Я тебя у него заберу

Глава 1

Мариам

– Давид! – я крепко обнимаю брата, чувствуя, как на глазах выступают слезы радости. Он с семьей наконец приехал в гости. – Я ужасно соскучилась!

Давид, как и всегда, сжимает меня до хруста костей.

– Я тоже, Мариам. Как вы здесь?

– Без тебя не так весело, – высвобождаюсь из объятий и здороваюсь с Ани, его женой.

Племянники Гор и Арсен проносятся мимо, словно два вихря, точно зная, что где-то для них припрятали игрушки. Бабушка конечно не могла оставить мальчишек без подарков и скупила половину товара из магазина детских игрушек.

Я улыбаюсь, чувствуя, как дом после долгого времени спокойствия наполняется суетливым шумом и радостью. После отъезда брата на родину в Армению, где его ждала невеста, мне долгое время было тоскливо и одиноко. Не хватало его громких реплик, смеха, игр с отцом в футбол на заднем дворе.

Ани – дочь хорошего папиного знакомого оказалась прекрасной девушкой, поэтому наши семьи быстро породнились. А спустя девять месяцев родители стали счастливыми бабушкой и дедушкой.

– Конечно тебе скучно без старшего брата, – Давид довольно хмыкает. – Рассказывай, как сама, сестренка?

– Отлично. Осталось всего несколько экзаменов.

– Я в тебе даже не сомневаюсь, – изрекает с гордостью и переводит взгляд мне за спину.

– Ну наконец-то! – позади раздается громогласный голос отца. Он спускается по лестнице и разводит руки в стороны. – Все мои дети в одном доме!

– Мы виделись всего два месяца назад, – со смехом отвечает Давид, крепко пожимая отцовскую руку.

– То было в Ереване. А здесь твоя семья впервые.

Так и есть. На День Рождения брата мы всегда ездили в Армению, но в этом году мое расписание экзаменов не позволило подобной роскоши, и брату самому пришлось прилететь сюда. Отмечать праздники всей семьей – еще одна наша неизменная традиция, которую я очень люблю.

Что может быть лучше, чем собраться всем за одним столом? Обмениваться рассказами о жизни, разделить со всеми радость или грусть? Окунуться в детство, где я совсем маленькая сидела на коленях у отца, пока бабушка Нарине пела песню о неразделенной любви?

Я так соскучилась по теплой суете в доме, что не могу стереть с лица глупую улыбку, наблюдая за мамой и Ани, суетящимися вокруг стола, и как отец с братом обнявшись о чем-то разговаривают, а мальчишки начинают требовать кушать.

– Мои вы орлята, – мама ласково трепет Гора по волосам, а потом окликает Давида, – ну что, где там остальные? Уже подъехали, кажется?

Остальные? Я выныриваю из счастливой неги и удивленно вскидываю брови. Не помню, чтобы нас предупреждали о гостях.

– Да, уже выходят, – брат бросает взгляд в окно.

Задумавшись, я действительно не заметила свет еще одних фар во дворе. Инстинктивно перевожу взгляд на дверь, которая через секунду широко распахивается, впуская поток ледяного ветра с улицы.

Сердце взвивается вверх и замирает, а спустя мгновение падает вниз. На пороге стоят лучшие друзья Давида. Саша и… он.

Демьян.

Дыхание сбивается, хочется приложить руку к груди. Нет, этого не может быть. Я ведь надеялась его больше никогда не встретить.

Тот, кого я тысячи раз видела во снах, а потом просыпалась с чувством тотальной тоски, грусти и ненависти к самой себе, что-то отвечает Саше и, повернув голову, смотрит на меня своими глубокими карими глазами.

По коже забытым ощущением бегут мурашки.

– Давно не виделись, Котенок, – Демьян улыбается, тормоша внутри меня прежнюю влюбленную до одури девчонку.

– Здравствуй, Демьян, – произношу тихо и быстро бросаю взгляд в гостиную, чтобы убедиться, что никто не слышал его дерзкого обращения, которое он часто позволял себе в мою сторону. Мне всегда хотелось большего, чем просто «Котенок», но мы оба знали, что это невозможно.

Хотя несколько раз он все же нагло нарушил запрет, растормошив бабочек в моем животе и надолго поселившись в сердце.

За общей возней мне удается скрыть замешательство, вызванное внезапным появлением моего прошлого. Если бы только его удалось скрыть от самой себя. А еще лучше вообще не чувствовать. Почему снова по прошествии трех лет сердце как в первый раз сбивается при одном взгляде на него?

Я ведь выросла. Переросла первую влюбленность, стала мудрее. У меня легко получается проходить мимо восхищенных взглядов сокурсников, без сожаления отваживать желающих пригласить в кино или ресторан… Но сейчас при одном его появлении мои пальцы, обхватывающие бокал, мелко подрагивают.

– С Днем Рождения, сын! – отец встает, чтобы сказать тост. – Я рад, что в твой день мы собрались все вместе.

Отец долго что-то говорит, путаясь в планах и пожеланиях Давиду, а я не сразу понимаю почему перестаю слушать. Словно что-то отвлекает. Перетягивает на себя мое внимание.

Чувствую на правой руке и щеке необъяснимое жжение. На коже искрит, царапает. Так обычно бывает только в одном случае. Перевожу взгляд туда, где сидит Демьян, и получаю подтверждение своей догадки.

Он смотрит прямо на меня. Без страха быть замеченным родителями. Покачивает в руке бокал с коньяком и изучает взглядом. А я чувствую себя так, будто полностью обнажена перед ним. Его взгляд всегда был таким, что пробирало под самую кожу и жгло, кусало ядовитой змеей.

Демьян изменился. Это больше не тот наглый парень, закидывающий за ухо сигарету и улыбающийся широкой улыбкой, от которой у меня сердце заходилось. Сейчас на нем вместо привычной футболки свободно расстегнутая сверху рубашка и черные брюки. Легкая щетина визуально прибавляет еще несколько лет, стильная прическа. Даже манера поведения неуловимо изменилась.

Заметив, как я рассматриваю его, уголок губ Демьяна едва заметно поднимается вверх.

Господи! Щеки начинают предательски гореть, а сердце громко тарабанить в самом горле. Совсем забыла, что нахожусь за общим столом. Ненормальная!

Резко отворачиваюсь и чокаюсь с остальными бокалами. Оказывается, отец уже договорил. Стараюсь улыбаться и даже принимать участие в разговоре, а самой кусок в горло не лезет.

– Как ваши дела, парни? – папа с интересом переводит взгляд с Саши на Демьяна, разрезая ножом кусок говядины и отправляя вилку в рот. – Чем занимаетесь?

– Хорошо все, – отвечает Демьян, – у меня свое рекламное агентство, раскручиваюсь понемногу.

– Похвально. А ты, Сань?

– Я работаю менеджером. Не так все круто, но уверен, что со временем добьюсь большего.

– Обязательно. Ты парень способный. Все получится.

– Спасибо, – Саша вежливо кивает, а потом переводит взгляд в мою сторону. – Как твои дела, Мариам? Сто лет не виделись.

– Всего лишь три года – улыбаюсь, отпивая глоток шампанского. – Я в порядке. Сессию сдаю сейчас. Немного нервничаю из-за этого. Но в целом все отлично.

– Ты умница, уверен, выпустишься с красным дипломом.

– Думаю, да, – отрицать бессмысленно. Я действительно много времени трачу на учебу. Мне хочется стать хорошим юристом, а для этого нужно усердно трудиться.

– А с личной жизнью как? Парни не одолевают? – со смешком спрашивает Саша.

– Пусть попробуют, если жить надоело, – вместо меня отвечает Давид.

– Я слежу за этим, – серьезно добавляет отец, – Мариам у нас девочка видная. И умная. Ей абы кто не нужен.

Под этими словами он подразумевает, что я никогда не приведу в дом того, кто не будет угоден нашей семье. Папа видит меня только с армянином, поэтому даже если заикнуться о связи с мужчиной другой национальности, то это приведет к непоправимым последствиям.

Пока все продолжают расспросы о жизни друг друга, я инстинктивно перевожу взгляд на Демьяна. Он не принимает участие в общении. Его внимание снова обращено на меня.

И я уверена практически на сто процентов, что сейчас он думает о том же, что и я. О том, что случилось в нашу последнюю встречу. О том, чего я никогда не смогу рассказать родителям, потому что упаду в их глазах и навсегда потеряю уважение и любовь отца.

Глава 2

– Извините, выйду покурю, – Демьян кивает сидящим за столом и встает со стула, чтобы направиться в холл.

– Кури на кухне, Демьян, – окликает его папа, – на улице ливень. Не хватало схватить чего.

Я же мысленно расслабляюсь, давая себе передышку в несколько минут. Кажется, мне даже дышать труднее, когда он находится на таком близком расстоянии. Вот только полноценно привести мысли в порядок не успеваю.

Отец просит подложить салат и поднести еще чесночных булочек. Стол валится от угощений, но как говорит мама – тарелкам нельзя пустовать, а гости никогда не должны чувствовать, что их чем-то обделяют.

– Давай я принесу, – останавливает меня мама.

– Не надо, – качает головой отец, – ты и так весь день на ногах. Мариам и сама справится.

Встаю из-за стола и, забрав салатницу, отправляюсь на кухню. По мере приближения к месту назначения сердце стучит все чаще и кажется громче.

Мы не оставались наедине с того самого вечера, когда я видела его в последний раз. Сколько сил мне стоило, чтобы не возвращаться к тем минутам в воспоминаниях. Сколько нервов и бессонных ночей. Сколько ненависти к обстоятельствам, к себе самой пришлось подавить и закрыть в дальний ящик. Ни я, ни он были не виноваты. Просто не судьба. Так бывает.

Беру себя в руки и вхожу на кухню уверенной походкой. Не нужно ему знать о том, что внутри творится хаос. Я это переживу. Вот уедет, и больше не увижу его. Размеренная жизнь вернется в свое русло, ровно как тогда.

Демьян стоит около приоткрытого окна и выпускает на улицу серую струйку дыма. Оборачивается, услышав мое приближение.

Не придумываю ничего лучше, как вежливо улыбнуться.

– Народ требует добавки, – зачем-то оправдываю свое появление и демонстрирую пустую салатницу.

Он усмехается.

– Не удивительно. Стол ломится от изобилия вкусных блюд. Ты готовила?

– Мы с мамой. Спасибо, – ополаскиваю салатницу в раковине и, достав из холодильника большую миску с салатом, выкладываю его в тарелку. Кажется, Демьян наблюдает за мной, но проверить не решаюсь.

– Но мясо запекала ты, – изрекает со смешком.

А мне отчего-то становится приятно, что он помнит о том, что запеченное мясо мое коронное блюдо. Улыбаюсь и, взглянув на него снизу-вверх, киваю.

– Ты помнишь.

– Конечно помню. Думаешь, почему я у вас дома так часто появлялся?

Не замечаю, как улыбаюсь шире в ответ на его заразительную усмешку. Настолько ослепительную, что если бы могла – зажмурилась, лишь бы снова не уплывать туда, где эта улыбка была едва ли не смыслом жизни. Каждый раз, когда он вот так мне улыбался, у меня в груди печь начинало, обжигая необъяснимым восхитительным огнем.

Интересно, он вспоминал обо мне все это время? Было ли Демьяну также тяжело, или только я испытала все круги ада, пока заставляла себя выдрать из сердца любовь к мужчине, чьей женщиной я никогда не могла бы стать?

На кухне пахнет сигаретным дымом и едва различимым ароматом мужского парфюма. Раньше Демьян не пользовался туалетной водой. Помню, как наркоманка, ловила запах сигарет после его прихода к нам. У нас в семье курит только отец и то только последние два года.

Поток ветра проникает сквозь приоткрытое окно, вынуждая невольно поежиться. Весна в этом году по-особенному холодная.

– Значит, из-за мяса появлялся? Не из-за Давида? – возвращаюсь к обсуждаемой теме и наблюдаю за взглядом карих глаз, который в отличие от выражения лица, остается серьезным. Демьян тушит окурок в пепельнице и закрывает окно.

– Точно не из-за Давида, – отвечает, развернувшись ко мне. Вот только ответ получается совсем не шуточным.

Я понимаю, о чем он. Очень хорошо понимаю, и от этого дышать становится труднее. Веселье как-то незаметно испаряется. Пора возвращаться в столовую.

– Я пойду.

Беру миску с салатом и протягиваю руку, чтобы взять поднос с булочками, когда пальцы Демьяна внезапно смыкаются на моем запястье, вдребезги разрушая личное пространство. Вздрагиваю, резко вскинув голову и чувствуя, как кожа под его ладонью начинает искрить, а воздух застревает в горле.

– Я помогу.

Расстояние в полметра кажется непозволительно близким. Воздух вокруг становится плотным, с трудом проникая в легкие, пока я, как последняя идиотка, смотрю в темные как ночь глаза, пытаясь даже не дышать, чтобы не запоминать исходящего от Демьяна нового аромата. Густого, терпкого, немного пряного.

Тяну руку, и он разжимает пальцы также резко, как и коснулся меня. Поднимает со стола поднос и кивает в сторону столовой.

– Ну пойдем.

Разворачиваюсь и как можно скорее направляюсь в гостиную. Господи… Ничего ведь не сделал, а меня будто током изнутри ударило.

Глава 3

Демьян

Не заметить испуганного взгляда Мариам было невозможно. Она всегда смотрела на меня именно так. Словно перед ней дикий волк. Я сначала думал, что пугаю ее, а потом понял, что ни черта подобного. Во взгляде помимо паники и предосторожности угадывалось немое восхищение.

Помню, как эгоистично упивался ее вниманием, которое она старалась тщательно спрятать от глаз окружающих, но я ловил каждый взмах длинных ресниц в свою сторону.

Невинная девочка с соблазнительными формами, она в первую же минуту вызвала у меня сумасшедший стояк. Помню, потом еще несколько дней вспоминал ее длинные стройные ноги в коротких шортах, которые она быстро упаковала в бриджи, чтобы не провоцировать нас с Саней. Ее так воспитали. Правильная. Послушная. Чистая, как сахар на языке, который хочется слизать и почувствовать ванильный привкус.

Когда ехал к Даве, тогда и слушал его наставления о том, что в сторону сестры нам смотреть запрещается, только смеялся и отмахивался. Думал, ну на что в ее возрасте там можно засмотреться? Вот однокурсницы – другое дело. Сочные. Умелые. Дерзкие. Всегда готовые, только позови. Нахрена мне какая-то там малолетка?

А как увидел – понял, откуда у Даниеляна такие загоны по поводу сестры. Она же выглядит как чертова Афродита. Сумасшедший контраст. Сексуальная фигура и невинное лицо. Взгляд без грязи и пошлости. Да на месте Давы я бы цербером рычал, не подпуская никого ближе чем на два метра.

А когда узнал ее лучше и вовсе погряз как в трясине. Скрутило так, как ни разу до этого. Приходил к ним, а она улыбалась мне как единственному во вселенной. Так, что у меня член колом вставал от этой улыбки искренней и щек розовых от ее неподдельного смущения. Маленькая даже не понимала, как действует на меня, когда просто жизнью интересовалась и слушала внимательно, что говорил. Она умела слушать и что самое главное – не притворялась, что ей интересно. Она реально выспрашивала о моей учебе, даже советы давала. Девчонка только в школе училась, а знала побольше моих тупых одногруппниц. Маленькая соблазнительная разумница. Помню, когда в бассейне у них с пацанами плавали, я к бортику подплывал и курил, глядя на малышку с идиотским хвостом на макушке, расхаживающей по дому с пылесосом.

Я долго сопротивлялся. Боролся с этим наваждением, на котором табличка «запрещено» светилась огромными буквами. Даже после отъезда в Штаты старался забыть. Вытолкать из памяти разъедающий образ Мариам. Дурманящий вкус сочных губ, запах волос… Сколько времени убил, а все в топку.

Сегодня, когда ехал к ним уже знал, что на этот раз не сдамся. Срать я хотел на все правила, законы и порядки. Котенок еще не в курсе, что нам с ней приготовлен серьезный бой, в котором или я сделаю ее своей, или выпотрошу к чертовой матери и ее жизнь, и свою.

Я же знал ВСЕ. Как живет, чем дышит, и тем не менее, когда в дом вошел, даже завис на несколько минут, рассматривая Мариам и воскрешая в памяти знакомые черты, когда-то породившие во мне маниакальную, больную одержимость. Я видел ее на фотках на страничке Ольки, но что такое фотки? Серое подобие реальности. Малышка почти не изменилась. Все то же ангельское лицо и длинные густые волосы, сквозь которые мне однажды удалось пальцы пропустить. До сих пор помню это неповторимое ощущение шелка на коже.

В платье приталенном кремовом до колен и с закрытым декольте. Недоступна, как и раньше. Никого красивее в жизни не видел. Ни одна модель с глянцевых страниц популярных журналов не смогла бы посоревноваться с внешностью Мариам.

Вот только не нужно это ей. Никогда не искала внимания. Именно этим и была особенной. Остальные на фоне ее кристальной чистоты казались блеклыми пятнами. А мне прикоснуться к этому Божеству до ломоты в костях хотелось. Запятнать собой, чтобы больше никому не досталась. Себе забрать, стать ее первым, жизнь настоящую подарить, а не это подобие свободы.

Останавливал только ее возраст, правила их и обещание Давиду. Его я уважал. Принципиальный до мозга костей он отличался особой закостенелостью характера. Мы познакомились на пятом курсе, когда я в их универ перевелся, и почти сразу нашли общий язык.

Парень за сестру и убить мог. Однажды, когда ее какой-то мудак зажал после занятий танцами, Дав его чуть инвалидом не оставил. Хотя надо сказать, я тогда впервые понял, что и сам бы мог покалечить того урода за то, что посмел девчонку своими грязными лапами трогать. Взгляд ее испуганный еще несколько дней из памяти выдрать не мог и после того случая пару раз тащился встречать с танцев, если у Давы не получалось.

А она от этих наших прогулок светилась вся. Шла рядом, с интересом что-то рассказывала, пока я извращенец на губы ее смотрел пухлые и челюсти сжимал, чтобы не впиться в них.

Только знал, что хорошим это не закончится.

Глава 4

ЧЕТЫРЕ ГОДА НАЗАД

– Мариам, ты дома?

Голос брата заставляет меня едва ли не выронить миску с тестом от неожиданности. Не думала, что он придет домой так рано. Обычно раньше девяти не показывается.

– Я здесь!

Убавляю музыку на ноутбуке и собираюсь выйти в коридор, когда Давид меня опережает.

Тяжелым шагом входит на кухню, а следом за ним двое незнакомых парней. Все в крови, порванной одежде и со сбитыми кулаками.

– Господи!

Выдох, полный ужаса, вырывается из легких. Никогда еще не видела, чтобы Давид дрался. Кто его так? За что?

– Мариам, – Давид, точно определив панику на моем лице, подходит вплотную и сжимает мои плечи, пока я в ужасе рассматриваю кровь, стекающую по его подбородку из разбитой губы, – все в порядке. Мы живы. Только немного помяты, – даже шутить старается, пока я пытаюсь определить степень того, насколько он пострадал. Вроде не сильно. Руки ноги целы. Родной мой.

– Что случилось?

– Да кому-то захотелось поживиться. Деньги с телефоном требовали. Я задержался в универе, а они на парковке возле машины поджидали. Обычное дело, – отмахивается, явно успокаивая меня, – как раз в это время полиция мимо проезжала. Отморозки сбежали.

– А если бы не проезжала? – картины того, чем могло все закончиться, яркими вспышками мерцают в подсознании.

Нельзя сказать, что брат из тех, кого легко побить. Он ходит в тренажерный зал, занимается футболом. Нелюди. Разве можно вот так на людей нападать из-за денег?

– Если бы не проезжала, тогда бы тоже все было хорошо, – подмигнув мне, Давид отступает в сторону, позволяя мне рассмотреть вошедших. – Это мои друзья. Они также как и я экзамен сдавали. Мне повезло, что парни рядом оказались и еще не уехали.

Оба парня старше меня, скорее всего одного возраста с Давидом. Один светловолосый с яркими голубыми глазами. Он приветливо кивает и ободряюще улыбается.

– Я – Саша. Не волнуйся, если поможешь нам, мы себя быстро в порядок приведем.

Пытаюсь улыбнуться в ответ. Если шутят, значит действительно все не так страшно. Но сердце все равно тревожно стучит. Не зря мне отец запрещает самой ходить вечером по улицам. Мало ли на кого нарваться можно.

– Спасибо вам! – искренняя благодарность единственное, что я могу сделать для них за то, что вступились за брата.

Пока Давид достает из холодильника бутылку воды, перевожу взгляд на второго парня.

Высокий брюнет с немного взлохмаченными волосами выглядит изряднее помятым. Из-под порванной футболки виднеется крепкая грудь и редкие темные волоски. Он смотрит на меня более пристально, чем первый. Как будто оценивает. Присматривается.

Отчего-то я только сейчас вспоминаю, что на мне из одежды всего-то домашний топ и шорты. Слишком откровенно, как для первой встречи. Неправильно.

Становится жутко неудобно и стыдно. Боже, передо мной двое незнакомых парней, а я свечу перед ними своими ногами. На которые, кстати, и смотрит темноволосый парень. Исподлобья обводит меня ничего не говорящим взглядом. Настолько медленно, что краска начинает печь щеки, а кожа на ногах искрит, как будто горит изнутри. Хочу схватить полотенце и прикрыться им. На меня так откровенно никогда не смотрели.

Добравшись до моего лица, парень встречается со мной темными глазами. Сглатываю, когда уголок его губ поднимается, искривляясь в ухмылке.

– Демьян.

– Я – Мариам.

– Мы в курсе.

Хмыкнув, он щурится видимо от боли, потому как его губа тоже разбита.

– Я сейчас, – спохватываюсь, понимая, что нужно принести аптечку.

А еще переодеться.

Оставив гостей на кухне, быстро отправляюсь наверх, чтобы взять коробку с медикаментами, и невольно прикладываю ладонь к щеке. Горит. А руки кажутся ледяными в контрасте с пылающей кожей.

Наверное, так бывает, когда в одну секунду привычная жизнь меняется, обретая какую-то новую цель для существования. Моя изменилась в тот момент, когда Давид привел этих двоих к нам домой. Порой, чтобы зациклиться на человеке, хватает всего одного взгляда. Я зациклилась буквально несколько минут назад, но пойму это гораздо позже.

Быстро переодевшись в бриджи и футболку, достаю из ящика в холле коробку и возвращаюсь на кухню.

Давид как раз поставил в кофеварку чашку для кофе, а парни заняли места за столом.

– Отлично, спасибо, сестренка, – заметив меня, Дав снова подмигивает, как делает всегда, когда пытается ободрить или поддержать.

– Я могу чем-нибудь помочь? – интересуюсь, пока брат достает антисептики с упаковкой ваты.

– Нет. Разве что покормишь нас.

Парни начинают смеяться и кивать, а я успокаиваюсь. Голодный мужчина – здоровый мужчина, так всегда дедушка говорил.

– Конечно. В духовке мясо в горшочках скоро будет готово. А вот булочки пока испечь не успела.

– Ничего, мы подождем.

Улыбаюсь и, отойдя к столешнице, снова берусь за тесто. Пока парни что-то обсуждают, я быстро формирую булочки с яблочной начинкой. Любимые булочки папы. Немного некомфортно крутиться на кухне, когда за спиной чужие люди, еще и парни, но в скором времени духовка издает сигнал о том, что ужин готов, и я выставляю на стол обещанные ароматные горшочки.

Саша благодарно кивает и тянет носом пар, когда я придвигаю один к нему.

– Господи, женщина, ты сотворила чудо. Еще никогда не видел, чтобы в семнадцать лет так готовили.

Всегда приятно слышать комплименты, поэтому я улыбаюсь. Брат вышел переодеться, оставив меня наедине с гостями.

– Спасибо. Мама с детства учила меня готовить. Надеюсь, начинка тебе понравится не меньше, чем внешний вид.

– Мне уже нравится. Внешний вид охеренный, – немного нагловато звучит справа, и мне требуется секунда, чтобы догадаться, что говорит Демьян скорее о блюде, чем обо мне.

Хотя смотрит в этот момент мне прямо в глаза, отчего вдоль позвоночника прокатывается мелкая дрожь, и я снова рядом с этим парнем чувствую себя так, словно топчусь по иголкам. Немного нервно подталкиваю к нему его порцию.

– Приятного аппетита.

– Спасибо, котенок, – ослепительно улыбнувшись, он загоняет меня в ступор подобным обращением.

– Демьян, – голос брата довольно резко и предупредительно звучит со стороны двери. Давид входит и становится рядом со мной, – я же просил.

Просил? О чем он просил?

Демьян переводит взгляд мне за спину, и несколько секунд эти двое общаются на каком-то ментальном уровне. Я не решаюсь встрять между ними. Даже Саша, цокнув, начинает просто есть, не дожидаясь остальных. Улыбка с лица Демьяна сползает, и уже через секунду он едва заметно кивает головой.

Уже спустя несколько минут напряженная атмосфера растворяется. Я ухожу в свою комнату делать уроки, а из кухни то и дело доносится веселый смех.

Когда пришел отец, Давид рассказал ему о случившемся, и с тех пор двери в наш дом для его друзей были открыты всегда.

Я же догадалась о смысле тех гляделок только спустя некоторое время. С того самого вечера Демьян больше не смотрел в мою сторону. Нет, он здоровался, даже общался довольно тепло и радушно. Вот только котенком не называл еще целых полгода и обращался скорее как с младшей сестрой.