Истинная на двоих, или Краденая невинность

Возрастные ограничения 18+

© Билык Диана, Пульс Юлия

© ИДДК

Лилиан

– Вернись! Я не договорил! Лилиан!

Папа вечером был на удивление учтив и даже не очень зол, но я всё равно убежала из тренировочной, не притронувшись к мечу в ножнах.

Выслушивать очередные нотации надоело. Мол, девушке, а тем более наследнице престола, принцессе, не подобает гулять по ночам, да и ещё в компании парней.

Будто я там с ребятами что-то запретное делала! Это же просто прогулка, разве он не понимает? Последние тёплые деньки лета, скоро зима вступит в свои долгие права и всё снова станет унылым и холодным. Как же не воспользоваться этими вечерами и не насмотреться на прекрасные кровавые закаты?

Месяц назад мне исполнилось восемнадцать, и я могу вообще отца не слушать, но вот короля ослушаться не имею права.

Печаль-беда, но мой папа – король. Он после смерти дедушки Рониса третий год правит Ветроной вместе с мамой, законной наследницей престола, и я в последние дни занимаю всё его внимание. И не только его.

Весь Дион ждёт от меня чего-то невообразимого, будто я вмиг превращусь в монстра и слопаю все их экономические, политические и житейские проблемы. Мечтатели. Хорошо, хоть усиленную стражу возле моих покоев не выставили, чтобы, если что, сразу меня и кокнуть. Мало ли, вдруг я окажусь опасной для окружающих, когда во мне раскроется сила Айшура.

Они все боятся. Даже самые близкие поглядывают на меня, словно на что-то жуткое и необъяснимое. А я не чувствую в себе ни мощи ледяного дракона, ни силы духа новой расы. Ни-че-го. Я дракон, который не летает, потому что мне поддавалась любая из подаренных родителями магий, огонь и вода, но только не перевоплощение. С этим у нас проблемка.

Пристальное внимание общественности оттого и давило сильнее, что я с рождения заявлена как первородный альен, дракон льда и холода, но по сути пустышка. Ещё и в королевы податься собираюсь, весь Дион обхохочется, если это случится, а я так и не раскрою настоящую сущность. Меня просто сожгут на костре, как в древние времена, за враньё. Вместе с обманщиками-родителями.

Будь Айшур нездоров в загробном мире за то, что так щедро одарил меня! Лучше бы я мальчишкой родилась, как папа и хотел.

– Лилиан, – послышался густой голос короля за спиной.

Я припустила по коридору до боли в мышцах, не оглядываясь, и за поворотом врезалась в дядю Леннимана, главного стража замка – светловолосого неродного маминого брата. Этот точно не будет церемониться, у него на роже написано – мужлан и деревенщина, слушаю короля во всём и подчиняюсь ему до смерти.

Надо же было именно на него напороться! У меня ещё столько планов сегодня до церемонии магов: хотелось Габриеля увидеть, почувствовать его сладкие губы на своих, позволить юркому языку завладеть ртом. Он такой… Жаркий, пылкий, страстный… Как же хорошо в его объятиях. Жаль, что он мне не пара. Мы оба это понимаем, наверное, оттого и острее наши чувства.

Не хочу быть принцессой, хочу быть простой хенсой или хотя бы мединой, не связанной по рукам и ногам заботами страны и мира.

– Альена Лили, король Асад попросил вас вернуться в тренировочную, – спокойно бросил дядя и преградил мне путь своей громадной тушей. Магические светильники задрожали от его мощи и силы. Слабый маг, но сильный воин – ему можно доверить жизнь, но сейчас мне ничего не угрожает, и я желаю банально сбежать из-под жёсткого взгляда.

– Я уже позанималась с папой, – соврала и попыталась нырнуть дяде под руку, но тот легко сместился и закрыл единственную брешь возле стены. Приподнял густую бровь и покачал головой.

– Я повторять не буду, ваше высочество. Вы вернётесь к отцу.

Вскинув руки, я зарычала и всё-таки пошла назад. Ну, папа! Ну вечно он так.

У главной лестницы, где коридор расходился вширь, я всё-таки улучила момент, когда дядя оглянулся на вошедших в холл тётю Анастейшу и бабушку Энию и, нырнув через проход в сторону хозяйственной части, сломя голову побежала в кухню. Там есть ход на улицу и до конюшен недалеко, а у меня есть час, чтобы встретиться с Габи.

– Лили!

Я застыла в дверях и уронила руки.

Мама. От неё нет смысла бежать, она знает все мои уловки и просто так не отпустит на улицу.

– Хочу подышать немного, мам, – попыталась я, украдкой оглядываясь на выход. Хоть бы Габриель дождался.

– Я знаю, что ты задумала, милая. – Мама подошла ближе, вытянула руку и окропила меня прохладными каплями. – Он не станет твоим женихом, дочь, не терзай парню сердце.

– Но мне так хочется его увидеть, прошу…

– Нельзя, – покачала она головой. В тёмных волосах пробивались редкие серебряные нити, но королева Ветроны всё ещё красива и величественна. Ей нет равных во всём Дионе, не зря папа за неё готов был душу отдать великому Айшуру.

На глаза наплыла непрошеная влага, но я быстро сморгнула и прогнала щемящее чувство прочь.

– Это всё, да? Меня насильно выдадут замуж, потому что стране так лучше?

Мама позвала меня за собой, вышла в сад и присела на деревянную скамью с высокой спинкой.

– Мы ищем выход, Ли, но пока жрецы все, как один, твердят, что твоя магия раскроется только после… – Мама запнулась, засмотрелась на сложенные на коленях руки, тяжело выдохнула и посмотрела мне в глаза.

– Я всё понимаю, не маленькая. Я должна буду спать с нелюбимым. Этого вы с папой хотите?

Мама моргнула. Показалось, что в глубине ясных синих глаз замерцали звёзды. Или слёзы.

– Я хочу, чтобы ты была счастлива, милая, но… – Она мелко задрожала и потёрла маленькие плечи ладонями. – Но ещё сильнее я хочу, чтобы ты была в безопасности.

– И кто он, мой жених?

– Сегодня будет совет, маги предложат самых сильных ветронцев, а ты выберешь.

– Как в лавке выбирают куклу или вещь? – хмыкнула, скривившись от неприятной горечи во рту. Не хотела бы я, чтобы меня так выбирали. – А если я ему не понравлюсь?

– Все мужчины знают, что их ждёт в этом союзе. Они готовы стать тебе опорой и защитой. Выбери достойного и по своему вкусу.

– Мам, а если ничего не выйдет? А если после первой ночи магия Айшура не раскроется? – Я присела рядом с ней, расправила ненавистное кремовое платье и устремила взгляд на сверкающий алым горизонт. Так и хотелось скинуть эти тысячи слоёв дарвийского женского наряда, нырнуть в удобную одежду Вивьяна, моего родного дяди по маме, который на самом деле мне практически ровесник, потому что родился всего на два года раньше, и сбежать под покровом ночи туда, где почувствую себя свободной.

Но нельзя. Дочь короля должна быть послушной. Она не принадлежит себе. Я знаю, что родилась с этим бременем, но принять не могу. Что-то внутри переворачивается, как подумаю, что свяжу себя браком с незнакомым мужчиной, сразу тошнота подступает к горлу.

Бросив взгляд на широкую дорогу, ведущую в сторону города, я заметила на ней несколько десятков чёрных фигур всадников. Они двигались как-то странно, прижимались к спинам коней и отчаянно погоняли их шпорами и хлыстом, отчего животные летели навстречу замку галопом. Даже с такого расстояния было заметно напряжение воинственных фигур. Там все мужчины! Это захват? Война? Что это?

Да их там не меньше полусотни. О богиня Эстиер! Их там тысячи. Хвост цепочки всадников, вооружённых до зубов, одетых не по-ветронски, заканчивался за чертой тёмного леса, охраняющего земли королевского замка от иссушающих ветров.

– Мама, – хрипнула я и дрожащей рукой показала в сторону увиденного.

Она подхватилась со скамьи, будто её укололи иголкой в поясницу, и затолкала меня внутрь замка, пряча от внешнего мира за своей спиной.

В кухне был настоящий переполох. Кто-то охал, скулил, причитал, но, заметив появление королевы, все разом умолкли.

Мама вцепилась в мои плечи, заглянула в глаза и тревожно проговорила:

– Ли, иди в свои покои и, что бы ни происходило, жди внутри и никому, кроме отца и ближних, не открывай. Ты поняла?

Я закивала. Вот теперь стало по-настоящему страшно. Я хотела обнять её, запомнить материнское тепло, не знаю зачем, словно предчувствовала беду.

В помещении вихрем, способным разнести половину обеденного стола и испугать поварих и прислугу, появился растрёпанный Вивьян. Он бросился к нам, держа руку на мече.

– Ваше величество, – он поклонился маме, затем мне. – Ваше высочество. Король Асад приказал отвести Лилиан в покои.

Мама лишь сдержанно кивнула и отпустила меня. Я заметила, как она жадно рассматривает моё лицо, как её пальчики с трудом разжимаются, чтобы высвободить меня, как она с трудом делает шаг назад.

– Ну же! – махнула мама рукой. – Бегите, скорее. Вивьян, защити её, прошу тебя, – бросила сдавленным шёпотом, обращаясь к меньшему брату.

– Ценой своей жизни, – ответил парень и, больше не оглядываясь, потащил меня по коридору. – Лили, быстрее перебирай ножками! Габриель ждёт тебя в покоях. Если его заметят – казнят.

– Зачем он пришёл? – выдохнула я, испуганно оглядываясь.

Где-то над головой загудел длинный тревожный сигнал. Мне не снится. На замок напали.

До покоев мы добежали за несколько минут, петляя коридорами, сталкиваясь с испуганными служанками и готовой к сражению стражей. Это было жутко. Чувствовать, что что-то назревает и быть бесполезной. Я ведь девчонка! А отец… Он пойдёт впереди отряда, подставит свою грудь, чтобы нас с мамой защитить. О, Эстиер, а я даже не обняла его!

Вот бы во мне проснулась магия Айшура! Я бы всех врагов заморозила от ярости, порвала бы на куски, пронзая ледяными стрелами.

Но я могла лишь вызвать крошечный огненный шар, чтобы воспламенить ворох сухой травы, и несколько недель назад научилась управлять водными потоками. Это все мои умения.

– Лили, скорее! – Вивьян тряхнул длинной чёрной чёлкой, подтолкнул меня к комнате и сказал с нажимом: – Выпроводи его! Быстро! Через потайной ход. Он, дурак, не понимает по-хорошему. Племяшка, ты должна ясно дать понять романтику-хенсу, что ему ничего не светит. Ты поняла?

– Сейчас, Ви? С ума сошёл? На замок напали, а ты заставляешь меня порвать с Габи?

– Да, заставляю, потому что он идиот и пожертвует собой ради тебя, первым бросится на копья врагов. Ты этого хочешь?!

Я сжала ткань юбки и, сглотнув вязкую слюну, промямлила:

– Не кричи, поняла… Я всё сделаю.

– Из комнаты не выходи, а этого придурка сейчас же выгони! Я за подмогой. – Парень оглянулся, подал знак страже не отходить от моей комнаты, а сам поспешил прочь.

Мы с Вивьяном с детства вместе. Не разлей вода. Как брат и сестра. Как самые родные в мире люди. Я тоскливо посмотрела ему вслед и толкнула дверь в комнату. Тяжёлый бук протяжно скрипнул, впуская меня в привычно просторную спальню с высокими потолками.

Фигурки из бисера, которые я плела вместе с бабушкой Энией, подхватил сквозняк. Странный, непривычный для моих покоев. Украшения, переливаясь под закатным миассом всеми цветами радуги, стукались друг об дружку, позвякивая и разнося по спальне привычный, но слегка тревожный звон.

– Габи… – шепнула я осторожно.

Закрыла за собой дверь, прошла в глубь комнаты, осмотрелась. Тяжёлые шторы на правом окне странно топорщились, будто их кто-то дёрнул. Вот где он спрятался, негодник!

Я бросилась к парню, отодвинула портьеры и ужаснулась. Лицо Габриеля застыло в немой гримасе, глаза закатились, налились смертельной тьмой, а шея была прибита к стене длинным изогнутым кинжалом, будто его кто-то перепутал с бабочкой. Густая кровь опоясала крепкую грудь и окрасила белоснежную рубаху простого кроя яркими алыми полосами и пятнами.

Я отступила. Испуганно закрыла рот ладонью, пытаясь совладать с эмоциями и не закричать. Его казнили? Наказали за вторжение в замок?

Отступила ещё и влетела спиной в преграду.

– Вивьян! – Я думала, что это мой дядя вернулся с воинами, поэтому сразу обернулась.

Чтобы наткнуться на тёмно-зелёный взгляд чужих глаз.

Лилиан

Я отскочила в ужасе. На секунду потерялась в пространстве и времени, хватала воздух сухими губами, пытаясь надышаться.

Я должна потянуть время, Вивьян придёт с подмогой и спасёт меня.

Мужчина отступил на шаг, потянулся к двери, словно собирается уйти.

Воздух заметался в горле, сжал гортань, отчего меня слабо качнуло в сторону. Мой Габриель мёртв! Он мёртв! А передо мной его убийца.

Суматошно осмотревшись, поискала взглядом хоть что-то, с чем могла бы противостоять такому борову. В моей комнате нет меча, а оружие с собой я никогда не ношу – оно тяжёлое и натирает бедро до волдырей.

Я должна попытаться сделать хоть что-то!

Вызвала пламенный сгусток в ладони, но пальцы так дрожали от испуга, что я с трудом сформировала искру, которая тут же погасла.

Водная магия, которая раскрылась у меня недавно, здесь точно не поможет. Нужен огонь! Драконий жар! Эстиер, спаси меня!

Но магия не слушалась, рассыпалась на пальцах в золотистую пыльцу, не успев толком появиться.

Щелчок дверного замка на миг оглушил и царапающим нервы эхом отразился от стен. Будто крышка ловушки захлопнулась над головой.

Зеленоглазый шагнул ко мне и ехидно ухмыльнулся. Спину окатило леденящим холодом дурного предчувствия. С каждым пластичным шагом чужака пульс ускорялся, а когда враг оказался так близко, что я услышала яркий мускусный запах мужского тела, пустился в галоп.

В глаза бросилось обилие нательных рисунков, особенно уродливая татуировка на обнажённом поджаром торсе. Четыре рваные линии, наполненные густой тёмной кровью, будто мужчину полоснул волк или медведь, обрекая его на смерть – настолько натурально был выведен рисунок.

– Не думал, что поганая ящерица может быть такой привлекательной. – Он растянул похотливую улыбку и лениво провёл рукой по тёмной щетине. Разглядывал меня с таким выражением, будто мысленно подбирал самую изощрённую пытку или думал, с какой части тела начать жрать. Ненависть глубоких зелёных глаз прожигала насквозь и опаляла мою кожу до фантомной боли.

– Тебе повезло, рептилия, получишь удовольствие перед смертью. Это мой тебе подарок. – Враг противно рассмеялся, оскалился зверем и, выпустив острые клыки, подступил ближе, заставляя меня отшатнуться к стене. Молниеносным движением рук варвар прижал меня к себе и, наклонившись, впился зубами в шею.

Я слабо вскрикнула от резкой боли, но высвободиться из мощных лап чужака не смогла. Огненная стрела пронзила место укуса, и всё тело вмиг опалило нестерпимым жаром, между ног заныло, а кровь забурлила, отравляя каждую клеточку тела невыносимой жаждой. Приятной жаждой. Не новой, но такой запретной…

Отпрянув, зеленоглазый посмотрел мне в лицо, вытер тыльной стороной руки алую кровь со своих губ и снова облизнулся, как хищник.

Я перехватила рану рукой. Её словно посыпали жгучим перцем и пустили в кровь дурманное зелье. Сжав пальцы на коже, набрала полную грудь воздуха, чтобы закричать и позвать на помощь, но угодила в плен мужских глаз.

Они переливались сочной зеленью и золотом, затягивали в глубину широкого угольного зрачка, погружая меня в странное состояние забвения и покоя.

– Интересно, ты везде такая красивая? – облизнулся варвар. Опустив взгляд, порочно осмотрел меня, задержал взгляд на груди и, вдруг потянувшись, провёл кончиками окровавленных пальцев по моей щеке. Следом огладил плечи и сорвался ниже, чтобы сжать между пальцами сосок.

Я дёрнулась, отстраняясь, застонала. Стало немыслимо горячо от его прикосновений. Мелкий трепет прокатился от плеч до поясницы, стянув бёдра горячим узлом.

– Что вам нужно? – получилось сказать, но голос предательски дрогнул.

Внутри всё клокотало от накатившего невероятного возбуждения, но я держалась как настоящая принцесса. Никогда не склоню голову перед каким-то проходимцем… Никогда не захочу чужака… Окинула взглядом полураздетое тело мужчины и поняла, что не знаю его расы. Он напоминал… О Эстиер! Эртинец! Оборотень! У него и глаза такие, особенные – огромные, широкие. Я как-то сталкивалась на светском межрасовом ужине с перевёртышами – они же дикари все и ведут себя так же. Даже папа говорил, что с волками договориться о сотрудничестве и мире тяжелее всего – им невозможно угодить. С драконами и то проще.

– Целая ещё, – шумно принюхался враг. В диких малахитовых глазах вспыхнуло что-то порочное и пугающее. – Не успели развернуть конфетку. – Подступил невыносимо близко и нагло потянул на себя. Запах его тела лёгким порывом воздуха врезался в нос, опасный и терпкий, совсем чужой, но почему-то не отталкивающий. Отравляющий мою волю.

Остервенело пробравшись под несколько слоёв юбок, он опалил горячим прикосновением внутреннюю часть бедра. Провёл шероховатыми пальцами вверх и порочным прикосновением заставил меня вздрогнуть.

От шока, что мне приятно, я чуть не упала, повисла на его руках, но захватчик тут же дёрнул меня на себя.

– Какая влажная киска. – Грубо прижал ладонь между моих ног, другой рукой, не сводя с меня дикого взгляда, рванул тугой корсет и обнажил грудь.

Наглые глаза с расширенными зрачками затягивали в бездну и лишали разума. Не получалось шевельнуться, закричать, ударить изверга.

Выбив из моей груди свистящий выдох, он толкнул меня на кровать. Упав в мягкие перины между раскинутыми по покрывалу подушками и ощутив мнимую свободу от чужих рук, я задёргала ногами, но запуталась в многослойных юбках и потеряла драгоценное время.

Нависнув надо мной скалой и снова захватив мой взгляд в плен, оборотень вцепился в платье, с треском вырвал верхние юбки из основания корсета и распорол когтем центральный шов. Пока он смотрел на меня, я не могла пошевелиться, чувствовала себя букашкой в лапах паука – внутри всё сопротивлялось его действиям, а тело отвечало. Предавало.

Он бросил кромсать когтями мой наряд, когда я осталась в полупрозрачном подъюбнике. Довольно усмехнувшись и облизав нижнюю губу, оборотень дёрнул кружевные трусики в сторону и коснулся чувствительных нижних губ. Я слабо застонала, не сдержавшись, а мужчина глухо зарычал мне в ухо:

– Така-а-ая с-со-о-очная и отзывчивая. – И, толкнув в меня горячие пальцы на всю длину, пошло и мерзко оскалился. – Хочу отыметь тебя, как грязную сучку. Будешь умолять не останавливаться. Просить ещ-щ-щё-о. – Вынув из меня влажные пальцы, ублюдок прижал их к своим губам и шумно вдохнул. С урчанием облизнул фаланги и, щедро смочив их слюной, вернул горячую ладонь мне между ног. Медленно и плавно просунул в меня пальцы, как поршни, заставив порочно выгнуться навстречу.

Я слабо задрожала, не в силах противиться обволакивающему теплу. Запротестовала, чувствуя, что пальцы толкнулись максимально глубоко, причиняя лёгкую распирающую боль. Они вытягивали из меня низменные желания, судороги бежали по мышцам, губы приоткрылись, выпуская стон за стоном. Я изо всех сил сдерживала накрывающую волну удовольствия, но понимала, что капитулирую под таким напором и сильной магией влечения. Понимала, что мой разум подавлен чужой волей, а тело отравлено дикой жаждой, но осознавать, что это происходит со мной, было очень сложно. Стыдно.

Вкладывая во взгляд самую яростную ненависть, что всё ещё оставалась во мне, порочно стонала в объятиях варвара, изгибалась и сотрясалась, подходя к краю бездны, из которой никогда не смогу выбраться.

Впервые за много лет, если не считать пятилетнего возраста и сбитой тогда коленки, я позволила слезам сорваться с глаз. Неосознанно. Я не плакала, даже когда сломала ключицу. Не плакала на людях, когда умер дедушка. А сейчас плавилась под натиском ловких рук, желала их, но ненавидела себя за это и бессмысленно роняла солёные капли. Будто они могли мне чем-то помочь.

Если б Айшур дал мне силы, я бы противостояла. Я бы справилась…

– Да-а-а, гадкая рептилия! Да! Ты будешь кричать подо мной и извиваться ужом, как последняя шалава. Стонать громко, пошло… О да-а, вот та-а-ак… – Ускорил толчки и, наклонившись к моим губам, продолжал говорить мерзости: – Весь замок содрогнётся от твоего сладкого голосочка. Паршивая чешуйчатая тварь!

Он вытащил пальцы, а я неосознанно потянулась следом, но тут же закусила губу до крови, стыдливо жмурясь и понимая, что не могу противиться этому огню. Это унизительно.

И приятно.

Лежала не дыша, прислушиваясь к шороху чужой одежды. Матрац прогнулся, а горячие губы коснулись кожи скул.

– Смотри на меня! – гаркнул оборотень, прижав меня тяжестью своего тела к кровати.

Я приоткрыла веки и едва различила чужое лицо сквозь пелену проступивших слёз. Но его глаза, зелёные как изумруды, снова утащили меня в сладкую негу.

Жар ударил между ног, как огненная стрела. Я закричала от дикой распирающей боли, приподнялась над кроватью и жёстко вцепилась в плечи врага. С яростью раздирала его кожу ногтями, уже не пытаясь вырваться.

Оборотень, с рыком толкаясь в моё нутро, вдруг впился губами в место укуса на шее и облизал рану шершавым языком, отравляя меня ещё сильнее. Заставляя полыхать на взлёте и отчаянно ненавидеть себя за украденное наслаждение.

Не понимая, что со мной происходит, я прислушалась к ощущениям. Огонь боли мягко отступил. На смену пришло знакомое и приятное давление между ног. Я изучала своё тело довольно часто и не стыжусь этого, но сейчас, в объятиях чужака, готова была сжечь себя на месте за то, что та́ю от страсти и желания.

Зажмурившись, попыталась отстраниться от происходящего, выдернуть из себя дикое пламя, но кровь бурлила, разгонялась, а толчки мужчины усиливались, заполняя меня до краёв. Дрожь финала захватила в плен тело, заставляя меня прогнуться от мощной волны удовольствия.

Когда позвоночник дёрнуло, будто изнутри вылетела стрела и пронзила самые чувствительные точки, я распахнула глаза и впилась в плечо захватчика зубами. Наверное, я кричала в тот миг. Но ничего не слышала, только пылала от тяжёлых объятий и бешеной страсти оборотня.

Он содрогнулся с гортанным рыком и вжал меня в постель до хрипоты.

Пронзив ядовитым светом, между нами вспыхнуло пламя. Оно ужом завертелось вокруг наших сплетённых тел – грудь полоснуло ослепительной болью. Зеленоглазого сбросило потоком сильного воздуха с кровати, и он ударился затылком о стену. Где и остался лежать недвижимо, словно умер.

Сотрясаясь от необъяснимого удовольствия, я на несколько мгновений провалилась в забытье.

А когда очнулась и приподнялась на дрожащих локтях, заметила, что в комнате появился ещё один мужчина – светловолосый, но тоже чужак. Это можно было понять по необычной обтягивающей одежде.

Он стоял у стены, ошарашенно смотрел на меня и дышал часто-часто, будто задыхался. Над его головой, как и над зеленоглазым, вертелся золотистый круг.

Я подняла взгляд, и жёлтый свет магического проявления, что плясал и надо мной, ударил по глазам.

Что это?

Я желала к нему прикоснуться, будто от этого зависела моя жизнь. Рука вытянулась, дрожащие пальцы раскрылись, а магическое кольцо вдруг очнулось и, дрогнув, бросилось ко мне. Обвило цепью запястье, побежало по коже предплечья сияющими узорами, задержалось на плече и пышной веточкой сползло на обнажённую грудь, замерев на коже в месте солнечного сплетения двумя мерцающими серповидными полумесяцами.

Стало жарко. Мучительно. Будто моё магическое пламя внутри превратилось в магму.

– Что ты натворил, Арман?! – злобно зарычал второй, блондин.

Зеленоглазый, небрежно отмахнувшись от, видимо, подельника, с трудом поднялся на ноги и, схватившись за затылок, скорчился от боли.

Мразь. Подлая тварь… Жаль, я слабо отпихнулась, надо было сильнее, чтобы череп проломить. Подонок!

Он подскочил к Габи и рывком вынул из него окровавленный нож. Тяжёлое тело парня сползло на пол и сорвало портьеру.

– Умри, сука! – закричал урод гортанным осипшим голосом и, как дикий медведь, пошёл в мою сторону.

Я засучила ногами и, путаясь стопами в покрывале, отползла к изголовью кровати, но не успела дёрнуться, как оказалась в лапах безумного монстра в облике человека.

Он занёс руку для удара, лезвие сверкнуло над головой, и оборотень вдруг остановился.

Наши взгляды скрестились, как шпаги.

Я тонула в безумных зелёных омутах и задыхалась.

На груди чужака магическим золотом сверкнула метка. Слишком похожая на ту, что появилась на моей груди.

– Не смей! – закричал светловолосый подельник. – Убью! – и набросился на моего обидчика, как разъярённый хищник. Стащив с меня тяжёлое тело, бросил его на ковёр и зажал локтем мощную шею зеленоглазого.

У меня перехватило дыхание, в горле что-то хрустнуло. Я отползла немного, цепляясь за край кровати, пытаясь свалиться на пол и убежать, пока они заняты друг другом. Но воздуха не хватало, словно на шее стягивалась удавка.