- -
- 100%
- +
Ладно, Аля просила уменьшить напор? Я уменьшу, не проблема. Только она очень ошибается, наивно полагая, что я так просто сдамся или отдам её этому придурку в шортах с бананами, который количеством фруктов на шортах, вероятно, компенсирует отсутствие своего собственного.
Как и обещал, стараюсь вести себя примерно, давая время Альбине остыть. Не трогаю её за завтраком, походом на море и даже на пляже мирно играю с ребятами в волейбол. Сама безупречность, хоть к ране прикладывай.
Когда пацанов зовут купаться, заваливаюсь на лежак, чтобы отдышаться. Мышцы приятно ноют от бега по горячему песку, но я кайфую от этого чувства.
Солнце размаривает, и я почти вырубаюсь, как вдруг меня кто-то офигевший резко обливает ушатом холодной воды. Подрываюсь, мгновенно готовый убивать, но слышу смех разбегающейся пацанвы и натыкаюсь на смеющийся взгляд синих глаз в десятке метров от меня.
– Мееееесть, – читаю по красным губам, и злость в секунду испаряется. Светлые глаза горят победой, и еще немного, и девочка начнет потирать ладошки от радости. Разве я могу на нее злиться? Поиграть решила, маленькая.
– Молиииитесь, – издаю клич дикого медведя и бросаюсь в сторону пацанов, посмевших повестись на приказ своей королевы. Хватаю двоих и вместе с ними бегу в воду. Смех прокатывается по всему пляжу, осталось выдать зрителям по мороженому. Ребятня ржет, пока я не сильно топлю их, а потом начинают топить меня. Маленькие уродцы. Выныриваю и сквозь льющуюся на глаза воду вижу ее.
Аля стоит на берегу, сложив руки, и с улыбкой пожинает плоды собственной работы. По обе стороны от нее охрана в лице двоих, которых я не поймал, и я невольно смеюсь сам. Желание схватить и поцеловать жжет губы, но вместо этого я выхожу на берег и прямо около троицы с душой струшиваю волосы. Они ведь еще не успели искупаться. Прохладный душ не помешает.
Ухожу под задорный смех и тихое недовольное ворчание сзади. Ничего, малышке идет быть мокрой.
Днем отряды по очереди прибегают на репетиции. Снова карусель из сценок, танцев и песен. Есть довольно интересные, есть откровенно скучные. Но когда дело доходит до третьего отряда мой энтузиазм возрастает до максимальной отметки. Я все еще приличный скромняга диджей, готовый прийти на помощь королеве Эльзе.
– Ты ведь не против, если я посижу здесь, пока вы репетируете?
– Не против, если не будешь отпускать свои пошлые шуточки, – отвечает тихо Аля, подойдя к столу и вручив мне флешку. – Я нарезала всю музыку и склеила ее в одну песню. Открой папку с названием «нарезка» и просто запусти ее.
– Слушаюсь, Ваше Величество, – изрекаю серьезно и вставляю флешку в ноутбук. Открываю нужную папку, перетаскиваю трек в плейлист, и пока они там что-то оживленно обсуждают, возвращаюсь в список папок флешки.
Знаю, что чужие письма читать нельзя, так же как и лезть в чужие папки, но слово «фотки» действует на меня, как «марш» для спортсмена. Не могу этого не сделать. Бросаю взгляд на Алю, и, удостоверившись, что она далеко, открываю папку. На экране рассыпается целая горсть фотографий, и мне хочется просмотреть каждую, но я на скорую пробегаюсь по ним глазами и парочку перетаскиваю к себе на диск. Хочу её фото у себя. На одних она, судя по всему, в универе. В компании девчонок зависает в ресторане, и я, кажется, даже знаю это место. Бывал там несколько раз. Листаю дальше и натыкаюсь вдруг на несколько штук, на которых моя витаминка в объятиях холеного брюнета. Знакомая рожа. Увеличиваю фотку и сканирую глазами слащавую физиономию со стильной прической, в дорогом костюме с галстуком и лапищами на узкой талии Али. Ну точно. Завсегдатай у меня в клубе. Я хорошо запоминаю постоянных клиентов, потому что у нас для них скидки в заказе музыки. А этот часто заглядывает и каждый раз с новой телкой. Рассматриваю фотку, на которой счастливая улыбка Али горит яркой звездочкой, а на безымянном пальце такой же звездой сияет кольцо. Так вот о чем она говорила.
– Ты охренел? – раздается над ухом злобное рычание. Черт. Кажется, мои заработанные за сегодня баллы аннулируются. – Быстро закрой фотки и верни мне флешку.
Сворачиваю все папки и послушно вкладываю в её ладонь маленький накопитель в форме бутылки кока-колы.
– Аль, я не такой как он, – удерживаю её руку, не позволяя отойти.
В глазах напротив отражается боль, и мне становится неловко за то, что невольно напоминаю ей о чем-то, подробностей чего не знаю, но чувствую, что ситуация для нее болезненна. Мудак обидел её.
– Я не знаю тебя, Рич. Но все твои поступки говорят о том, что именно такой.
ГЛАВА 8
Рич
Ни черта подобного, Апельсинка. Конечно, подарком меня назвать сложно, да и отрицать, что в каких-то случаях я бываю полным мудаком, тоже не вариант, но все же сравнивать меня с тем быком осеменителем – это перебор. Не знаю, что он сделал, но при первой же возможности клянусь разбить его холеную рожу. Интересно, если чувак бывал в клубе, то я мог дышать с Алей одним воздухом и раньше? Надо будет спросить у нее. Знал бы, что рядом ходит такая девочка, уже давно бы утащил в свою берлогу.
Репетиция проходит в напряженном ключе. Хозяйке флешки явно не понравилось, что я сунул свой теперь уже реальный нос в ее дела, поэтому с этой минуты я образец совершенства. Не думаю, что моей выдержки хватит надолго, но все же я очень стараюсь. Уже только один этот факт о многом говорит. Обычно я не прикладываю усилий, чтобы привлечь внимание девушки. Они сами вешаются, как поношенные пальто на вешалку. Но ради Альбины я готов поднапрячься.
Кто бы сомневался, что стервочка решит поставить меня на место и на дискотеке. Пока молодежь отрывается, я буравлю глазами одну единственную цель, которая решила притвориться слепой, глухой и немой, намеренно не замечая моего присутствия. За весь вечер я не словил на себе ни одного ее взгляда, и это бесит. Обычно наша битва глазами царапает воздух, воспламеняя атомы кислорода и меня в том числе, но сегодня чувствую себя пультом для переключения музыки. Намеренно не ставлю медляки, потому что знаю, что волосатые лапы Кравцова тут же окажутся на талии моей Эльзы. Ничего, подергаются сегодня без обнимашек. Полезнее будет. Рано им еще зажиматься в пятнадцать лет… Отличная шутка, Шварц. Сделаю вид, что не помню своих пятнадцати.
– Привет, – над правым ухом разливается приторно сладкий голос Кристины, и она без спроса плюхает свой костлявый зад на рядом стоящий стул, – А ты чего сам не танцуешь?
– Я здесь для того, чтобы заводить музыку, а не танцевать под нее, – небрежно отвечаю и утыкаюсь в монитор, делая вид, что ищу следующий трек.
– Ну так ты можешь просто поставить в плейлист и пойти потанцевать, со мной, например.
Длинные когти крашенной блондинки цокают по столу по направлению к моей руке, расположившейся на мышке. Поворачиваю голову и пробегаюсь по ее лицу глазами. Симпатичная, яркая девчонка, можно было бы, конечно, разок другой пройтись по ней, но чего-то не хватает. Вроде все при ней: и буфера, и ноги от ушей, а реакции ноль. От чего это зависит? Хрен знает. Крис расценивает мой оценивающий взгляд, вероятно, по-своему. Плотоядно облизнувшись, кивает на экран.
– Ставь медляк.
Да, ага, разбежался. Я не собираюсь жертвовать личным пространством Апельсинки ради одного ничего не стоящего танца с тобой.
– Сегодня без медляков, – сорян за обломчик, Крис. Отрываюсь от ее лица и натыкаюсь на синие глаза из центра зала. Воооот! Ну вот же! Член в штанах моментально дергается от той гаммы эмоций, направленных в мою сторону. Да меня сейчас кремируют тут, и это меня заводит!
– Почему без медляков? – надоедливым комаром жужжит девчонка, и мне хочется ее прихлопнуть. Хотя не стоит отрицать факт того, что именно ее присутствие здесь заставило Апельсинку вспомнить о моем существовании, так что пусть посидит еще, раз этот метод действует.
– Потому что я так решил.
Кристина хмыкает, но уходить не собирается. Придвигается ближе, утыкаясь глазами в монитор. От ее волос веет свежестью, но внутри ничего не дергается от этого запаха. Отодвигаюсь подальше.
– Разрешаю тебе включить любую песню, какую хочешь, – да-да, я что-то раздобрился, но пусть лучше повтыкает в комп, чем будет прилипать ко мне, а я пока поборюсь с достойным противником взглядами.
Только борьба откладывается на неопределенный срок. Али в зале не оказывается. Я обыскал глазами каждого, но она как сквозь землю провалилась. Обиделась что ли? Спустя минут десять моя девочка вернулась. Начала подходить по очереди к каждому из своего отряда и, по всей видимости, о чем-то спрашивать, потому что гаврики отрицательно крутят головами. Даже со своего места я заметил, что ее колотит. Бледная, как зомби. Черт, да на ней лица нет совсем. Подлетает к Юре, тот разводит руками. Снова исчезает и возвращается через какое-то время еще более взвинченная. Да что мать вашу происходит?
Подрываюсь и иду к ней. Похер, что злится и не хочет меня видеть.
– Что случилось? – беру ее за локоть и ору на ухо, перекрикивая музыку.
– Ничего, -вырывается и собирается отойти, но черта с два ты от меня уйдешь. Беру ее за руку, и по ходу движения к выходу замечаю, что она даже не вырывается. А это уже странно.
На улице значительно тише, и я могу, наконец, узнать, что за беготню она устроила.
Нехотя выпускаю холодную ручку и бегу глазами по перепуганному лицу.
– Аля, в чем дело? Случилось что-то?
– Да, – сдается девочка, – У меня два парня пропали. Я обыскала весь лагерь. Заглянула в душевые, туалеты, облазила все беседки, их нигде нет.
Ее голос надламывается, как будто она борется с тем, чтобы не заплакать, и я ведусь на поводу у своего желания, не в силах наблюдать за тем, как она переживает. Обхватываю маленькое личико ладонями и заглядываю во влажные глаза.
– Успокойся, мы найдем их, они сто процентов где-то зависают.
Аля даже не сопротивляется. Дышит часто-часто.
– Я везде искала. А если они пошли на море? Если утонули? Господи, я себе этого никогда не прощу.
Ты же моя хорошая. Кажется, это первый человек, который думает не о том, что ей влетит за пропажу пацанов, а о том, что никогда не простит себе, если с ними что-то случится. Что ж ты делаешь со мной, сладкая? Выворачиваешь изнутри и раздалбываешь в дребезги стереотипы.
– Успокойся, Аля. Они вряд ли пойдут на море. Это далеко. Они пойдут туда, откуда уверены, что вернутся вовремя.
Между точеных бровей пролегает складка.
– И куда же?
– В соседний лагерь.
– Но вокруг периметра высокий забор, они бы не перелезли, – не верит и вспомнив, что мои руки все еще на ее лице, отстраняется. Я же сегодня хороший, точно.
– Перелезли бы! Подожди минуту.
Быстрым шагом возвращаюсь в зал и прошу Саню подменить меня. Он хоть и физрук, но в музыке шарит неплохо.
Снова выхожу на улицу, беру Алю за руку и веду в сторону, к которой прилегает соседний лагерь. На днях видел в одном месте, что верхушка у забора развалена, а к нему прилегает огромный дуб, так что при желании можно легко перебраться на другую сторону. И я почти на сто процентов уверен, что пацанва сделала именно так.
– Кто пропал? – спрашиваю, чтобы понимать, кого мы вообще ищем.
– Дима и Матвей.
Знаю я этих. Казановы подрастающие. Вечно ходят в компании девчонок, но ребята на самом деле неплохие.
– А ты почему сама искала? Юра не помогал?
– Я сказала ему остаться в клубе, чтобы и остальных не растерять, мало ли.
– И бегала вместо него по всему лагерю?
– Ну да, так я хотя бы точно знаю, что поискала везде, а в Юре я не уверена.
Маленькая, ты просто вливаешь елей в мои уши. Правильно делаешь, что не уверена. Только будь он нормальным мужиком все же пошел бы сам искать пацанов, а не заставлять девушку рыскать по темноте. Долбоеб.
– Пришли.
Я легко забираюсь на дерево и спрыгиваю с другой стороны забора. Аля тоже, как маленькая натренированная обезьянка, с легкостью преодолевает препятствия, и я ловлю ее в прыжке с бетонной плиты. Из темноты доносится музыка, и мы направляемся именно туда, подсвечивая себе фонариками.
Есть три правила для офигенного отдыха в лагере. Первое – пронести бухло и надраться, второе – залезть в комнату к девчонкам, и третье – провести экспедицию в чужой лагерь.
То, что дети сбегают на другие дискотеки – это я слышал, но чтобы вожатые – в этом мы, кажется, первопроходцы. И хочется, как тем извергающим гормоны подросткам, зажать где-нибудь мою девочку и трахнуть. Мысли только об одном. Просто держа ее за руку, в кромешной темноте, обострились нахрен все инстинкты, и я как тот охотник хочу мою жертву!
А за пацанов я не волнуюсь по одной причине. Потому что они оба далеко не хиляки, и могут за себя постоять в случае чего.
Мы подходим к большой площадке на улице, на которой почти так же как и у нас, орет музыка. Сотни муравьев дергаются в танцах, и даже отсюда я замечаю две знакомых физиономии, стоящих поодаль и ржущих над чем-то. Отпускаю руку Альбины, засовываю смарт в карман и подхожу к ним сзади. Без разговора хватаю обоих за уши и тащу к их королеве.
– Ну вы и придурки, – угрожающе рычу, игнорируя тщетные попытки вырвать свои слуховые аппараты из моего захвата.
– Ау, ау, блин, Рич, отпусти, прости! – наперебой орут они, цепляясь за мои руки, но тут же затихают под яростным взглядом Альбины.
– Вы не у меня прощения просите, тупицы!
– Вы, вы… – судя по всему, подбирает проходящие по цензуре выражения грозная вожатая, когда я отпускаю их покрасневшие уши. Провинившиеся щенки бульдога переростка тут же хватаются за них и утыкаются носами в пол. – Как вам не стыдно? У меня чуть сердечный приступ не случился из-за вас.
– Прости, Аль, – бубнит Мот, виновато поглядывая исподлобья. Ребятня ржет над Юркой, пару раз слышал, как они обсуждают его компанией, а вот Алю уважают. Она же с ними, как с родными носится. На репетициях с таким азартом подхватывает идеи каждого и толкает свои, в то время как Кравцов только послушно шеей кивает. Так что сейчас получить пиздюлей от Али им вдвойне не по кайфу. – Мы хотели быстро смотаться, посмотреть тут че как и вернуться. Не думали, что вы так быстро хватитесь нас.
– Что значит не думали? Да я за каждым из вас наблюдаю, даже если вы думаете, что ничего не вижу. И запах сигарет слышу, и то, что вы с девчонками по полночи треплетесь, и думала, что раз уж понимаю вас, то и вы меня понимаете, и не будете подставлять. А вы мало того, что заставили поволноваться, так еще и не подумали, что мне из-за вас попадет и практику могут не поставить.
Тачдаун, парни! Те разве что не скулят от обиды, ведь понимают, что Аля права. Лагерь у дядьки крутой. И искать чего-то лучшего в другом просто тупо.
– Прости, Альбин, просто интересно было посмотреть на их дискарь, слышали тут музыка крутая…
– Чегооо? – тут уже мое самолюбие озверело рычит и скалит пасть, – Это вы сейчас типа камень в мой огород запускаете? – складываю руки на груди в ожидании того, что они сейчас упадут и начнут бить челом, моля о прощении.
– Нет, Рич, ну блин, – молниеносно на перебой оправдываются гаврики, – Просто было интересно. Вы не понимаете.
– Все мы понимаем, – твердо изрекает Аля. – Быстро в лагерь!
Разве могут подданные ослушаться приказа Королевы? Тем более такой сексуальной? Ну это уже для меня. Для них она сейчас, как Малефисента для бедной Авроры.
Мы тем же путем возвращаемся обратно и доходим до их домика.
– У нас с вами сейчас будет серьезный разговор! – предупреждает Аля, и даже я бы на месте парней приготовил памперсы. – Рич, скажи пожалуйста Юре, чтобы сам отряд привел к беседке после окончания дискотеки.
– Без проблем, – киваю, а потом обращаюсь к пацанам, – И я тут подумал, раз уж вы считаете, что там крутая музыка, почему бы вам не провести такую же крутую дискотеку у нас? Научите дедулю Шварца как надо.
– Что?
– Что слышали. Послезавтра вы – законные диджеи, а я буду отрываться!
Дааа, и я наконец-то утащу мою Апельсинку на законный первый танец! Спасибо, пацаны, за такой подарок!
– Крепитесь! – сцепляю ладони в поддерживающем жесте и, кивнув Але, разворачиваюсь, чтобы уйти.
– Рич, – мелодичный голос сладко окликает меня по имени, когда холопы уже в комнате. Я оборачиваюсь. – Спасибо тебе.
– Не за что, Апельсинка!
Кажется, я вернул свои баллы и даже удвоил их! Финишная прямая на линии! Кто охуе*ный? Я охуе*ный!
ГЛАВА 9
Аля
– Альбин, мы тебе лимонад принесли, – Матвей протягивает мне большой пластиковый стакан с трубочкой и сбегает играть в футбол. Просто ангел во плоти. Два ангела подхалима. Они сегодня с Димой разве что на руках меня не носят, чувствуя вину за вчерашнее.
И правильно делают. Я, кажется, прошлым вечером четко почувствовала, как ощущается предынфарктное состояние. Чуть не убила потом обоих.
После того, как весь отряд был в сборе, решила все-таки определить границы их возможностей. Надеюсь, больше подобного не повторится, иначе мне придется прибегать к крайним мерам, и добрая Теодора навеки канет в лету, приводя себе на смену противную ведьму Запада. А я ею ох как могу быть, если меня ни во что не ставить.
Пересаживаюсь в тень, пока мои красотки загорают, а пацаны гоняют в мяч, и невольно бросаю взгляд на того, кого без прикрас можно назвать самым сексуальным парнем в радиусе нескольких километров. Нескольких тысяч километров, ладно уж, все равно он мыслей моих не прочитает, так что можно признать истину.
Рич. Единственный, кого я не могу раскусить, как не стараюсь. Создается ощущение, что в нем живут два человека. Один – абсолютно нормальный, взрослый мужчина, с обдуманными поступками. Вот, как вчера, например. Я ожидала помощи от кого угодно, но только не от него. Черт, да я была уверена, что Юра сделает больше, а этот помощничек просто развел руками и сказал: «Вернутся, куда они денутся?». Кравцов тоже был уверен, что парни ушли в другой лагерь, но вместо того, чтобы идти их искать, просто предложил ждать. Как? Где ответственность, в конце концов? Тебя же не мешок картошки оставили присматривать! Это живые люди. Дети, хоть и взрослые.
А Рич… Он повел себя так уверенно и твердо. Тепло его сильной руки до сих пор приятно жжет кожу ладони. Когда он вел меня за собой, крепко держа за руку, даже страх за ребят немного ослаб. Он будто забрал всю ответственность на себя. И это обескуражило. Потому что еще пятнадцать минут назад его глаза были прилеплены к смазливой физиономии Кристины, которая не упускает возможности крутануть перед ним своим облезлым крашеным хвостом.
И вот мы подошли ко второму – его альтер эго. Тому, кого я называю Шварцвальдом. Это невыносимый, заносчивый, наглый идиот, совершающий абсолютно неподвластные объяснению поступки. Иногда мне кажется, что под грудой мышц скрывается подросток, такой же, как и воспитанники лагеря. И как такое возможно, чтобы в одном человеке уживались два совершенно разных персонажа? Раздвоение личности у него что ли?
– О чем задумалась? – Анита укладывается рядом на подстилку, обтираясь полотенцем. – Ооо, я уже вижу, можешь не отвечать, – прослеживает мой взгляд, который я даже не прячу от нее. Все равно догадается, – О том, кого грозишься каждый день четвертовать и никак не наточишь топор?
– Да жаль такое тело четвертовать ведь.
Мышцы под кожей этого чертяки перекатываются, пока он умело ловит мяч и передает пас Саше. Программы в моем виндовсе зависают, пораженные вирусом под названием «Шварцвальд». Не могу привести в порядок мысли, потому что одно из шести чувств полностью занято любованием шедевра природы. Хоть на камеру снимай. Трясу головой, как мышкой по монитору, надеясь, что это поможет процессору заработать и восстановить доступ к здравому разуму. Злюсь сама на себя и отвожу взгляд.
– Это дааа, – зачарованно вздыхает Нита. Еще одну вирус поразил, – Повезло тебе, Алька.
– В чем?
– В том, что всё внимание этого ходячего тестостерона на тебя направлено.
«Угу, и еще на одну блондинку», добавляю про себя, но вслух не озвучиваю мысли, а то не к месту проницательная Нитка подумает еще, что я ревную.
Наше внимание внезапно привлекает Темыч, несущий в ладонях огромную медузу. В паре метров на полотенце загорают Юля и Кристина, к которым он, кажется, и направляется поступью неуклюжей лани. Глазами показывает нам молчать, и Анита в предвкушении начинает ерзать на жестком покрывале. Ну вот, еще один двадцатилетний подросток. Иногда парни застревают в пубертатном возрасте, и некоторым, к сожалению, оттуда путь закрыт. Тема, похоже, из таких. Не знаю, что задумал этот двухметровый ребенок, но мне уже жаль девчонок. Все, кто замечают нелепо крадущегося хитрого лиса, невольно задерживают дыхание. На пляже становится заметно тише.
Крис недолюбливают многие. Лично мне она, в принципе, плохого ничего не сделала, просто чтобы добиться от нее хотя бы малейшей помощи нужно чуть ли не в ноги кланяться ее сиятельству. И еще я стараюсь не думать о вчерашнем их диалоге со Шварцвальдом, но почему-то, когда Тема присаживается рядом с ней на корточки и со словами: «Ну, в общем, тут такое дело», шмякает на её живот скользкое создание, я ментально закидываю его сердечками.
Барабанные перепонки вибрируют от количества децибел, издаваемых подскочившей, как попкорн в микроволновке, Кристиной, и тут уж Анита не выдерживает, буквально лопаясь от смеха, а я с улыбкой наблюдаю за тем, как бедный Артем мчится в воду и, видимо, готовится переплыть Черное море, чтобы скрыться от праведного гнева обиженной в Турции. Я ликую. Да, Крис все еще мне ничего не сделала, и я не имею совершенно никакого права чувствовать моральное удовлетворение от происходящего, но я буквально утопаю в нем, как кусочек хлеба в сырном фондю. Или как долька апельсина в теплом шоколаде.
Зачем-то перевожу взгляд на Шварца и замечаю его темные глаза на себе. По коже мгновенно распространяется невесть откуда взявшееся тепло, и кажется, я только сейчас понимаю, почему подумала об апельсинах в шоколаде.
Ближе к вечеру весь лагерь начинает напоминать пчелиный рой, а мой собственный отряд – Армагеддон. Если бы сейчас в любую из комнат ворвался ревизор, ведущего бы пришлось отпаивать корвалолом. На кроватях выворочено содержимое сумок вперемешку с косметикой. Комары бездыханными телами валяются под ногами, отравленные количеством распыленного лака на волосах девчонок. Все носятся туда-сюда, готовя свои образы к выступлению. Селена Гомес рыдает, разглядывая неудачный макияж в зеркале. Неуравновешенный Халк огромной лапищей случайно лишил Сердючку груди. У Мерлина Мэнсона заела молния на брюках, а Леди Гага едва не оттяпала каблуком мизинец Егору Криду.
Я стараюсь помочь ребятам, как могу, и физически, и морально. Рисую по новой стрелки Гомес, булавкой прихватываю ширинку Мэнсона, главное, чтобы та не открылась и не превратила его в Витаса в самый неподходящий момент, и вместе с Гагой мы дуем на пострадавший палец обладателя теперь уже цвета настроения черного. А зеленое чудовище заставляю надувать по новой грудь бедной Вере. Если вы думаете, что я пережила апокалипсис, то вы думаете верно. Хорошо, что я сегодня Харли Квинн, и образ этой безбашенной девицы настолько проникся в меня, что я решила все проблемы даже без использования биты.
Юрка появляется тогда, когда мои звезды уже реально на стиле и готовы покорять сцену. На нем темные джинсы с одинокой, уныло висящей сбоку цепью, футболка поло и тонна геля на волосах. Не знаю, на кого он делал косплей, но явно не на Багирова. О своих догадках нет времени сообщать, поэтому мы, как угорелые, мчимся в клуб.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.