Вали и Карамат

Стриж трепетал в струе еще горячего вечернего воздуха. Крылышки его мелко и часто дрожали. Он пронзительно звенел. Белое облачко одиноко плавало в бледно-синем небе. Солнце золотило верхушки далеких западных гор. И звонкая песня стрижа возносилась к нему. В мире царил покой.

Но налетел откуда-то ветер, незваный гость. И погнал облачко, встряхнул и взбил его, словно новый пуховик.

Стриж дернулся и нырнул вниз, весь затрепыхался и выпорхнул, купаясь в свежей струе, как в быстрой реке.

Ветер усилился, облачко разрослось, потемнело и закрыло палящее солнце. А с запада появилось еще одно облако, похожее на простыню – такое большое и белое. Ему предстояло покрыть мир и дать ему отдохнуть от дневной жары.

Ветер рванулся к земле, согнул в поклоне молодые тополя. А с ними упал вниз и стриж. Тревожный звон его разлетелся в порыве ветра. И слабая птичка заметалась в вихре. Пронзительный возмущенный вскрик ее упал в заросли вейника, запутался в его сухом шорохе и вознесся к мягкому шелесту молодой тополиной листвы.

Стриж нашел пристанище в развилке тополиных, тесно сплетенных ветвей.

Ветер набирал силу. Но много отваги теплилось в крохотном сердце стрижа. Отчаянно зазвенев, он сорвался с дружественной ветки и опрометью ринулся в бурный воздушный поток, завертелся в нем, и перья у него встали дыбом, разрываемые ветром.

Но стриж звенел радостно и гордо.

И побежденный ветер утих, лег на землю вместе с песком и пылью. Остатки его растворились в синей глубине. Солнце снова явилось в своем пылающим ореоле. И крохотная птичка вознеслась к нему, звеня хвалу на весь мир.

Девушка отложила флейту на курпачу, легко соскочила с тахты, взбежала на айван, замерла, ступив на дощатый пол, хлопнула в ладоши и закружилась, быстро переступая босыми маленькими ножками. Руки ее извивались, как лозы. Она была тоненькая, почти прозрачная, в стареньком платье из яркого маргиланского шелка, которое она достала еще из свадебного сундука своей матери и носила уже третий сезон.

Она закончила первый курс колледжа искусств и считалась там восходящей звездой.

Стриженные мелкие кудряшки разлетались во все стороны. Голос ее звенел. Она напевала себе без слов ту самую мелодию, что она играла на флейте, вдохновленная полетом стрижа. У нее была удивительная музыкальная память и музыкальный слух. Она буквально за минуты сочинила музыку и теперь подбирала к ней танец.

Вот ее кудряшки, взлетев, опали. Девушка присела, извиваясь, словно травинка под ветром, и стремительно вскочила, застыв в напряжении. Руки ее остались приподнятыми, а глаза испуганно расширились: в раскрытую калитку вошел мужчина в коричневом костюме без галстука. Был он приземистый и плотный, грубый и прочный, как глиняная супа в дедовском кишлаке.

– Валижон-ака! – девушка заметалась по айвану, поправила занавеску, выбивающуюся из открытого окна, кинулась к мужчине, на бегу свернула, отряхнула курпачу на тахте, бросилась к другому ее краю, но резко отпрянула, и побежала к воротам.

– Ты что, не слышала, как я подъехал? Чем ты занималась таким, скажи мне, что даже уши забыла! Все вертишься, из себя великую музыкантшу корчишь. Уйди из-под колес, нечего теперь суетиться. Я сам могу для себя все сделать.

Девушка испуганно отпрянула и нервно скомкала платье на животе.

– Ну что вы сердитесь все время, братец. Я музыку для ашулы придумала, танец к ней, осталось только слова подобрать. На вашей свадьбе хочу гостей порадовать. Не злитесь, пожалуйста.

– Велика радость, слушать маленькую дуру. Вот женюсь, моя Мукаддамхон приучит тебя к порядку. Она тебе покажет, как нужно за домом смотреть и старших слушаться. А то распустил я тебя, добрый слишком. Мукаддамхон тебя перевоспитает, – говоря это не громко и ворчливо, Валижон раскрыл створки ворот, вышел и сел за руль новенькой «Captiva», на которую только неделю назад получил номер.

– Не правда, – сдвинув брови, крикнула ему вслед девушка. – Мукаддамхон-опа добрая, она любит меня, я знаю! Меня все любят, кроме вас! Почему вы такой сердитый!

Машина чуть не сбила ее, она резко отпрыгнула, прижимая к себе подол широкого платья.

– Чтоб ты пропала, – заорал Валижон, отворяя дверцу и высовываясь. Чтоб у тебя ноги отвалились.

– Ой!

– Что ты все время под колеса лезешь, несчастье на мою голову. Чтоб твои мозги чирьями покрылись. И зачем только я забрал тебя от деда, лучше бы ты в кишлаке осталась. Долго мне еще тебя терпеть в моем доме! – Валижон тяжело вылез из машины, взял тряпку и долго тер секла и блестящую поверхность, наводя лоск.

– Разрешите, я протру, – начала девушка, чтобы услужить.

– Сам протру. Мне не нужна помощь. Хоть бы ты скорее замуж вышла. Подумать, какого жениха я нашел ей. Сын самого Байхожаева, Раим, захотел стать ее мужем, а она привередничает. Да он завтра может породниться с самим президентом.

– Нет, – девушка рывком отбросила вниз подол платья и выпрямилась, откинув руки назад. – Раим-ака любит меня, да, любит. И он будет ждать!

У Валижона сегодня был трудный день. У него сорвалась торговая сделка, ему выписали штраф санинспекторы, дергали нервы в хакимияте. Поэтому он срочно искал сливной бак, в который мог бы выплеснуть все скопившиеся негативные эмоции. Младшая сестра всегда была готова принять на себя весь этот слив.

– Да кто плевать хотел на тебя, – продолжал, накручивая себя, старший брат. – Вбила в голову, что все ее любят! Кому ты нужна, дрянная девчонка. Это все негодная Хуршида-опа всем все уши заполнила словами о том, что ты умница-разумница, и у тебя есть большой дар. Играет она, видите ли, лучше всех и музыку душой чувствует. Сумасшедшая тетка глупости наболтала, а ты и поверила. Только знаешь, сколько мышь не корми, с барана не вырастет. Да я, может быть, в твои годы лучше тебя играл, слышишь, ты, Ванесса Мэй нашей махалли. Посмотри на меня. Я вот тружусь на благо семьи. Думаешь, на нас с неба блага сыпятся? А тоже мог бы песенки сочинять, да спать полдня. Мне даже никто спасибо никогда не сказал, что я тебя воспитываю. Неблагодарная! Я ведь стал тебе и отцом, и матерью после смерти наших родителей. А чем ты мне платишь? Даже ворота открыть старшему брату не можешь. Вымой машину! Что, мне после целого дня тяжелой работы еще и за тряпку браться?

Девушка, потеряв дар речи, молча уставилась на него. Весь вид ее был воплощением одного единственного чувства – удивления, безграничного и полного.

– Что уставилась, негодная! – Валижон срыву, в сердцах бросил тряпку на капот.

Девушка со слезами на глазах кинулась к дому, к сараю.

– Эй, безголовая, кричал ей брат, когда она показалась с пластиковым ведром и тряпкой. – Принеси мне чаю сначала, или я по твоей милости должен умереть от жажды?

Выронив ведро, девушка остановилась посреди двора, съежилась и помчалась к кухне.

– А обед сготовила? Или голодом меня уморить хочешь?

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.