- -
- 100%
- +
Я стиснула кулаки.
– Здесь наш дом.
– Нет, доченька. Наш дом там, где мы будем счастливы.
В груди что-то дрогнуло.
– Мам…
– Ты же хотела другой жизни. Ты хотела мечтать. Хотела работать по профессии. Хотела жить, а не выживать.
Я прикрыла веки.
– Давай попробуем, Алён. – Мамин голос стал мягче, но твёрже. – Я с тобой. Я не отпущу тебя.
Я подняла глаза.
– Ты уверена?
Она кивнула.
– Я больше не могу видеть тебя такой.
Я глубоко вдохнула.
Посмотрела на маленькую квартиру, в которой мы жили.
Посмотрела на кухню, на чашки, на холодильник, на этот старый стол, за которым я сидела ещё когда была женой Вадима.
И вдруг поняла.
Здесь мне нечего ловить.
Здесь ничего не осталось.
Только воспоминания.
Я закрыла глаза.
А потом тихо сказала:
– Хорошо.
Мама вздохнула с облегчением.
А я впервые за долгое время почувствовала что-то, кроме боли.
Надежду.
***
С момента ухода Вадима прошло восемь месяцев.
Шесть из них мы просто выживали. Я работала в ларьке, мама пыталась хоть как-то поддержать меня, а девочки… девочки ждали папу, которого больше не было.
Последние два месяца ушли на оформление документов, продажу дачи, поиски квартиры, ипотеку. Мы погрязли в бумагах, сборах, подсчётах, но теперь, когда всё позади, я вдруг поняла, что не до конца верю в происходящее.
Мы в Москве. В своей квартире.
Я стояла в дверях, крепко сжимая в руках связку ключей, и смотрела на новую квартиру. Двухкомнатная, небольшая, с простыми обоями и пустыми стенами, пахнущими чужой краской. Почти без мебели – только старый диван, кровать, пара стульев и стол, купленный на местном рынке.
Но это было наше.
– Мамочка, смотри, тут балкон!
Кира выскочила из-за коробок, подбежала к стеклянной двери и принялась дёргать ручку.
– Надя, помоги!
Надя, в отличие от неё, не бегала и не прыгала от радости, но всё же подошла и легко отодвинула створку. Кира, радостно пискнув, выбежала на балкон.
Вечерний город гудел внизу. Машины тянулись по дороге, светились окна соседних домов. Где-то вдалеке раздавался детский смех, и вдруг стало так непривычно.
Я привыкла к тишине посёлка, к полупустым улицам, к знакомым лицам на каждом шагу. А здесь, в этом огромном городе, мы были никем. Обычными людьми, затерянными среди миллионов таких же.
– Мама, тут так красиво!
Я моргнула, возвращаясь в реальность. Кира прижималась к стеклу, будто пыталась рассмотреть город получше.
Надя встала рядом, молча наблюдая за улицей.
– Тут лучше, чем в посёлке, – наконец сказала она.
Я сглотнула.
– Девочки, идите сюда.
Они зашли обратно, и я тут же опустилась перед ними на корточки, заключила их в объятия, вдохнула родной запах их волос.
– Мы здесь. Мы справились.
Кира тихонько фыркнула, крепко обняла меня за шею.
– Нам здесь нравится, мамочка.
Я улыбнулась, сдерживая слёзы.
– Я рада, милая.
Мама в этот момент зашла в спальню, осмотрелась и тут же заявила, что эта комната будет моей.
– Ты будешь спать здесь. Девочки со мной.
Я потерла виски, готовясь к спору.
– Мам, давай не будем. Мне комната не нужна, я всё равно буду работать, а им нужно своё пространство.
Она нахмурилась, собираясь возразить, но потом только устало махнула рукой.
– Как скажешь.
Мы разбирали вещи весь вечер. Расставляли по местам посуду, распаковывали коробки с одеждой, мама застилала кровать для девочек, а я складывала свои вещи в шкаф в гостиной. Было непривычно осознавать, что теперь у нас есть свой угол, что мы начинаем жизнь заново.
В какой-то момент я поймала себя на мысли, что не помню, как это – чувствовать себя дома.
В нашей съемной квартире после ухода Вадима было невозможно находиться.
А здесь…
Я посмотрела на девочек. Кира, устроившись на полу, пыталась разобрать свои игрушки. Надя сидела рядом и внимательно изучала коробку с книгами.
Мы начали заново.
И, наверное, это и есть дом.
К ночи все устали. Девочки забрались под одеяло, Кира тут же свернулась калачиком, а Надя долго лежала, смотря в потолок.
– Мама, ты счастлива?
Я замерла.
Надя смотрела на меня серьёзно, внимательно, будто пыталась понять, правда ли я довольна этим домом или просто притворяюсь.
Я присела на край кровати, провела ладонью по её волосам.
– Я спокойна.
– Это не то же самое, – пробормотала она.
Я улыбнулась, наклонилась, поцеловала её в макушку.
– Мы сделали всё, что могли. Теперь остаётся только идти дальше.
Она кивнула, но я знала, что она так просто не заснёт.
Когда я вышла в гостиную, мама уже ждала меня с чашкой чая.
– Ты молодец, Алён.
Я взяла чашку, обхватила её пальцами, наслаждаясь теплом.
– Посмотрим. Завтра собеседование.
– Ты справишься.
Я хотела бы верить.
Ночью долго лежала в темноте, слушая тихое дыхание девочек из спальни. В голове крутились мысли, воспоминания, сомнения.
Но впервые за долгое время я чувствовала не только боль.
Впервые за восемь месяцев у меня появилось ощущение, что впереди что-то есть.
Надежда, что завтра всё изменится.
Глава 3
Шестнадцать лет.
Когда-то я думала, что время идёт медленно. Но оно пролетело так, что я даже не заметила, как всё изменилось.
Я стою на кухне, потягиваю горячий кофе, вдыхаю аромат ванили и корицы. У нас уютно. Просторно. Светло. Мы уже давно не живём в той двухкомнатной квартире, где начинали жизнь с нуля. Сейчас у нас своя трёхкомнатная квартира в хорошем районе, и ипотеку вот-вот закроем .
Шестнадцать лет назад я не верила, что у нас всё получится.
А теперь вот.
Мы справились.
Из спальни раздаётся жалобное:
– Ма-ам, скажи Нади, чтоб не нудила!
– Я не нужу, я предупреждаю! – Надя появляется в дверях, скрестив руки на груди. – Если Кира не выйдет из комнаты через две минуты, я её вытащу за ногу!
– Пять минут! – доносится приглушённый голос из спальни.
– Она же опоздает, – ворчит Надя, подливая себе кофе.
– И не в первый раз, – усмехаюсь я, проверяя электронную почту на телефоне. – Но ты же знаешь Киру.
– Да, знаю. Бегает вечно с этим телефоном, фоткает, монтирует… Может, её отправить в тиктокеры?
– Ты сама туда залипаешь, не строй из себя серьёзную.
– Мама! – возмущается Надя, но я вижу, как уголки её губ дёргаются в улыбке.
– Что? Я не могу быть в тренде?
– Скажите мне лучше, где кофе? – на кухню заходит Кира, растрёпанная, сонная, в одной футболке и шортах. В глазах ещё сон, но в руках уже телефон.
– Не прошло и часа! – фыркает Надя.
– Ну, значит, я быстрая, – ухмыляется Кира, забирает мою чашку и делает большой глоток.
– Эй! Это был мой кофе!
– Теперь мой, – Кира ухмыляется и садится на стул.
Я качаю головой, улыбаясь.
Они выросли.
Такие разные. Надя серьёзная, пунктуальная, рассудительная. Уже окончила бакалавриат, учится в магистратуре, работает в юридической фирме. Кира – её полная противоположность. Журналистика, ведение блога, работа в SMM. Она живёт на скорости 200 км/ч, у неё всегда кипят идеи, в голове тысяча проектов.
Но при этом они – лучшие подруги.
Ну, когда не ссорятся.
– Ладно, я побежала! – Надя подхватывает сумку.
– Ты допила кофе?
– Да!
– А тарелку убрать не могла?
– Потом, некогда!
– Конечно… – Кира театрально вздыхает и откидывается на спинку стула.
– Всё, я ушла! – Надя чмокает меня в щёку, бросает быстрый взгляд на Киру. – А ты хотя бы расчешись, бунтарка.
– Смотри, не задохнись в своём идеальном порядке!
– Тебя тоже люблю, – смеётся Надя и выбегает из квартиры.
Я вздыхаю, смотрю на младшую дочь.
– Ты сегодня на пары не опоздаешь?
– Ну-у… – Кира задумчиво качает головой. – Пока не уверена.
– Кира!
– Ладно, ладно! – она улыбается, хватает тост и убегает в комнату.
Через пару минут появляется мама.
– Ты опять рано встала.
– Мне полезно двигаться.
– Может, съездишь на дачу? Отдохнёшь пару дней?
– Я отдыхаю здесь. В этой квартире столько тепла, столько жизни… Я счастлива, что мы всё смогли, Алёнушка.
Я тепло улыбаюсь.
– Я тоже.
Мама садится за стол, берёт чашку, обхватывает её пальцами, будто греется.
– И всё-таки, может, съездишь? Погода тёплая, на даче сейчас красиво.
Я улыбаюсь.
Эта дача – подарок.
Когда у нас появилась возможность, когда я наконец-то могла позволить больше, чем просто выживание, я купила её маме.
Тихое место, большой участок, светлый дом с панорамными окнами.
Я знаю, насколько мама любит эту дачу.
Каждое лето проводит там недели, иногда – месяцами.
Выращивает цветы, ухаживает за яблонями, варит варенье и отправляет нам банки в Москву, как будто у нас тут продуктов не продают.
– Я не хочу туда одна, – говорит она, беря ложку и помешивая чай.
– Мам, ты же всегда там одна, тебе нравится.
– Да, но сейчас… – она смотрит на меня, мягко улыбается. – Хочу быть с вами.
Я молча киваю.
Ей ведь тоже было нелегко.
Когда я падала, когда теряла себя, когда не знала, как жить дальше – мама была рядом.
И теперь я могу позаботиться о ней.
Когда-то она вытащила меня из ямы.
Теперь её очередь жить в тепле и заботе.
Город шумит за окном.
Я достаю телефон, смотрю на уведомления из банка.
Завтра последний платёж по ипотеке.
Я отпускаю воздух.
Ещё один шаг.
Ещё одна победа.
Я делаю глоток остывшего кофе.
Шестнадцать лет назад я потеряла всё.
Но теперь у меня есть главное.
Семья.
И мне больше ничего не нужно.
***
Москва шумит за окнами, как огромный живой организм. Поток машин, гудки, быстрые шаги, мелькание зонтов и деловых костюмов. Я вливаюсь в ритм города, сливаясь с его движением, уверенно веду машину, наслаждаясь плавностью руля.
Я люблю эти утренние поездки.
В них есть особая свобода.
Пять минут назад я запирала дверь квартиры, целовала маму в щёку, напоминала Кире, что она опять опоздает.
А теперь вот.
Дорога, мягкая музыка, дыхание большого города.
Я паркуюсь у офиса, подхватываю сумку и быстрым шагом направляюсь ко входу.
– Доброе утро, Алёна Владимировна.
– Доброе, – киваю охраннику, захожу в лифт и нажимаю кнопку.
Секунды, пока он поднимается на нужный этаж, я использую, чтобы пробежаться по файлам в планшете.
Через пять минут совещание.
Новый контракт, новый партнёр, важная сделка.
Я люблю свою работу.
Люблю уверенность, которую она даёт. Люблю ощущение контроля.
Люблю, что мне больше не страшно.
Лифт останавливается, двери открываются, я выхожу в коридор, миную приёмную, захожу в кабинет, бросаю сумку на кресло, включаю компьютер.
Две минуты.
Пробегаю глазами документы, проверяю цифры, делаю пару пометок в файле.
Время.
Я встаю, выпрямляю спину и направляюсь в переговорную.
Открываю дверь.
Обычное совещание.
Длинный стол, экран, проектор, папки с документами. Коллеги уже расселись по местам, переговариваются, кто-то смеётся над шуткой из отдела продаж.
Я спокойно сажусь на своё место, киваю в сторону представителей компании, с которой ведутся переговоры, раскладываю перед собой бумаги.
Тогда-то он меня и замечает.
Я чувствую это кожей.
Тот самый момент.
Когда кто-то смотрит на тебя – и не можешь этого не ощутить.
Как будто в комнате вдруг стало меньше воздуха.
Как будто в невидимой тишине что-то дрогнуло.
Я замечаю еле уловленный, вырвавшийся на секунду выдох.
– Алёна…
Голос низкий.
И до ужаса знакомый.
Я медленно поднимаю глаза.
И не сразу понимаю, кто передо мной.
Я моргаю.
Что-то в чертах лица… В движениях…
Знакомое.
Но неузнаваемое.
Потому что этот мужчина – не тот, кого я когда-то знала.
***
Я смотрю на него.
И не понимаю, кто передо мной.
Как будто вижу человека, с которым когда-то была связана, но он уже другой.
Вадим.
Шестнадцать лет.
Шестнадцать лет назад он ушёл.
Шестнадцать лет назад он разрушил всё, что у нас было.
А теперь сидит через стол и смотрит на меня.
Я медленно моргаю, но ощущение реальности не возвращается.
Я жду…
Чего?
Что он заговорит?
Что отвесит дежурное «рад тебя видеть»?
Что хоть как-то объяснит, почему оказался здесь?
Но он молчит.
Глаза у него холодные. Глубокие. Смотрит так, будто впервые видит меня.
Будто пытается узнать, но не может.
Я тоже.
Я не вижу того Вадима, которого помню.
Нет той уверенной улыбки, с которой он собирал чемодан.
Нет той самоуверенности, с которой он бросал: «Я всё решил».
Нет того взгляда, каким он когда-то смотрел на меня.
Этот мужчина передо мной…
Совсем другой.
– Ну что, начинаем? – звучит голос руководителя, и я резко выныриваю из мыслей.
Точно. Совещание.
Документы. Сделка. Контракт.
Работа.
Я должна держать себя в руках.
Я поправляю бумаги, сжимаю ручку в пальцах, перевожу взгляд на экран.
Но чувствую, как он всё ещё смотрит.
Как будто пытается разобраться, что перед ним – воспоминание или реальность.
Но мне всё равно.
Это просто рабочая встреча.
И он мне никто.
Я делаю вдох и включаюсь в работу.
Я стараюсь не смотреть в его сторону.
Сосредотачиваюсь на экране, записываю цифры, делаю пометки.
Держу себя в руках.
Но всё это – на автомате.
Вадим сидит через стол, и, хотя я не вижу его напрямую, его присутствие давит.
Как будто комната стала меньше.
Как будто воздух стал гуще.
Я слышу его голос. Спокойный, уверенный, ровный. Совсем не такой, каким я помнила его шестнадцать лет назад.
Я пытаюсь сосредоточиться.
Это рабочая встреча.
Он – просто человек, который оказался здесь по работе.
Ничего личного.
Ничего значимого.
Только бизнес.
Я в этом уверена.
До тех пор, пока не чувствую, как он смотрит на меня.
Я выдерживаю минуту. Две.
Но в какой-то момент всё же поднимаю глаза.
И натыкаюсь на его взгляд.
Тяжёлый. Испытывающий.
Как будто он пытается понять, кто перед ним.
Как будто он ищет в моём лице что-то знакомое.
Как будто он не ожидал, что увидит меня здесь.
Мы смотрим друг на друга.
Доли секунды.
Но этого хватает.
Хватает, чтобы почувствовать напряжение, которое зависает между нами.
– Алёна, что скажете по этим расчётам?
Я резко моргаю, отрываясь от него, быстро перевожу взгляд на документы.
– Всё в порядке, цифры сходятся.
Мой голос ровный. Холодный.
Никаких эмоций.
Я возвращаюсь в работу.
Я не позволю себе даже на секунду отвлечься на него.
На человека, которого я больше не знаю.
Совещание заканчивается через сорок минут.
Я быстро собираю бумаги, встаю из-за стола, направляюсь к выходу.
– Алёна.
Я останавливаюсь.
Он говорит это спокойно.
Как будто… даже неуверенно.
Я оборачиваюсь.
Он смотрит на меня.
– Можем поговорить?
Глава 4
Я стою, держа в руках папку с документами, и смотрю на него.
На мужчину, которого когда-то знала до каждой детали.
До мельчайшей морщинки у глаз.
До того, как меняется выражение лица, когда он злится или улыбается.
До того, как звучит его голос утром, когда он ещё не до конца проснулся.
Но теперь я его не знаю.
Передо мной чужой мужчина.
Чужой настолько, что в нём не осталось ни капли того Вадима, которого я когда-то любила.
Этот Вадим другой.
Холодный. Сдержанный. Дорогой.
Гладкий костюм, безупречная осанка, строгий взгляд, в котором нет ни тени сомнения.
Резкие скулы, глубокие морщины у глаз, но не от времени – от сдержанности, от силы, от жёсткости, которой раньше в нём не было.
Когда-то он улыбался чаще.
Теперь у него стальной, тяжёлый взгляд.
Когда-то его тёмные волосы падали на лоб, небрежно взлохмаченные после работы.
Теперь они идеально уложены, с ровными серебряными прядями на висках.
Когда-то он был простым парнем в джинсах и кожаной куртке.
Теперь передо мной стоит мужчина в безупречно сшитом тёмном костюме, с дорогими часами на запястье, с запахом парфюма, который говорит, что он больше не тот человек, которого я когда-то любила.
Когда-то он был моим.
А теперь – чужой.
И это даже не больно.
Это… ничего.
Я изучаю его, и во мне нет ничего.
Ни боли.
Ни злости.
Ни обиды.
Только отчётливое осознание:
Он для меня больше не тот.
И я для него тоже.
Но что самое удивительное…
Он не выглядит довольным жизнью.
В нём нет той самодовольной уверенности, с которой он уходил.
В нём нет удовлетворения, что он выбрал лучшую жизнь.
Только холод.
И напряжение.
Как будто он не ожидал увидеть меня здесь.
Как будто я – единственное, что выбивает его из равновесия.
Я улыбаюсь.
Спокойно. Легко.
Как будто он мне вообще неинтересен.
– Что-то не так?
Он моргает, вырываясь из мыслей, переводит взгляд на мои губы, потом выше – в глаза.
– Ты изменилась.
Я чуть склонила голову.
– Ты тоже.
Но он изменился иначе.
Я пережила предательство, боль, страх, нищету, разочарование, бессонные ночи.
Он…
Жил.
Без нас.
Без меня.
Я смотрю на него, и мне нечего сказать.
Потому что я не разговариваю с чужими людьми.
Я спокойно закрываю папку, поднимаю планшет.
– Я опаздываю.
Я делаю шаг в сторону выхода.
– Алёна…
Я не останавливаюсь.
Он мог поговорить шестнадцать лет назад.
Сейчас у нас нет ничего, о чём можно было бы говорить.
Я чувствую, как он смотрит мне в спину.
Я знаю, что он захочет ещё поговорить.
Но теперь правила игры устанавливаю я.
Вадим
Я просыпаюсь ровно в шесть утра. Будильник мне давно не нужен. Организм привык к строгому режиму, и даже если бы захотелось поспать подольше, вряд ли бы получилось.
Пару секунд смотрю в потолок, выдыхаю и поднимаюсь с кровати. Двигаюсь по квартире на автомате: ванная, душ, бритва в руке.
Я смотрю на себя в зеркало и на секунду застываю.
Кажется, я всегда выглядел так. Но это не так.
Резкие скулы, тяжёлый взгляд, серебро на висках, ухоженная борода. Лицо взрослого, состоятельного мужчины. Холодное, жёсткое.
Я провожу ладонью по подбородку. Когда это случилось? Когда я стал таким?
Точно не в один день. Это было постепенно.
Я включаю холодную воду и умываюсь, сбрасывая ненужные мысли.
На кухне пахнет кофе.
Оксана уже накрывает завтрак. На столе идеально разложенные приборы, фрукты на тарелке, тосты. Всё чётко, всё аккуратно. Всё как всегда.
– Доброе утро.
Она говорит ровно, спокойно, даже не поднимая головы.
– Доброе.
Сажусь, делаю глоток кофе. Горький, крепкий.
– Ты допоздна?
– Да.
– Хорошо.
Мы давно не разговариваем.
Нет смысла спрашивать друг у друга, как прошёл день. У нас всё по расписанию, всё предсказуемо.
Когда-то я думал, что семья – это другое. Уютные вечера, смех, лёгкость. Тёплый голос, разговоры, что-то родное.
Но у нас с Оксаной всего этого нет.
Есть расписание.
Есть обязанности.
Есть дом, трое сыновей и совместный быт.
Но тепла нет.
Сыновья спускаются на завтрак.
– Пап, сможешь вечером посмотреть со мной футбол? – спрашивает Кирилл.
Я смотрю на него.
Светлые глаза, взъерошенные волосы.
Где-то в глубине что-то дрогнуло.
Когда-то…
Я знал такие глаза.
Я моргаю, сжимаю пальцы на чашке.
– Сегодня вряд ли, сынок.
Кирилл кивает, но с лёгким разочарованием.
Он привык.
Они все привыкли, что я всегда занят.
Как и я привык жить на автомате.
По дороге в офис я слушаю радио, но ни слова не слышу.
Мысли вьются в голове, ни за одну не ухватиться.
Когда-то я хотел именно этого.
Стабильность.
Семью.
Статус.
Но сейчас, глядя на город за окном, на мелькающие здания, я чувствую что-то странное.
Как будто жизнь прошла мимо.
Как будто что-то стёрлось.
Как будто…
Я не совсем помню, как оказался здесь.
Я хмурюсь, сильнее сжимаю руль.
Чушь.
Я сам выбрал этот путь.
Я сам решил, как жить.
Я сам…
Сам?
Я раздражённо выдыхаю, сбрасывая эти ненужные мысли.
Когда я вхожу в здание, секретарь сообщает, что меня ждут.
Совещание с новым партнёром, обсуждение условий, заключение сделки.
Обычный день.
Я захожу в переговорную, оглядываю зал.
И замираю.
За столом сидит она.
Алёна.
Я не сразу её узнаю.
Не потому, что она сильно изменилась.
Просто…
Я не ожидал.
Я смотрю на неё и не могу поверить.
Когда-то она была всей моей жизнью.
А теперь…
Просто деловой партнёр?
Я не знаю, сколько секунд молчу.
Слишком долго.
Она спокойно поднимает на меня взгляд.
Лицо ровное, без эмоций.
Она не нервничает.
Не злится.
Просто смотрит.
Как будто я ей никто.
Как будто меня никогда не было в её жизни.
Как будто я – пустое место.
В груди что-то сжимается.
– Ты изменилась.
Глупые слова.
Она улыбается.
Не той улыбкой, что была когда-то.
Просто спокойной, безразличной.
– Ты тоже.
Я смотрю на неё, пытаюсь что-то сказать.
Но она уже закрывает папку, берёт планшет, собирает бумаги.
– Я опаздываю.
– Алёна…
Она даже не останавливается.
Её голос ровный, спокойный.
– Я не разговариваю с чужими людьми.
И уходит.
Я смотрю ей в спину.
А внутри…
Что-то не так.
Не так.
Не так.
Чего я ожидал?
Она всё правильно сделала.
Я сам выбрал эту жизнь.
Я сам решил, что её больше нет в моей судьбе.
Я сам…
Сам?
Я хмурюсь.
В голове что-то дрогнуло.
Как будто что-то было… но я не помню.
Я провожу ладонью по лицу, шумно выдыхаю.
Просто усталость.
Просто неожиданная встреча.
Просто прошлое, которое не должно меня волновать.
Но почему тогда внутри так сильно сжимается?
***
Я стараюсь не думать о нём.
Честно.
Но мысли всё равно возвращаются, как будто мой мозг решил сыграть со мной злую шутку.
Я пытаюсь сосредоточиться на дороге, на сигналах светофора, на вечернем потоке машин, на музыке, играющей в динамиках. Но в какой-то момент ловлю себя на том, что вообще не слышу слов песни, не замечаю мелькающих за окном улиц.
В голове снова и снова вспыхивает сегодняшняя встреча.
Вадим.
Он смотрел на меня так, будто увидел призрак.
Как будто сам не верил, что я существую.
Как будто…
Я выдыхаю, сжимаю пальцы на руле.
Как будто я что-то значу.
Как будто шестнадцать лет назад он не вычеркнул меня из своей жизни.
Я давлю педаль газа чуть сильнее, обгоняя чёрную «Ауди», словно пытаюсь уйти от этих мыслей.
Нет.
Я не собираюсь об этом думать.
Я не позволю этому мужчине снова занять место в моей голове.
Я приезжаю домой чуть позже обычного. Двор тихий, в окнах свет, возле подъезда стоит бабушка с собакой. Всё так же, как всегда.
Я паркуюсь, глушу двигатель, но не выхожу.
Просто сижу в машине и смотрю перед собой.
Шестнадцать лет.
Вадим ни разу не появлялся в моей жизни.
После развода он исчез полностью.
Ни звонка. Ни попытки поговорить. Ни случайной встречи.
Только деньги.
Каждый месяц, как по расписанию.
Когда-то я думала, что он просто пытается купить своё спокойствие. Что платит, потому что так надо, а не потому, что хочет хоть как-то участвовать в жизни девочек.
Потом я перестала думать об этом вовсе.
Просто открывала банковский счёт, видела очередное поступление и переводила его на другой счёт, созданный специально для этих денег.
За шестнадцать лет там накопилась, наверное, сумма, которой хватило бы на хорошую трёхкомнатную квартиру в Москве.
Но я никогда не тронула ни копейки.
И не собиралась.
Я могла бы продать квартиру, в которой мы сейчас живём, добавить эти деньги, купить что-то большее, комфортнее.
Но я не могла.
Потому что эти деньги его.
А я не хочу иметь с ним ничего общего.