- -
- 100%
- +
«Терпсихора родила сирен» (Мифы Древней Греции)
Глава первая. Рука судьбы
«И что меня занесло в этот подвал с танцами?» – терзал себя Паша, ворочаясь на суровой казенной койке: «Ведь просто шел мимо к знакомому магазину закупиться ужином…И шел бы себе мимо…».
Только сменив мягкий, слегка продавленный домашний диван на узкую жесткую койку в следственном изоляторе, Паша постиг высокую цену прошлого, казавшегося еще вчера вечером скучным и унылым, оценил, как на самом деле была интересна, насыщена и уютна прежняя жизнь, пока не унес его поток судьбы в противоположную от тихого течения бытия сторону.
Паша ел один раз в сутки, на ночь и много, прекрасно себя чувствовал после плотной трапезы и крепко спал до сигнала будильника. Утром Паша не спеша шел на работу, вечером, зайдя в магазин, возвращался домой. Программа одинокого вечера была такой же простой и понятной, как и сам Паша – две пачки правильно сваренных пельменей, банка сметаны, литр молока и «фильмец» на засып. В выходные спал до обеда, потом до вечера ворочал «железо» в тренажерном зале. Вечер выходного дня ничем не отличался от будничного.
Посмотришь на этого парня, и все ясно, без гадалки видишь, и его прошлое и будущее, а тем более прозрачно настоящее. Такая непритязательная простота имела и положительные стороны. Паша всегда легко устраивался на работу.
Простой и понятной работы в городе хватало. Жаль, только, что порой у хозяев случались трудные времена, и приходилось расставаться. Пашиной вины в таких затруднениях никогда не было. Хотя после третьего наступления «трудных времен» на очередном предприятии, мелькнула в Пашиной голове мысль, а не он ли собственно невольно приносит неудачи очередным хозяевам? Не успеешь вникнуть в новую работу – наступает коллапс, и всех на выход…
Как прилетела мистическая мысль в незатейливую Пашину голову, так и улетела, как только встряхнулись роскошные кудри, и всерьез задумался их обладатель о поиске нового места работы. Паша всегда находил новое трудовое поприще легко. Он был дисциплинирован, скромен и трудолюбив. С такой внешностью, ясным спокойным взором никаких рекомендательных писем не требовалось, но и биография с трудовой книжкой были у Паши в полном порядке.
Очередной работодатель Альберт Васильевич на всякий случай созвонился с предыдущим начальником претендента на рабочее место и услышал, что «никогда бы не расстался. Парень – золото». Очень скоро Альберт Васильевич удостоверился, что прежний Пашин руководитель в своей емкой характеристике не покривил душой и нисколько не преувеличил. В руках у Паши все не только горело, но и работало. Он вообще очень любил чинить, настраивать, исправлять ошибки предыдущих мастеров, а иногда и конструкторов, и чем заковыристей была задача, тем большее удовольствие приносило Паше ее решение. Единственным препятствием на пути к полному расцвету его неординарных способностей было полное отсутствие амбиций и инициативы. Паша не любил «высовываться», высказывать свое мнение или предлагать другой вариант до момента, пока его не спросят.
Щедро наделенный от Бога, скромный Паша никаких выдающихся способностей за собой не замечал, считал себя не умнее и не опытней других.
Напротив его новый начальник Альберт Васильевич, сам не обремененный врожденными талантами, со школьной скамьи и до окончания вуза числившийся в середнячках, добился успеха и процветания исключительно умением разглядеть таланты, собрать их в команду, поставить каждого на свое место, удержать и заставить работать, как отлаженный механизм.
Альберт Васильевич только мельком поймал недоуменный взгляд молчаливого парня, в тот момент, когда опытные мастера зашли в очередной тупик, в котором им оставалось только спорить и отвергать предлагаемые варианты, подошел к Паше и спросил: «А Вы, Павел Андреевич, что можете предложить по этому поводу?». Розовые большие уши Паши приняли свекольный оттенок от такого внимания, ни никакое стеснение и запинание парня нисколько не помешали Альберту Васильевичу и постепенно окружившим их мастерам оценить нестандартный и в то же время простой подход парня к выходу из технического тупика.
Начальник перестал обращаться к Паше на «вы». Сколько бы ни трудилось у Альберта Васильевича сотрудников, он всех знал по имени-отчеству и амикошонства в общении не допускал. Но, если уж переходил на «ты», это означало, что счастливчик попал в золотую дюжину талантов, с которой работодатель не расстанется ни при каких обстоятельствах. Правда, Паша в курсе таких тонкостей еще не был и даже перехода на дружеское общение не заметил.
С этого знаменательного дня, Пашу начали привлекать к решению неординарных задач.
… Во второй половине рабочего дня накануне роковых для Паши событий светлым инженерным умам пришлось повозиться с очередной задачей столкновения программы импортозамещения с капризами «буржуазных» технологий. Вердикт «белых воротничков» был суров – «это невозможно, Альберт Васильевич».
Но то, что не вмещает ученая голова, могут создать умелые руки.
Пашину простую голову сложными внешними и внутренними противоречиями загружать не стали. Альберт Васильевич умел общаться с самородками родного края с ясным сознанием и золотыми руками. Поэтому он разрубил узел противоречий и сомнений простой просьбой: «Сможешь, Павел Андреевич, что-нибудь сообразить, чтобы эта деталь работала вот по такой технологии?»
Паша, подумал, провертел весь сложный процесс в руках, в голове и даже что почиркал на листочке. И приговорил: «Нет, Альберт Васильевич, не смогу».
Альберт Васильевич опустился в кресло, обмякнул и постарел на десять лет. Если Золушка не сможет обуть девичью ножку сорок второго размера в туфельку тридцать пятого, этого не сможет сделать никто.
Но, Паша еще не договорил: «Вот если только подправить деталь и чуть изменить технологию…»
– И сколько времени это займет?
– Как «черновик» – часа три-четыре. Быстрее не получится. Мелочи выясняться в рабочем процессе. Если ничего не сгорит, и не взорвется – «отшлифую» к вечеру.
Альберту Васильевичу так хотелось расцеловать этого чудесного парня. Но его могли не так понять в рабочем коллективе…
Параллельно с чувством искреннего восторга таланту самородка Альберт Васильевич прикинул выгоду, которую могут принести Пашины дарования в будущем. «Надо бы повысить парню ставку… Но пока обойдемся премией».
Альберт Васильевич не считал себя жадным человеком. Повышение зарплаты может вызвать зависть и недовольство своими заработками остальных сотрудников. И потом, единожды повышенная ставка влечет постоянный расход. Как ни крути, разовая премия лучше и для Паши, и для предприятия…
…Поздним вечером победивший «вражью» технологию, довольный собой и нежданной премией в кармане Паша двигался к ближайшему магазину за ежевечерними пельменями, сметаной и молоком.
…А город только начинал манить огнями ночной жизни. Ручейки молодежи текли по выверенным руслам для выполнения своей обязательной вечерней программы. Молодые люди вели себя спокойно, абсолютно уверенно, были трезвы, аккуратны и вежливы. Все были знакомы друг с другом, не спешили заходить внутрь ночных заведений, долго стояли снаружи, встречали друзей, знакомых с такой бурной радостью, как будто расстались с ними не сегодняшним утром, выходя из клуба, а встретились после длительной ссылки. Все плыло по устоявшемуся ритуалу так естественно, как будто по-иному и быть не могло, только так и должны проводить вечер, а возможно и ночь молодые люди в большом городе…
…Паша остро почувствовал свое одиночество. Сегодня вечером, вчера и завтра его встречают, и будут встречать за дружеским столом только пельмени со сметаной…
Присоединиться к сложившейся компании молодых людей он стеснялся. Друзей и знакомых, таких с которыми можно пойти отдохнуть, поговорить у Паши не было.
Возможно, если бы не премия, выданная вне всяких ожиданий, не случилось бы у него такого острого приступа одиночества. А так талантливый, по словам Альберта Васильевича, свободный молодой парень, далеко не урод и с шальными деньгами обречен тащиться в пустую квартиру варить пельмени… Тоска!
И тут судьба протянула ему свою руку. Вернее судьба протянула Паше руку уличного «промоутера» со скидочным купоном. Паша обычно никогда не брал из рук уличных «агитаторов» никаких флайеров, буклетов и приглашений, но этой милой пожилой женщине с приветливой искренней улыбкой протягивающей ему глянцевый листок, отказать не мог.
На темном фоне купона держала полный поднос яств белокурая красивая девушка, одетая и причесанная в стиле пятидесятых годов прошлого века. В танцевальном баре с живой музыкой предлагался ужин с напитком, «только сегодня вечером» по цене двух упаковок любимых Пашиных пельменей. «Сходите, отдохните, молодой человек. Вы не пожалеете. Это совсем рядом». И Паша решил попробовать «не пожалеть»…
Глава вторая. Что чувствует убийца?
Он стоял над телом жертвы и прислушивался к своим ощущениям. Что же он чувствует?
Месть? Вымещенную злобу? Удовольствие? Чувство выполненного долга?
Да, ничего этот гад не чувствует!
На месте обнаружения тела старший следователь Михаил Александрович никак не мог, как ни пытался уловить, что же чувствует человек, отбирающий жизнь, еще и не успевшую расцвести по-настоящему, жизнь девушки, которая не дошла десяти шагов до порога своего дома.
Даже если принять на веру направления модных течений криминальной психологии, невозможно было Михаилу Александровичу уловить черты и «флюиды» злодея по той «картине», которую оставляет убийца, поскольку находился следователь не на месте преступления, а на месте обнаружения трупа…
И возможно, что преступник даже близко не подходил к месту обнаружения мертвой девушки.
Вообще, следователь не обязан выезжать на первичный осмотр места происшествия, и Михаил Александрович никогда к этому не стремился. Ему повезло работать с такими криминалистами и операми, что выходил он из кабинета на «землю» крайне редко, только для фиксации доказательств на месте преступления. То есть уже тогда, когда Его Всемогущество Капитан Мухин брал «злодея» под белы ручки и доставлял вместе с признанием и покаянием. Именно тогда у следователя и начиналась его непосредственная «работа с лицами». А на место совершения преступления старший следователь Михаил Александрович выезжал только для закрепления показаний на месте преступления, когда уже был готов «ведущий солист» к сольному выступлению на камеру, окруженный внимательными слушателями.
Сегодня Капитан Мухин тоже присутствовал на месте происшествия. Мухин уже давно не был капитаном, его форму украшали более солидные звезды. Но ему так шло ставшее уже нарицательным обращение «Капитан Мухин», что он сам продолжал так представляться девушкам при знакомстве.
В очередной раз Мухин был влюблен «как никогда в жизни», наконец-то нашел долгожданный «идеал, прочно встал на якорь и обрел свою судьбу». В список контактов Мухин записывал избранницу не именем собственным, а прилагательным – «Единственная». Сегодня по дороге на выезд, у Мухина звенел телефон, а группа дружно пела: «Единственная моя, с Капитаном тратишь время зря…». Пели громко, нескладно и фальшиво, но истинную правду. Увы, вечная любовь Мухина никогда не жила дольше двух месяцев…
Несмотря на все разочарования в идеалах, женщин Мухин боготворил, винил всегда только себя и продолжал верить в существование единственной и вечной любви. Присутствие романтизма в сущности Капитана не ослабляла его железной профессиональной хватки и полной отдачи своему делу.
Сейчас Мухин зеленел от злости не только от того, что за долгие годы не мог привыкнуть к виду убитой женщины, но и от своего бессилия «взять след».
А как не выходить из себя, если зацепиться не за что? Третье аналогичное преступление, убийство молодой девушки, все как под копирку и никаких следов, зацепок и хотя бы хиленьких версий, по которым можно работать.
Третье…
Хотя криминалисты и следствие еще не сделали окончательных выводов, Капитан Мухин не сомневался – злодей один и тот же.
Если у Мухина не было зацепок, то Михаил Александрович даже смутно не мог «увидеть», почувствовать и хоть как-то понять преступника…
То, что «набросали» профайлеры, без которых при наличии двух и более эпизодов не корыстных убийств не обходилось дело, позволяло взять под стражу почти все мужское население страны, способное передвигаться без посторонней помощи. Инвалидов исключили, так как их никто не видел в ближайших десяти километрах, следов от костылей и колясок также не было обнаружено. Легче не стало.
Правда, криминологи-психологи надавали мудрых советов:
«А Вы постарайтесь его ощутить, Михаил Александрович. Попробуйте понять, что чувствует убийца. Тогда, возможно, мы поймем его мотив, психологию, обнаружим следы в прошлом».
Михаила Александровича преследовала репутация «сенсорного» специалиста Для большинства коллег присутствие у старшего следователя «шестого чувства» являлось объектом для шуток и подкалываний, да и сам Михаил Александрович не верил в сверхспособности ни в свои, ни в чужие.
Но, кажется, господа профайлеры придерживались другого мнения, а самое неприятное заключалось в том, что в «сенсорности» Михаила Александровича был абсолютно убежден сам Куратор. Он усилил группу сразу же после первого убийства – материал был передан Михаилу Александровичу Кисанову, а розыск возглавил сам Капитан Мухин.
Глава третья. Незнакомка
…Помещение показалось Паше очень небольшим. Несколько уголков с диванчиками вокруг столиков, мягкий свет, маленькая стойка с высокими стульями, негромкая музыка. Именно так все себе Паша и представлял…
Половина уютных уголков уже была занята. Заулыбалась миловидная официантка: «Вы по купону? Вам очень повезло. Вы участвуете в розыгрыше призов во второй половине вечера, пожалуйста, сохраняйте купон до конца программы. Вот здесь Вам будет удобно?» Официантка провела гостя в боковой «закуток».
Паше удобно было везде. Девушка принесла заявленный напиток в цветочках, «сахарном» оформлении верха высокого стакана и почему-то с двумя соломинками.
– Ужин будет готов минут через двадцать».
«Понятно» – подумал прижимистый Паша – «К ужину придется заказывать еще один напиток. А мы подождем, и пить не будем». Паша не был скупердяем. Он просто жил по плану, в том числе и финансовому. Даже неожиданные премиальные не должны уходить в песок. Так что из «бюджета» Паша выходить не собирался. Поэтому потягиванию из соломинки неизвестного напитка он предпочел короткий восстановительный сон, откинулся на спинку диванчика, расслабился и прикрыл глаза…
На столе появился крошечный ужин. Возможно, заведение было рассчитано на артистов балета, или борцов с лишним весом.
Паша посмотрел на мини котлетку с ложкой салата, взглянул на часы, и понял, что еще успевает в «родной» магазин за традиционным ужином трудящегося человека. Паша поднял руку и попросил счет. Но оплаченный ужин он, конечно, на столе бросать не собирался.
Паша наколол на вилку, так называемую, котлету, и почувствовал какой-то волшебный аромат. Конечно, духами и туманами дышала не котлета. На столик опустилась тень женского силуэта.
– Добрый вечер! У меня место за Вашим столиком.
Вилка с крохотной котлеткой застыла на полдороге ко рту.
Паша, конечно, предполагал, что в каких-то мирах существуют такие женщины, но то, что они могут появиться в его реальности, представить себе не мог.
Если бы потом его попросили описать ее внешность, спросили, в чем она была одета, назвать цвет глаз и волос, он бы не смог этого сделать.
Сама ее личность поглощала детали, они становились неважными и незаметными. Один раз, взглянув на незнакомку, Паша тут же опустил глаза и вилку с котлетой. Справиться с тем, что кровь заливает его лицо, и оно становиться похоже на летний свекольник, и багровыми огнями светятся оттопыренные уши – этого избежать было невозможно, оставалось только пробормотать:
– Да, я уже ухожу и Вам не помешаю.
Женщина грациозно присела на диванчик и рассмеялась, но не насмешливо, а как-то по-доброму. Смех и сам голос был низкий и волнующий. Паша так не любил женскую визгливость.
– Получается, что я Вас выгоняю. Хотя бы поужинайте, кухня у них неплохая. Нет, на самом деле здесь мило и музыка никогда не разочаровывает. Впрочем, если Вы спешите, и кто-то Вас ждет…
– Да, нет. Спешить мне некуда, и никто не ждет – вылетели слова неожиданно для самого Паши. И дорога к отступлению была отрезана.
Незнакомка даже не пошевелилась, просто улыбнулась официантке и та, поставив свой поднос на стойку, подскочила к их уголку.
– Мариночка, два моих коктейля и антипасти.
Мариночка проверила, точно ли она поняла волю заказчицы: «Два коктейля Пина Колада с двойным ромом и коктейльная тарелка на двоих?»
Незнакомка слегка скривила улыбку, мол, можно сколько угодно школить персонал, но если такт отсутствует, то он не появится. Дама чуть скосила глаз на своего соседа, тот неловкости момента явно не почувствовал. Его беспокоило другое – а если, согласно этикету, оплачивать заказ нежданной гостьи придется ему? Она погасила его сомнение.
– Присоединяйтесь, юноша, я сегодня «гуляю» на бонусы, надо их потратить сегодня, завтра будет поздно. Но мы успеем.
Дама снова рассмеялась, и так по-дружески заговорщически подмигнула Паше, что тот засмеялся в ответ.
…Ничего вкуснее Паша не ел и не пил. Говорил в основном он, а как не говорить, если тебя слушают с таким интересом и пониманием. Бонусы давно кончились, и началась Пашина премия, ее и отмечали. Он уже не жадничал: «легко пришли, легко уходят. Были бы голова и руки – еще заработаем»
И вдруг пространство расширилось, Паша с удивлением обнаружил, что помещение бара, показавшееся ему маленьким, на самом деле было огромным. Высветились танцевальный круг, эстрада с музыкантами. Первой вступила скрипка, присоединился аккордеон и гитара. На танцевальную площадку уже выходили пары…
– Пойдемте потанцуем.
Дама протянула Паше руку. Ее маленькая ладонь была горячей и сухой, уверенной и сильной, удары крови в артериях пробивали Пашину руку насквозь. Это не было приказом или просьбой. Так запросто что-то предлагают только близкие люди. А они уже стали такими.
Паша не растерялся – танцевать он умел. Мама «отдала» его в танцевальную студию еще до школы. Пашу хвалили, и не потому, что не хватало мальчиков, мальчишка он действительно был способный. Самому Паше танцевать нравилось. Потом студии повысили арендную плату, студия в свою очередь подняла стоимость обучения, час индивидуальных занятий с педагогом равнялись маминому суточному заработку. Надо было покупать специальную обувь, костюмы, оплачивать участие в конкурсах. Паша перешел из бальных танцев в социальные, где все было проще, а соревнования вообще проходили на улице. С пятнадцати лет Паша взял на себя роль основного добытчика в семье, и танцы отодвигались все дальше и дальше. Но заложенные навыки, природная музыкальность, чувство ритма остались…
Поток судьбы в этот вечер неумолимо нес Пашу к опасному водовороту…
Глава четвертая.
– Присаживайтесь, милостивые государи.
Если Куратор переходил на высокий «штиль» Сумарокова и Хераскова, – дело было плохо. То, что ничего хорошего не светиться даже в далекой перспективе, было ясно собравшимся и без лингвистического погружения в прошлые века. Нестареющий Куратор быстро прошелся вокруг стола, что всегда предвещало грозный разбор несостоявшихся полетов.
– Позвольте изложить мои догадки по продвижению расследования. Потом поправите и дополните.
Разнос Куратор начал ласково.
«Кто же этот смельчак, который вызовется «подправить»?» – безнадежно вздохнул Мухин, но вслух ничего не произнес.
Куратор продолжил.
– Если коротко, ни продвижения, ни самого расследования как такового пока не наблюдается.
Итак, у нас на руках три умерщвленные молодые женщины: Екатерина Ломова, Марина Васильева и Елена Решетникова.
Начнем с первого убийства. Сразу возникает вопрос: а первое ли оно? Смерть жертвы выглядела как естественная, – все признаки внезапной остановки сердца. Даже ее молодость и отсутствие хронических заболеваний не помешали бы медикам исключить постороннее вмешательство и отнести потерю молодой жизни к разряду ненасильственных летальных исходов. Аритмическая смерть катастрофически молодеет, а вскрытие не выявило несовместимых с жизнью морфологических изменений.
Только расширенная токсикологическая экспертиза установила, что асистолия, то есть, полное прекращение сердечных сокращений было вызвано сильно действующим токсином. Девушка была отравлена.
На правой руке Ломовой в области запястья имелась небольшая ссадина, окруженная воспалением. Эксперты предполагают, что яд в ее организм проник именно этим путем, поскольку жертва ела и пила задолго до своей смерти, а других даже незначительных прижизненных повреждений кожных покровов обнаружено не было.
Только после выявления факта отравления Екатерины Ломовой мы обязали криминалистов во всех случаях внезапных остановках сердца проводить токсикологическую экспертизу.
Установлено, что все убийства были совершены с отложенным эффектом. Что существенно затрудняет поиск места соприкосновения преступника с жертвой. Интоксикация организма достигала пика, ведущего к остановке сердца во временном промежутке от получаса до полутора часов. По показаниям очевидцев, до самого последнего вздоха уже получившие смертельную дозу девушки не проявляли признаков ухудшения самочувствия – сознание было ясным, признаков дурноты, головокружения, внезапной слабости не проявляли, походка и темп движения не менялись до момента остановки сердца. Потом внезапно падали, как подкошенные.
Старший следователь Михаил Александрович после этого заявления Куратора подумал, что он поторопился исключать инвалидов из списка подозреваемых, а свидетельские показания очевидцев фатального исхода теперь не имели никакого значения для продвижения дела. Смертельные удары наносились в другом месте и в другое время.
Куратор внимательно посмотрел на Михаила Александровича и продолжил.
– Такой набор фактов позволяет задать самим себе вопрос: а не пропустили ли мы более ранние эпизоды? Если мы их выявим, увеличится радиус поиска, выплывут новые взаимосвязи. Возьмем период, скажем месяца за три до первого эпизода. Господин Мухин, Вам ясно, что мы ищем?
«О, я уже «господин», а не «сударь». Похоже, настроение начальства улучшается» – потеплело у Капитана на душе. Мухин вытянулся в струнку и вслух четко отрапортовал.
– Так точно, ясно. Найти все случаи внезапной остановки сердца, не спровоцированные морфологическими изменениями.
– Не перестаете удивлять, Мухин! Поясните, почему необходимо проверить все схожие летальные исходы, а не только по выборке жертв идентичным по возрасту и полу?
– Преступник мог тренироваться, пробовать действие яда на случайных людях. Поэтому пол и возраст потенциальных жертв на отсев влиять не должен. Разрешите предложить?
Куратор поднял бровь и кивнул. Мухин набирал обороты.
– Я бы расширил и временной отрезок. Яды – дело тонкое. Тем более, как я догадываюсь состав, и прецеденты применения не определены точно?
– Правильно догадываетесь. Специфика преступлений в том, что в руках убийцы ни нож и не шнурок от ботинка. Преступник имеет доступ к сильнейшему токсину и возможно останавливаться не собирается. Определить источник яда – второе важнейшее направление – прошу пройтись по химикам, токсикологам, фармацевтам – признанным и не признанным. Поскольку утечки с подконтрольных производств и лабораторий исключены – ищем одиночек признанных и непризнанных. Нам ведь, не в первой – Куратор улыбнулся Михаилу Александровичу. И вновь обратил взгляд на Мухина.
– Продолжайте, пожалуйста, что имеется общего по характеристикам убитых, точкам соприкосновения, общим знакомым, друзьям.
– Общего немного: Екатерина Ломова, Марина Васильева, Елена Решетникова – студентки вузов… Точнее, были студентками. Мухин вздохнул на поправке.
– Возраст почти совпадет. На этом установленные совпадения заканчиваются. По типажу, росту, цвету волос девушки ничего общего не имеют.
Учебные заведения – разных направлений, в педагогических составах пересечений не обнаружено; районы проживания – разные; внеучебная деятельность, хобби, увлечения лежали в разных сферах.
Екатерина Ломова с детства занималась конным спортом; Марина Васильева – была увлечена фотографией, участница фотовыставок; и последняя обнаруженная девушка Елена Решетникова – заядлая театралка. Премьеры, просмотры, прогоны, генеральные репетиции – ничего не пропускала. На очередной премьере, скорее всего, в антракте, и была отравлена…Мухин передохнул.