- -
- 100%
- +
Разворачивается и быстро уходит, громко хлопнув дверью. Черт, что меня так в ней цепляет? Понять не могу. Ни на одну из присутствующих баб так не реагирую. Хотя нельзя сказать, что они страшнее ее. Все как на подбор, словно кастинг в Виа Гру приехали проходить, а не вожатыми в лагерь устроились. Но не дергает внутри, когда хлопают ресницами наращёнными или ненароком руки касаются, когда приходят на время записываться, или просто на улице останавливают перекинуться парой слов. Не все. Есть, кто ведет себя абсолютно нормально и не пытается из кожи вон сигануть, чтобы привлечь внимание. Но ни одна не вызывает такого буйства эмоций, как Аля. И мне нравится эта новизна. Словно меня вытащили из удушливой накуренной комнаты и дали глотнуть чистого воздуха.
Репетиции начались уже сегодня, благо вожатые почти все адекватные и смогли обойтись без криков на не всегда желающих принимать участие в постановках ребят. Торчать здесь, конечно, не хотелось, но раз уж подписался, приходится выполнять. Ближе к вечеру, когда в голове уже звенело от «Саша, стань сюда», «Аня, громче, в зале ничего не слышно», «Активнее, активнее шевелите поршнями» мне уже хотелось самому послать этих фрицев, издевающихся над бедными детьми, приехавшими сюда затусить и отдохнуть. Ну реально, к чему заставлять чувака, у которого на роже написано «Идите нахуй», участвовать в юмористической сценке? Бред. И выступление их будет таким же.
Потратив оставшееся время на составление плейлиста для дискотеки, я даже пропустил ужин. Все – таки это моя стихия и мое прямое задание – подсластить ребятне хотя бы вечер после трудового дня. Решил сделать тематические пати. То есть сегодня будут современные хиты, завтра песни прошлого десятилетия, послезавтра соображу еще что-нибудь кайфовое. Может пару своих треков подключу, потому что, оказывается, меня узнали даже тут. В общем, гаврики останутся довольны. В каком еще лагере работает профессиональный диджей, а не просто чувак, переключающий песни в списке?
Успеваю забежать на спортплощадку, чтобы размять пятую точку, не привыкшую столько времени проводить в сидячем положении, разыграть пару геймов в футбол с Саней и пацанами из отрядов, принять душ и с нетерпением отправиться на самое ожидаемое событие всего лагеря. Что бы там не говорили, а все же дискотек тинэйджеры ждут больше остальных развлекаловок. Да чего греха таить, я тоже ее ждал. Алю не видел уже несколько часов, и предвкушение встречи горело яркой лампочкой. Интересно, она танцевать будет или просидит весь вечер на скамейке?
Ответ на мой вопрос я получил практически сразу же. Хотя и сомневаться не стоило. Аля не из тех, кто будет греть лавочку. Она умеет обалденно двигаться, что в данный момент и демонстрировала, перекатываясь плавными волнами рядом с девчонками из своего отряда. Нет, она танцевала не пошло, не вызывающе, но так сексуально и отточенно, словно давно занимается танцами. Светлые волосы взлетают, откликаясь в моем теле приятной истомой. Так бы и подорвался со своего насиженного места, чтобы к себе прижать задницей, как тогда в клубе. Руками вдоль талии скользнуть и почувствовать плавное движение стройных бедер. Не вижу никого кроме нее. Все плывут, оставляя в фокусе самую обалденную девочку.
Музыка автоматически сменяется на медляк, и по залу моментально расползается неловкость со стороны девчонок и активный поиск со стороны пацанов. Выбирают жертву на всю будущую смену. Одни посмелее тянут свои лапищи к самым красивым, уверенной походкой уводя их в центр, другие продолжают бегать исследующим взглядом по оставшимся одиночкам. Аля направляется в сторону лавочек, куда уже уселось большинство девчонок, как вдруг ее останавливает придурок Юра, слащаво лыбится, и Аля, кивнув, начинает с ним танцевать. Это что за хрень? Она обалдела? Что-то такое противное начинает неприятно царапать изнутри. Я сижу здесь выбираю треки, которые, уверен почти на сто процентов, ей понравятся, а она идет танцевать с этим мудилой? Трезвый разум где-то с дальних трибун орет, что это просто танец, и нихрена плохого в этом нет, но я втыкаю в уши затычки, чтобы не слышать его и просто вырубаю песню, переключив ее на быструю. Парочки по всему залу замирают и обращают на меня негодующие взгляды.
– Сорян, ребята, техническая ошибочка, двигаемся-двигаемся, – говорю в микрофон и, стрельнув в Алю торжествующим взглядом, тяну в рот бутерброд с котлетой, услужливо предоставленной мне теть Раей, которая каким-то образом заметила мое отсутствие на ужине и решила поинтересоваться не голоден ли я, а когда узнала, что бедный голодный исхудавший мальчик не брал даже крошки в рот, притащила сразу три сэндвича с котлетами и сыром. И компот вдобавок. Апельсиновый. Мировая тетка. Надо завтра ей килограмм конфет подогнать.
Аля сверлит меня недоверчивым взглядом, но разводит руками перед Юрой, и они присоединяются к кругу своего отряда. Правильно, так лучше. Маши руками, парень, целее останешься.
Со вторым медляком приходится проделать ту же самую хрень, потому что видимо Юрец не соображает с первого раза. Третий тоже в топку. Четвертый. Ко мне начинает подтягиваться пацанва с просьбой доиграть хотя бы одну песню до конца, но я корчу невинного и развожу руками, мол ничего не понимаю. Завтра разберусь. Зато понимает Альбина. После очередного стоп-крана срывается ко мне.
– Какого черта происходит? – Апельсинка надела на дискотеку милое светло голубое платье до колен, которое разлетается на каждом ее шаге, и сейчас, выглядя как безобидная куколка Барби на низких каблуках, жарит меня гневным взглядом. Нереальное зрелище.
– Ты о чем? – вопросительно вскидываю брови.
– Почему ты выключаешь медленные песни? Ребята из-за тебя раззнакомиться не могут.
– Ах, это. Присядь, – хлопаю по пустому стулу рядом с собой, и, поразмыслив с секунду, Альбина опускает на него свою сладкую попку. Музыка грохочет из колонок, поэтому приходится склониться ближе, чтобы она меня услышала. Зряяя, ох зряяя. Фруктовый аромат мгновенно туманит сознание, верх платья без плеч, до которых буквально пара сантиметров, пулей выбивает все мысли из головы. Так бы и сожрал. – Видишь того чувака? – указываю пальцем на Юру.
Переводит глаза и кивает.
– Ну?
– Так вот, пока он будет продолжать тащить тебя на медляки, музыка будет останавливаться.
Синие глаза шокировано распахиваются, и аккуратный ротик приоткрывается в немом удивлении. Ох, что бы я сделал с этим ротиком….
– Что? Ты хочешь сказать, что весь лагерь страдает из-за того, что ты не хочешь, чтобы я танцевала с Юрой?
– В точку.
– Это бред.
– Называй это как хочешь. Но пока здесь царствую я, будет по-моему.
– Ты придурок! Ты не имеешь никакого права так поступать! – рычит сквозь зубы моя тигрица, и я не могу скрыть победной ухмылки.
– Ты меня услышала. Решай сама танцевать или нет.
– С чего вообще я должна это решать? Это дискотека, танцую с кем хочу.
– Зато я не хочу, чтобы ты с кем-то танцевала.
Шах и мат! Ультиматум, апельсинка! Как же она злится, черт меня раздери, а! Глазищами своими на части рвет!
– Какой же ты кретин, Шварцвальд! – хлопает ладонями по столешнице и резко встает, чтобы вернуться в зал. Настроение я ей, конечно, подпортил, но это ничего. Зато не будет на моих глазах обжиматься с этим уродом. Специально включаю медляк через пару песен, чтобы проверить понятливая ли у меня девочка, и когда хрен снова пытается пригласить ее, разъяренный взгляд синих глаз перелетает на меня. Прищуриваюсь, занося руку над пробелом, и готовлюсь отрубить трек. Рискни, маленькая! Будете кружиться в удивительном танце под Ламбаду! С меня не станется. Челюсть на прекрасном личике сжимается, когда Аля отрицательно качает головой и возвращается на место. Убираю руку и посылаю ей воздушный поцелуй. Умница моя. Ты еще успеешь натанцеваться, обещаю!
ГЛАВА 6
Аля
Придурок недоделанный! Идиот пустоголовый! Царствует он, видите ли! Кем он себя вообще возомнил? Царь без государства.
– Я убью его! – обещаю посмеивающейся над моей негодующей злостью Аните. Даже спустя час, когда ребята уже отправлены по кроватям и вечерняя планерка позади, я все еще чувствую навязчивое желание навлечь на Шварцвальда мучительную смерть. Чтобы какие-нибудь дикие кабаны затоптали его тушу, а я им помогу. Еще и каблуки обую на острой шпильке.
– Ну что ты злишься? – Анита натягивает на себя спортивную куртку и распыляет аэрозоль от комаров, размазывая спрей по лицу и шее. – Ревнует парень. Кстати, очень даже действенный метод с его стороны оказался. Ты ведь послушалась.
Я рассказала подруге о всей ситуации, а она вместо того, чтобы поддержать меня, оправдывает его. Иуда во плоти.
– А как не послушаться, если от меня зависит дотанцевали бы дети хотя бы один танец до конца или нет?
– А Юрка что? Обиделся?
– Да нет. Я сказала, что устала, но как теперь объяснить ему это завтра, например, или послезавтра? Я же не могу на всех медляках вдруг прикидываться восьмидесятилетней с хронической одышкой.
Анитка хмыкает, подводя губы у зеркала прозрачным блеском.
– Скажи, что у тебя аллергия на него.
– Ага, стремительная, да? Он в этом году, смотрю, серьезно настроен. Если в прошлом обходился легкими намеками, то в этом набрался смелости и обзавелся бронежилетом, чтобы с гордостью принимать поражения.
– Пф, никакой бронежилет не выдержит напора броневика Шварца.
Ну вот, снова она за свое.
– Иди уже, не выводи меня, – стаскиваю с себя платье и, схватив полотенце с батареи, направляюсь в душ. Ребята собрались попить пива в курилке после отбоя, и все уже там, Анита только тщетно пыталась уломать и меня на посиделки, но после случая на дискотеке не имею абсолютно никакого настроения еще раз видеть самодовольную физиономию Рича. Боюсь, тогда самообладание исчерпает все ресурсы, и на меня откроют криминальное дело по факту убийства.
– Ты точно не хочешь идти? Думаю, кое-кто был бы оооочень рад, – кричит через дверь Нита.
– А кое-кто сейчас получит дверью в лоб, – отвечаю и нарочно щелкаю замком, представив, как подруга отпрыгивает подальше, чтобы не заработать шишку.
– Эх ты, такого парня динамишь, – разочарованно вздыхает по ту сторону.
– Забирай его себе!
– Я б с руками и ногами, да только боюсь, это будет выглядеть как похищение против его воли. Ладно, я ушла, отдыхай, Алька.
Вот и правильно. Идите, пейте пиво. Может он там найдет себе другую жертву для демонстрации своих царских замашек.
Принимаю душ, стараясь придумать план мести, но мозги отказываются работать, изнуренные целым днем на жаре и присмотром за котятками. Вот кто реально поднимает настроение – так это мой третий отряд. Они все замечательные, по-своему разные и интересные. Смешные и развитые не по годам. Возраст, когда весь мир кажется по колено и открыт для новых свершений. Кто не считал себя взрослым в пятнадцать лет, пусть первый пойдет и бросит камнем в Шварца. Ну вот, снова я о нем.
Выхожу из ванны, надеваю любимую бежевую пижаму из шортов и майки и укладываюсь в постель.
По традиции заглядываю перед сном в инстаграм. Новый подписчик. Нажимаю на фото и чуть не роняю телефон себе на лоб. Шварцвальд. Что? Зачем он подписался на меня? Палец сам начинает пролистывать фотки, на которых знакомый изверг блистает своим совершенством с известными музыкантами, работает за диджейским пультом с огромными наушниками на голове, сдвинутыми на бок. На одном фото, сделанном похоже утром, он сонно улыбается, и я сама не замечаю, как начинаю рассматривать ненавистное лицо. Волосы взъерошены, губы растянуты в теплой улыбке, а ямочки на щеках приклеивают взгляд. Глаза такие милые и добрые, что я бы в жизни не поверила, что их хозяин на самом деле полный кретин. Красивый кретин. Даже очень. Интересно, кому он с такой любовью улыбается? Фото сделано месяц назад. Не так уж и давно. И вообще, зачем я этим интересуюсь?
Фыркаю на свое же любопытство, пытаясь не замечать подначивающего разочарования, откладываю телефон на тумбочку и засыпаю.
Просыпаюсь от того, что кто-то бесцеремонно будит меня. Причем не просто будит, а странным образом. Открываю глаза и не могу понять то ли я все еще во сне, и горящие глаза Шварца отзываются напоминанием о нашей первой ночи, то ли… пытаюсь пошевелить руками, но понимаю, что не могу. Что? Сон как рукой снимает. Закидываю голову и вижу, что мои запястья находятся в крепком плену у кожаного ремня, привязываемого к длинной узкой трубе. Рич крепко его затягивает и одаривает меня чувственной ухмылкой.
– Не сбежишь, Апельсинка! – глубокий голос с хрипотцой бьет по нервным окончаниям, когда до меня доходит, что сделал этот придурок. Негодование, злость, шок ядерным коктейлем вплескиваются в вены.
– Отвяжи меня, немедленно! – вкладываю в голос извергающуюся ярость и дергаю руками.
– Батарею оторвешь, – самодовольно ухмыляется скотина, и в секунду оказывается на мне, прогиная под собой матрас. – Я соскучился! – шоколадные глаза со всей серьезностью утаскивают в омут, но я всеми силами сопротивляюсь, брыкаясь под его неподъемным телом.
– Слезь с меня! Ты же пиво должен был пить со всеми.
– Не хочу пиво. У меня авитаминоз. Срочно нужна ударная доза витамина С. – наглые пальцы нахально ныряют под подол майки и задирают её, оголяя грудь. Кожа моментально покрывается мурашками, когда я наблюдаю за тем, как огромная ладонь накрывает мою грудь и гладит.
Вопреки всей абсурдности ситуации, чувствую, как тело предательски отзывается на ласку. Шварц с каким-то необъяснимым голодом смотрит на свое творение в виде заострившегося соска, и его кадык дергается.
– Шварцвальд, отвали от меня, – цежу сквозь сжатые зубы. Меня злит его нахальство и собственная слабость. Пытаюсь ногой ударить прямиком в его горячую выпирающую точку, но он подминает под себя мои ноги, так что теперь мне совсем не пошевелиться.
– Хочу наградить тебя за твое послушание. Ты заслужила подарок, Аля, – мурлычет мартовским котом и, не давая ответить, захватывает мой рот губами.
Как сумасшедшая начинаю вертеть головой, потому что понимаю, что сопротивляться будет сложно, ему в первую очередь, про свое предательское тело я вообще молчу, но он обхватывает мои скулы гигантской лапищей и вдруг улыбается прямо у моих губ.
– Открой рот, Апельсинка, – ведет пальцем по моим губам, и в глазах напротив отражается жадный блеск. – Как же я хочу тебя трахнуть, а! Аля, ты представить себе не можешь! Да я и сам хренею от того, что в состоянии кого-то хотеть до ошизения, – тяжелое дыхание опаляет кожу, а слова отравляют и так слабое против его воли тело.
Жесткие губы накрывают мои аккуратно, нежно, так, что я даже теряюсь на мгновения от неожиданности. Почувствовав слабину, обманщик глубоко запускает язык сквозь мои губы и начинает жадно целовать, все еще удерживая лицо рукой. Господи, да что же это за наказание?
Уверенный язык играет с моим, дразнит, гладит, и я чувствую, как сама того не желая начинаю отвечать. Место здравого разума занимает опаляющее желание, зародившееся от одних его властных поцелуев. Ну что за змей искуситель такой? Острые зубы оттягивают мою нижнюю губу, а на дне зрачков напротив полыхает жидкая лава. Так вот что он имел в виду под словами “хочу до ошизения”. Его искрящееся возбуждение заражает и меня, когда наглые руки задирают мою майку до самой шеи, а губы обхватывают ноющие соски. Чеееерт. Он сосет их, прикусывает, пропускает между пальцами.
– Моя цитрусовая девочка!
Почти шепчет, гипнотизируя меня глубоким голосом. Не хочу его слушать, не хочу видеть. Но тело вопит об обратном. Выгибается, стоит горячей ладони отстраниться хотя бы на сантиметр.
И снова влажные губы повсюду. На моих ключицах, шее, груди.
– Не смей оставлять засосы! – нахожу в себе силы предупредить и тут же прикусываю с силой губу, потому что его дерзкая ручища резко забирается мне под шорты и несильно сжимает лобок.
– Здесь оставлю, – раскрытая ладонь давит на клитор, вырывая из моего рта громкий стон. Приподнимаю бедра, как самая жалкая женщина на всей планете, но не могу, НЕ МОГУ не поддаться его адскому напору. Ненавижу его.
– Чтоб ты завтрак проспал, Шварцвальд, – шиплю со злостью, откидываясь на подушку, под его тихий смех. Средний палец проникает в меня, и я чувствую, как он скользит внутрь. Господи, да что же это со мной такое?
– Мне не нужен завтрак, если я сейчас наемся тебя, Аля, – глубоко дышу, пока его язык проникает в мое ухо.
Внизу заворачивается торнадо. Я хочу его. Хочу, как будто не занималась сексом как минимум лет пять. Толкаюсь вперед бедрами, насаживаясь на палец. Рич вдруг сползает с меня, усаживается на пол у кровати и одним движением стаскивает с меня шорты вместе с трусиками. Из его горла звучит приглушенный звук, напоминающий рычание одичавшего зверя, когда он ладонями разводит мои ноги и ведет языком по чувствительной плоти.
Как же это пошло. Как дико и непривычно. Меня топит смущение от дерзких ласк, ведь Никита проделывал подобное всего пару раз и то при выключенном свете, а сейчас комната освещена уличными фонарями и спрятаться совершенно некуда. Но я и не хочу. Умелый язык безошибочно находит нужную точку и ударяет по ней, отправляя по моему телу электрические волны. Меня колотит. Дрожь охватывает все тело, готовясь разорваться от напряжения.
Рич вводит в меня палец и продолжает безжалостно изводить языком, разжигая меня до состояния ста градусов по Цельсию. Кровать жалобно скрипит от силы, с которой я как угорь на сковороде кручусь по ней. В запястья больно впивается ремень, грозясь новыми синяками и немного отрезвляя.
– Ненавижу тебя, Шварцвальд!
Со всей искренностью изрекаю и тут же захлопываю рот, стараясь не выдать себя криком. По спине несется сладкая истома, а ноги сводит судорогой, когда оргазм обрушивается безжалостной лавиной. Все тело горит в сумасшедшем наслаждении.
Скорее догадываюсь, чем соображаю, что он быстро укладывает меня обратно и кажется матерится. Сквозь звон в ушах проникают знакомые голоса с улицы. Резко открываю глаза, все ещё сжимая ноги и да, черт, да, понимаю, что возвращаются наши.
На лице Рича болезненное напряжение, злость и… триумф. Он, тяжело дыша, трет ладонью через плотную ткань джинсов свой вставший член.
– Хоть бери и утаскивай тебя к себе, Альбина, – голос срывается, и он сглатывает. – Теперь заканчивать самому.
Внизу раздается стук закрывающейся двери, окончательно вытаскивая меня из дурмана. Господи, ну и картину они здесь увидят. Голая, привязанная к трубе самая уравновешенная и смирная вожатая из всех. Тихий омут скромно водит пальцем по ладошке по сравнению со мной.
– Отвяжи меня, – приказываю, с силой дернув руками.
Широкая бровь издевательски взлетает.
– Не хочу.
Накрывает меня простыней и провались я на месте, идет к двери.
– Не смей уходить! – рычу от бессилия, грозясь сломать бедный кусок металла.
Но он словно оглох.
– Ричард, твою мать! Отвяжи меня, придурок!
Замок щелкает, как раз когда по ступеням раздаются шаги. Надменная сволочь оборачивается, хитро улыбаясь, а потом быстро возвращается и слава небесам освобождает мои затекшие руки.
Хватаю с пола свои шорты, прячу их под простынь, а потом беру шлепок и с силой бросаю в его удаляющуюся спину.
– Чтоб у тебя ночью все отсохло, идиот!
Грудной смех раскатывается по комнате, как раз когда он оборачивается, чтобы увернуться от второго летящего в него шлепка. Дверь открывается и прямой наводкой резиновый беспилотник попадает прямиком в плечо обалдевшей Кристины.
– Эээээ, – девчонки застревают у порога, ошалело наблюдая, как довольный собой идиот невинно лыбится им с порога, спрятав за спиной кожаный аксессуар.
– А я-то глупая всех раньше разогнала, наивно полагая, что Альке тут одной скучно. – протягивает Анита, стукнув себя по лбу кулаком. – Зря наверное?
– Очень зря, Анита, – с упреком изрекает Шварц, оборачивается и подмигивает мне, – Сладких снов, витаминка.
Тут же проскальзывает мимо девчонок, заметив, как моя рука неумолимо тянется за туфлей, спрятанной под кроватью. Лабутены точно не промажут.
– Приятных снов, леди, – бросает на прощание и тучным мамонтом спускается по ступеням.
– Я убью его!
ГЛАВА 7
Рич
Утреннее солнце приятно греет, пока я, развалившись на скамейке, жду мою девочку. Зарядка вот-вот должна начаться, и все отряды потихоньку сползаются сонными улитками к спортивной площадке, но я хочу дождаться Алю.
Ночью, после того как вернулся в комнату, пришлось самому завершать начатое, чего не делал уже довольно давно. Но… руки-то помнят, как это было в возрасте гавриков. Да и уснуть бы без разрядки не вышло. Член колом стоял после сладкого оргазма Альбины. Знаю, что перегнул, и сам хренею от своего неадеквата, но в мозгах как будто переклинило. Сидел слушал в беседке пустую болтовню, шутки, а сам думал о ней. Понимал, почему не пришла, а желание увидеть граничило с маниакальным сумасшествием.
Когда в комнату зашел и нашел спящей в няшной светлой пижаме, не смог остановить себя. Знал, что брыкаться будет до поры до времени, а времени в резерве было мало, вот и привязал. А потом остановиться не смог. Эта ее беззащитность снесла крышу. Какая же она горячая, чувствительная и податливая. Так бы изводил ночами напролет.
– Доброе утро, – в который раз здороваются гусята, проходя мимо, и я киваю в ответ.
– Доброе, выспались?
– Не особо, а ты?
– Спал, как младенец.
– В валик зарубимся сегодня на пляже? – спрашивает пацанчик, частенько зависающий днем на спортплощадке. Андрей – довольно сильный соперник, надо сказать.
– А то. Попросим Саню сетку натянуть, собирай команды.
– Отлично, – с азартом хлопает в ладони, но мое внимание уже далеко за его спиной. Светлое облако в лице Апельсинки приближается, ведя за собой своих «стиляг» и верного пса Юру. Этот идиот одной рукой обнимает за шею Алю, а другой девчонку из их отряда. И вроде бы ничего такого, но мне уже хочется сломать ему левую руку.
Встаю и с широченной улыбкой иду им навстречу. Синие глаза замечают меня и вмиг покрываются льдом. О-оу. Кажется, она еще злится.
– Всем утречка, – бодро здороваюсь, и сонный хор разлаженно желает доброго утра в ответ. Тяну Алю за руку, освобождая из плена Кравцова, и тут же обнимаю сам.
– Доброе утро, Апельсина, – удивляюсь от собственного тона, и от того, что могу говорить с таким теплом тут же замороженным беспощадной Эльзой.
Аля скидывает мою руку и, бросив Юре, чтобы шел с отрядом дальше, резко останавливается и толкает меня в грудь ладонью.
– Ты вообще имеешь какие – то рамки приличия?
– Нет, как и неприличия.
– Я заметила. Послушай меня, Рич, – наверное, впервые за несколько дней нашего знакомства я вижу Альбину такой по-настоящему злой. Не эмоционально готовой взорваться, а такой, что даже я невольно отодвигаю сарказм на второй план, потому что мне не нравится выражение ее лица. – Я не хочу, чтобы ты больше врывался ко мне в комнату и творил, что тебе на ум придет, понял меня? У меня уже был парень, который всегда думал только о своих желаниях, и использовал, как игрушку.
– Я не использую тебя, – пытаюсь объяснить, но Аля перебивает.
– Нет, используешь. Ты вчера привязал меня, а потом поюзал как резиновую бабу для своих утех.
Черт, ведь совсем не так все было.
– Аля, я тебя не для этого привязал. Более того, ты сама меня хотела. Не отрицай.
– Телом, возможно, но не разумом. Разумом я ненавидела тебя, а сейчас ненавижу еще сильнее. Ты привык, вероятно, получать желаемое по щелчку пальцев, и бабы падают к твоим ногам, раздвигая свои, но не смей больше поступать со мной как со своей собственностью. Если это твои методы покорить женское сердце, то мое твоим никогда не станет.
Разворачивается и уходит, оставив за собой огромную кучу горького осадка в горле. Нет, в чем-то она права. Я действительно, привык получать то, чего хочу. Сейчас я хочу её. И что бы она ни говорила, она тоже меня хочет, но вероятно Аля относится к тому редкому виду женщин, который мне практически никогда не попадался. Настоящая правильная девушка. Работая в клубе, привыкаешь к определенным стандартам, и я привык всех баб катить под одну гребенку, потому что днем чаще всего отсыпаюсь, а когда учился в универе, телки попадались такие же, как и в клубах. Развязные и доступные.
С другой стороны, здесь полно других жаждущих внимания самок, которые сами намекали на то, что не прочь вывести общение за рамки ограниченных фраз, касаемых тематики лагеря. Какого хрена я зацикливаюсь на Але? Кругом пансионаты, и каждый день можно выбирать новый сувенир. Бросаю взгляд в удаляющуюся хрупкую спину. Хрена с два мне нужны банальные сувенирные безделушки. Хочу этот. Один конкретный. Самый дорогой и единственный в своем роде экземпляр.