Мы больше не твои – Казбек!

Пролог

Я шла по коридору в сторону кабинета Казбека, когда услышала приглушенные голоса. Кабинет был немного приоткрыт, и сквозь щель просачивались тихие звуки его разговора с Тимуром. Я не собиралась подслушивать, но что-то в его голосе заставило меня остановиться. Это был не тот привычный, сдержанный Казбек, которого я знала. Его тон казался холодным и отстраненным, словно он говорил о чём-то, что для него не имело особого значения.

– Как ты вообще справляешься с этой семейной жизнью? – голос Тимура прозвучал с лёгкой насмешкой.

Мои ноги будто приросли к полу. Сначала я хотела уйти, но что-то удерживало меня на месте. Внутри нарастало странное беспокойство, тревожное предчувствие. Мне не следовало здесь стоять, но я не могла уйти. Сердце билось слишком громко, как будто предчувствовало беду.

– Справляюсь, – услышала я спокойный голос мужа, будто всё, что происходило, было для него незначительным.

Я нахмурилась. Что значит «справляюсь»? Я не понимала, о чём они говорят, но мне уже не нравилось то, что я слышала.

– Ты что, реально любишь её? – Тимур рассмеялся, но в его смехе было больше скепсиса, чем веселья. – Она ведь такая… простая. Не твой уровень.

Я замерла. Это обо мне? Простая? О чём они говорят? Моё сердце замерло, словно оно знало, что следующие слова будут больнее всего, что я когда-либо слышала. В горле пересохло, и я вся напряглась, ожидая ответа Казбека.

– Любовь? – Казбек произнёс это слово так, словно оно было ему чуждо, словно оно не имело для него никакого значения. – Какая к чёрту любовь? Это просто долг перед семьей. Её выбрали для меня родители. Я согласился ради продолжения рода и репутации. Мне все же не двадцать лет, пора было остепениться и завести семью.

У меня закружилась голова. Долг? Я не могла поверить своим ушам. В голове зашумело, и я едва слышала его следующий ответ.

– Но ведь ты… – начал было Тимур, но Казбек перебил его, холодно и резко.

– Тимур, я не любил её и никогда не полюблю. Это был просто договор. Я сделал то, что от меня требовали, и всё. Да, она мать моего ребёнка, но на этом все. Я поддерживаю видимость ради репутации и ради дочери.

Я будто упала в чёрную бездну. Слова Казбека пронзали меня, каждое словно лезвие ножа. Он не любил меня. Никогда. Это всё была игра? Долг? Я стала для него просто частью какой-то сделки? В глазах потемнело, и я судорожно схватилась за стену, чтобы не потерять равновесие.

– Договор? – переспросил Тимур, будто не веря своим ушам. – Ну, не скажи, она ведь… неплохая. Привлекательная, по крайней мере.

Я ждала. Сердце билось так громко, что, казалось, его стук могли услышать в соседних комнатах. Я ждала хоть какого-то тепла в словах Казбека, хоть какого-то намёка, что я для него значу что-то большее. Но его ответ разбил меня окончательно.

– Да, она привлекательная, – признал он. – Но это не то, что меня интересует. Она слишком простая. Обычная. Никакого огня. Ни страсти, ни интриги. Она удобная. Вот и всё. Она хорошо справляется с домашними делами, заботится о ребёнке. Но как женщина… она меня не привлекает. Я столько раз представлял, что на её месте могла бы быть другая.

«Обычная. Удобная.» Эти слова эхом разнеслись по моему сознанию. Я зажала рот ладонью, чтобы не разрыдаться прямо здесь, у двери. Всё, во что я верила,последние два года оказалось ложью. Он никогда не смотрел на меня как на женщину, не любил меня. Все эти месяцы, когда я наивно думала, что между нами что-то меняется, что он привыкает ко мне, что забота о нашей дочери делает его ближе ко мне, всё это было иллюзией.

– Но ты же проводишь с ней время, гуляете вместе с ребёнком, – не унимался Тимур. – Я видел, как ты с ней…

– Я просто делаю то, что должен, – резко оборвал его Казбек. – Ради дочери. Она должна видеть, что у неё есть отец, что мы семья. Алина… она просто мать моего ребёнка. Не более того. Я сделал свой выбор, но это не значит, что я должен что-то чувствовать к ней.

Я больше не могла слушать. Всё тело ныло от боли, от каждого его слова. Я отступила от двери, чувствуя, как ноги подкашиваются. В горле стоял ком, и я едва могла дышать. Мир вокруг меня стал серым, холодным и чужим. Как такое могло случиться? Как я могла быть такой слепой? Он играл роль любящего мужа, заботливого отца, но внутри него всегда была пустота.

Я сделала несколько шагов назад, стараясь не издать ни звука. Я не знала, куда идти, что делать. Мой мир рушился, все мои надежды и мечты о том, что мы можем быть настоящей семьей, превратились в пыль.

– Ну, а как же дальше? – снова раздался голос Тимура, но я уже почти не слушала.

– Дальше? – Казбек усмехнулся. – Никаких планов. Будем жить как все семьи, заведем еще пару тройку детей, а там и сами не заметим как настигнет старость. Думаешь другие пары живут в любви? Это просто иллюзия, Тимур.

Глава 1

Мои ноги отказывались двигаться, но я знала, что не могу здесь больше оставаться. Я больше не могла видеть этого человека, не могла слышать его холодный голос. Каждый шаг по коридору отдавался гулом в моих ушах. Мои руки дрожали, а по щекам текли слёзы, которые я не могла остановить.

Я вернулась в свою комнату и закрыла за собой дверь. Мир перестал существовать. Всё, что было – это боль. Глухая, разрывающая на части боль, которая заполнила всё внутри меня. Слёзы лились непрерывно, я сидела на кровати, прижавшись к подушке, как ребёнок, и пыталась осознать, что всё это правда. Казбек никогда меня не любил. Всегда был рядом только ради дочери. Для него я просто… удобная.

Каждое его слово звенело в голове, как болезненное эхо. Простая. Обычная. Удобная.. Как он мог так легко отмахнуться от нашего брака? От меня? Я вложила в эти отношения всю себя. Я любила его. А он… никогда не видел во мне ничего важного.

– Как я могла быть такой слепой? – прошептала я, закрывая лицо руками.

Мне казалось, что я больше не существую. Всё, что было мной, разрушилось в один миг.

Я не знала, как долго сидела в своей комнате, обняв подушку. Слёзы давно высохли, но боль не утихала. Внутри меня всё было пустым. Казалось, что все силы покинули меня, и мне оставалось только лежать, уставившись в одну точку. Но так продолжаться не могло. Я должна была что-то сделать. Я не могла больше молчать и жить с этим. Я должна была узнать правду, услышать его слова лично.

Собрав остатки сил, я поднялась с кровати. Каждое движение казалось невероятно тяжёлым, но я заставила себя идти. Я должна была поговорить с ним. Я должна была услышать его объяснение. Может, он просто сказал это для друга? Может, это был всего лишь какой-то бред, вырвавшийся на эмоциях? Я хотела верить, что всё это – недоразумение.

Я вышла в коридор и замерла перед дверью кабинета. Внутри меня всё дрожало. Казбек был там, я слышала его шаги. Вдохнув глубже, я постучала. Ответа не последовало, но я толкнула дверь и вошла.

Казбек стоял у окна, спиной ко мне, как будто не заметил моего появления. Я сделала шаг вперёд, собирая все свои силы, чтобы начать разговор.

– Нам нужно поговорить, – произнесла я. Мой голос дрожал, но я старалась говорить уверенно.

Он повернул голову и посмотрел на меня через плечо, явно недовольный, что я нарушила его спокойствие. Я почувствовала, как страх сковал меня ещё сильнее. Но теперь отступать было поздно.

– О чём? – его голос был равнодушным, почти безразличным. Он отвернулся обратно к окну, словно не считал этот разговор важным.

– О нас, – я сделала ещё один шаг вперёд. – О том, что ты сказал Тимуру. Ты… Ты действительно так думаешь? Что я просто удобная? Что наш брак – это долг?

Казбек выдохнул, словно уже устал от разговора, который ещё даже не начался. Он медленно повернулся ко мне и прислонился к подоконнику, скрестив руки на груди.

– Алина, я не вижу смысла в этом разговоре, – сказал он спокойно. – Я не обязан тебе что-то объяснять.

Эти слова резанули меня сильнее, чем я могла ожидать. Не обязан? Неужели я действительно ничего для него не значу? Я сжала руки в кулаки, чтобы не разрыдаться прямо перед ним.

– Как это не обязан? – голос начал дрожать. – Я твоя жена! Ты не можешь просто так говорить обо мне за моей спиной, словно я какая-то вещь! Я хочу знать правду!

Он смотрел на меня холодным, отстранённым взглядом, словно эти слова его совсем не касались. Никаких эмоций, никакого сожаления. Просто пустота.

– Ты знала, на что шла, когда выходила за меня, – его голос был ровным, спокойным, будто он говорил о чём-то обыденном. – Этот брак – это долг перед семьёй. Я никогда не обещал тебе любви.

Я сделала шаг назад, словно он ударил меня. Никогда не обещал любви? Я не могла поверить своим ушам. Он действительно был настолько равнодушен?

– Ты действительно так думаешь? – я едва слышала свой голос. – Мы живём вместе уже три года, у нас есть ребёнок… и ты по-прежнему считаешь, что это просто долг?

– А что ещё это должно быть? – он посмотрел на меня с лёгкой усмешкой. – Ты слишком идеализируешь наш брак. Это просто жизнь, Алина. Мы заключили договор, чтобы выполнить свои обязанности. Не нужно было строить иллюзий.

Иллюзий? Я не могла сдержать слёзы, которые снова подступили к горлу. Я шагнула к нему, пытаясь найти хоть какой-то признак чувств, хоть что-то, что могло бы доказать, что он не такой холодный, каким казался.

– Я не строила иллюзий, – сказала я, едва сдерживая рыдания. – Я верила, что со временем ты полюбишь меня. Я думала, что мы сможем стать настоящей семьёй.

Казбек выпрямился и посмотрел на меня, как на ребёнка, который не понимает, как устроен мир.

– Ты действительно верила в это? – он усмехнулся, его глаза оставались холодными. – Алина, любовь – это не то, о чём стоит думать. Ты мать моего ребёнка, и этого достаточно. Я сделал, что должен был.

Я больше не могла слушать. Каждое его слово ранило меня всё сильнее. Он даже не пытался смягчить удар, не пытался понять мою боль. Для него это был просто факт, обыденная реальность.

Я закрыла лицо руками, с трудом сдерживая слёзы. Всё рушилось. Всё, во что я верила, всё, за что боролась. Он не видел во мне ничего, кроме матери его дочери. Никаких чувств, никаких эмоций.

– Я больше так не могу… – прошептала я, чувствуя, как мир вокруг меня рушится. – Я не могу жить с человеком, который видит во мне только долг.

– Это твой выбор, – ответил он равнодушно. – Но мы связаны ребёнком. Ты не можешь просто так уйти, не подумав о последствиях.

Я смотрела на него, раздавленная и униженная. Он даже сейчас пытался меня контролировать, манипулировать моими чувствами ради дочери. Он знал, что я не могу просто так уйти. Но как я могла жить дальше, зная, что для него я всего лишь обязанность?

Слёзы навернулись на глаза, и я отвернулась, чтобы Казбек не увидел, как они текут по моим щекам. Но скрыть их было невозможно – я вся дрожала от обиды и боли.

– Ты думаешь, что я не понимаю? – мой голос начал дрожать, но я продолжала говорить. – Думаешь, я не понимаю, что ты никогда не любил меня? Что для тебя это всё – лишь обязанность? Думаешь, я не вижу, как ты каждый раз смотришь на меня с холодом?

Казбек не ответил, но я почувствовала, что его взгляд всё так же равнодушен. Для него я просто была «удобной», и мои слова не имели значения. Эта мысль ещё больше углубила мою боль.

– Но я не обязана это терпеть! – неожиданно для себя я повысила голос, развернувшись к нему. – Я не вещь, Казбек! Я человек, который заслуживает больше, чем холодную пустоту!

спасибо вам за лайки и комментарии!

Я смотрела на него сквозь слёзы, ожидая хоть какого-то ответа, но он только молча смотрел на меня, не двигаясь с места. Казалось, что я говорю в пустоту.

– Ты всегда была свободна делать выбор, – сказал он наконец, сжав губы в тонкую линию. – Но я сделал то, что должен был. Я дал тебе дом, ребёнка, стабильность. Ты хотела большего? Это не моя проблема.

Эти слова ударили меня с новой силой. Как он мог говорить это так спокойно? Как будто всё, что между нами было, не имело никакого значения? Я стояла перед ним, полностью разбитая, осознавая, что все мои надежды на будущее с этим человеком разрушены.

– Я любила тебя, Казбек, – мои слова были почти шёпотом, но я знала, что он слышит. – Я действительно верила, что ты тоже когда-нибудь полюбишь меня. Я ждала этого каждый день, надеялась, что мы станем настоящей семьёй. Но для тебя это всего лишь… долг?

Он ничего не сказал. Его молчание было ещё больнее, чем его холодные слова. Я стояла перед ним, вся в слезах, и вдруг поняла – больше нет смысла пытаться что-то изменить. Он не изменится. Для него это никогда не было чем-то важным.

– Я больше не могу, – повторила я, осознавая, что мои слова стали последним шагом. – Я не могу жить с человеком, который видит во мне только долг. Мне больше нечего здесь искать.

Казбек посмотрел на меня, наконец-то с выражением, которое я не могла понять. Возможно, ему стало некомфортно, но не более того.

– Ты знаешь, что у нас есть дочь, – сказал он холодно. – Ты не можешь просто взять и уйти.

Эти слова словно ударили меня в грудь. Он говорил это с таким спокойствием, как будто считал, что его контроль надо мной был непреложным. Я понимала, что он использует это, чтобы удержать меня, чтобы снова заставить задуматься о своей ответственности перед дочерью.

– Думаешь, я не знаю? – горько усмехнулась я. – Конечно, я знаю. Но знаешь что, Казбек? Это не делает меня твоей пленницей. Да, у нас есть ребёнок, и я сделаю всё для неё. Но я не могу больше жить с человеком, который видит во мне лишь часть своего долга. Я больше не могу быть «удобной».

Я направилась к двери, не глядя на него, сердце колотилось от страха и боли. Я не знала, что будет дальше, но знала одно – я больше не могла оставаться в этой пустоте.

– Ты не сможешь уйти, – услышала я его голос за спиной. – И ты прекрасно это понимаешь.

Я остановилась на мгновение, крепко сжав руку на дверной ручке. Его слова снова отозвались болью, но уже не такой сильной, как раньше. Я повернулась к нему, пытаясь найти в себе силы ответить.

– Возможно, ты прав, – сказала я, глядя ему в глаза. – Но я найду способ. Я не буду жить так, как ты этого хочешь.

Я вышла из комнаты, не дожидаясь его ответа. В коридоре всё казалось слишком тихим, но внутри меня была буря. Я не знала, что делать дальше, но точно знала – больше так жить я не могла.

Я шагнула в коридор и медленно закрыла за собой дверь. Мои пальцы дрожали, а сердце билось так сильно, что я едва могла дышать. Я отошла от двери и остановилась, не зная, что делать дальше. Казалось, что весь мир вокруг меня рухнул, и вместе с ним рушилась я.

“Ты не сможешь уйти”. Его слова продолжали звучать в моей голове, как эхо. Он думал, что держит меня под контролем. Думал, что я никуда не денусь, что наши обязательства перед семьёй будут удерживать меня рядом с ним. Но я больше не могла. Я больше не могла быть просто «удобной». Я не могла продолжать жить с этим чувством пустоты и безразличия.

Я не знала, сколько времени прошло, пока я стояла в коридоре, пытаясь собраться с мыслями. Минуты? Часы? Мне казалось, что я просто застыла на месте, не в силах двигаться вперёд. Но, наконец, я заставила себя сделать шаг. Нужно было что-то делать. Я не могла просто стоять здесь и ждать, пока боль пройдёт сама собой.

Я направилась к спальне, чувствуя, как мои ноги становятся всё тяжелее с каждым шагом. Внутри меня бушевал ураган эмоций. Обида, гнев, боль – всё это смешивалось в один огромный клубок, который разрывал меня изнутри.

Когда я дошла до спальни, я остановилась перед зеркалом. Мой взгляд скользнул по отражению, и я едва узнала себя. Лицо было бледным, глаза покраснели от слёз, а волосы спутались. Я стояла перед зеркалом и смотрела на женщину, которую больше не узнавала. Как я дошла до такого? Как я позволила себе стать тенью человека, которого когда-то знала? Всё, что я видела – это сломанная, разбитая версия самой себя.

Я сжала руки в кулаки и заставила себя выпрямиться. Нет. Я больше не могла быть такой. Я не могла больше позволять ему держать меня в этой ловушке. Я не была вещью. Я не была просто матерью его ребёнка. Я была чем-то большим. И мне нужно было бороться за это.

Я обернулась к кровати и увидела маленькую фигурку, свернувшуюся клубочком под одеялом. Наша дочь спала, её маленькая ручка крепко сжимала любимую игрушку. Моё сердце болезненно сжалось. Ради неё я должна найти силы. Ради неё я должна справиться с этой болью и найти выход.

Я села на край кровати, осторожно, чтобы не разбудить её. Я тихо смотрела на её лицо, такое безмятежное и спокойное, и ощущала, как внутри меня начинает пробуждаться новая сила. Она была смыслом всей моей жизни, и ради неё я не могла позволить себе сломаться. Я должна была быть сильной.

Но что дальше? Как быть? Я не могла просто уйти, не могла оставить её с человеком, который даже не видел во мне женщину, не говоря уже о любви. Но и жить так больше было невозможно. Я не могла продолжать жить в тени, быть той, кого Казбек не видит. Мне нужно было что-то менять.

Я встала и направилась к окну. Снаружи был тёмный двор, а за ним – город, освещённый уличными фонарями. В этот момент я осознала, насколько я чувствую себя одинокой. Казбек был рядом физически, но эмоционально он давно исчез из моей жизни. Мы жили под одной крышей, но он был для меня чужим человеком. И это чувство одиночества давило на меня так сильно, что я едва сдерживала дыхание.

Я закрыла глаза, прислонившись лбом к холодному стеклу. Я должна была найти выход. Я не могла больше жить в этом пустом браке. Но я не знала, с чего начать.

“Ты не сможешь уйти”. Его слова снова отозвались в моей голове. Но я знала, что смогу. Пусть это и будет сложно, пусть это будет больно, но я найду выход. Я должна была найти его ради себя, ради нашей дочери.

В этот момент я почувствовала внутри себя что-то новое. Сначала это была маленькая искра, но постепенно она разгоралось. Решимость. Я должна была бороться за себя. Я должна была найти способ выйти из этого замкнутого круга. Даже если это будет означать, что мне придётся уйти от него.

Я вернулась к кровати и осторожно поправила одеяло на дочери. Она продолжала спать, её дыхание было таким тихим и спокойным. Я нежно коснулась её маленькой ладони и почувствовала, как внутри меня разливается тепло. Ради неё я должна была сделать всё правильно. Ради неё я должна была найти силы, даже если это означало, что мне придётся сделать трудный выбор.

Я вздохнула и поднялась с кровати. Теперь, когда я приняла решение, мне нужно было подумать о том, как двигаться дальше. Казбек был прав в одном: я не могла просто взять и уйти. Это было бы слишком просто, слишком легко для него. Нет, я не могла позволить ему думать, что всё будет по его правилам. Я должна была взять контроль в свои руки.

Я снова подошла к окну и посмотрела на свет далёких фонарей. Я больше не могла оставаться той женщиной, которую он видел во мне. Я больше не могла быть его «удобной» женой. Я должна была стать чем-то большим. И теперь это зависело только от меня.

Глава 2

Солнечные лучи медленно пробивались сквозь занавески, освещая комнату мягким светом. Я приоткрыла глаза и сразу почувствовала тёплое дыхание рядом. Наша маленькая дочь, свернувшись клубочком, сладко посапывала между мной и Казбеком. Её светлые, почти белокурые волосы раскинулись по подушке, создавая странный контраст с нашими темными головами. Казалось, она не отсюда – как будто маленький лучик света среди нас, угрюмых и серьезных. Я осторожно провела рукой по её волосам, стараясь не разбудить. Эти моменты – самое ценное, что у меня осталось в жизни. Её тёплое дыхание, её маленькая ручка, зажимающая мой палец во сне.

Дочка пошевелилась, потянулась, словно кошечка, и открыла свои огромные голубые глаза, которые всегда поражали меня своей чистотой и светом. Эти глаза – совсем не от нас с Казбеком, это глаза его прабабушки. Иногда мне казалось, что она унаследовала от той женщины больше, чем просто цвет глаз и волос. В ней было столько света и тепла, которых я уже давно не видела в этом доме.

– Доброе утро, солнышко, – шепчу я, целуя её мягкую макушку.

Она улыбнулась, потянулась ко мне, цепляясь за мои волосы, как это у неё всегда было принято. Я не могла удержаться от улыбки. Её маленькие шалости были таким контрастом на фоне всего остального в моей жизни. Она – моя радость, мой смысл.

Казбек тем временем поднялся с кровати, как всегда, молча и хмуро. Никакого взгляда в мою сторону, никакого участия. Он был таким всегда. Раньше я пыталась убедить себя, что это просто его характер – сдержанный, молчаливый. Но теперь я видела это по-другому. Он не был просто сдержанным – он был холодным, отстраненным, и я больше не могла закрывать на это глаза.

Я взяла дочку на руки, и она тут же весело захлопала в ладоши, подражая бабушке, которая часто играла с ней в «ладушки». Умывшись и переодевшись мы с дочкой направились на кухню. Там уже суетилась свекровь – всегда приветливая, заботливая, готовая поддержать. Если бы не она, я бы давно сошла с ума от этой ледяной атмосферы в доме.

– Доброе утро, дорогие! – её голос, как всегда, был теплым и радушным. – Как наша маленькая принцесса?

– Спала как ангел, – улыбнулась я, усаживая дочку в стульчик.

Моя девочка тут же начала вертеться, пытаясь схватить ложку и что-то лепетать на своём языке. Её глаза светились весельем, и я не могла не заметить, как это контрастировало с угрюмым взглядом Казбека, который появился на кухне минутой позже. Он сел за стол, как всегда, отстраненный, будто его мысли были где-то далеко.

– Ты сегодня такая задумчивая, – неожиданно обратилась ко мне свекровь.

Я вздрогнула от её слов. Она всегда чувствовала, когда что-то было не так.

– Да, просто мысли, – ответила я, стараясь скрыть своё беспокойство.

Но мысли не давали мне покоя. Я снова смотрела на Казбека, его холодный профиль, на то, как он листает ленту новостей на телефоне, не обращая внимания ни на меня, ни на нашу дочь. Когда-то я верила, что рождение дочери всё изменит. Я надеялась, что он станет теплее, что что-то в нём проснётся, но этого не произошло. С каждым днём я всё отчётливее понимала, что он никогда не изменится.

Я продолжала кормить дочку, наблюдая за тем, как она забавно жмурится, когда вкус каши ей не нравится, а потом радостно хлопает в ладоши, смеется. Её смех был единственным светом в этом доме. Я смотрела на неё и думала, как сильно хочу, чтобы её жизнь была другой, чтобы она не знала этой пустоты, которая всё больше поглощала меня.

Свекровь снова подхватила ложку, помогая внучке, и смеялась:

– Ах ты, проказница! Смотри, как она старается.

Дочка смеётся в ответ, и даже свекр, который всегда был строгим, улыбается уголками губ. Он редко показывал эмоции, но в такие моменты даже его сдержанность ослабевала. Я смотрела на эту сцену и думала, что это – единственные оазисы тепла в нашем доме. Всё остальное – холод и равнодушие.

Казбек сидел за столом, всё так же погружённый в телефон. Я бросила на него взгляд и снова почувствовала, как внутри меня нарастает эта пустота. Он даже не пытался притворяться, что ему интересно. Просто роль, которую он исполнял: заботливый муж, любящий отец. Но всё это – на поверхности. Когда я смотрела глубже, там не было ничего.

Я вдруг осознала, что больше не могу это терпеть. Я слишком долго закрывала глаза на то, что наш брак – это просто иллюзия. Мы жили вместе, но при этом каждый сам по себе. Я больше не хотела обманывать себя. Ради нашей дочери я должна что-то изменить.

– Мам, мы пойдём на прогулку, – сказала я свекрови, забирая дочку из стульчика.

– Конечно, дорогая. Погода сегодня хорошая, свежий воздух пойдёт вам на пользу, – кивнула она с привычной добротой.

Я вышла из дома с дочкой на руках, и как только свежий воздух коснулся моего лица, я почувствовала, как внутри меня просыпается решимость. Больше так жить нельзя. Ради дочери я должна найти выход. Я больше не могла оставаться в этом бездушном браке, где не было места чувствам.

Мы направились в парк. Дочка смеялась, играя со своими игрушками в коляске, а я шла рядом, думая о том, как всё это изменить. Я уже понимала, что Казбек не изменится. Он никогда не откроется мне, не станет тем человеком, о котором я мечтала. Но я могу изменить свою жизнь. Ради неё. Ради нашей дочери, которая заслуживает расти в доме, где есть любовь, а не только долг.

Мы вернулись домой через час, и как только я вошла в дом, меня снова накрыло чувство тяжести. Всё в этом доме было наполнено чем-то тягучим, будто невидимые стены сжимались вокруг меня. Свекровь встретила нас у порога, улыбаясь.