на моей талии сомкнулись тонкие пальцы.

Кто-то завязал у меня на поясе графитовый жакет с длинными рукавами.

Парень пренебрежительно хмыкнул и, последний раз изучив мою фигуру цепким взглядом, развернулся и ушел.

— Слюни подбери. Не твой уровень. И даже… не мой.

Я обернулась и сразу узнала девчонку со своего курса. Кристара Лэм. Альена-теневик.

Драконица выглядела шикарно. Элитой так и несло за версту. Черные волосы стекали волнами по хрупким плечам. Глаза горели синим льдом с вкраплениями алых теневых искорок. Высокая и стройная со светлой кожей, как фарфоровая статуэтка.

Раньше она никогда даже близко ко мне не подходила. Всегда держалась в стороне и не вмешивалась в разборки со свитой поганца Курта.

— Я не…

— Он — виэн, — вручила она мне платок, который я тут же приложила к носу, чтобы остановить кровь.

— Кто? — в рангах аронской аристократии я совсем не разбиралась.

В деревне нашего клана нас учили только писать, читать и охотиться. Все остальное отсекалось. Кто знал, что однажды за мной явится патруль Конкорда и силой зачислит на теневой факультет?

— Виэн — королевская кровь. Это принц Северин Астэрон — наследник аронского престола. Учится на последнем курсе альенского факультета.

— Ого! — я аж рот раскрыла.

— Вот-вот. Так что забудь. Он презирает теневиков и никогда на тебя не взглянет. Даже странно, что вмешался. Если хочешь выжить в Конкорде, тебе нужен постоянный мужчина. Лучше из орфеонов. На драконов четырех стихий не действует теневая магия, — подтолкнула она меня в спину. — И убери эти пошлые уши. Реально стремно выглядят, — скривилась альена и указала мне путь в сторону смежного коридора.

— Не могу пока, — я провела ладонью по уху и тяжело вздохнула. — Магия теней не стабильна. Позже сами исчезнут… А куда мы идем?

— Ко мне.

Я опешила так, что истуканом застыла у мраморной лестницы, ведущей в жилое крыло теневиков.

— Зачем?

— Подарю тебе новое нижнее белье, — усмехнулась девушка, блеснув глазами.

Она снова подтолкнула меня в спину, заставляя подниматься вверх.

Вцепившись в золотистые перила, я медленно преодолевала ступеньку за ступенькой, опасливо оглядываясь по сторонам.

— Зачем? Почему ты подошла? Почему помогла?

У меня это в голове не укладывалось. Я — изгой. Позорная псина. Ушастая сучка. Теневое отребье. И еще много разных нелестных прозвищ можно вспомнить. Курт редко повторялся. С такими, как я, не дружат такие, как она.

— Считай это благотворительностью, — заливисто расхохоталась альена, когда мы подошли к одной из дверей жилого коридора.

— Чем-чем? — свела я в кучу брови и взглянула на окровавленный платок.

— Ты — мой новый проект. Будешь делать то, что скажу, из замухрышки превратишься в привлекательную эртиночку. Это непросто, но материал для лепки сносный. Есть, с чем поработать, — схватила она меня за плечо и прокрутила меня вокруг своей оси, придирчиво разглядывая.

— Не понимаю, — я вскинула на нее растерянный взгляд.

— Сейчас поймешь, — Кристара втолкнула меня в свою комнату.

Глава 2

— Рин, давай свалим с тренировки?

Я обернулся и окинул холодным взглядом друга, давая понять, что не держу его.

— Ладно-ладно, — Лайм, оценив мой взгляд, примирительно поднял ладони, сверкнул серебристой радужкой, вторая оставалась по-прежнему тепло-карей. — Зануда.

Я и бровью не повел. Мне не обидно. С какого-то времени я такой, какой есть.

И меняться не собираюсь.

— Что за потасовка была около кафедры теневиков вчера? — не унимался Лайм. Вихрастая каштановая челка слегка прикрывала его серебристый глаз, от этого он казался почти обычным парнем, а не альеном с оставшейся искрой красного дракона. Для наследника графа Вейдара это фактически отлучение от трона, отец Лайма давно подыскивает приемника, но Лайм не сдается, все пытается выжечь остатки огненной магии.

Как я… пытался когда-то орфеоном стать.

Хрен.

Ледяная магия во мне с рождения, не выйдет примешать к ней что-то еще. Разве что теневой заразить, что стать сильнее, но я на дух не переношу этих дымчатых кидал.

Как и оборотней. Эртинцы для меня — отбросы и вонючие псы. Вечно голодные и жадные ублюдки, которые пользуются добротой аронцев, а потом группами нападают исподтишка. Был бы я королем, объявил бы войну и запретил учиться псам и сукам в элитной военной академии Конкорда. Но я пока лишь наследник трона, поэтому голоса не имею.

— Принцесска, спишь, что ли? — пнул меня по ноге Лайм и, опасливо отодвинувшись, сформировал в руке ледяной меч. — Где ты витаешь, Рин? Неужто запал на кого?

Я сжал кулак, из-под пальцев медленно появился массивный меч, тоже изо льда. Плавно встал в боевую позу, расправил плечи. Куда спешить, я все равно лучший…

— Меньше болтай языком. — Показал Лайму на площадку. — Двигай задницей, виконтесска.

— Я двигаю-двигаю, — друг, уходя по кругу, быстро завертел оружием и чуть не задел мое ухо.

Я успел отшатнуться и рассек воздух около его плеча.

Увернулся, гад.

— Элинор красивая? — нападая вновь и вновь, вдруг спросил Лайм.

Ну, конечно, багровое застенье, больше поговорить не о чем! Тем более, когда мы пытаемся друг друга убить. Пусть и в виде тренировки.

Ни один мускул не дрогнул на лице. Холодная невозмутимость — теперь моя маска:

— Я ее видел, когда девочке лет десять было. Много времени после этого прошло. Ты же знаешь, как в этот раз все происходило…

— Ну подростком была красивая?

— Бледная, — отсек я и с выпадом ударил мечом сначала по его плечу, сам виноват — открылся, затем подсек сапогом под колено, а когда Лайм скорчился от боли и уронил меч, отчего тот рассыпался ледяной крошкой, прижал к его шее клинок.

— Ничего, я на арене отыграюсь, — зло прошипел Лайм, отталкивая оружие. — Летаю я быстрее.

— Забьемся? — сдержанно усмехнулся я, пряча оружие.

Лайм хитро заулыбался.

— Кто выигрывает, забирает то, что принадлежит другому.

— Даже бабу? — удивился я. Лайм не любитель делиться, да и вкусы у нас разные.

Я сдернул полотенце с подставки и швырнул другу в лицо.

Он молчал, только улыбался загадочно.

— Тебе секса не хватает, что ли? — я закатил глаза. — Зачем тебе моя баба?

— Не просто баба, а та, которую ты возжелаешь, — он ухмыльнулся.

— Идиот. И зачем же тебе это? Мало девок в Конкорде? Даже если по одной в день трахать, на весь год хватит.

— Просто так. — Лайм стер пот с лица, расправил пятерней темные волосы, смешав их с серебристой прядью, и обмотал окровавленное плечо полотенцем. — Хочется повеселиться, ты в последнее время слишком унылый.

— Напейся и веселись. Я при чем?

— То есть, в лазарет ты меня, лучший друг, не проводишь?

Я слабо мотнул головой и молча пошел в душ, смыть с себя пыль и пот.

Угрызения совести за рану Лайма меня не терзают: пусть не подставляется.

Когда вернулся в тренировочную, друга там уже не было.

Я вышел в коридор. Сам не осознавая, куда иду, внезапно оказался в крыле теневиков.

Здесь даже запах другой: сырой, густой, с нотой чего-то особенного.

Я вдохнул поглубже.

Кожа вмиг покрылась мурашками. Что это так приятно пахнет? Пошел по следу аромата. Тонкого, едва уловимого. Я даже с трудом мог сказать, чем именно он зацепил. Просто шел за ним, как паршивый пес.

Прислушался.

Крики. Суета.

Стоило выйти из-за поворота, как взгляд упал на распластанную на полу девчонку.

Ее длинные пшеничные волосы с угольными кончиками упали вперед и коснулись пола. Она выпятила округлый зад, а там было на что посмотреть, пока пыталась встать.

Серые волчьи уши на ее голове шевелились, словно девчонка прислушивалась к моим шагам.

Так странно. Никогда подобного недо-перевоплощения у псовых не видел.

Нищенка.

Судя по убогому нижнему белью, это и бельем не назовешь — тряпки сплошные — очередная попавшая в разлом эртинка, которую поймали и принудили учиться на теневом факультете. Уже который год длится, хотя разломы давно изнутри застенья заперты, но новенькие все равно прибывают в Конкорд.

Девушка вдруг повернулась неуклюже, вскинула голову и подняла на меня огромные голубые глаза.

Так это та самая, которую Курт с теневыми отбросами щемил.

Бля-а-а, какая красивая… у меня даже кровь к паху прилила, да только я до эртинских сучек не опускаюсь.

Но эти ушки… очень ей к лицу. Удивительно, что меня даже не волновало, что они волчьи!

— Помочь? — свысока бросил я и, отступив немного, спрятал руки за спиной. Касаться ее не хотелось, но воспитание не позволило пройти мимо. Снова.

Пошатываясь, она встала и заполошно поправила задравшуюся до пояса юбку графитовой теневой формы. Тряхнула головой так, что одно ухо причудливо завернулось.

— Чем вы… ты… мне помо-о-жешь? — она, явно растерявшись, заикалась.

Смотрела на меня с таким страхом, будто сейчас придушу ее на месте. Начала с опаской оглядываться по сторонам, видимо, в поисках теневиков, что на нее напали.

— Диких сучек не научили в Эртине уважительно разговаривать? — я скрутил руки на груди. Хотел отступить, но, напротив, шагнул ближе.

Вдохнул.

Это она так пахнет! Нутро скручивает от каждого вдоха, окуная меня в неправильную похоть.

— Не научили, — она с прищуром сцепила зубы и попятилась, осторожно отступая к ближайшей двери с табличкой: Вивианна Эверлин.

— Только. Попробуй. Уйти. Когда я к тебе обращаюсь, — выпустил я низко, с наслаждением растягивая слова. Мне нужно понять, что с ней не так. Магия какая? Феромоны? Трава?

Шагнул вплотную, оттеснив девчонку к стене. Блядь, как пахнет! Что это за аромат? Мозг сворачивает.

Она вся сжалась и захлопала длинными ресницами.

— Что вам… тебе от меня надо? — в голубых глазах проскользнул алый блеск и серые волчьи уши вдруг исчезли.

Запахло еще ярче, тонко, бархатисто, будто прикосновение шелковой ленты, словно сама нежность застыла в воздухе.

Я будто видел его, аромат. Он растекался в пространстве багровой пыльцой, сбивался крупинками в цепочки и тянулся ко мне. И отступить бы, но… ноги не двигались. Меня как парализовало.

Волчий яд, Эстиер свидетель!

— Отравить меня решила? — еще шаг ближе. Повело так, что лоб вспотел, а член натянул штаны.

— Ты больной? — опешила эртинка, нервно сглотнув, с ужасом разглядывая мое лицо.

Она так сильно вжалась в стену, что вот-вот с ней сольется.

— Не попадайся мне на глаза, — прошипел ей в лицо, пытаясь стряхнуть наваждение. Кровь бурлила, сердце стучало под горлом, пальцы покалывало от желания вцепиться в ее тонкую шею, запрокинуть голову и впиться в губы.

Че за херня?

После Тэи меня не влекло ни к одной девушке так сильно. Да и Тэя… была мне близка больше по духу. Тело не искрило… вот так.

— Не буду, — пророкотала девчонка и вмиг превратилась в черную дымку. Просочилась в щель под дверью.

— Охренеть… — я хлопнул ладонью по стене, приводя себя в чувства. — Ненавижу этих мразей! Вечно только и делают, что сматываются. Еще и волчья сучка!

Не отпускало.

Хотел ее.

Вот же, беринова пасть, давно меня так не разрывало изнутри. Жгло спину, врезалось горячими иглами в поясницу и подливало огня в кровь.

Я расправил пальцы и охладил воздух вокруг себя, морозные дорожки разбежались от моих ног по стене.

Занятия закончились давно, коридор погрузился в полумрак, закатный миасс обжег стекло и спрятался за горой.

Я попытался отлепиться от стены, но ноги стали каменными, как и хрен в штанах. И шагу не смог сделать. Дыхание сперло, пересохшее от жажды горло стянуло невидимым ремнем.

С трудом переместился вглубь корпуса, добрался до ниши, едва дыша.

По коридору в сторону лекарского крыла шли девчонки. Поравнявшись со мной, они притихли, а я вскинул голову и оглядел каждую.

Кажется, эту черноволосую знаю.

Я махнул ей рукой, подзывая. Она бесстрашно шагнула ближе, выпятив грудь.

— Свалили! — гаркнул на остальных.

Стук каблучков очень быстро затих в глубине каменных стен Конкорда.

— Рин… ты что-то хотел? — она криво закусила губу, задышала чаще. — Тебе в прошлый раз мало было?

— Хотел, — оттолкнул ее к окну, повернул к себе спиной.

— Ну не здесь же! — попыталась извернуться она.

— Молчи.

Надавив на спину, заставил ее прогнуться в пояснице и уткнуться лбом в стекло.

Если я сейчас ничего не сделаю, нахрен лопну!

— Ну… Ринчик, нас увидеть могут, — подставляя тощий зад, наигранно ворковала девка.

Я завел ладонь вперед и запечатал ей рот. Раздражает.

— Заткнись, наконец…

Второй свободной рукой приподнял короткую юбку и рванул тонкие трусы.

Ничего почти не соображал.

Меня колотило, кровь металась по венам, слишком обжигая.

Раскрыл ее, довольно грубо пройдясь пальцами по промежности.

Замолчала, неужели.

Лишь мычала и как текучая сука терлась об меня в нетерпении. Да все они одинаковые. Стоит нагнуть и уже податливые, как глина.

— Ри-и-ин! — пискнула шалава, подмахивая попой, требуя продолжения.

Ну не мог я таких воспринимать нормально. Пользовался, сбрасывая напряжение, а потом вышвыривал без угрызений совести.

После Тэи я женщин не воспринимаю как женщин. Только как способ приструнить низменные желания. Манекены. Без души.

Дернул пряжку ремня, высвободил горячий каменный член и без прелюдий врезался в нее до основания. Девка взвизгнула и выгнулась еще больше.

Я почувствовал, как плечи обдало неприятным жаром, за спиной кто-то был.

Пусть.

Любуется.

Спину обожгло еще сильнее, словно взгляд того, кто стоял позади, мог плавить кожу.

Я врезался до отчаяния резко, натягивая девку на себя и рыча в окно. Пламя закружилось вокруг паха и прострелило позвоночник.

Успел выйти. Кончая девке на ягодицы, оглянулся через плечо.

И задохнулся…

Глава 3

Я до сих пор так и не привыкла к роскоши Конкорда. Вечно хожу с открытым ртом, любуясь величественными помещениями академии. За это надо мной с самого начала насмехались сокурсники. С этого и началась моя война с Куртом, который сколотил свиту таких же отмороженных ветронцев-стихийников, зараженных магией теней.

Собственно, войной это сложно назвать. Тут скорее охотники и жертва.

Я чувствовала себя овечкой перед стаей волков. И как же иронично то, что по сути сама являюсь оборотнем. Недоделанным. Теневая сила задушила мою волчицу, лишив защиты, а сама никогда не приходила на помощь, когда нужно было быстро смотаться от врага.

Вот и сейчас я невольно рот раскрыла, оказавшись в покоях Кристары. До этого я считала, что моя комната — верх изысканности, но ошибалась. Покои альены поражали размером гостиной!

А еще здесь была открытая дверь, ведущая в личную купель девушки. У других уборная общая на этаже.

Я стояла посреди великолепия богатой комнаты в золотисто-алых оттенках и нервно сжимала все еще влажный от крови платок.

Вид лачуги у кромки леса, где мы с семьей ютились, всплыл в памяти уродливым пятном. А ведь мать с сестрой и племянницами до сих пор прозябают в нищите, пока я тут любуюсь и пользуюсь благами академии.

— Присаживайся, — девушка подвела меня к бордовому бархатному креслу у окна и силой усадила. — У тебя какой любимый цвет? — распахнула она створки огромного платяного шкафа, до отказа забитого вещами.

Мой выглядел иначе. Форма трех видов, обувь по сезону, ночная рубашка — то, что бесплатно выдает Конкорд своим кадетам. Одежду, в которой меня привезли из Эртина, сразу отобрали и выкинули, как ненужные тряпки.

— Голубой, — как небеса над Вэдвусским лесом. Тем самым, в котором бесследно пропала моя младшая сестренка.

— Чудно! — Кристара потянула на себя один из ящиков и достала что-то голубое. — Тебе точно должно подойти. Примерь, — она опустила мне на колени красивое белье.

По нижнему краю кружевного бюстье с цветочным узором шла узкая атласная лента теплого золотистого оттенка. Тонкие бретели были расшиты крошечными камушками, которые едва заметно поблескивали, как капли росы на паутине. А по бокам кружево переходило в изящные фестоны — волнистые края, похожие на лепестки.

Передняя часть трусиков была полностью кружевной, с тем же цветочным мотивом, что и на бюстье, а сзади кружево становилось полупрозрачным, открывая тонкую полоску гладкой ткани. Страшно даже подумать, сколько может стоить такая ткань.

— Я не могу это взять, — тяжело вздохнув, я встала с кресла и повесила на его спинку белье, попутно им любуясь.

— Не выдумывай. Это подарок. Я же сказала. Если стесняешься раздеваться, то примеряешь у себя, — мягко улыбнулась альена и выудила из шкафа серую юбку-плиссе. Дала мне взамен той, что разорвали теневики.

Я сняла с пояса ее жакет и быстро натянула юбку, пока Кристара отвернулась, укладывая белье в бумажный пакет.

— Ты так добра, — я натянула улыбку, но она вышла напряженной.

Я отчаянно искала подвох. В моем клане не принято дарить подарки. Только взамен на что-то. Просто так никто ничего никогда не даст.

— Но у меня нет денег, чтобы это купить, — я двинулась к выходу.

Стипендия у теневиков большая. Я могла бы на нее хорошо одеться, но все до единой монеты отправила домой. Надеюсь, это поможет найти Элиссу. Вот уже год я горю в Салгаровой яме нескончаемой боли. Чувство вины не дает продохнуть. Ведь это я виновата в том, что сестра пропала.

Кристара схватила меня за руку и задержала.

— Это, — она впечатала мне в грудь пакет, — по-да-рок!

— И что я должна сделать взамен? — заглянула я в ее искристые синие глаза.

Все-таки сжала в руке пакет.

— Ничего, — невинно пожала она плечами. — Просто… будем дружить. Я познакомлю тебя с друзьями своего парня. Он орфеон, кстати. Сходим завтра на вечеринку в лес у озера? Будет весело.

Я неуверенно кивнула.

— Спасибо, — протянула искренне и снова двинулась к выходу.

— Я зайду за тобой завтра вечером и кое-что принесу, — кинула альена мне вслед.

Я снова кивнула и вырвалась в коридор. Короткими перебежками добралась до своей двери и прошмыгнула в комнату. Заперлась на ключ и приблизилась к зеркалу.

Не терпелось примерить подарок.

Я отродясь такой красоты не видела. Долго возилась с завязками бюстье, но когда справилась, взглянула на свое отражение и ахнула.

Трусики легли, как вторая кожа, подчеркивали линию ребер и делали силуэт более плавным. А бюстье аккуратно приподнимало грудь, выгодно ее подчеркивая.

— Как же красиво, — шептала я, ощупывая голубую ткань.

С каких сторон я только себя не разглядывала! Любовалась кружевом так долго, что уснула совсем поздно.

Оно настолько прекрасно, что носить его было жалко, поэтому с утра перед занятиями я аккуратно уложила белье в бумажный пакет и спрятала в тайнике в шкафу. Разве что на какой-нибудь праздник однажды надену.