Зима будет тёплой

Часть 1. Броня

Глава 1. Яхта

Осенние листья, с этим мало кто поспорит, прекрасны и неповторимы каждый по-своему, а все вместе раскашивают мир в желто-бордовые тона: королевские, благородные и тёплые, наполненные памятью летнего солнца.

И падают с деревьев они не сразу, а по очередности, установленной божественным провидением.

Некоторые держатся долго, хотя и покрываются пигментными коричневыми пятнышками. Видно эти пятна только вблизи, а издалека всё сливается в насыщенную густую краску уходящей жизни.

Ксения Павловна думала о красоте ранней осени, стоя на палубе небольшой частной яхты. Уже как третий день они с Брониславом Николаевичем путешествуют по большому озеру, расположенному в лесной зоне заповедника.

Всё прошедшее лето Броня, хитро улыбаясь, намекал Ксении Павловне, что удивит её чем-то таким, чего она не ожидает.

И удивил, когда нанятая им яхта причалила к берегу реки, на котором стоял их дом. Он смог купить это путешествие по озеру только к концу сезона: летом такая прогулка стоила бы слишком дорого.

Капитан и его помощник, лишь улыбнулись своим пассажирам и спустились вниз, стараясь не попадаться на глаза.

– Ксюша, я продумал весь маршрут. Но если тебе не понравится, то ты не молчи, сменим маршрут как пожелаешь.

– Бронь, я одного не пойму, зачем такая роскошь? – счастливо улыбалась Ксения Павловна.

Она и не мечтала вот так пройтись по озеру на яхте. Вернее, мечтала, но может один денёк.

– Сколько стоит это удовольствие?

– Не важно. Я копил целый год, – оправдывался Бронислав Николаевич. – Извини, что тайно от тебя.

– Ну, Броня, ты хитрец, – продолжала улыбаться Ксения Павловна.

И ей, как и ему, уже перевалило за семьдесят. Бронислав Николаевич всё ещё работал участковым фельдшером в пригородном посёлке. Невысокий, полноватый, седой человек с бородкой и в очках, был любимцем всего посёлка и окрестных поселений. Давно овдовев, Бронислав долго жил один, пока на приём к нему ни попала Ксения Павловна. Выслушав её жалобы, Броня поинтересовался чем болящая любит заниматься в свободное время.

– Сказки сочиняю, – удивилась вопросу Ксения Павловна.

– Знаете, а ведь я читал ваши сказки. Считайте, что я ваш поклонник и почитатель, – разволновался обычно спокойный доктор.

– Да? Удивили. Я не часто встречаю взрослых, читающих детские сказки. И хорошо, что читаете, спасибо. Но кроме этого я ничего не умею, если признаться честно, да и здоровье не позволяет.

– У вас со здоровьем есть разногласия, но мы это исправим. Теперь я буду вами заниматься. А вам, дорогая, надо писать. Почему вы раньше ко мне не заходили, я вас в посёлке не видел. Я так и обидеться могу, если в город лечиться ездите.

– Не надо обижаться, – засмеялась Ксения Павловна. – Я не в вашем посёлке живу.

– Ага, а к нам как попали?

– В гостях была, и вот, давление поднялось.

– Не продолжайте. У меня в посёлке свой дом, вернее домик. Не желаете ко мне в гости зайти вечером?

Ксения Павловна, худощавая и ухоженная женщина, быстро поднялась со стула.

– Спасибо за приглашение, доктор, но это будет неприлично с моей стороны прийти в гости к мало знакомому человеку…

– Это я от вас слышу? Не ожидал. С таким добрым юмором ваши сказки, я представлял вас более смелой и даже авантюристкой. Не удивляйтесь, это комплимент. Подумайте, я буду ждать.

– Хорошо, – смягчилась Ксения Павловна, забирая из рук доктора рецепт с прописанными лекарствами.

Этим же вечером Ксения Павловна, сидела в беседке на берегу реки, а Бронислав Николаевич угощал её вишнёвым вареньем.

Старая знакомая, у которой гостила Ксения Павловна, удивилась такому странному поведению любимого доктора. А когда он явился к её дому с букетом цветов и огромным тортом, то посмотрела на Ксению другими глазами. Бронислава любила вся её семья, и отказаться от его приглашения подруга считала преступлением.

Так, оставив торт и цветы, Ксения Павловна и ушла в дом Бронислава. Два счастливых лета промелькнули незаметно. Она и не поняла, как быстро освоилась в одноэтажном уютном доме на берегу реки, будто жила там всю жизнь.

Броня стал для неё и Ангелом Хранителем, и личным доктором. Единственное, что требовалось от неё, так это встречать его с работы улыбкой и писать по утрам сказки. Он каждый вечер интересовался много ли написала его Ксюша, а уж потом как она себя чувствует.

– Писать – это твоё лекарство, – настаивал доктор.

– Но, а как же вдохновение? – лукаво спрашивала Ксения Павловна.

– Вдохновение, моя дорогая, это когда ты обязан что-то сделать, тогда тебя и помогают там, где его хранят. Как это происходит я не знаю, но именно так.

– Бог в помощь, – соглашалась Ксения Павловна. – Люди знают, кто нам помогает.

Сюрпризы Броня не просто любил делать, а он их долго и тщательно продумывал. По его поведению невозможно было догадаться, что он выкинет через минуту.

Иногда Ксения Павловна ездила в гости к сыну и внукам в город. Порой и они приезжали к ней. Но про отпуск Броня не заикнулся ни разу. Наоборот, он повторял, что работы много, отдыхать не придётся.

Когда яхта причалила к берегу ранним утром, Ксения Павловна даже не собирала вещи, так и стояла у берега в домашнем платье. Пришлось немного поворчать и собрать сумку в долгую дорогу.

В первый день путешествия яхта причалила к заросшему берегу, и Ксении Павловне пришлось держаться за руку Брони, чтобы пробраться через заросли кустарников. Они шли к лесной пасеке.

Броню везде встречали с радостью, как старого друга. Вот и этих пасечников он когда-то лечил ещё в далёкие времена, когда и он, и его пациенты были молоды, а потом их детей и внуков.

На Ксению Павловну смотрели с любопытством, но внимаем не обделяли. После чаепития и весёлых разговоров, сын пасечников донёс до берега две большие банки с мёдом и каравай домашнего хлеба.

– С тобой с голоду не умрёшь, – смеялась уставшая Ксения Павловна.

– А что тут удивительного. Чего в достатке, то и отдаём…

– У тебя в достатке доброта.

Ксения Павловна обняла Броню, уткнувшись в его мягкое плечо, как только они присели на диван, стоявший в тесной каюте.

А вчера, выспавшись в каюте после пасеки, Броня показал Ксении Павловне старинную разрушенную крепость. Рукотворные камни усыпали весь берег, покрылись мхом и впитали память и тех, кто их создал, и тех, кто разрушил.

Ксении показалось, что у неё кружится голова от беззвучных голосов и песен давних времён.

В ту ночь ей снились кошмары, с утра болела голова, но Броня заявил, что сегодня они идут к знахарке.

– Броня, ты же доктор. Зачем тебе знахарка? – удивилась Ксения Павловна.

– Я у неё мази беру и капли. Уже много лет. И сам у неё лечусь, её мази от артрита помогают. Давно здесь не был, а раньше чаще бывал. Мне знакомые лесники от неё посылки в поликлинику привозят. Не волнуйся, но и не удивляйся. Она странная.

– Уже волнуюсь, – призналась Ксения Павловна.

Глава 2. Мара

На воде всегда прохладней, но Броня подготовился тщательно, вот и этим утром он принёс тёплый палантин и накинул его на плечи Ксении Павловны.

– Бронь, я же в тёплой куртке, – смутилась Ксения Павловна. – Даже шапочку надела, хотя я их терпеть не могу.

– Увы, Ксюшенька, в шляпке на яхте в конце августа не пристало щеголять. В городском парке – это пожалуйста.

– А ты сам-то не замёрз?

– Я понесу сумки, так что жарко будет. Кое-что для Мары прихватил.

– Её Марой зовут? Хорошо хоть, не Мора.

– Человек в лесу живёт с детских лет. Родители у неё погибли, а потом бабушка умерла, вот они с дедом там и жили. Говорит, что душе там спокойней, а мысли ясней.

– Одна живёт?

– Неподалёку посёлок есть, небольшой.

– И кто ей продукты приносит?

– Такие, как мы. Ладно, признаюсь, я ей иногда и деньги отсылаю. Вернее, в поселковый магазин, чтобы ей приносили хлеб, соль, сахар. И не я один.

– Сколько сразу тайн, Броня. Мне стало ещё страшней. Да и обидно, что ты не рассказывал о ней ничего.

– Обижаться точно не надо, вредное для здоровья занятие. Я же верю в твои сказки, а это мои.

Яхта слегка стукнулась о деревянный причал, вполне ухоженный и явно построенный недавно.

– А это кто здесь построил? – удивилась Ксения Павловна.

– Если говорить современным языком, то спонсоры, – улыбнулся Бронислав Николаевич. – Сюда и богатые люди приезжают за помощью, вот и позаботились. Ну, где твоя рука, нам пора в путь.

Идти пришлось в гору. Ксения Павловна хоть и чувствовала себя бодрой, но идти вверх по желтым дубовым листьям и без тропинки оказалось непросто. Одно радовало – осенняя красота дубовой рощи.

– Я ещё никогда не видела так много дубов в одном месте, – запыхавшаяся Ксения Павловна с трудом подбирала слова.

– Ты ещё многого не видела, Ксюшенька. – Передохни минуту и дальше пойдём, тут уже недалеко.

– Потом отдохну, всё нормально, – не сдавалась Ксения Павловна.

Избушка бабы Мары оказалась не на курьих ножках, а вполне симпатичным деревянным домиком.

– И дом ей люди добрые построили? – вновь удивилась Ксения Павловна.

– Лет пять назад и построили. Быстро, за два месяца. Старый совсем сгнил.

– Она что, миллионеров лечит?

– И их тоже. Все люди, всем больно бывает.

Ксения Павловна заметила, что Броня не хочет отвечать на её вопросы, да и явно волнуется перед встречей.

– Ты её боишься? – догадалась Ксения Павловна.

– Это ты слишком заблуждаешься. Она людей насквозь видит, как под микроскопом. И волнуюсь я за тебя. Постарайся не сердиться.

– Я? Вот ещё. Я только палантин сниму, очень уж душно стало.

Но Броня не ответил. Он уже стучался во входную дверь дома.

Пожилая и очень полная женщина открыла дверь. Она не улыбнулась, но по глазам можно было понять, что она рада такому гостю.

– Бронислав, голубчик мой, неужели это ты? А это кто с тобой, болящая?

– Нет, Мара, это моя любимая женщина, Ксения…

– Имя хорошее, как у Святой.

Мара разглядывала Ксению Павловну без всякого стеснения.

– Проходите. Настойки я приготовила. Спасибо за тару, которую прислал, уже всё упаковала. У меня, Броня, запасы закончились. Осенью желающих полечиться прибавится, хандра нападёт. Надо еще банок и пузырьков для капель подкупить.

Внутри дом выглядел обычным, без особых прикрас, но всё самое необходимое там имелось.

– Садись, любимая женщина, – с откровенным сарказмом сказала Мара, глядя на Ксению Павловну.

– Что, Броня, помоложе не нашел?

Ксения Павловна вспыхнула, но промолчала, вспомнив слова Брони.

– Она у меня молодая сказочница, – приобняв Ксению, доктор смотрел на Мару.

– Сказки? Вот же занятие для мудрецов, а не для простаков. Мудрость со старостью не всегда подруги. Дар божий надо иметь.

– У неё есть, – тихо ответил Броня.

– Тебе видней. Сядь, говорю тебе, сказочница. У тебя спина болит и нога левая. И куртку сними, спаришься.

Ксения Павловна сняла куртку и присела на стул. Старушка её раздражала и пугала, но сопротивляться ей не было сил.

Большая ладонь знахарки лежала у Ксении Павловны на спине и медленно двигалась вниз.

– По утрам болит? – сухо спросила Мара.

– Иногда и по вечерам.

– А что хотела, давно не девочка. Сидишь много, ходишь мало. Повезло тебе, даже не знаю за какие заслуги. Хотя, ты вообще везучая.

Ксения Павловна, больше не в силах терпеть такой тон общения, поднялась со стула.

– Вы, Мара, конечно, человек особенный, но не баба Яга. Что вы можете знать о моей жизни…

– Я и о своей жизни не всё знаю, – ехидно ухмыльнулась Мара. – Броня, сходи-ка погуляй. Нам посекретничать надо.

– Не уходи, – заупрямилась Ксения Павловна.

– Иди! – твёрдо возразила Мара.

Впервые Броня оставил Ксению Павловну в неприятной ей компании.

– Не нервничай, Ксения, сядь и слушай, – приказала Мара напуганной женщине.

– Я не нервничаю.

– Ещё как нервничаешь, да ещё и меня боишься. А зря. Я тебе не враг. Я старше тебя лет на пять. В другой жизни могли бы подругами быть, а в этой я ни с кем не дружу. И оказалась я тут не по своей воле, хотя воля только божья и бывает. Вольный человек, что заяц в лесу – всякий убьёт. У меня университетское образование, химик я. Удивилась? То-то. Меня дед сюда привёз и всему учил, как мог. Потом заболел, мы в город вернулись. Места тут особенные, заповедные. Я мечтала совершать открытия, прославиться мечтала на весь мир. Не прославилась, как видишь. Зато пользу приношу. И ты приносишь, хотя то, о чём мечтала, тоже не получилось.

– Мне достаточно того, что имею. У меня талантов не так много.

– Талантов, говоришь. Ты вот Броню встретила, живёшь с ним, а о нём ни строчки не написала. Его жизнь интересней всяких сказок твоих. Не жизнь, а прекрасный детектив со множеством злодеев.

Такого от Мары Ксения Павловна не ожидала.

– Он не согласиться, чтобы я о нём писала.

– А ты спрашивала? – ухмыльнулась Мара. – Извини, что я так с тобой разговариваю. Я вообще к людям строга, уж больно они ноют много, да ещё и очень завистливы. Ты, вроде, не такая, а это хорошо.

Немного успокоившись, Ксения Павловна с интересом посмотрела на Мару.

– Детективы все пишут, кому ни лень.

– А ты посмотри на любую жизнь, как на детектив. Кто-то оказывается самым хитрым и самым умным в одинаковых обстоятельствах. Каждый день у нас выбор – направо идти или налево. И кто-то непременно завидует и старается напакостить. А есть и те, кто помогает и любит, в тех же условиях. Расскажи, как ты Броню встретила?

– Случайно встретила. В гости приехала к подруге, а утром давление подскочило.

– Э, нет, ничего случайного нет. Привели тебя туда, куда надо.

– Кто привёл? – удивилась Ксения Павловна.

– Сама думай, не маленькая. Ниточка без клубка не бывает. У Брони клубок большой, напутано много.

– Я вас не такой представляла. На знахарку вы никак не похожи, – призналась Ксения Павловна.

– Какая я знахарка. Травы изучаю, книги читаю, но предсказывать будущее не умею, да и считаю это глупостью. Я ещё и удобства люблю, покушать вкусно.

– Но ваши мази помогают, Броня мне рассказывал. Благодарные люди вам платят.

– Так я же не дура, – громко рассмеялась Мара. – У меня и в городе квартира есть. Здесь дышится легче, да и не мешает никто. Давай кофе попьём, заваривай. Броня всегда мне кофе привозит, самый лучший. Открывай его сумку, там ещё и конфеты должны быть. Ладно, сама заварю, зови своего Броню. Он там с ума сходит, за тебя волнуется. Говорю же везучая ты, хоть и старая уже.

Глава 3. Клубок

Ксения Павловна открыла дверь, но рядом с домом Брони не было. Она хотела вернуться и надеть куртку, но доктор сам вышел из-за угла дома.

– Броня, кофе пить будешь? – с улыбкой спросила Ксения Павловна.

– Кофе? Ты не представляешь, что я пережил, пока гулял. Она тебя сильно обижала?

– Не сильно. Сказала, что твоя жизнь – это прекрасный детектив, и мне надо его написать.

– Ни в коем случае, – быстро ответил Бронислав. – Даже не думай.

– Ого, а вот теперь мне действительно стало интересно, – почти шепотом сказала Ксения Павловна. – Только ничего Маре не говори, а то она меня опять старой начнёт называть.

– Ладно, – выдохнул Бронислав Николаевич. – Кофе я хочу.

Хозяйка сама достала все подарки, которые привёл Броня и теперь заполняла сумку небольшими пузырьками с настойками.

– Бронь, тут я положила немного розовой мази, новой, я туда кое-что добавила. Пусть ноги мажут, особенно ступни. И Ксения твоя пусть мажет, будет бегать, как девочка.

– Понял, – кивнул Броня, усаживаясь за стол. – Для всех мазь или для возрастных?

– Для всех, – подмигнула Ксении Павловне Мара. – Мы, старые, тоже хотим помолодеть. Я не только покушать люблю, но и ещё много чего. Твоя Ксения худая, а мы справные, нам надо ещё больше бегать и прыгать.

– Мара, а ты скоро в город поедешь? – спросил Броня, ожидая, когда Ксения Павловна заварит кофе. Мара так и не спешила угощать старого друга.

– В ноябре поеду, – ответила Мара, откусывая конфету. – Не люблю ноябрь в лесу, тоска одна. Подкуплю всё, что надо, по магазинам погуляю. Сильно разгуляться не получится, но на мелочи хватит. В гости приедете?

– Ксюша, поедем в город к Маре?

– Мне к детям нужно, – Ксения чувствовала, что между Марой и её Броней существует какая-то невидимая связь, и она в их отношениях явно лишняя.

– Я надолго и не зову. Говорю же, что от людей быстро устаю, – ухмыльнулась Мара.

– Нам пора, – поднялся Броня, одним глотком выпив чашку кофе. – Мы ещё мёду тебе привезли, в пакете найдёшь, в прихожей.

– Мёд я сама не люблю, но спасибо, пригодится. Есть у меня идея на меду кое-что сотворить.

Ксения Павловна надела куртку, собиралась попрощаться, но увидела две иконы, стоящие на полке среди банок и баночек. Её очень удивило, что иконы и банки стоят на полочке, как равные, но ничего спрашивать не стала, опасаясь жесткой реакции Мары.

Уже на яхте, уставший и голодный, Броня поставил сумку в каюте и признался Ксении Павловне: – Я не хотел тебя пугать, но я сам её боюсь. Она не знахарка, я лукавил. Она сумасшедший учёный. Но я плачу ей, беспокоюсь о питании, потому что её открытия помогают людям.

– Броня, а ты меня впервые обманул, – вздохнула Ксения Павловна.

– Ксюшенька, это не обман совсем, – смутился Броня. – Это сложная система отношений, в которой я и сам иногда плохо что понимаю. И давай сейчас забудем о Маре, у нас сегодня вечерний костёр на берегу. Давно у костра не сидела?

– Давненько, – призналась Ксения Павловна.

Но не думать о том, что произошло она не могла. Что хотела ей сказать Мара? Зачем ей нужен детектив о Брониной жизни?

Ей показалось, что с этой поездки её безмятежное спокойствие не восстановится, пока она не узнает историю отношений Брони и Мары.

В оставшиеся несколько дней Броня показал Ксении Павловне поселение художников, резчиков по дереву и даже кузнецов. Возвращаясь назад, Мару не вспоминали, хотя Ксения Павловна с неприязнью смотрела на сумку, наполненную Марой. Даже то, что находилось в сумке, пугало и расстраивало её.

Вернулись путешественники ранним утром, попрощались с капитаном и помощником и поплелись домой, не в силах разговаривать.

Бронислав Николаевич отправился в душ. Его телефон, отключенный на неделю, теперь беспрерывно звонил: болезни отпусков не знают, и докторов на всех никогда не хватает.

Ксения Павловна позвонила детям, сообщив, что вернулась и чувствует себя хорошо.

У Бронислава Николаевича была единственная дочь, жившая далеко, на Востоке страны. Она занималась строительством и архитектурой.

Внуки приезжали очень редко, Ксения Павловна не была ещё знакома ни с дочерью, ни с её семьёй. Она никогда не вмешивалась в семейные дела Брони, считая, что и дом, и всё остальное в нём, принадлежат ему, а значит его семье. Зато о своих детях и внуках Ксения Павловна постоянно рассказывала Броне, и он встречал их в гости с неизменной улыбкой.

Вернувшись из отпуска, Ксения Павловна решила, что копаться в жизни Брони она не будет, тем более писать. Она ещё тогда в лесу знала, что Мара говорит правду, и удача её не покидала никогда. Это не значило, что всё в её жизни далось ей легко, просто всегда находились люди, приходившие ей на помощь.

Ей нравилось жить с сыном и его семьёй, она могла жить одна в своём доме или поехать к дочери, но Броня оказался такой удачей, о которой и мечтать было невозможно. Иногда в здешнем посёлке на неё показывали пальцем, не скрывая удивления. Броня прожил один почти тридцать лет и вдруг нашел старушку, невесть откуда. И, похоже, был с ней счастлив.

– И за какие заслуги мне такое счастье? – спрашивала себя Ксения Павловна, но вопрос этот был риторическим.

Началась привычная жизнь: утром в будние дни Броня уходил в свою поликлинику, а Ксения Павловна садилась за написание сказок. После обеда она готовила ужин и ждала доктора. Возвращался он ближе к семи вечера, обнимал Ксению Павловну и много шутил.

– Ксюшенька, а чем бы нам в выходные заняться? Знаешь, а давай в музей поедем. Прикоснёмся к прекрасному, погуляем.

– Ты же устаёшь сильно, лучше дома любую выставку в интернете посмотрим. Отдохнёшь, поваляешься.

Особого желания у Ксении Павловны ходить по коридорам и залам музеев не было.

– Вот это бы брось. Каждый день будем праздновать, как победу. Пока можем ходить и видеть – живём. Мы зачем шли всё время в гору?

– В какую это гору?

– Ну, жизненную. Это же путь вперёд и вверх. Да, порой мы оттуда падали, но поднимались и опять туда с упорством и отвагой. Мы с тобой уже стоим на вершине и любуемся красотой, пока ветер не сдует.

– Насмешил. Ладно, едем. У Мары и впрямь мазь волшебная, ногам так легко стало.

– И это не волшебство, а наука.

– Что, она действительно гениальный учёный?

– Не гениальный, но талантливый, – Броня вновь смутился, будто говорил о чём-то запретном.

Но Ксения Павловна сама прекратила этот разговор: тема Мары выводила её из благостного равновесия. Обсуждать Мару с Броней не имело смысла, но узнать больше об этой странной женщине ей очень хотелось.

Что там за клубок Бабы-яги Мара она прячет под своей кроватью, для сказочницы было важно и жутко интересно. Выведет ли клубок на солнечную дорогу или заведёт в глушь – это загадка, которую Ксения Павловна решила разгадать, когда намазывала ногу розовой мазью.

Прежде всего, Ксения Павловна заглянет в интернет, а уж потом решит, где нужно искать все ответы.

Глава 4. Портрет

В субботу, поднявшись только к десяти утра, Ксения Павловна по привычке собиралась позавтракать: Броня сам готовил завтрак, когда не ходил на работу. Так было и в этот день.

– Ксюшенька, быстренько поешь и бегом наряжаться. Едем в культурное место, ты должна быть на высоте. Я уже готов, как видишь.

– Хорош, – засмеялась Ксения Павловна. – Брюки не жмут?

– Неужели я ещё поправился?

– Шучу, ты просто красавец.

Собиралась в музей Ксения Павловна не меньше, чем полчаса, но так и осталась недовольной.

– Ничем не спрячешь возраст, – вздыхала она, садясь в машину Брони.

– А зачем прятать? Это наши медали – морщины. Сколько побед одержали, сколько пережили, столько и отметин.

– А что ты пережил самое тяжелое? – неожиданно спросила Ксения Павловна.

– У меня, Ксюша, есть правило – о прошлом помнить, но каждый день забывать по капельке, чтобы не оставлять на душе тяжести. Если только думать о прошлом, то будто там и оказываешься. Мозгу нашему всё равно где мы сейчас, для него всё реально.

– Согласна, – кивнула Ксения Павловна. – Поехали.

В музее было слишком тихо. Новая выставка картин, посвященная неизвестным художникам двадцатого века, не привлекла много посетителей. Лишь ценители понимали, что непризнанные художники обладали несомненным талантом, но по каким-то причинам не стали известными.

Сюжеты семейного уклада, портреты и натюрморты, рассказывали скорей о простых людях, о самих себе.

По углам залов стояли скамейки и даже инвалидные коляски для тех, кому трудно долго ходить.

– Садись, – шепнул Броня на ухо Ксении Павловне.

– Зачем? – так же тихо ответила Ксения.

– Покатаю тебя, – беззвучно смеялся Броня.

– С ума сошел?

– Ага, – громче рассмеялся Броня.

Ксения Павловна оглянулась по сторонам. Никого кроме них в выставочном зале не было, и, недолго думая, Ксения Павловна села в коляску.

Бронислав Николаевич вёз свою спутницу сначала медленно, но потом разогнался и начал кружить её по всему залу.

– Это что тут такое?! – услышали они строгий голос.

Вместо того, чтобы остановиться, Бронислав Николаевич сорвался с места и погнал коляску в соседний зал.

– А ну, стойте! – кричала возмущённая женщина.

– Броня, не дури, – смеялась Ксения Павловна, – остановись.

В следующем зале пришлось резко остановиться, навстречу коляске бросилась ещё одна работница музея.

– Как не стыдно, ведь пожилые люди!

– Простите, ради бога, – счастливо улыбался Бронислав Николаевич. – Что-то я слишком разошелся. Эта дама сводит меня с ума.

Обе работницы, наблюдая как Бронислав Николаевич поднимает Ксению Павловну, размякли и заулыбались.

– Это музей, а не парк, – совсем другим тоном объясняла работница зала, в котором оказались шумные посетители.

– И замечательный музей, – поддакнул ей Бронислав. – Расскажите нам об этих художниках, пожалуйста.