Зелейница ее Высочества

В старых летописях Королевства говорилось, что у каждой великой истории есть место, где она начинается. Иногда это бывает тронный зал, где произносится клятва. Иногда — поле битвы, где решается судьба народов. А иногда — это тихий лечебный сад, самый казалось бы обычный, который есть в каждом поселении, у каждой местной травницы. Но именно там в деревне Листоград , в лечебном саду маленькая девочка впервые слышит голос своей судьбы и встает на свой Путь. Именно так и случилось с Элиф.

Но прежде чем рассказать о ней, нужно рассказать о месте, которое стало ее первым учителем.

О Листограде.

Есть деревни, которые сложно найти на карте, если искать их глазами. Они открываются тем, кто приходит с надеждой.

У подножия Зеленых холмов, где утренний туман поднимается над рекой так медленно, словно не желает покидать землю, стоит небольшая деревня Листоград. Люди упоминали о ней редко, но почти в каждом доме Королевства знали имя её старейшины - госпожи Мирабэль.

В центре деревни рос старый дуб. Его ветви были настолько широкими, что под ними могло укрыться несколько человек. Старики говорили, что он видел больше королей, чем любой придворный летописец. А рядом с этим дубом начиналась дорога к дому Мирабэль, в конце которой находился ее лечебный сад. Там не было мраморных фонтанов. Не было искусно выстриженных деревьев. Не было и диковинных цветов, привезенных из дальних земель ради восхищения знати. Красота этого места другая.Тихая. Настоящая . Здесь росла лаванда, которая успокаивает беспокойные сердца. Мелисса, возвращающая людям спокойный сон. Розмарин, который Мирабэль называла «травой памяти». Шалфей, который собирали только на рассвете. И десятки других растений, о свойствах которых знали лишь немногие.

Но люди приходили сюда не только за травами. Они приходили потому, что рядом с Мирабэль им становилось легче дышать и снова хотелось жить . И этим она выделялась среди всех травниц Королевства.

Госпожа Мирабэль была женщиной поистине необыкновенной. В Королевстве о ней ходили самые разные истории. Одни говорили, что она знает секреты всех лекарственных растений в мире. Другие утверждали, что она способна услышать боль человека еще до того, как он сам её признает. А некоторые шептали, что ее мудрость старше многих книг в королевской библиотеке. Но сама Мирабэль никогда не соглашалась с подобными словами.

— Люди слишком любят искать чудеса там, где есть только внимание и доброта, — отвечала она.

Она не считала себя волшебницей. Она просто умела видеть то,на что другие не обращали внимания, либо же просто не хотели смотреть.

Её внучка Элиф росла среди трав, старых книг и тихих разговоров. С самого раннего детства она знала : Мир вокруг - Живой, и у каждой вещи есть своя история. У каждого растения. У каждого человека. У каждого молчания.

Каждое утро, ещё до того, как первые лучи солнца касались крыш домов, Мирабэль и Элиф выходили в сад. Девочка шла за бабушкой, неся маленькую корзину. Она любила эти часы больше всего. Пока все ещё спали, казалось, что сад принадлежит только им двоим.

Однажды Элиф спросила:

— Бабушка, почему ты разговариваешь с растениями?

Мираэль улыбнулась.

— Потому что всё живое нуждается в заботе, любви и внимании.

— Но растения тебе не отвечают.

— Отвечают.

Элиф удивлённо посмотрела на неё.

— Просто не словами.

Мираэль сорвала небольшой лист мяты и положила ей в ладонь.

— Запомни, Элиф. Самые важные и сокровенные вещи редко говорят громко, а иногда и вовсе не выражают словами.

Элиф быстро училась всему у бабушки. Она научилась различать травы, могла определить растение по одному запаху, могла сказать, когда цветок болен, еще до того, как это становилось заметно. Но больше всего ее интересовали и удивляли не растения. А люди. Она замечала то, чего другие не видели. Она видела, что улыбка некоторых людей была слишком красивой, чтобы быть настоящей, они улыбались, хотя были глубоко несчастны. Замечала, что некоторые люди сердились вовсе не потому, что были злы, а их злость часто скрывала обиду. Что грубые слова иногда были всего лишь защитой от боли. И что человек, который громче всех говорил о своем безразличии, чаще всего сильнее всех нуждался в заботе.

Каждый день в дом госпожи Мирабэль приходили люди. Крестьяне, торговцы, путники, солдаты, люди из дворянских семей. Но Мирабэль никогда не открывала шкаф с травами сразу. Она сначала ставила на стол чашку горячего чая, садилась напротив и ждала. И только потом задавала пришедшему необычный вопрос, наподобие:

— Когда ты перестал радоваться утру?

Иногда люди удивлялись. Иногда смущались. Но спустя несколько минут начинали рассказывать совсем не о болезни. Они рассказывали о страхе. О чувстве вины. О потере. Об одиночестве. О словах, которые не смогли простить или не успели сказать.

Элиф долго не понимала, почему бабушка задает именно такие вопросы. Однажды вечером она всё-таки спросила.

Мирабэль улыбнулась.

— Сердце и душа разговаривают с человеком очень тихо. Пока он их слышит, тело молчит. Но если желания и позывы души долго остаются без ответа, однажды начинает говорить тело.

— Бабушка...

— Да?

— Почему после разговора с тобой людям становится легче?

Мирабэль посмотрела на сад. На цветы, которые закрывали лепестки перед ночью.На деревья, которые тихо шумели под ветром. И ответила:

— Потому что самое тяжёлое бремя человека — это то бремя, которое он несёт в одиночку.

Элиф молчала.

— Сердце и душа всегда говорят первыми, — продолжила Мираэль. — Но люди часто слишком заняты, чтобы их услышать, либо ставят другие заботы выше и не придают им большого значения..

— И что происходит, когда они их не слышат?

Мирабэль посмотрела на неё с нежностью.

— Тогда тело начинает говорить за них языком болезней.

Эти слова остались в памяти Элиф навсегда. Хотя в тот вечер она ещё не понимала, насколько важными они станут. Она ещё не знала, что однажды покинет Листоград. Что её Судьба приведет ее не к простым людям, а в самый могущественный Дворец Королевства. Что ей предстоит стоять рядом с будущей королевой, чье сердце будет потеряно среди страха и долга. Что ей придётся помочь двум людям вспомнить то, что они давно забыли: человек не может подарить любовь другому, пока не научится любить самого себя и быть честным в первую очередь с самим собой…

Но всё начиналось здесь. В небольшом лечебном саду в деревне Листоград. С девочки, которая училась слушать и слышать то, что не было произнесено вслух, но при этом молило быть высказанным и услышанным. Потому что именно те, кто умеет слышать чужую боль, однажды получают силу исцелять целые Королевства.

В те годы имя Элиф, последовательницы госпожи Мирабэль, уже знали далеко за пределами Листограда. Говорили, что молодая травница обладает редким даром и природным талантом. Еще до того, как человек начинал рассказывать о своей болезни, Элиф уже видела ту невидимую рану, из которой она когда-то родилась. Одни считали это магией. Другие — необычайной наблюдательностью.

Тем временем во Дворце происходили перемены. Все чаще душой Королевы Софии овладевало смутное беспокойство. Особенно её тревожила юная принцесса Камила, прибывшая из соседнего Королевства для заключения династического брака с сыном ее Величества , наследным принцем Михаэлем.

Принцесса Камила, которую Королева знала с детства, была очень воспитана и безукоризненно соблюдала дворцовый этикет, никогда не жалуясь. Но опытный взгляд Софии видел то, чего не замечали и не могли знать другие. С самых юных лет Камила любила Михаэля той светлой, почти детской любовью, в которой не было ни ожиданий, ни требований. Так любят не живого человека, а прекрасный образ, созданный мечтами, — героев старинных баллад и рыцарских романов, существующих скорее в воображении, чем в реальности.

Поэтому предстоящий брак был для Камилы исполнением самой заветной мечты и одновременно её самым большим кошмаром. Пока мечта живёт лишь в сердце, она остается прекрасной и безопасно недосягаемой. Но когда она вот-вот готова исполнится, появляется липкий страх: «А достойна ли я того счастья, о котором так долго молилась? Полюбит ли меня принц?Или всю жизнь будет жить в безмолвном разочаровании с нелюбимой обузой супругой… » И все эти тревоги и сомнения с каждым днем все больше и больше читались на милом личике принцессы, что не оставалось незамеченным Королевой.

Для наследного принца Михаэля предстоящая свадьба была совсем не исполнением мечты, а исполнением долга перед Короной. Так его воспитывали с детства. Михаэль не противился этому выбору. К Камиле он относился с безупречной вежливостью и уважением,как этого требовал придворный этикет. Он видел в ней воспитанную и благородную принцессу, подходящую на роль будущей королевы. В его представлении этого было вполне достаточно для брака. Семейное счастье никогда не входило в число обязанностей наследного принца. Михаэль не искал близости с невестой, не пытался узнать ее лучше, не задавался вопросом, о чём она мечтает и чего боится. Ему казалось, что уважение, взаимная учтивость и безупречное исполнение своих обязанностей способны заменить всё остальное. Он собирался стать для Камилы хорошим мужем настолько, насколько этого требовалось, но не более.

Внешне все выглядело именно так, как и должно было быть и вроде бы все было чинно и спокойно… но…

Королева София была единственная, кто видел опасность, скрытую в этом спокойствии. Она слишком хорошо помнила древнюю легенду о Первой Зелейнице, чтобы считать семейное счастье государей их личным делом. Если рядом с троном живут лишь долг и привычка, холод неизбежно начинает проникать в стены Дворца. Сначала он рождает отчуждение между двумя людьми, затем — между советниками, после — между целыми землями. Так незаметно ослабевает Королевство.

Королева всё чаще смотрела на Михаэля и Камилу и с тревогой понимала: они были готовы стать супругами по закону, но совсем не готовы стать настоящей семьёй. А если во Дворце не родится счастье, однажды его перестанет хватать и всему Королевству. С этим надо было что-то срочно делать..

Тем вечером Королева закрыла письмо, пришедшее от соседнего монарха, и долго смотрела в окно.

Затем произнесла:

— Государство может заключить союз. Но этого недостаточно , чтобы сделать этот союз счастливым.

На следующее утро по всему Королевству был оглашен новый указ.

Ко Двору приглашались лучшие травницы, ведуньи и хранительницы древнего знания — женщины, о которых говорили, что они умеют врачевать не только тело, но и человеческие души и сердца. Настало время избрать новую Зелейницу её Высочества. Женщину, которой предстояло стать не просто наставницей будущей королевы, а тихой хранительницей того внутреннего равновесия, без которого не бывает счастливой семьи, а значит, и спокойного государства.

Через неделю в Листоград прибыл королевский гонец. Он передал Элиф письмо, запечатанное серебряным воском. Она долго держала его в руках, прежде чем решилась открыть. Внутри было всего несколько строк.

"По воле Её Величества Королевы Софии вы приглашаетесь в Королевский Дворец принять участие в Турнире Зелейниц."

Элиф закрыла глаза. Ей вдруг захотелось, чтобы рядом оказалась бабушка Мирабэль. Ветер тихо шелестел листвой лечебного сада. И ей показалось, будто она вновь услышала знакомый голос:

«Не бойся дороги. Бойся пройти мимо своего Пути.»

Королевство отличалось строгой красотой, в которой не было ни излишней пышности, ни нарочитой бедности. Всё в нём казалось выверенным — от линий каменных дорог до холодного блеска дворцовых шпилей. Даже природа, казалось, подчинялась некоему негласному порядку: сады подстрижены с точностью, леса будто отступали перед человеческой волей, а города стояли так, словно были вписаны в землю не рукой человека, а самой историей.

Столица встречала приезжих величественным молчанием. Белый камень Дворца отражал свет так, что в ясный день казался почти ослепительным, а в пасмурный — приобретал оттенок холодного серебра. Ничто здесь не было случайным; даже тишина, казалось, имела свое назначение. Дворец не столько жил, сколько наблюдал. Внешне - это огромный бело-серый комплекс из камня - высокие арки, тонкие башни

стеклянные галереи между крыльями , внутренние сады с редкими лекарственными растениями. Его коридоры были длинны, его залы — безупречно симметричны, и в каждом пространстве чувствовалось присутствие власти, которая не нуждалась в словах, чтобы быть ощутимой.

Внутри - Главный зал- высокий потолок с росписью истории династии, холодный мрамор, эхо шагов, ощущение, что тебя оценивают. Зал совета - длинный стол из темного дерева,тяжелые кресла, окна с узкими лучами света, атмосфера давления и решений. Высокие потолки отражали каждый звук. Мраморные полы были отполированы так тщательно, что в них отражалось небо.

И всё же в этом совершенстве было нечто утомительное — как будто само величие требовало от каждого, кто входил сюда, нести на себе невидимую тяжесть.

Для Элиф дворец оказался именно таким, каким она представляла его в детстве. Величественным. Безупречным. И удивительно одиноким.

Контраст всему дворцу - Лечебное крыло: дерево, стекло, травы

запах мяты, лаванды и сушёных растений, мягкий свет, тишина без напряжения…

Именно сюда и прибыли одиннадцать претенденток на роль будущей Зелейницы ее Высочества. Каждая из участниц носила одежды своего края. Каждая была известна своим мастерством. Каждая была убеждена, что именно она станет новой Хранительницей королевской семьи. Кроме Элиф, она чувствовала себя здесь чужой. Она не умела говорить о своих знаниях и не стремилась производить впечатление. Ей казалось, что рядом с этими женщинами она знает слишком мало.

Вечером, прогуливаясь по главному дворцовому саду, она остановилась перед старым дубом и, прикрыв глаза, медленно вдохнула прохладный воздух, словно надеясь вместе с ним обрести ясность мыслей.

— Вы тоже скучаете по дому? — раздался за её спиной тихий женский голос.

Элиф обернулась.

Перед ней стояла принцесса Камила. Её лицо невозможно было не узнать: их портреты с наследным принцем Михаэлем украшали парадные залы дворца и были известны каждому, кто хоть раз переступал его порог.

Камила не принадлежала к тем женщинам, чья красота заявляет о себе сразу. Её можно было бы назвать скромной, если бы в этом слове скрывалось нечто большее, чем простота. Её лицо отличалось мягкостью черт, в которых не было ни резкости, ни высокомерия. Светлые волосы, собранные с почти чрезмерной аккуратностью, подчеркивали ее сдержанность, а глаза — внимательные, но часто опущенные — выдавали привычку скорее наблюдать, чем быть замеченной. В её присутствии ощущалась странная деликатность: она будто старалась занимать как можно меньше пространства, не потому что не имела права на него, а потому что не была уверена в этом. И всё же те, кто наблюдал за ней дольше нескольких минут, начинали замечать иное: не слабость, а необычайную чуткость, не робость, а постоянную внутреннюю осторожность, словно каждое слово и каждый жест она заранее взвешивала на невидимых весах. И сейчас Элиф смотрела на неё не как на будущую супругу наследника, а как на молодую девушку, которая очень старалась казаться счастливой.

Их первая беседа затянулась далеко за пределы приличий, дозволенных дворцовым распорядком. Казалось, Камила вовсе не торопилась расставаться с новой знакомой. Она расспрашивала Элиф обо всем на свете и слушала с таким неподдельным вниманием, что время пролетело незаметно для обеих.

Принцесса сидела на садовых качелях, подавшись вперед, и ловила каждое слово травницы :

— Вы говорите, что корень пиона может унять даже самую черную тоску? — с любопытством спросила Камила, глядя на указанный травницей цветок.

Элиф почтительно, но уверенно кивнула:

— Да, ваше Высочество. А также мелисса и синеголовник, собранные на рассвете. В нашем лечебном саду в Листограде мы поим этим отваром тех, чье сердце потеряло покой.

— Листоград… — принцесса ласково повторила это слово, словно пробовала его на вкус. — Расскажите мне, пожалуйста о нем, Элиф, если вам, конечно, не трудно, - она скромно улыбнулась, не желая казаться слишком навязчивой, - Каковы они — люди, живущие так далеко от дворцовых стен и придворных интриг?

— Они просты, ваше Высочество, — улыбнулась травница, видя неподдельный интерес в глазах принцессы. — Их руки пахнут землей и хлебом, а помыслы открыты. Каждый листоградец ищет свой путь не в интригах, а в труде и согласии с тем, что дает нам природа.

Камиле явно понравился ответ, и она едва слышно повторила последние слова Элиф, словно запечатлевая их в памяти.

И в этот момент за принцессой пришла фрейлина, напомнив о предстоящем ужине, и им пришлось прервать разговор.

Провожая Камилу взглядом, Элиф невольно улыбнулась. За воспитанной сдержанностью принцессы она успела разглядеть не слабость, а сердце, слишком долго привыкшее заслуживать расположение окружающих. И в ту минуту она поняла: её приглашение во Дворец неслучайно. Помочь этой девушке стать счастливой казалось для травницы уже не просто обязанностью, а искренним желанием.